Последнее китайское предупреждение

      — Что это у тебя там случилось, юная госпожа?       Цзинь Лин обернулся на оклик и тут же насупился сильнее. Свёл брови к переносице, скрестил руки на груди и даже почти попятился бы, если бы не сидел.       — Доброе утро, отец, — кивнул было не глядя А-Юань, но, едва обернувшись и увидев обоих родителей, вскочил и поспешно поклонился. — Ханьгуан-цзюнь!       Ученики последовали его примеру, и только наследник Оуян слегка запутался в полах одежд и едва не свалился в ручей. Яблочко радостно взвизгнул, будто тоже, как и Вэй Усянь, потешался.       — Учитель Вэй, а Цзинь Лин опять ворчит! — пожаловался Цзиньи насмешливо. Оуян Цзычжэнь толкнул его в бок, и оба они снова чуть не повалились в ручей.       — Неправда! — рявкнул А-Лин, подбираясь. К семнадцати годам он вытянулся, раздался в плечах и сделался ещё больше похож на отца, что не мешало Вэй Усяню дразнить племянника на все лады на пару с Цзиньи.       Юные Лани покосились на А-Лина совершенно одинаково, и Вэй Усянь настороженно прищурился.              — Это всё дядя! — обвинительно сообщил юноша, закатывая глаза. У кого он перенял эту манеру, Вэй Усянь не представлял совершенно. — Он заразил меня своим ворчанием, так и знайте! С тех пор, как узнал, что я встречаюсь с Сычжуем и Цзиньи, только и бормочет под нос при виде меня, как пересчитает им все кости и переломает ноги.       — Ну нет! — расхохотался Цзиньи. — И ты принимаешь его всерьёз?              — Конечно не принимаю, — фыркнул А-Лин. — Да он же только угрожать и горазд, меня вон за столько лет даже пальцем не тронул!       Вэй Усянь усмехнулся, вероятно, слишком громко, ведь все четверо немедленно повернулись к нему. Подобрав одежды, он сполз со спины Яблочка и уселся на ближайший камень у ручья, похлопав себя по колену и приглашая учеников последовать его примеру.       — Вы бы, — сказал, — не бросались такими словами, детки.       — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань, без труда убеждая Яблочко стоять на месте.       — Да я ничего такого им рассказывать не стану, Лань Чжань, не бойся! — отмахнулся Вэй Усянь и, дождавшись, когда ученики всё же усядутся вокруг него, расплылся в заговорщической улыбке. — Дело было одним летом, Пристань, как сейчас помню, уже цвела. Распустившиеся цветки лотоса…

~(^з^)~

      Распустившиеся цветки лотоса слегка покачивались под редкими порывами прохладного ветерка. Серебристая луна освещала лик юной девы, проливающей горькие слёзы.       Дева Цзян печально вглядывалась пустыми глазами в воды реки, сидя в пришвартованной лодочке. Бледная кожа сияла в отблесках луны, длинные шелковистые волосы небрежно распылались, а нарядные одежды были смяты тонкими девичьими пальцами. Даже в унынии прекрасная дева Цзян могла пленять своей красотой. Но что же стало причиной печали юной и прекрасной дочери одного из сильнейших кланов?       Любовь.       Столь жестокая любовь.       Яньли страдала от любви. Чистая и искренняя любовь была оскорблена и осквернена объектом любви. Молодой господин Цзинь надменно и жестоко отвечал на любые попытки сблизиться. Но Яньли не держала зла и обид, она просто молча несла свою печаль на хрупких плечах.       Но были те, кто готов был вступиться за деву Цзян.       Младшие братья, старающиеся защищать любимую сестру и не одобряющие выбор объекта симпатии, не могли перечить сестрице и лишь скрипели зубами, обещая прикопать наглого Петуха Павлина. Яньли пыталась не показывать печали, стараясь не расстраивать братьев, но те часто могли всё понять лишь по одному взгляду на красные опухшие глаза и грустную улыбку.       Вот и сейчас, найдя сестру на пристани, Вэй Усянь и Цзян Чен переглянулись и нахмурились.       — Сестрица!       — А-Сянь… А-Чен. — утёрла быстро рукавом слёзы дева и попыталась улыбнуться.       — Я сломаю ему ноги! — не выдержал Цзян Чен. Почему его прекрасная сестра должна страдать из-за какого-то плохого человека!       — А-Чен! — попыталась окликнуть уходящего наследника Цзян сестра, — А-Сянь, скажи ему!       Вэй Усянь кивнул и поспешил за братом. Только вот он не собирался никого останавливать. Он хотел помочь Цзян Чену переломать ноги горделивому Петуху, который так жестоко обращается с их любимой сестрёнкой.

