Только деловые отношения

Драко едва сдерживался, чтобы не вырвать у себя клок-другой волос, а это что-то да значило. К прическе он, как известно, относился с особым пиететом и, даже пребывая в бешенстве, берег. Но бешенство бешенству рознь. Кажется, в последний раз он испытывал подобное, когда отец пытался наложить на него Империо, чтобы заставить жениться на Гринграсс. Для сравнения, утренний дивертисмент родителей потянул где-то на пятый уровень ярости из десяти, а планы Нарциссы подкорректировать его память Обливиэйтом – приблизительно на семерочку (в моменте ощущалось на все одиннадцать, но по здравом размышлении попустило). Пожалуй, то, что учинила мать теперь, потеснило даже Империус отца – уж в чем, в чем, а в авторстве коварного плана он не сомневался. И ведь попался! Попался как глупый джарвенок! Когда они с Грейнджер вернулись из Министерства, Драко краем сознания отметил, что в комнате воняет, как в цветочной лавке и что надо бы сказать Ликою, чтобы знал меру и не шел на поводу у Нарциссы (или ее личной эльфийки Аглаи); даже подумал, что методы извинений у матери так себе и, если жизнь вдруг снова столкнет их лбами, нужно будет уронить вопиющую пошлость об украшении помещения срезанными половыми органами растений. Но ни единой мысли в сторону того, что превращение спальни в оранжерею может быть новой родительской пакостью, у него – человека подозрительного до последней клеточки! – не возникло: слегка удивился игривости Грейнджер, но легко списал ее на метод преодоления стресса; самую малость обеспокоился, что на откровенно поедающие взгляды желанной женщины его организм не реагировал естественным образом, но после всех треволнений последних дней это не показалось патологией. Какой же ты наивный хаффлпаффец, Драко Малфой! Переобщался с гриффами, разучился быть осторожным, забыл о том, что за люди породили тебя на свет. Обидно – да, но можно было бы пережить, если бы не предательство Ликоя. Буквально на днях Лик спас их с Грейнджер от материнского произвола и помог вызволиться от гоблинов, а теперь поспособствовал этому? Какова цель задуманного? Заставить Драко поверить, что у него не стоит на Грейнджер? Будто одно фиаско перекроет годы тоски. Заставить Грейнджер залезть на него и выставить его перед ней импотентом? Конечно, опыт унизительный и для таких гордецов, как они (будь их отношения настоящими), серьезное испытание на крепость чувств, всё такое, но... при всей омерзительности мелко, совсем не малфоевского размаха подлость. – Мистер Драко звал Ликоя, – констатировал ушастый иуда и невинно хлопнул глазами. Драко вцепился пальцами в едва заметные волоски на левой руке – все лучше, чем портить шевелюру. – Какого Мерлинова дьявола ты притащил сюда эту цветочную отраву?! – прошипел он в диапазоне общения голов рунеспура. – Поддерживать порядок и украшать помещение – прямая обязанность Ликоя, сэр, – охотно ответил эльф. Подготовился сученыш, не иначе. Драко взбеленился еще сильнее, но виду не подал. Разве что чуть-чуть задергал глазом. Или двумя. – Нарцисса тебя надоумила? – на этот раз голос больше напоминал рев мантикоры, которой прищемили хвост. Что за магозоологическое наваждение? Следовало сосредоточиться на эльфе. Не смотреть и не думать о присутствии Тео, Блейза и Грейнджер было жизненно необходимо, иначе стыд затопил бы Драко с головой, а он хотел злиться. – Посмею напомнить мистеру Драко, что Ликой – свободный эльф, – мерзавец выпятил свою проколотую грудь и тряхнул башкой, отчего любимый парик сполз влево. – Ликой сам решает, что полезно для хозяина мистера Драко, а что нет, сэр. – Ты дряная обезьяна, нюхлер недотрах… – Дыхание