Сожженная во тьме

Третий день в Академии, а я уже почти чувствую себя так, будто снова вернулась в старые добрые времена. Почти — потому что теперь я не ученица. Я не посещаю лекции, не слежу за расписанием. Моя задача — помогать кадетам освоиться, наладить контакт с драконами… хотя чаще всего меня можно найти на спарринговом ринге. Запах пота, звон ударов, хрип дыхания — всё напоминает мне форпост, только здесь атмосфера куда менее напряжённая. Находясь в боевом зале, я могу отключиться от мыслей, но всё же — узнаю многое из того, что нужно. Кадеты сбиваются в группы, формируют свои маленькие мирки. У каждого — своя стая, своя «банда». Соренгейл держится ближе к своим однокурсникам, но взгляд, который она бросает в сторону Ксейдена… Я поражаюсь, как её мать вообще допустила такое. Хотя, признаюсь, судьба Соренгейл волнует меня меньше всего. Я часто вижу их вместе. Они думают, что скрыты — темные коридоры, пустующие аудитории. Но я-то знаю. Ксейден умело прячет следы — рунами, способностями. Но я знаю, на что он способен. И каким он бывает. Говоря о нём… Он стоит у самого ринга, почти касаясь его, чтобы не пропустить ни одного движения. Прямо рядом с ним — Даин Аэтос, этот влюблённый щенок. Мы учились вместе, и он, похоже, ненавидит Ксейдена даже больше, чем я. — Всё ещё не понимаю, зачем ты здесь, Джул, — услышала я за спиной знакомый голос Гаррика. — Решила окунуться в прошлое, — ответила, не отрывая взгляда от дерущихся кадетов. Их движения были порывистыми, хаотичными, но иногда именно такие спасают жизнь в бою. — Мы оба знаем, что дело не в этом, — не унимался он. — Ты здесь из-за него? Мы знаем, как тебе больно… — Вы ничего не знаете! — вспыхнула я, резко повернувшись. — Я здесь ради Наварры. Ради кадетов. Всё, что связывает меня с этим местом — долг. У меня есть приказ, и я ему подчиняюсь. Гаррик смотрел на меня с тем сочувствием, которое я ненавидела больше всего. «Скрывай эмоции. Никто не должен знать твоих слабых мест, Джул.» Я холодна. Как клинок, забытый в долине за форпостом. Я годами училась прятать лицо под маской. — Ты права, — наконец кивнул он. — Мы не знаем, что ты переживаешь. Но он был и нашим другом. Нам тоже больно. Но это не повод останавливаться. Его взгляд скользнул к Ксейдену. Тот неотрывно следил за рингом… или, вернее, за ней. Он смотрел на Соренгейл с такой сосредоточенностью, что казалось, даже не моргал. Я не могла в это поверить. Он был другом. Он не мог предать… даже ради неё. Крик, пронзивший зал, вырвал меня из мыслей. Звук хруста кости пробежал по нервам. Чёрт. Мои глаза метнулись на ринг — рыжеволосая девушка лежала на полу, а над ней возвышался смуглый парень. Я бросилась к ней, опережая даже целителя. — Перелом, — бросила я, осматривая её ногу. — Немедленно позовите целителя! Ушибы и синяки — обычное дело. Но переломы, а уж тем более ножевые, — это уже серьёзно. И не всегда случайность. Иногда — преднамеренно. Опасно. Смертельно. Даин уже был рядом. Он пытался выглядеть собранным, уверенным — настоящим лидером. Но я знала, как всё обстоит на самом деле. Лиам был в его группе, и если кто и знал о грязи, творящейся в квадранте, то только он. Но каким же слепым был Аэтос… — Ридок, удары такой силы недопустимы на тренировках. Это может закончиться летально, — тихо, но строго внушал он юному бойцу. Но всё это — слова. Я обернулась. И встретила взгляд Ксейдена. Прожигающий, холодный, почти хищный. Такой же, как когда-то — на моих первых занятиях. Такой, каким он презирал меня. Темные тени клубились вокруг его рук, — знак, который я знала слишком хорошо. Не волнуйся, Ксейден. У тебя ещё будет возможность показать, кто тут главный. Но в этот раз ты проиграешь.