Взять ответственность

Сяояо разбудили с первыми лучами солнца, сообщив, что Жёлтый Император ждёт её на урок игры в Го. — Почему именно сейчас? — простонала девушка. Но возмущения были бесполезны, пришлось одеваться. Дедушка ждал, сидя за шахматной доской во дворе. В противоположность внучке, он был свеж и полон сил. Сяояо поклонилась и недовольно заворчала: — Неужели обязательно проводить уроки Го на рассвете? — Я выделил для занятий с тобой лучшую часть дня, прими это с благодарностью. К тому же позже приглашены учителя. Выбор подходящего для тебя наставника может затянуться, а вечером я встречаюсь с Чжуаньсюем. — Учителя? Но зачем? Если я обходилась без всего этого будучи принцессой, то теперь уж… — То, что прощалось принцессе, не простят барышне Силин. Ты не должна позорить семью своей бабушки. К тому же важно, чтобы твои манеры и знание этикета были превыше всяких похвал на встрече с Гунгуном. — С Гунгуном? — нахмурилась Сяояо. Спросонку ей было трудно уследить за ходом дедушкиных мыслей. — Да. Он не принимает наших посланников, но, возможно, не откажет тебе, если обратишься к нему как дочь Чию и попросишь рассказать о своём отце. Испробуем этот вариант. Но ты должна быть готова к этой встрече, ведь у тебя будет только одна попытка. Ты должна сказать ему то и так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как дать тебе, что ты хочешь. Поэтому готовься, Сяояо. Гунгун — императорской крови Шэньнуна. Как и в Гаосинь, в Шэньнуне всегда придавали слишком много значения глупым условностям и неважным для Сюаньюань мелочам. Будешь ли ты следовать всем предписаниям, чтобы выглядеть благовоспитанной барышней, или, может, предпочтёшь пренебрегать ими, как твой отец — чтобы выбрать тактику, ты должна знать правила игры. Не оставляя ни малейшего шанса на возражения, Желтый император начал рассказывать о правилах Го, используя свою магическую доску, каждая клетка которой представляла собой целый мир со своими небесами, землёй, горами и реками. Дедушка провёл рукой, и края доски затуманились, оставив внутри маленькое ученическое игровое поле, на котором он показывал внучке основные принципы игры. Сяояо учил играть Чжуаньсюй в Циншуе и немного Цзин, а до них, ещё в детстве, Королева Мать пыталась давать воспитаннице уроки. Но это всегда казалось девушке очень скучным. Собственно, единственным весельем было видеть, как меняются лица соперников, когда она делала какой-то особо глупый ход. Но игра с Жёлтым императором была другой. Он выбрал чёрные камни, они всегда ходили первыми. В начале игры на всех клетках была мирная идиллия, но захваченные чёрными камнями территории превращались в страшное место. Горы взрывались, извергая огонь, реки выходили из берегов, смывая всё на пути, или наоборот — пересыхали, и земля растрескивалась под палящим солнцем… Смотреть на это было жутко, Сяояо пыталась защитить цветущий мир своими белыми камнями, но проигрывала снова и снова, и всё поле заволакивало чёрным дымом… После очередного проигрыша девушка раздражённо бросила камни в чашу. — Конечно, я не могу тебя победить! — К счастью, тебе и не нужно побеждать меня, я на твоей стороне. Но ты должна глубоко понимать суть происходящего, чтобы дурацкими взбалмошными ходами не вредить самой себе. Иногда полезно сделать то, чего совсем не ждут, но это должно быть продуманное действие, а не сиюминутная глупость. Сяояо сверкнула глазами и обиженно засопела, но дед только усмехнулся, собирая камни с доски и спокойно продолжил: — Думаю, на сегодня достаточно. Нужно поесть перед тем, как придут учителя. Они вместе поели и выпили чай, а потом спустились к домику, где дедушка принимал редких гостей. Там их ждали шестеро учителей, которые сидели на циновках за отдельными низкими столиками, поставленными полукругом напротив императорского высокого стола, рядом с которым было ещё одно незанятое место на циновке — для Сяояо. Учителя поприветствовали Желтого императора и девушку, затем