сперло. – Стоп, стоп, – вклинилась Грейнджер, и Драко хотел бы сказать, что не к месту, но сам он утратил способность к вербальной передаче мыслей и ничего, кроме ругательств, исторгнуть бы из себя не смог. – В чем польза этих букетов? – В гармонии, конечно, – ответствовал Лик, просияв. Драко трижды беззвучно повторил мантру, что рукоприкладство по отношению к домовику поставит крест на до сих пор не начавшихся (или все-таки?) отношениях с Грейнджер, и снова ущипнул себя за руку. Теперь правую. Последней каплей в чаше терпения стал смешок, долетевший с кровати, где развалились Тео с Блейзом. Звук, который вырвался у Драко в ответ, не подлежал классификации – ни магозоологической, ни какой-либо другой. – Поясни, – потребовал Нотт, слава Салазару, у Ликоя. – Господин Теодор ведь знает, что Лик – совершенство, сэр, – залебезил окаянный и выгнулся почти как требующая ласки кошка. – Мистеру Драко нужно осознать чувства, мисс Гермионе раскрепоститься, а Лику вернуть расположение Аглаи, которой хозяйка Нарцисса приказала во что бы то ни стало расставить букеты в спальне молодого хозяина, куда ей нет ходу. Дар речи вернулся: – И ты, ушастое недоразумение, в одно рыло принял… – Не ругай его! – конечно же, вмешалась главная защитница убогих. – Ты мог бы предупредить нас, – пожурила она эльфа (на вкус Драко слишком слабо). – Малфой, если бы он этого не сделал, пострадала бы домовиха твоей матери, – вот это «твоей матери» было сказано тем тоном, которым маглы обычно упоминают чертову бабушку. – Ликой не мог не помочь, Ликой дал Аглае обещание, но Ликой – умный эльф и предан мистеру Драко. – Паскудник нащупал в огромной грейнджеровской душе струну, отзывающуюся на правильную мотивацию мерзких поступков. – Поэтому решил сделать из меня импотента? – на этот раз изо рта Драко вместо рева вырвался павлиний крик. – А превращение меня в нимфоманку нормально?! – завелась Грейнджер. – Не я оправдываю преступника! – Не будь таким драматичным, Малфой! – Она всегда обращается к тебе по фамилии? – поинтересовался Блейз, и Драко понял, что они с мнимой девушкой круто проебались. – О присутствующих в третьем лице, Забини? – ответила за него едва не развалившая всю их конспирацию «девушка». – Боишься спросить меня напрямую? – Ты всегда обращаешься к нему по фамилии? – нагло переадресовал вопрос Блейз, даже не пытаясь извиниться. – Только когда сержусь, – пожала плечами Г… ермиона. Тролль плешивый, надо привыкать. – А сердишься ты всегда, – включился в игру Драко, одарив ее знойным взглядом. – Ликою можно вернуться к своему выходному, сэр? – напомнил о себе предатель. – Можно даже получить расчет, – сухо ответил он. – Лик не называл хозяина сэра своим лордом и не нарушил ни единого пункта трудового договора. «...который мы не подписывали», – хотел закончить за лгуна Драко, но заметил восхищение в карих глазах и придержал язык. – Уничтожь весь этот гербарий, – сдался он, пока поганец не выставил его полным идиотом. – И обойдешься без камушков. Ты меня разочаровал. Эльф щелкнул пальцами, и цветы исчезли. Дышать сразу стало легче. – Хозяин, сэр не держит слово, – забормотал непризнанный драматический талант. – Но кто такой Ликой, чтобы… – Ты ему обещал! – возмутилась поборница прав иуд. – Ах, так тебе можно о присутствующих в третьем лице? – вклинился Нотт. Драко на его месте не стал бы так рисковать яйцами, но Грейнджер попросту проигнорировала выпад. – Подарю тебе камушки, – заверила она и улыбнулась Лику. – Те, что обещал мистер Драко. – Растворись и не показывайся на глаза! – прошипел помянутый. Ликой не заставил просить себя дважды. – Он не виноват в том, что твои