Только деловые отношения

Гермиона задумчиво смотрела на свое отражение, а на столике перед ней, развернувшись во всю палитру, лежали наборы декоративной косметики. Может, взять помаду на пару тонов темнее? Или ярче? Сделать скулы еще четче или не стоит? По амальгаме нет-нет да и пробегала дрожь, но зеркало молчало, бессильное против ее Силенцио. Хватит, наслушалась! Не в меру болтливому безмозглому куску стекла не постичь ее замысла. – Эммм… Гермиона, – раздалось из-за спины. – Что ты, к драклам, делаешь? Черт! Авроры так рано заканчивают работу? Наверное, не стоило останавливаться у друга на Гриммо. Она закатила глаза, сдула навязчивую прядь и повернулась к Гарри с самым милым из возможных выражений лица, которое было полной противоположностью яростному взгляду. Судя по ужасу, исказившему черты, напускная милота не обманула друга, хотя не исключено, что отреагировал он на броский макияж. – Собираюсь на охоту, – процедила Грейнджер так многозначительно, что у нормального человека желание продолжать расспросы отпало бы, как хвост у пойманной ящерицы, вот только годы общения надежно вакцинировали Гарри Поттера от любых типов гнева Гермионы. – И прежде чем ты станешь меня отговаривать… – Что у тебя с глазами? – продолжил дознание друг-аврор. – Это называется смоки айс, – терпеливо пояснила Гермиона, картинно закатывая помянутые глаза. – Ненавижу яркие образы, но раз уж… – Раз уж что? – Гарри, давай не будем, а? Все решено! Не пытайся меня отговаривать. Я распутаю этот клубок, выведу на чистую воду… – С чего ты взяла, что они клюнут на... приманку? – уточнение «такую» неприятно повисло в воздухе. – Ты пытаешься сказать, что я не смогу привлечь ни одного из этих якобы чистокровных мальчиков? – Ты красивая. Очень. Особенно когда не пытаешься нарисовать кого-то другого поверх своего лица. Ох уж эти человеческие самцы, отстаивающие естественность! Может, ей еще и в юбку облачиться? Длинную, на запа́х, и чтоб никакого белья под ней. Фу! – Не будь занудой, Гарри! – Гермиона была уверена, что друг не одобрит ее план, состоящий их двух пунктов: привлечь внимание (читай, шокировать) и, пока жертва будет растеряна и дезориентирована, подсечь, пустив в ход… ну... на самом деле тут были варианты. – Гермиона, я не о «якобы чистокровных мальчиках», то есть и о них тоже, но... Ты не была в Британии три года. – И к чему это сказано? – агрессивно переспросила она. Убранные наспех волосы выбились из-под заколки и норовили прилипнуть к лицу, густо умащенному кремами, но отлеплять их было как-то несолидно. Гермиона терпела неудобство из последних сил. – Некоторые из наследников интересующих тебя фамилий выразили решительный протест своим отцам. – Но мы знаем, что интерес к такой, как я, заставит отцов действовать независимо от позиции сына... – Риск не оправдан! Ты не являешься работницей Аврората... – Именно это делает меня отличной кандидатурой! Никто не заподозрит подвоха. – Помолчи, Мерлина ради! – Гарри Поттер! – Извини, отвык от того, что меня постоянно перебивают, – буркнул Гарри и вымученно улыбнулся обиженной подруге. – У меня идея получше твоей, вот только как это выкрутить... Я хочу сэкономить тебе время и избавить от никому ненужной части с… игрой в соблазнение. Гермиона перевела с иносказательного на нормальный: Поттер не верит в ее способности к обольщению. Из-за плеча уверенной в себе эмансипированной девушки выглянула закомплексованная девочка. Гермиона шикнула на незваную гостью из подсознания, но все-таки признала (глупо врать себе), что не сильна во всех этих женских ужимках. Ее стиль – прямота, и нелепо отрицать, что прямота привлекает мужчин (не всех, да, факт, а зачем они нужны – все?), но сейчас речь шла о конкретных представителях противоположного пола – мажорах, рожденных с золотой ложкой во рту и повидавших и отведавших на своем недлинном веку все прелести доступных прелестниц. Поэтому она и решилась на агрессивный вамп-стиль, не присущий ведьмам, насколько она изучила вопрос. Но если ее нетривиальный подход не сработает, она пойдет другим путем. На крайний случай Гермиона приобрела отличное приворотное в магазине Джорджа. – Это в разы упростит операцию, – закончил Гарри спич, большую часть которого Гермиона прослушала, потерявшись в своих мыслях. – Что? – переспросила она на автомате. – Говорю, хочу обратиться в организацию, с которой мы сотрудничаем. – Организацию? Уж не стилиста ли ты мне собираешься нанять? – Гермиона, я не самоубийца, хоть понимаю, что у тебя могло сложиться иное мнение. – И с чего бы ему сложиться, – каждое слово и ухмылка были тщательно пропитаны сарказмом. – Да разве я спорю? Есть с чего. Но пасть от твоей руки не хочу. – Тогда позволь мне… – ...