все по очереди представились и рассказали немного о себе. Потом задали Сяояо по одному вопросу об этикете или тонкостях родословных, после чего каждый выступил с коротенькой речью о том, почему стоит выбрать именно его. Сяояо, которая не знала правильного ответа ни на один из заданных вопросов, была очень рада, когда они стали прощаться, хотя пришлось пережить ещё несколько мгновений позора когда стало ясно, что она забыла их имена. Всех, кроме одного — учителя Чжоу. То ли из-за его приятного бархатистого голоса, то ли из-за того, что он выступал самым первым, а может потому, что он вёл себя настолько мягко и обходительно, что она не почувствовала неловкости даже когда не смогла ответить ему, кто мог бы состоять в посольстве из Гаосинь, когда придёт время поздравлять Чёрного императора с рождением наследника. Когда учителя, наконец, ушли, Сяояо сразу обратилась к деду: — Думаю, нужно пригласить учителя Чжоу. — Почему? Потому что это единственное имя, которое ты случайно припомнила? — Нет, — вспыхнула девушка, — не поэтому. Думаю, его уроки мне будет легче всего выносить. — Вернёмся к этому после разговора со второй партией кандидатов. — Второй? — простонала Сяояо. — А сколько всего их будет? — Сегодня две. Если понадобится, пригласим ещё. Выбор наставника слишком важен, чтобы относиться к этому небрежно. Пока девушка скрипела зубами, подбирая ответ, прибыли учителя и вся процедура повторилась. Задаваемые ей вопросы выглядели несложными, но только на первый взгляд. Иногда она знала, как должна была бы поступить принцесса, но не знала, что в этом случае делать барышне Силин. Учителя спокойно поправляли её, когда она совершала ошибку, или сами разъясняли ответ, если она не знала, что сказать. Все, кроме одного. Низенький округлый старик, который выступал в самом конце, попросил её назвать два последних брака, заключённых в клане Силин, а когда она не смогла ответить — фыркнул, закатил глаза и отказался давать правильный ответ. Буркнул только, что это всё равно бесполезно, ведь браки были заключены совсем недавно, когда клан Силин уже принял Сяояо, поэтому она наверняка получала приглашения и должна была отсылать подарки, и если при этом она не запомнила имён, то это безнадёжно. Сяояо с натянутой улыбкой сказала, что обязательно посвятит время изучению семейного древа, а про себя подумала, что уж этого-то старика они точно ни за что не выберут. Когда все ушли, дедушка задумчиво сказал: — Я склоняюсь к тому, чтобы выбрать двоих, как ты на это смотришь? — Я не хочу ни одного, — рассмеялась Сяояо. — Так устала, что усну прямо за ужином. Но если ты считаешь, что ответы на все эти странные вопросы могут как-то пригодиться — хорошо. Если нужно выбрать двоих, то я выбираю учителя Чжоу из первой партии… — А я учителя Чжана из второй, — подхватил дедушка. — Учителя Чжана? Любителя родословных?! — Да. Я рад, что тебе понравился учитель Чжоу — он напоминает мне Гунгуна, каким я его помню до войны. Даже внешне — такой же высокий, как тот. — Но учитель Чжан?! — А у учителя Чжана такие же «изысканные» манеры, как у тебя, — рассмеялся дед. — Он будет испытывать твоё терпение и владение собой в любой ситуации — прекрасная тренировка. И он, конечно, непременно сообщит тебе обо всех твоих промахах и недостатках, и ты сможешь над ними работать. Чтобы когда придёт время, ты была готова. Они вернулись в домик на вершине. Чжуаньсюй прислал сообщение, что будет к ужину, но немного опоздает, и Жёлтый Император предложил сыграть в Го. Сяояо принялась отнекиваться, но дед сказал , что это будет самый удобный способ ненавязчиво сообщить об уроках, и она не нашла аргументов для возражения. Девушка успела проиграть всего парочку раз, когда прибыл гэгэ. Брови его взлетели вверх: — Играете в Го? — Почему нет? — спокойно спросил Жёлтый император. — Раньше я мог играть с молодым главой клана Тушань, теперь же мы вряд ли увидим его здесь скоро. В обучении новичка тоже есть своя