родители… – Договаривай. – Драко устало потер переносицу. – Не видят границ, – закончила она совсем не так, как ожидалось, и взмахнула палочкой, развеивая остатки цветочного аромата. – Судьба наследников чистокровного дерьма, да, Тео? – ляпнул Блейз, и Г… ермиона воспользовалась моментом, чтобы обозначить тему собрания: – Нотт с Малфоем такие же чистокровные, как я сниджет. – Откуда ты знаешь? – вопрос Нотта заставил их с Грейнджер замереть и переглянуться. Это была, мягко говоря, совсем не та реакция, которую они ожидали. – А ты? – не удержался Драко. – Значит, действительно знаешь. Знаете... – Малфой не видел Нотта таким офигевшим… да никогда не видел. – Что именно и как вы нарыли? – «Нарыла», как ты выразился, я, а потом решила… что М... Драко стоит знать. – Кто бы сомневался, что она внесет ясность в эту часть истории. – Но я все еще не уверена, что мы говорим об одной и той же информации... Поделись своей версией. – Дамы вперед, – увильнул Нотт, не посрамив факультетский тотем. Грейнджер пожала плечами. – Да не вопрос. Только тогда дождемся остальных. Не хочу повторяться. Как по сигналу, дверь открылась и в комнату, толкаясь плечами и перешучиваясь, ввалились живой близнец Уизли и Лютик. – Господа, дама. Мы, кажется, официально не были представлены, – завел он свою обычную шарманку, ухмыльнулся единственной присутствующей в помещении женщине, поднял глаза выше и напоролся на предупреждающий взгляд Драко. – Представлены не были, а помощь мою вам пришлось принять, господин должник, – парировала Грейнджер и переключилась на второго вошедшего: – Джордж. Она вздернула бровь и придавила Уизли-терпимого фирменным взглядом, тот так же вызывающе уставился на нее. Переглядки продолжались какое-то время после чего… быстрее, чем Малфой успел моргнуть, эти двое оказались в объятиях друг друга в центре комнаты. Он и не знал, что Грейнджер способна на такой визг, а Уизли умеет хохотать так заливисто. И вовсе Драко не взревновал. И не позавидовал. Нет-нет. Вот еще. – Ронни обижается, что ты даже на глаза не показалась, мама язвит, отец бубнит что-то под нос, Джинни фыркает, – затараторил выживший близнец, тиская бывшую софакультетницу. – Покажусь. Когда-нибудь, – Г… ермиона отстранилась и, что приятно согрело, отступила к Драко. – Не бери в голову, все нормально, ты не обязана. – Я... Дверь снова открылась, впуская в спальню уставшего Поттера. Выглядел он так, словно после того, как они виделись в Министерстве, его заставили отдраить все туалеты Хогвартса без магии. – Всем привет, всё потом, – обратился он к сначала ко всему собранию, а затем к ним с Грейнджер и невнятной кучей растекся по кровати. Обозначенное «потом» определенно ничего приятного не сулило. – Ждем мальчиков, которым тоже стоит узнать правду о… и можно начинать, – неуверенно начала Гермиона. – Если ты о Плуте и Робе, то они знают. Я рассказал, – добавил Тео после паузы. – А меня, значит, оставил в неведении! – Драко подчеркнул интонацией насколько обижен. – А тебя пож... Не знаю, подумал, что ты не готов узнать такое о семье. Решил, что отец-мудак достаточно тебя травмировал своими методами. Стало немного стыдно, ведь совсем недавно он подозревал Теодора в шпионаже в пользу Люциуса. – О чем речь? – светски поинтересовался Паркинсон. В этот момент к коллективу присоединились Плутарх и Робби. Они замерли прямо у двери, увидев оперативника Аврората и Грейнджер. Если к первому они успели привыкнуть – присутствие Поттера означало, что ОМП снова втягивает «Малфой и ко» в расследование – то дамы, кроме своей в доску Паркинсон, на мозговых штурмах обычно не появлялись. Грейнджер заметно растерялась (было от