потратить пару месяцев на то, чтобы найти и обворожить нужного человека? Или ты уверена, что в первый же вечер своей охоты встретишь кого-то из своего списка? – Что ты предлагаешь? – Я уже говорил. Подберем тебе идеальную жертву среди малфоевских мальчиков. Кстати, уверен, что они согласятся на авантюру с открытыми глазами. – Из кого? – поперхнулась Гермиона. – Из тех, кто работает у Драко. У него эскорт-агентство. – Что?! Но я думала… – Ну… ты запретила упоминать его в письмах и сообщениях. Я понятливый. – Конечно, конечно, – фыркнула Гермиона, вспоминая неуклюжие попытки друга выяснить, что же произошло между нею и слизеринцем на дополнительном курсе. – Я перестал делать это, когда ты отправила мне воппилер с обещанием проклясть меня и моих потомков до пятого колена, если я упомяну Малфоя еще хотя бы раз. – До седьмого. – Детали. – Я была сконцентрирована на учебе и расследовании. – И не желала отвлекаться на рефлексию по поводу своего дурацкого поведения, которое в моменте казалось очень взрослым. – Не важно. Уже не важно. Так вот, у нас с Драко, то есть с «Малфой и ко», договор. Отдел магического правопорядка закрывает глаза на его, скажем, погранично допустимую деятельность, он предоставляет нам неплохо подготовленных ребят для работы. Стало неловко переспрашивать, для какой работы подготовлены эти «ребята». – Но как он… Почему? Гермиона даже не рассматривала его кандидатуру, поскольку была уверена, что Малфой давно и счастливо женат на волшебнице из… пригодного рода. Впрочем, Гарри не утверждал обратного. – Я бы назвал действия Драко затянувшимся пубертатным протестом. Но не люблю обсуждать людей за их спинами. – Гермиона в ответ на эту фразу недоверчиво фыркнула в смысле, как давно он не любит обсуждать этого конкретного человека. – Думаю, вам стоит поговорить. Она не была трусихой. Точно не была. Но что-то подозрительно похожее на страх зашевелилось внутри. «Не страх, Грейнджер, стыд», – произнес внутренний голос с интонациями, подозрительно похожими на малфоевские. – Ладно. Может быть. Когда-нибудь. – «Или нет» осталось невысказанным. – Сначала расскажи мне, как ты видишь участие эскорт-агентства в моем плане. – Среди мальчиков, которых можно ангажировать на вечер – или, как в нашем случае, на дело, – есть некие небезызвестные тебе личности. К примеру, Теодор Нотт. Нотт значился в ее списке под номером один. Гермиона подумала, что готова рассмотреть предложение друга, когда тот спустил ее на землю неожиданным комментарием: – Но он не подходит из-за некоторых нюансов. – В смысле? – спросила она, опешив. Гарри смутился на мгновение, но затем выпалил на одном дыхании: – Он открытый гей. Гермиона захлопнула рот, а друг продолжил с деланным воодушевлением: – Но есть Маркус Флинт. На самом деле он даже... – Этот зубастый… – Не сказал бы. Он... ммм… исправил прикус. На такой работе положено быть красавчиком. Углубляться в тему исправленных для работы прикусов не хотелось, как и в тему исправленных прикусов в принципе. – Не имеет значения. Флинты – потомственные волшебники. – Касси Уоррингтон, Блейз Забини… – Забини и Уоррингтонов нет в списке «священных». – Роберту Селвину едва стукнуло восемнадцать, но если… – И он тоже работает – или как это называется – у Малфоя?! – И он, и его одноклассник сын Пожирателя Эйвери. К этим мальчикам она собиралась присмотреться, но... – Они ведь еще совсем юные! – у нее не было морального права кого-либо осуждать за выбор профессии, это вырвался ее собственный аргумент против кандидатур малолеток. Теодор был бы предпочтительнее, а… несудьба. – Они совершеннолетние и могут сами решать, как зарабатывать на хлеб, – жестко отрезал Гарри. Было в этом выпаде что-то очень личное. – И как жить. Если ты вспомнишь, мы в их возрасте