прелесть. — Возможно, в обучении новичков и есть какая-то прелесть, но не в обучении Сяояо! Да каждая партия с ней была настоящим испытанием! Но, конечно, я верю в тебя, дедушка. Если кому и под силу это сделать, то только тебе. — Я вообще-то тоже здесь, если ты не заметил, и всё слышу, — возмутилась девушка. — Если у тебя не хватило терпения меня учить, то может, дело не в ученике, а в учителе? Если учитель спокоен и уверен в моём успехе, то и у меня всё получается, а когда ты сверкаешь глазами на каждое неверное движение, то мне только хочется тебя дразнить, а не учиться. — Да Цзин просто поддавался тебе, у тебя всё получалось не потому, что он в тебя верил, а потому, что он делал все ходы в твою пользу! — Причём тут Цзин? — А кто ещё учил тебя Го? — нахмурился гэгэ. — Дело ведь не в Го, а в том, что если ты не можешь меня чему-то научить, это не значит, что никто другой не может. — Возможно, это значит, что у тебя нет к этому способностей? — Она научится играть, — вмешался дедушка. — Уровня Цзина вряд ли достигнет — такой талант встречается нечасто. Но играть с тобой, не испытывая твою выдержку, она сможет. А при удачном стечении обстоятельств, может, даже и выиграет у тебя когда-нибудь. Чжуаньсюй рассмеялся: — О, когда Сяояо выиграет у меня в Го, я… Даже не знаю. Приду на собрание министров раздетым! — Лучше приди раздетым к своим жёнам и сделай, наконец, наследника, — недовольно сказал дед. — Это не шутки, и ты это прекрасно знаешь сам. Собрал гарем из лучших девушек Дахуана, и до сих пор ни одна из них не родила тебе ребёнка! Я знаю, что это всё из-за Сяояо, — Жёлтый Император перевёл глаза на внучку, и у неё аж сжалось всё внутри. Чжуаньсюй шагнул чуть вперёд, чтобы закрыть девушку собой. — Она помогает мне, да, но я в любом случае нашёл бы способ. В этом я не стану принимать советов от тебя. Вернёмся к разговору о наследнике, когда Сяояо меня обыграет, а до этого не желаю ничего слышать, — холодно улыбнулся он. Они с Жёлтым Императором сверлили друг друга взглядами. — Давайте ужинать, — поспешила вмешаться Сяояо. — Гэгэ, я должна похвастаться тебе, что у меня теперь есть целых два учителя. Дедушка считает, что моё невежество позорит клан Силин, вот я и согласилась взять парочку уроков, но Жёлтый император не любит мелочиться, ты же знаешь… — она умолкла, потому что молчаливый поединок взглядов продолжался. Наконец, дедушка с нажимом спросил: — Хочешь разрушить всё из-за своего упрямства? Делай что должно, вкладывай всего себя и верь в лучшее. Это часть твоего пути. Не нужно слушать моих советов. В глубине души ты сам знаешь, как следует поступить. Чжуаньсюй покивал головой с самым любезным выражением лица: — Пожалуй, я и правда давно не ужинал во дворце Чжи Цзинь. Обрадую жён совместно проведённым вечером. А может, сделать это хорошей традицией — ужины в гареме, пока Сяояо повышает здесь свой уровень мастерства, чтобы однажды поразить меня своей игрой настолько, чтобы мы могли снова вернуться к этой теме. Хорошего вам вечера, — он развернулся, стирая с лица улыбку, и ушёл . Дед сидел, глядя прямо перед собой. — Ты ведь знаешь, почему он так поступает, — осторожно сказала Сяояо. Жёлтый Император тяжело вздохнул. — Почему же, как ты считаешь? Сяояо смутилась, не зная, как это сказать. — Говори, — подбодрил её дед. — Он знает, что твои дети от разных жён враждовали между собой. Из-за этого погибли его родители… Родные дяди Чжуаньсюя охотились за ним, и он прятался в Гаосинь, где видел отголоски Войны Пяти Принцев, когда Великому императору пришлось казнить своих восставших братьев и их семьи — всех до единого, даже младенцев, которые и говорить ещё не умели. Гэгэ боится. Он просто боится однажды увидеть, как его дети убивают друг друга. — Если дело лишь в этом, то вопрос решить просто — пусть детей ему рожает только Синъюэ, его императрица. Ни в Сюаньюань, ни в Гаосинь, ни в исчезнувшем Шэньнуне дети одной матери никогда не сражались друг с другом