чего, кретины оделись так, словно собирались в БДСМ-клуб, даже Тео сегодня выглядел поприличнее), и Драко пришлось отложить сплин, спрятать эмоции и взять на себя роль ведущего собрания. – Гермиона Грейнджер, моя девушка, если кто не в курсе, – представил он главное действующее лицо, заодно выдав предупреждение. – Теодора и Блейза ты знаешь, с Поттером тоже пересекалась, Плутарх Эйвери, Роберт Селвин, Люцифер... – Малфой! Что поделать, бесить окружающих Драко любил с глубокого детства, и Лютик не был исключением. – Ненавидящий свое имя ценитель опытных женщин Лютик Паркинсон, – исправился он, даже не изображая раскаяние. – Молодые люди, – перехватила инициативу Грейнджер, стараясь не рассматривать чокер на тонкой шее Плутарха и лайковые перчатки Роберта (Драко зафиксировал ее залипание, присовокупив к ее реакции на костюм Нотта к вечеринке – никогда не знаешь, какая информация о человеке может пригодиться). – Я попросила Малфоя пригласить вас, чтобы рассказать кое-что о ваших семьях, а Нотт сказал... – Да, мы в курсе, что наши предки были маглами и стали магами с помощью какого-то дикого действа, включающего кровопускание десятку маленьких волшебников, – выплюнул Робби и принял вызывающую позу, за которой даже самый невнимательный зритель увидел бы плохо прикрытый страх. – А что, теперь наказывают за грехи прадедов? Кто-то выдохнул то ли уточняющий вопрос, то ли ругательство. – Тогда Поттеру пришлось бы взять больше половины присутствующих, – не удержался от пошлости Драко, заработав два убийственных взгляда от бывших гриффов. Что такого? Каждый имеет право по-своему переживать стресс. Вот он, например, тупо шутил. – Что?! – взвыли Паркинсон, Забини и Уизли в один голос. – Ага, – лаконично посочувствовал Малфой их тотальному охренению. Грейнджер приняла свой самый макгоналловский вид. – Вы слышали о деле Салемских ведьм? – Оп-па, – удивился Нотт. – А эти причем? – Ритуал, который провели ваши прадеды, создали американские индейцы. Их племена были смешанными – волшебники и простецы жили рядом. Если взрослые колдуны-воины погибали, но в живых оставались их дети, маленьких волшебников медленно мучительно убивали, вливая их способности в половозрелых немагов вместе с кровью. Это варварство позволяло сохранить магический ресурс племени. – Блядь, – выругался Плут. С виду он был бледноват, очевидно, Нотт, когда рассказывал мальчишкам о «шалости» прадедов, обошелся без подробностей, а может, и сам был не в курсе. Драко тоже стало не по себе. Сложно было отогнать мысль, что наделен магическими способностями благодаря смерти людей, едва начавших жить, а Грейнджер щадить никого не собиралась. – При чем здесь Салем? – спросил Уизли. – Там же жертвами были маглы. В большинстве. Чего ты так смотришь? Хоть я и проспал все лекции Бинса, читать умею. – Просто удивлена, – пожала плечами Грейнджер и вернулась к рассказу: – Тридцать процентов жертв Салема – волшебники. Немаги, от которых зависело прекратится ли охота на ведьм, потребовали от МАКУСА дар волшебства. Чтобы остановить безумие, местное магическое сообщество пошло на проведение этого жуткого ритуала. Он состоялся в Дайтон-рок в Массачусетсе. Американцы, конечно же, не позволили немагам остаться безнаказанными: мерзавцы наслаждались новообретенными способностями около двадцати лет. Кажется, имел место Непреложный обет. Когда волшебник, заключивший его с бывшими немагами, умер, договоренность потеряла силу и они были приговорены Конгрессом к смертной казни. Все документы, конечно, засекретили, кое-что хранится в Салемской академии... – То есть их история не связана с нашей? Зачем тогда ты… – Связана. Как бы ни