Виноград

Во внутренних покоях дворца Повелителя ветра есть комната, куда не проникает свет солнца. Только свечам позволяется трепетать здесь, разгоняя мрак. В мягком свете, оставляющем столько теней, владелец этого места полностью преображается, черты его милого лица становятся хищными, глаза темнеют, наливаясь оттенками шторма над морем. В Ши Цинсюане не узнать больше смеющегося юношу или красавицу в небесных шелках, он предстаёт совершенно иным — диким и опасным, как ветер среди горных вершин, как смерч, как песчаная буря. Хэ Сюань обманулся однажды — и навек попался в расставленную сеть. Всё, что он сделал, рассыпалось прахом. Подобравшись ближе к своему обидчику, он только себе навредил. Хэ Сюань не впервые оказывается в этом полумраке, в этой тишине, потоки ветра не впервые срезают с него многослойные одеяния Повелителя земли, толкают в спину, заставляя отступить от спасительного выхода. Двери за ним закрываются с глухим стуком, а сам он обнажённым предстаёт перед смеющимся, но холодным взглядом Ши Цинсюаня и не может противостоять ему, будто околдован. Единственное, что у него осталось, — чужое имя. — Мин И, — шёпот Ши Цинсюаня касается кожи, скользит по мочке уха. — Какой ты покорный, Мин И… — Широкий кожаный ошейник охватывает шею, а многочисленные закреплённые на нём цепочки рассыпаются по груди и плечам, волнуя прохладой кожу. Тонкие всплески золота действительно красиво смотрятся на его теле, Хэ Сюань зачарованно смотрит на них, пока Ши Цинсюань закрепляет и пояс, увешанный не меньшим числом звенящих цепей. Мгновение — и Хэ Сюань опускается на пол, на колени, делает это сам — и поражается собственной покорности. Ши Цинсюань защёлкивает цепи на его запястьях, фиксируя руки ему за спиной. Пронизанные духовной силой, эти оковы не просто холодят, а словно покусывают обнажённую кожу. Хэ Сюань поднимает голову и встречается взглядом с Повелителем Ветра. Ши Цинсюань стоит напротив него, и его светлые одежды кажутся ещё ярче в обманчивом свете свечей. Глаза же, напротив, темнеют сильнее. Хэ Сюань облизывает губы, не понимая, вызвал ли недовольство или, напротив, Ши Цинсюань счастлив сейчас играть с ним. — Ты, наверное, голоден, — говорит вдруг Повелитель ветра. — Ты всегда голоден, верно?.. — Он отступает на шаг, на два, отходит в тёмный угол, где таится стол, а возвращается уже с виноградной гроздью в руке. Крупные ягоды налиты соком настолько, что кажется — лопнут от переполняющей их сладости. Рот Хэ Сюаня сразу же наполняется слюной, от внезапно возникшей жажды пересыхает глотка. Он смотрит на изящные пальцы, в которых покоится вожделенное лакомство, он пытается сглотнуть, но спазм перекрывает горло. Ши Цинсюань смотрит на него и смеётся. — Плохой мальчик, — говорит Ши Цинсюань. — Так жаждешь отведать, что забываешь — сначала нужно выполнить команду хозяина… Сначала нужно ублажить хозяина. Так кто твой хозяин, Мин И?.. Это унизительно, и в первый раз Хэ Сюань зарычал в ответ на эти слова. Вот только… сколько бы ни было у него сил, прямо здесь, в потайной комнате дворца Повелителя ветра он едва ли опаснее ребёнка. Тогда он метался в оковах, он пытался вырваться — и не мог. Не мог, потому что на самом деле и не хотел. Теперь же он выдыхает: — Ты. Мечты о мести давно забыты. Всё, что имеет значение для него, — виноградная гроздь в руке Ши Цинсюаня, сияющие в свете свечей крупные ягоды, в которых среди сладкого сока крошечные косточки. И, быть может, сам Повелитель ветра. Хэ Сюань представляет, как виноградинка оказывается во рту, как лопается, как он разгрызает косточки. Он представляет, как касается языком кожи, как прикусывает, как оставляет поцелуй на обнажённом бедре. От предвкушения пересыхают губы. Ши Цинсюань приближается. Одной рукой он удерживает виноградную гроздь прямо перед лицом Хэ Сюаня, второй запускает пальцы в его волосы, высвобождает пряди из высокого хвоста. Неожиданная ласка заставляет Хэ Сюаня прикрыть глаза, но он всё ещё вожделеет виноград, а запах его так близко, что он неосознанно тянется к самой маленькой ягодке, висящей ниже всего. Ши Цинсюань вдруг больно захватывает его волосы, оттягивает ему голову, не позволяя достичь желаемого, склоняется, чтобы провести языком по раскрывшемуся для укуса горлу. Прикусывает ощутимо, отчего Хэ Сюань вздрагивает всем телом. — Скажи ещё раз, кто твой хозяин, — шёпот змеёй скользит в ухо. Хэ Сюань широко раскрывает глаза. — Ты. — Ши