за трон. Но он упрямится! Забил свою голову романтичными бреднями, да только вся эта любовь — это и есть путь в бездну. Синъюэ не даст покоя ни его возлюбленной, ни их детям. И Чжуаньсюй знает это прекрасно, но как совершеннейший дурак хватается за свои детские мечты! — Думаешь, Чжуаньсюй мечтает о любви? Ты ведь знаешь — мы близки, но я никогда не слышала от него разговоров об этом. Мне кажется, эта сторона жизни ему совсем не интересна. Дед прочистил горло. — Если он с тобой был осторожен, то со мной вдвойне. Но я не вижу другой причины, почему он до сих пор рискует троном, если знает, что рано или поздно ему придётся прекратить это ребячество, и наследник всё равно появится. — Значит, ему просто нужно время. Чжуаньсюй всегда был очень ответственным, даже в детстве. Он сделает это, когда будет готов. — Лучше бы ему поторопиться с приготовлениями, — проворчал дед. — Иначе тебе придётся учиться Го с утра до ночи, пока ты не сможешь его обыграть. — О нет, боюсь тебе придётся избрать другой способ его уговорить, иначе не видать тебе наследника до конца времён, — засмеялась Сяояо. Дед улыбнулся и приказал подавать ужин. С этого дня жизнь Сяояо полностью изменилась. Ей приходилось вставать на рассвете, чтобы выпить с дедушкой чай и получить урок игры в Го. После обеда приходили учителя — требовательный и язвительный учитель Чжан и мягкий и вежливый учитель Чжоу. Раз в два дня они обедали с Сяояо, чтобы она могла поучиться чудесным манерам учителя Чжоу и выслушать разгромную критику каждого своего слова и движения от учителя Чжана. Первое время девушка так злилась на учителя Чжана и дедушку, и свою судьбу, что сразу после занятий хватала лук и тренировалась до изнеможения, а потом сразу засыпала без снов. Но постепенно Сяояо привыкла к новому ритму жизни. Она стала замечать, что увереннее чувствует себя во время обедов с учителями. Хотя придирок учителя Чжана не становилось меньше, но это было только из-за того, что он всё время поднимал планку, требовал от неё всё больше и больше, потому что она узнавала и умела всё больше. Иногда она отшучивалась от его язвительных замечаний, иногда отвечала на них в мягкой манере учителя Чжоу, потому что видела, что его спокойные и полные достоинства ответы закрывают рот оппонента намного успешнее, чем её раздражённые реплики. Девушка по-прежнему занималась с луком по вечерам, и дед даже похвалил её усердие. Но когда негативные эмоции, которые она сбрасывала через стрельбу, немного утихли, неожиданно проявилось другое. Ей давно было известно, что Фанфэн Бэй — это Сянлю. Но теперь, когда она знала о Сянлю то, что узнала в Цзюли… И когда она знала о себе то, что узнала в Цзюли… Каждый раз, прикасаясь к оружию, она слышала поддразнивающий голос Фанфэн Бэя, ощущала его взгляд на своём лице, чувствовала дыхание за ухом, и даже оборачивалась иногда, чтобы проверить, не стоит ли он у неё за спиной, готовый поправить руку или даже игриво приобнять, помогая прицелиться. Сердце начинало бешено колотиться, и она швыряла лук, словно он обжигал ей руки, занимаясь всё меньше и меньше, пока совсем не забросила тренировки. Если бы так же просто можно было избавиться от снов… Ярких красочных снов, полных кружащихся розовых лепестков… Путешествий в глубинах океана... Полётов в бескрайней вышине… В таких снах Сянлю всегда был рядом, Сяояо чувствовала, что его сердце стучит очень близко, но она никогда не поворачивала головы, чтобы увидеть его, всегда была сосредоточена на чём-то другом — неописуемых красотах или управлении потоками Силы, которой демон делился с ней… Что угодно занимало её внимание, но только не он. И утром досада от того, что она не может избавиться от этих снов, мешалась с сожалением от того, что она снова не повернулась к нему лицом, не посмотрела ему в глаза, не почувствовала, каково это — зная правду, встретиться с ним взглядами. Хотя бы во сне… Но потом злость и обида, что он обманывал её столько времени, захватывали