~(^з^)~

      Цзян Чен избивал наследника Цзинь, в то время как Вэй Ин удерживал того на месте. Удар за ударом обрушивались на ещё не до конца вытянувшиеся бедренные кости, меч находился в ножнах, не давая и шанса этому Петуху отделаться лёгкой смертью. В глазах наследника Цзян искрились молнии, ярость достигла максимума. Алая пелена застилала глаза, Цзян Чен представлял заплаканную сестрицу, которая грустно улыбалась и пыталась скрыть свои слёзы.       — Цзян Чен, — остановил его Вэй Ин.       Тяжело дыша, наследник Цзян перевёл взгляд на брата       — Я тоже хочу, — тихо, но серьёзно сообщил Вэй Ин брату и откинул Цзысюаня животом на землю, пачкая золотые одежды в пыли.       Цзян Чен кивнул и отошёл, давая брату пространство. Смотря за тем, как Вэй Ин нашёл прут и начал высекать наследника Цзинь. Цзян Чен думал о том, что же могла найти его милая сестра в этом отбросе. Деньги? Но клан Цзян был далеко не беден. Власть? Но клан Цзян также входил в пятёрку самых сильных кланов заклинателей. Красота? Но неужели хамское отношение к молодой деве можно прикрыть красивым личиком, по которому сейчас Вэй Ин пнул сапогом. Любовь? Нет, этот Напыщенный Павлин не сможет любить. Чистое сердце Яньли заслужило большего, нежели потребительское отношение и оскорбления. Если бы только его милая сестрица полюбила другого, она была бы счастлива.       Но с Цзинь Цзысюанем Яньли счастлива не будет никогда.       «Надо бы привести себя в порядок», — подумал Цзян Чен. Совсем скоро им с братом надо будет вернуться и утешить сестрицу.       Ведь в ближайшее время она не сможет навестить своего возлюбленного.

~(^з^)~

      Цзинь Лин был бледен, будто видел описываемую картину своими глазами. Вэй Усянь следил за ним из-под опущенных ресниц, его рассказ уже близился к завершению. Спиной он чувствовал напряжение Лань Чжаня, и от этого ещё больше хотелось смеяться.       Конечно, Цзинь Цзысюань уже был мёртв. Конечно, Вэй Усяню не слишком хотелось порочить перед племянником имя его отца. Поэтому, закончив, он всё же, скрыв неохотность, добавил:       — Конечно, это всё в прошлом. После свадьбы Цзян Чен смирился, и, — здесь Вэй Усянь всё же покривил душой, — они с Цзинь Цзысюанем поладили. Твоя мама очень любила твоего отца, А-Лин. А мы очень любили твою маму. И сделали всё, чтобы твой отец тоже поскорее осознал свою любовь к ней.       — Жуть! — выдохнул Цзиньи. Не менее бледный, чем он, сын посмотрел на Вэй Усяня потрясённо и, сглотнув, спросил:       — И как быстро господин Цзинь оправился?       Вэй Усянь сделал вид, будто ему потребовалось вспомнить эту деталь и подсчитать в уме, а после ответил уверенно:       — Он, как ни крути, был сильным заклинателем, да и целители над ним кудахтали с утра до ночи, так что за месяц он встал на ноги. Ну… Или на одну из них.       — Так вот почему он не появлялся на совместных охотах половину лета, — еле слышно пробормотал Лань Чжань, и Вэй Усянь послал ученикам лёгкую беззаботную улыбку, прежде чем заключить:       — Так что вы бы были поосторожнее, детки! А ты, А-Лин, уж не рассказывай там ничего дяде лишнего. А то я в случае крайнем могу и не поспеть за ним… Но вы-то молодые, быстро бегаете, а?       А-Юань машинально кивнул и тут же побледнел сильнее. Вэй Усянь расхохотался. Оуян Цзычжэнь в который раз порадовался, что почти не причастен к этой семье.