пытались американские волшебники удержать произошедшее в тайне, у них не вышло. И вот на стыке девятнадцатого и двадцатого веков… – Наши с Драко, Плутом и Робом, если говорить о присутствующих, сумасшедшие предки использовали детишек тех, кто позже вошел в список священных: Розье, Гринграссов, Берков, Кэрроу, Лестрейнджей Абботов, Блэков, Уизли, Пруэттов, чтобы стать магами, – изображая беззаботный тон закончил Теодор. – Прости, что перебил, – обратился он к ораторше. – Не готов к перевариванию еще десятка происшествий, подобных этому, да и слова ты подбирала бы гораздо дольше. – А книгу «священных» твой дед создал, чтобы вписать фамилию в чистокровное сообщество задним числом? – привлек к себе внимание Блейз, спасая друга от заслуженного нагоняя. – Именно. Плюс, чтобы магия передавалась из поколения в поколение, мы должны сочетаться браком с членами семей матерей или отцов детей, которые отдали нашим предкам способности, – Нотт все еще ухитрялся говорить отстраненно, не позволяя себе ничего, кроме язвительности и насмешливости. – Мерзость. – Близнец выглядел он так, словно его сейчас стошнит. Драко отстраненно подумал, что стоило оставить вазы из-под цветов. – Мерзость, – согласилась Гермиона. – Меня именно книга о священных семьях натолкнула на идею расследования. – Но погодите, Малфои были всегда, – Уизли покачал головой, будто сбрасывал наваждение. – Арманд – придворный маг короля Ричарда… – Придворный. Маг – некоторое преувеличение, – фыркнула Грейнджер. – А в шестнадцатом, в восемнадцатом веках... Карманные Министры… – Возможно, Малфои действительно влияли на волшебников, например, с помощью золота, возможно, этой фамилией заменены другие, которые канули в Лету. Тут мы ступаем на территорию домыслов. Каким-то образом семьи вроде семьи Драко и Теодора завладели землями с заколдованной недвижимостью, эльфами... – И рассказываешь ты об этом нам, потому что уперлась в тупик? Нужны свежие головы для завершения расследования? – Блейз лениво растянулся на кровати и подпер голову рукой. Грейнджер мазнула по нему взглядом и сделала еще один шажок к Драко. Он наконец осознал, что все их гости расположились с комфортом, а они сами стоят как сироты, призвал стул, что всегда находился около трюмо, махнул палочкой, превращая его в кресло и утянул в него за собой Гр... Гермиону. Должны же они поддерживать легенду. Карие глаза обожгли его адским пламенем, но вскакивать она не стала – напротив, умостилась у Драко между ног и повернулась к Забини и Нотту. – Есть некоторые детали, в которых я не разобралась, возможно, вы действительно сможете мне помочь, – сказала она, ерзая, будто бы невзначай. – Вот, например, ты, Тео, уже пролил свет на мучивший меня вопрос: не все семьи, перечисленные в опусе Кантанкеруса, так или иначе задействованы в этой истории. Пострадали дети из девяти родов волшебников, возможно, десяти – факт нападения на миссис Яксли с младенцем в Лютном переулке и кражу младенца не относят к «делу о вампире». Шесть маглов обрели магию: Малфои, Нотты, Эйвери, Селвины, Шафики и Роули. Итого пятнадцать-шестнадцать фамилий, а в книге их двадцать восемь. Я предполагала близкое родство, но доказательств не имела. – Ну видишь, в отличие от тебя, разбиравшейся в этом дерьме по бумажному следу, я вытащил всю информацию из мстительного призрака и двух портретов. Гермиона подалась вперед, но промолчала. Драко задумался, какой ценой ей дается этот разговор. Грейнджер, не втягивающая аудиторию в свою лекцию бесконечными наводящими вопросами, – неисправная Грейнджер. Теодор сменил одну вальяжную позу на другую, чтобы никто не заподозрил, что и ему некомфортно. – Прадед