её, и она ругала демона с таким усердием и такими словами, что смогла бы, пожалуй, нарушить даже невозмутимость учителя Чжоу, доведись ему когда-либо это услышать. Когда дедушка заметил, что Сяояо забросила лук, он предложил ей найти другое занятие для улучшения концентрации, владения своим телом и навыков создавать новые стратегии в изменяющихся обстоятельствах. Желтый Император советовал ей освоить игру на каком-то музыкальном инструменте, но в конце концов они сошлись на танцах. Учитель Чжан, конечно, не преминул высказаться о том, насколько неподобающе такое занятие, и что есть бесчисленное количество неосвоенных ею искусств, приличествующих благородной девушке, которыми стоило бы заняться в первую очередь. Но учитель Чжоу, как всегда с нерушимым спокойствием, возразил, что если уж музыка позвала её, то неважно, через какую дверь Сяояо войдёт — через танец, пение или игру на инструменте. Рано или поздно ей захочется большего, и тогда все эти двери откроются перед ней. Дедушка пригласил танцовщиц и позволил внучке самой выбрать среди них ту, у которой она бы хотела учиться. Девушки танцевали, музыканты по взмаху руки Жёлтого императора раз за разом меняли мелодию, а в конце каждая должна была показать «танец в тишине», под музыку своей души. Все выступили безупречно, но Сяояо без сомнений выбрала тоненькую большеглазую Юйлань, которая танцевала, не красуясь перед зрителями. Она словно сливалась с музыкой и становилась продолжением мелодии. А её последний танец вызвал у Сяояо такую бурю эмоций, что ей непременно захотелось познакомиться с той, в душе которой звучит такая красивая музыка. Уроки с Юйлань стали настоящей отдушиной. Танцовщица приходила каждый вечер со своей младшей сестрой, которая играла на цине и прекрасно пела. Обычно они шли к маленькому озеру за лесом фениксовых деревьев и танцевали на берегу, а потом ужинали вместе там же. Это место было таким чудесным, сёстры были настоящими красавицами, и все их движения были такими изящными, плавными и полными достоинства, и музыка юной Юйлинь была такой прекрасной… Сяояо словно растворялась в этой красоте. Чувствовала себя частью этой красоты, гармоничной и правильной частью. Все дни с раннего утра были заняты навязанными дедушкой занятиями — трудными и плохо дающимися ей. Но вечера были только для неё — приятными и снимающими напряжение после долгих часов учёбы. Сяояо даже немного огорчилась, когда Чжуаньсюй снова начал приходить на ужины, но он великодушно разрешил ей не торопиться возвращаться к его приходу. Он ел с дедушкой, а потом подолгу обсуждал с ним дела. Видимо, за период размолвки накопилось много разных вопросов, потому что иногда Сяояо засыпала, так и не дождавшись, когда гэгэ освободится. Но в большинство вечеров он всё же успевал покатать её на качелях и расспросить об успехах. В те дни, когда нужно было готовить ему снадобье, девушка отменяла урок танцев, а Чжуаньсюй приходил пораньше и сидел около неё в мастерской, пока она смешивала ингредиенты, нагревала и охлаждала, выпаривала, отстаивала, скатывая в конце концов одну-единственную пилюлю «от наследников», которую он тут же принимал. Гэгэ всегда был таким грустным при этом, что Сяояо брала его за руку или тихонько похлопывала по спине, чтобы утешить, а он смотрел на неё так беспомощно, что у неё сжималось сердце, и она говорила ему, что всё будет хорошо, говорила обо всём и ни о чём, пытаясь отвлечь его от печальных мыслей, говорила и говорила, пока он не вздыхал, наконец, расслабляя плечи, и не начинал отвечать ей, постепенно оживая. Дни незаметно складывались в месяцы. Сянлю всё реже снился Сяояо, и проснувшись она уже не злилась. Но сожаления о том, что они могут встретиться только во сне, да и то она никогда не может его при этом увидеть, накрывали её иногда с головой. Девушка думала обо всех потерянных днях, когда он был рядом, а она изо всех сил смотрела в другую сторону, пытаясь обмануть себя… «Удалось бы