выиграли войну. – Это другое! – Гермиона ненавидела данное словосочетание, но иногда оно вырывалось само собой. Отступив, она как белый флаг бросила мягкое «Я не осуждаю». – Селвин, как и Малфой, работает в отрасли интимных услуг ради того, чтобы... ну… макнуть в грязь громкую фамилию, а Эйвери действительно нужны деньги. Его горе-родитель отдал все, что имел, Волдеморту, мать погибла при невыясненных обстоятельствах, а пацан после школы выпустился в никуда. Вот Драко и подобрал дарование. – Гермиона скривилась, демонстрируя свое – да, да предвзятое – отношение, Гарри отмахнулся от нее: – Ой, не будь ханжой. Плут хорош. Рекомендую к нему присмотреться. Артист что надо! Поработает, подтянет зелья и пересдаст по ним ЖАБА, а потом я рекомендую его в школу Авроров. Друг увлекся описанием будущей карьеры Плутарха Эйвери, и Грейнджер не преминула вернуть его на землю. – Я еще не согласилась на твое предложение и тем более не остановила выбор на этом маленьком мальчике. – Он совершеннолетний, – снова напомнил Гарри. – И у него есть родственник, который отреагирует как надо. – Не у него одного. – Ты права, думаю, тебе стоит увидеть всех, – озорная улыбка друга вывела Гермионину подозрительность на новый уровень. Поттер использовал манящие чары, призывая что-то из своего кабинета. Резкий бросок в сторону стремительно приближающегося картонного прямоугольника был то ли данью квиддичному прошлому, то ли следствием аврорской муштры. Стоило Гарри дотронуться до предмета, как в комнате зазвучала энергичная музыка. Он раскрыл ладонь, и над ней возникло объемное изображение. 3D-колдография? Нет, это был полноценный клип, ролик, рекламирующий… Ох! Парни разной степени одетости (или раздетости) двигались в ритме музыки, вращались, изгибались и провокационно вскидывали бедра, демонстрируя отлично сложенные тела с неожиданных и ожидаемых ракурсов: накачанные и поджарые, гибкие и статные, источающие маскулинность и андрогинность. Одна фигура превращалась в другую, третья перетекала в четвертую. Колдокамера то фиксировалась на лицах – игриво улыбающихся, подмигивающих, корчащих умильные рожицы или цепляющих маску рокового мужчины, то бесстыдно съезжала значительно ниже, показывая бицепсы, трицепсы, прочие прямые и косые мышцы и кожу – кожу, кожу, кожу – белую смуглую, шоколадную и снова белую. На длинных пальцах сверкали кольца, сильные бедра были затянуты в шелк, джинсу, бархат или открыты жадному взгляду зрителя, а изящные предплечья – украшены браслетами. Шифоновый шарф обвивал тонкую нежную шею, в которой только благодаря кадыку можно было опознать мужскую; яркий кушак, продетый в шлицы неприлично низко сидящих штанов, фокусировал внимание на убегающей вниз дорожке лобковых волос, окрашенных в зеленый. Томный кудряш с, кажется, фиолетовыми глазами, зазывно прикусывал губу и манил к себе; абсолютно лысый мощный мужчина играл грудными мышцами и бросал в камеру взгляд, обещающий что-то жаркое (неужели, это Флинт?!); грациозный блондин, который вполне мог быть братом-близнецом Флер, картинно обмахивался веером, отчего его роскошные локоны развевались за спиной. Глаза гурманствовали, а значительно ниже глаз скручивался узел возбуждения. Это было неожиданно и неудобно – шутка ли, возбуждаться от того, что происходит в ладони друга детства. Остыть удалось, когда вместо незнакомых и едва знакомых красавцев на импровизированном экране возникли Нотт и Забини – оба топлес. От непрошенной физиологической реакции отвлекла мысль о корректности рассматривания бывших однокурсников в таком виде. Забини мерно дергал цепочку, соединяющую зажимы на сосках Теодора, а тот с выражением экстаза на смазливом лице тянул руку в сторону паха Блейза. Нет, к такому жизнь Гермиону не готовила. Как не готовила и к появлению следующего героя ролика – нахально ухмыляющегося Малфоя в пиджаке на голое тело и с бабочкой на шее. Вроде ничего выдающегося и незнакомого – бледный, щуплый, манерный, но кровь снова прилила к лицу и не только к лицу. Гермиона жадно рассматривало человека, которого не видела три года, пока тот взмахивал палочкой, наколдовывая буквы «Малфой и ко. Удовольствия на любой вкус». – Снова дрочишь на моих мальчиков, Поттер? – прозвучало из-за спины.