Цинсюань отпускает его, отступает. Виноградная гроздь качается в его руке. Хэ Сюань следит за ней, не отрывая взгляда. Он так жаждет этих ягод, так сильно, так… Но вместо того чтобы оказаться у него во рту, виноградины исчезают в полумраке. Ши Цинсюань замирает перед прячущимся там столом спиной к Хэ Сюаню, сбрасывает лёгким движением плеч верхнее одеяние. Скользящая ткань с шорохом укладывается на пол, и Ши Цинсюань переступает через неё с нетерпеливым недовольством. Проворные ладони между тем разбираются с другими застёжками и завязками, многослойное великолепие одежд Повелителя ветра облетающими лепестками оказывается на полу, и Хэ Сюань любуется на изящную линию спины, на ягодицы, на длинные ноги. Слюны в его рту становится больше, он жаждет не только вкусить винограда, но и этой красоты, коснуться, может быть, смять нежную кожу, оставляя следы. Если будет позволено. Даже если в следующее мгновение острая шпилька вспорет горло. Нагим, Ши Цинсюань возвращается. Приближается медленно, и Хэ Сюань зачарованно рассматривает его, едва замечая, что вожделенный виноград тоже здесь, в левой руке. Обходя его, Ши Цинсюань ведёт кончиками ногтей по обнажённым плечам, сдвигая укрывающие их цепочки. Это не лёгкое прикосновение, а чувствительное, остаётся заметный след, и если бы не прохладная божественная сила, катящаяся следом, наверняка появились бы припухшие и саднящие полосы. Если бы Ши Цинсюань нажал немного сильнее, то кожа бы вскрылась, выпуская на свет живые, налитые коралловым соком ягоды винограда. Остановившись позади, Ши Цинсюань вонзает ногти глубже, и по позвоночнику тут же скатывается такая капля-ягода. Хэ Сюань издаёт короткий стон, больше напоминающий стон жажды и вожделения, чем боли. — Испорченный мальчишка, — комментирует Ши Цинсюань и оказывается впереди, резко вжимает Хэ Сюаня головой прямо в собственный живот. Сквозь ресницы Хэ Сюань видит набухающий член, ощущает скулой тепло тела Повелителя ветра. Не сознавая своих желаний, ведомый неизвестным чувством, растекающимся внутри, он тянется, касается языком, захватывает губами. — Да, всё правильно, — раздаётся шёпот. Всё правильно. Правильно ощущать тяжесть на языке, правильно позволять подаваться в горло. Правильно не иметь возможности коснуться. Всё правильно, и Хэ Сюань отдаётся этому ощущению самозабвенно, не задумываясь, унижает это его достоинство или нет, враг перед ним — или прекрасный, но жестокий возлюбленный. Член Ши Цинсюаня пахнет виноградом, принимать его внутрь даже приятно, но скоро Повелитель ветра отстраняется, вытирает слюну с губ Хэ Сюаня. Лицо его светится мягкой благосклонностью, хоть глаза по-прежнему темны. Он отступает к разбросанным на полу одеждам, опускается на них, и чудесным образом виноград снова оказывается в его руках. Раздавив одну из ягод, Ши Цинсюань сладким соком обмазывает собственные соски, ведёт линию к животу, выгибается, наслаждаясь ощущением. Хэ Сюань может сорваться с места, накрыть ртом эти пальцы, эти соски, вылизать кожу, но он не слышал, чтобы хозяин разрешил что-то подобное. От возбуждения он напрягается всем телом, едва заметно дрожит. Он жаждет, жаждет, бесконечно жаждет!.. Крупные ягоды устраиваются на теле Ши Цинсюаня — в ямочке между ключиц, на животе — и он смотрит из-под ресниц. — Иди сюда, Мин И. Хэ Сюань наконец получает возможность собирать губами, целовать, смаковать сладкий сок, вылизывать пальцы. Виноградинки — как указания, как тайный шифр, обнажающий истинные желания Повелителя ветра, раскинувшегося под Хэ Сюанем. И где-то внутри рождается тёмная жажда — так легко клыками разорвать артерию на этой дивной шее, приникнуть губами и вместе с виноградным соком напиться крови этого не по праву вознёсшегося божества. Где-то внутри Хэ Сюань рычит, что он демон, он пришёл ради мести, он… Его язык снова и снова проходится по нежной коже внутренней стороны бедра Ши Цинсюаня, виноградинки ведут к напряжённому члену, и Хэ Сюань снова принимает его так глубоко, как может. На коленях меж разведённых ног Повелителя ветра он топит в сладости виноградного сока чёрноту демонической гордости. — Да, Мин И, да… — струя спермы ударяет в горло, и Хэ Сюань выпивает до капли. Он замирает, низко опустив голову, и когда нежные пальцы снова забираются в волосы, смотрит из-под ресниц. Ши Цинсюань улыбается ему, кивает: — Ложись рядом со мной, я покормлю тебя. В пальцах его — большая виноградная гроздь.