мне, если бы не жуки? Смогла бы я?» Было легко винить магию Гу и демона, который обманом завладел её сердцем, но… «Но жук так легко вошёл в него! Покинув гэгэ, за которого я готова была отдать свою жизнь, жук без всяких колебаний соединил меня с Сянлю… Неужели уже тогда было поздно? Неужели уже тогда мы могли быть вместе? Почти сотня лет, потраченных впустую, а теперь… Сколько осталось?» В такие дни всё валилось из рук и даже танцы с Юйлань не радовали. Но однажды Сяояо приснился совсем другой сон. Она плыла в океане. Спокойствие и радостное предвкушение наполняли её, она с любопытством оглядывалась по сторонам. Ничего интересного не было, и девушка прибавила скорости. Но сколько бы она ни продвигалась вперёд, не было видно ни морских обитателей, ни растительности, только бескрайние водные просторы. Сяояо решила исследовать дно, но чем ниже она спускалась, тем темнее и неуютнее становилось. Она замерла, вглядываясь в толщу воды под собой, и вдруг заметила движение. Снизу словно поднималось большое тёмное облако. Девушка пригляделась внимательнее. Облако состояло из ила, песка и камней, которые поднимало, всплывая, что-то огромное, страшное… — Сянлю! — вскрикнула Сяояо и обернулась. Но его не было, она была совершенно одна. Беспечная, привыкшая что он всегда незримо следует за ней, слабая и беззащитная она была одна в океане, который стал вдруг чужим, опасным и негостеприимным. Девушка изо всех сил рванула наверх — и проснулась. Сердце выпрыгивало из груди. Руки дрожали, когда она поправляла волосы, прилипшие ко лбу. Сяояо закуталась в одеяло и вышла на улицу, присев на крыльцо. Холодный предрассветный воздух отгонял наваждение, помогая почувствовать себя здесь и сейчас. Девушка глубоко дышала, глядя на тоненький, как лук, месяц. Чем светлее становилось, тем призрачнее тот выглядел, и Сяояо с непонятным волнением ждала — исчезнет он, когда взойдёт солнце, или нет. Девушка так сосредоточилась на этом, что не заметила, как открылась дверь и Желтый Император вышел на порог. Он долго смотрел на неё, потом тихонько подошёл и сел рядом. Сяояо сказала, не отрывая взгляд от бледнеющего месяца: — Что я смогу сказать Гунгуну, чтобы остановить войну? Перечислю ему дурацкие родословные? Или предложу партию в Го на ученической доске? Или покорю незабываемым танцем? Мне кажется, что я делаю что-то не то… Думаю, мне нужно восстановить духовные силы. Королева Мать говорила, что это займёт тридцать-сорок лет. На Юйшань я смогу продолжить уроки Го с Наставницей, а А-Би и Леян составят, пожалуй, не менее колоритную пару, чем мои здешние учителя. Но я должна вернуть магию, чтобы что-то из себя представлять. — Рад это слышать, — отозвался Жёлтый император. — Я ждал, когда ты сама захочешь этого, ведь тут принуждение и уговоры не имели бы смысла. Но боюсь, что у тебя не будет этих тридцати-сорока лет. Сяояо резко повернула к нему голову: — Что-то произошло? — Ещё нет, но грядут большие события для всего Дахуана, и как отреагирует Гунгун, предсказать трудно. Если повстанцы выйдут на последнюю битву, то будет уже неважно — есть у тебя Силы или нет. — Тогда что мне делать, дедушка? — Поезжай в Цзюли. Проведи год-другой на родине Чию, покажи, что начала интересоваться жизнью отца. Если случится что-то непредвиденное и нужно будет срочно действовать — я пошлю за тобой. Если всё будет спокойно — возвращайся, когда будешь готова. Сила Гунгуна слишком велика, чтобы ты могла соперничать с ним, даже если вернёшь свою магию. Но дух его надломлен падением Шэньнуна. А твой дух питает надежда защитить свою любовь. Спасти свою жизнь. Вернуть Силы и что-то из себя представлять. Как зелёные ростки пробивают камень, так твоя надежда может пробить щит Гунгуна там, где мой меч не смог. Я верю в тебя, Сяояо. У тебя всё получится. Девушка опустила глаза к земле и долго сидела, задумавшись. Тёплые лучи защекотали лицо. Сяояо перевела взгляд на небо. Солнце поднялось над горизонтом, и месяц исчез.