держал прабабку под Империусом всю ее жизнь, – поведал он с интонацией, которую истинные англичане используют, говоря о погоде. – После смерти она, благоразумно не показываясь сыну и мужу, осталась в мире живых привидением, одержимым идеей оборвать наш прекрасный род. Она наивно полагала: если расскажет свою историю невесте следующего Нотта, та откажется от брака и Нотты вымрут. – Но ты не невеста Нотта, – нервное напряжение Драко вылилось в смешок и эту сущую глупость. – Ну да. Просто я в детстве прятался от бухого отца в том крыле, где она обитала. – Ты знал с детства? – Это ощущалось настоящим предательством. – И близко нет. Остынь, принцесса, – фыркнул Нотт, и Драко даже не оскалился на нелепое прозвище. Почти. – Просто она меня видела, наблюдала и делала выводы своими привиденьскими мозгами. А пару лет назад подсмотрела еще кое-что. Я решил предаться разврату в доме предка, если вы понимаете, о чем я. В общем, когда она нагляделась на мои забавы и сделала вывод, что я гей, пришла позлорадствовать, что я последний из Ноттов. Я ответил, что я и сам не могу нарадоваться. Она убедилась, что мы на одной волне, и рассказала, что знала, о том, как он начался. – А откуда ей… Если она вошла в семью как невестка? – Услышала разговор тех, кто эту магию обрел. Прадеды мой, Малфоя, Роба, Плута и Торфинна. Шафик там тоже был, но это неважно, они все равно вымерли. – Твоя прабабушка… кто-то из ее братьев или сестер… – Грейнджер даже не смогла закончить фразу. – Нет, в том-то и дело, что она – урожденная Флинт, но ее мать из Пруэттов. Невестка, моя бабка, которая не смогла разорвать помолвку с Кантанкерусом из-за магической клятвы, в девичестве Паркинсон, а несчастная, запуганная батей мама – Розье. Их портреты и помогли разобраться со справочником чистокровных. В общем, матери жертв из родов Крауч, Фоули, Слагхорн, Гонт, Булстроуд, Лонгботтом, Макмиллан, Олливандер, Паркинсон. – Джордж, Лютик, вы как? – проявил эмпатию Поттер. Оба сидели напряженные, сцепив зубы. Лютик махнул рукой, Джордж дернул плечом. – Это ценное дополнение, – Грейнджер прекратила ерзать и уставилась на свои руки. – Я хочу, чтобы об этой истории узнала общественность. Глупость о краже магии маглорожденными существует, а на самом деле... – Ты хочешь обнародовать, откуда взялась теория о краже магии, и выставить чистокровных лицемерами, – закивал Тео. – Я в деле. Знал бы, что есть что-то весомее трепа нарисованных женщин и призрака, давно бы занялся этим сам. – Хорошенько взвесь за и против. Ты, Драко и остальные причастные уже никогда не станете теми, кем вас привыкли считать, если я докажу... – При всем уважении, об этом стоило думать, до того, как поделилась историей с нами. – Я прекрасно владею Обливиэйтом. – Грейнджер дернула бровью и уставилась на подавшего голос Лютика, что категорически не понравилось Драко. – Хорошенькое дельце! Воспользоваться нашими мозгами, а потом стереть нам память! Волосы Грейнджер заслоняли обзор, судя по голосу, урок взрослой жизни возмутил Роба. – Это возможная мера, не обязательная, – уточнила страшная ведьма, сидящая у Драко между ног. – Я вообще-то рассчитываю на сотрудничество. – Тогда в чем еще наша роль? – лениво спросил Паркинсон. – Поднимать дело, канувшее в Лету больше века назад, глупо. Это не выстрелит так, как хотелось бы. Без актуальной привязки будет совсем не то, – доверчиво поделилась проблемой Грейнджер. – Вы хотели спровоцировать Люциуса? – наконец переварил услышанное и выдал резюме Блейз. – Что-то вроде, но я так… – Обстоятельства изменились. Мои родители знают, что у Гермионы есть компромат. Нужно действовать быстро, – не дал он