Мэй и Нао

Когда нет никаких дел, Мэй гуляет по острову и болтает с подругами. Связь ловит только на одном конце острова, приходится порядком пройтись. Они обсуждают сериалы, погоду, еду и немного работу. С работой сложнее, Мэй постоянно врет. Ей хочется убедить подруг, что все слишком обыкновенно, чтобы придавать этому значение. Мыть полы и подавать еду — не слишком романтично. Она не говорит, что фасоны ее платьев весьма откровенны, а господин готов смотреть сериалы вместе с нею, если она сядет ему на колени или между бедер, чтобы он мог рассеянно поглаживать и щекотать ее щелку, запустив руку под короткую юбку. Помалкивает она и о картинах весьма откровенного вида, расставленных по студии. На всех картинах она. Одетая и не очень, в самых разнообразных позах и ракурсах, но неизменно в маске. Господин не хочет проблем для нее, когда откроется его выставка. Очередная выставка. Мэй нашла в сети фото с прошлых выставок и некоторые полотна в каморке при студии. Три девушки, на первый взгляд разных, но неуловимо похожих. А еще она нашла семейное фото. Господин с родителями и сестрой. Глядя на нее, Мэй кажется, что она смотрит в зеркало, так они похожи. Господин смотрит на сестру с такой любовью, что сердце замирает. Если господин фантазировал про сестру, то немного страшно думать, до чего он готов дойти. Пока только пальцы, но он так умел и нежен, что Мэй кончает почти каждый раз, когда он затевает такую игру. Теперь ее не надо учить как встать или сесть, чтобы глаза господина заволокло туманом желания. Мэй отлично поняла, как и чем можно привлечь или остановить. Господин не выносит прямого взгляда, тушуется и уходит. Один раз так получилось случайно, позже она подтвердила свои догадки. Теперь Мэй еще упорнее смотрит на его руки или в пол, чтобы не вспугнуть. Ей нравятся их игры.

***

Мэй совершенно не такая, как думал о ней Нао. Она лучше. Как-то во время позднего ужина, когда они пили сок на веранде, окруженной магнолиями, Нао пролил сок на мягкие брюки, в которых ходил по вечерам. Спереди образовалось некрасивое пятно, промокли и брюки и трусы. Влажно и липко. — Господин, позвольте мне вытереть пятно? Мэй держит в руках несколько салфеток и, склонив голову, ждет ответа. — Сделай это, — позволяет Нао, а сам поджимается, ведь сейчас она дотронется до него… там. Опустившись на колени, Мэй мягко прикасается к влажной ткани, проверяя, исследуя. Вот она наткнулась на чуть окрепший член, несколькими движениями убедилась, что правильно поняла его положение, и принялась “вытирать” целенаправленно. Поглаживать, нажимать комком салфеток, чуть цепляя ноготками. Нао прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Прикосновение через ткань будоражило больше, чем напрямую. Постепенно член окреп и натянул брюки палаткой, выпирая совершенно бесстыдно. — Он все еще мокрый, пойдемте, я помогу переодеться, — отложила салфетки Мэй и встала на ноги. Надо ли говорить, что Нао пошел за нею с большой готовностью. До этого Мэй всегда шла сзади, сегодня она вела. Нао потряхивало от напряжения. Что она хочет предложить? Как далеко они зайдут? Хочет ли он зайти достаточно далеко? Не испортит ли торопливость все удовольствие? