Любовь на наших языках

      Всё началось с небольшой фразы.       — J'aime tes lèvres, — сказал в один из самых обычных дней Завитушка после того, как принёс дремлющему на палубе Мэрри Го Зоро обед.       — Что ты сказал? — хмуро взглянул на выдохнувшего дым сигарет кока Ророноа, не любящий что-то не понимать. Это лишало его чувства контроля над ситуацией.       — Говорю, что ты, уродец, мешаешься на дороге, — насмешливо фыркнул Завитушка, и Зоро стремительно нанёс первый удар мечом в ножнах, ловко блокированный ехидным коком.       Но на этом всё не закончилось.       Этим же вечером, когда Зоро вступил на дежурство, кок принёс ему перекус и выпивку. Перекатив во рту сигарету и задумчиво посмотрев на расслабленного Ророноа, он вновь выдал:       — J'aime te regarder. Tu ressembles à un tigre, — и, прежде чем Зоро успел вытащить меч и накинуться на него, кок ужом увернулся от удара и, издавая глухой смех, удалился.       — Придурок, — раздраженно цокнул Зоро, садясь обратно на своё место и открывая бутылку. — Что ещё за словечки такие? — продолжал бормотать он, параллельно с этим размышляя о том, что можно сделать.       Каждый из Мугивар принадлежал к какой-то народности и разговаривал на своём, родном, языке. Но никто обычно этого не делал — все говорили на Общем, чтобы коммуникация на корабле была понятной и доступной для всех. Но этот сученыш…       Зоро нужно было узнать, что за гадости он ему говорит и как-то ответить на них. Начать отвечать на своём языке, чтобы заставить его растеряться? Это была хорошая идея, но проблема была в том, что Ророноа не знал, что именно ему говорил кок. Можно было отвечать всякими глупостями…       На этом и решил.       На следующий день на завтраке Зоро уже был во всеоружии, приготовившись отвечать глупостью на глупость. Кок с отвратительным визгом крутился возле рыжей ведьмы, но в какой-то момент взглянул на Ророноа — и мечник вздрогнул.       Зоро наблюдал и знал, как Завитушка глядит на рыжую и на других женщин, в целом. Там были обожание, благоговение перед их красотой, перед их телом. Он желал их, он превозносил их — но не любил, если подразумевать настоящую любовь. Может, Зоро и казался недалёким, но он был весьма наблюдателен в плане поведения людей.       Так что то, как на него на несколько секунд посмотрел Завитушка, немного напугало Зоро, ведь кок никогда прежде не смотрел на него с такой нежностью.       — Tu es magnifique aujourd'hui, comme toujours, — обратился к нему кок, покачав головой. — Поэтому жри свой завтрак и вали отсюда! — недовольно воскликнул он.       И, прежде чем Завитушка отошёл от стола, Зоро немного хрипло произнёс первое, что пришло ему на ум (хотя он до этого уже думал о том, что можно сказать, но все фразы вылетели из головы):       — Shi haana ta ga ryouri su ru mono ga suki desu, — моргнув растерянно в ответ на чужую растерянность, Зоро немного разозлился на себя за то, что сказал совершенно не то, что хотел. Серьезно? Он похвалил его стряпню вместо того, чтобы сказать какую-нибудь гадость?       — Ребят, это немного уже неуважительно как-то, — неуверенно подал голос Усопп, прижимая к себе тарелку с завтраком и отталкивая другой рукой Луффи, пытающегося стащить у него из миски кусочки курицы. — Раз уж вы говорите на родных языках, может расскажете хоть, что сказали?       Зоро невольно переглянулся с Завитушкой, и они оба смущённо поджали губы и отвернулись друг от друга, тем самым говоря Усоппу, что ничего они объяснять не будут. Усопп и Нами недоуменно посмотрели друг на друга — происходило что-то странное.       Прошла пара дней, в течение которых они и вовсе перестали говорить на Общем языке, если в диалоге не находился помимо них кто-то ещё. Зоро отвечал на фразы, смысл которых не понимал, фразами, смысл которых не понимал уже кок. И лишь немногие из них были действительно издевками или насмешками, в большинстве своём Зоро говорил…       Комплименты.       Его чертовски смущало то, что он в какой-то момент отбросил всё своё стеснение, и отвечал в ответ на мурлыкащие фразы, наверняка полные оскорблений, тёплыми и довольно романтичными словами, которые Ророноа на Общем языке никогда не сказал бы, особенно по отношению к коку. Но его родной словно позволил ему выдохнуть, расслабиться — это было даже весело. К тому же, это всё ведь было шуткой.       — Ana ta ha shinjirarenai ho do utsukushii shi o mochi tte i masu, — хмыкнул он, когда зашёл на камбуз и заметил кока нарезающим заготовки на завтра. — Я пришёл за выпивкой.       — Je suis content que tu sois venu, — выдохнул с тихой улыбкой дым сигареты кок и затем рявкнул, сжимая ладони в муке в кулаки: — Пошёл прочь, идиот, ты и так уже высосал две бутылки за сегодня!       — Ты всё равно их не используешь, тогда зачем они тебе? — насмешливо приподнял бровь Зоро. — Shi no tame ni nihonshu o ka tte i ru no ha chi tte i masu. Не сучься, кок, я всё равно возьму бутылку.       — Только через мой труп! — Завитушка ударил туфлей о дверь кладовой. Руки его оставались в муке, так что он держал их согнутыми и поближе к груди. Зоро сощурил глаза — ему пришла в голову необычная идея. — Что ты- Какого хрена, Маримо?! — завизжал кок, когда Зоро прижал его к стене и зафиксировал поднятую ногу в воздухе. — Отпусти меня!       — Зачем? — просто спросил он, глядя в зло смотрящие в ответ голубые глаза напротив, зрачок в которых с каждым шумным вздохом кока словно бы расширялся. Зоро сглотнул, чувствуя себя странно — ситуация из шутливой принимала непривычный, тревожный оборот. — Ana ta ha sorega suki deha ari masenka?       — Ч-что? — выдохнул кок, опуская взгляд на искривлённые в ухмылке губы мечника.       — Ты просишь меня перевести? Хотя сам никогда этого не делал? — насмешливо хмыкнул Зоро. — Хотя, чего мне ждать? Ты ведь наверняка говоришь какие-нибудь оскорбления.       — Оскорбления? — Санджи распахнул глаза и в следующее мгновение нахмурился. Мука с его сжатых кулаков начала сыпаться на их одежду. — Я никогда не оскорблял тебя, используя свой родной язык!       — Тогда что ты говорил? — недоуменно фыркнул Зоро.       — Я… Я говорил… Я не… — Завитушка опустил голову, кусая свои светлые губы, но затем, когда Ророноа уже было начал отстраняться, понимая, что он ничего от кока не добьется (не силой же выбивать, дурость какая), он подался вперёд, вцепляясь руками в муке в ткань одежды мечника и притягивая его к себе. — Я говорил о том, как я восхищаюсь тобой. Я говорил о том, что… Что… Je ne peux pas ramasser les mots! Я говорил о том, что я… Je t'aime.       Зоро распахнул глаза. В переводе последней фразы он не нуждался — он знал о том, что она означала. Ведь её так часто используют в песнях, в литературе, в вывесках…       — Ты меня… Ты… Shi o itoshiteru? — неверяще прошептал Зоро.       — Да, — Санджи улыбнулся. Он тоже не нуждался в переводе последней фразы.       Его мягкий смех утонул в звуке их первого поцелуя со вкусом муки, осевшей на их одежде.