растечься мыслью по древу. – У вас с Поттером карманный Министр магии, – уронил Нотт, рассматривая ногти. – Он категорически против того, чтобы сразу после истории с гоблинами на волшебников обрушилась эта информационная бом... Бомбарда, – вклинился Поттер. – Но и Министр теперь в курсе, – прошептал Плут. Кажется, он не был уверен, что его не привлекут к ответственности за преступление дальнего предка. – Не совсем, – Грейнджер прелестно зарделась и снова заерзала. Драко стало некомфортно. Кажется, из комнаты вышли остаточные флюиды цветов. – Что имеет в виду прекрасная дама? – скуртуазничал Лютик, смущая ее еще сильнее. – Моя прекрасная дама стерла ему память, – сухо пояснил Драко, взглядом давая понять Паркинсону, что сотрет ему что-то другое, если тот не прекратит флиртовать с чужой женщиной. – Как твоей зазнобе на вечеринке. – Господа, а ведь Шеклболт тоже из священных, – неожиданно выпалил Селвин. – И? – вылетело у Драко. – Тео не называл его фамилию, – закивал Уизли. – И ты не пошла бы к нему со своим расследованием, будь он замешан в краже магии. – В деле о вампире не упомянут никто из семьи Шеклболтов. А в списке священных они есть, – констатировал Поттер. Если они и расследования ведут, перебрасываясь очевидными фактами… Драко не хотел этого знать. Вот ни чуточки. – Шеклболты абсолютно точно потомственные волшебники, – ляпнул Драко и осекся. Еще недавно он и себя таковым считал. – Как я могла это упустить! – зачастила Грейнджер, поворачиваясь, и он провалился в омут ее восхищенных глаз, организм отреагировал не это бурно, но стесняться Малфой отказывался, может, ненормальная девчонка наконец поймет степень его заинтересованности в ней. – Мальчики правы, и ты тоже прав: Шеклболты совершенно точно принимали участие в становлении магической Англии, точно не пострадали от ритуала и не были связаны с остальными семьями родственными связями. Это… отобразилось бы на внешности потомков. – Хочешь сказать, что именно они курировали эксперимент со стороны волшебников? – Версия. Но ничем не подкрепленная. Это время упадка Магической Британии. Фарису Спавину было около ста сорока лет и он почти отошел от дел, не оставляя пост Министра, в министерском аппарате был разброд. Мы не знаем, был ли кто-то из чиновников в курсе... – Грейнджер, неужели ты думаешь, что все это могло пройти мимо Отдела тайн? Драко ни разу не задумывался об этом, но в словах Тео был резон. – Если честно, то в первую очередь мне вообще непонятно, кто из магов и зачем пошел на сделку с маглами. Сами они ни раздобыть, ни провести ритуал не могли. – Месть? Эксперимент? Деньги? – перечислил Драко первое, что пришло в голову. – То есть… – Вообще вариант «деньги» гораздо верибельнее, – оживился Лютик. – В конце правления Спавина из-за глупых решений выжившего из ума старика многие маги обнищали. Те же Уизли... Прости, друг. – Прекрати, – отмахнулся близнец. – Ты прав. Маглы могли привлечь серьезный капитал. ОМП работал из рук вон плохо. Возможно, поэтому кто-то в Министерстве магии и пошел на… преступление. – Но гоблины… – ...никогда не упустят прибыль, – резюмировал Драко. – Возможно, за тем, что наши прадеды разжились ячейками, эльфами и землей стоят как раз мерзкие мартышки. – И если сейчас контракты с гоблинами разрушены в одностороннем порядке… – Грейнджер резко крутанулась. Малфою стало страшно за судьбу своей паховой области, этой стремительности он опасался с тринадцати лет. – Драко, может быть, нам удалось уйти из дома твоих родителей не потому что родители оставили тебе доступ! – Да, Нарцисса жаловалась Кингсли, что магия поместья вышла из-под контроля, – закивал Поттер с кровати.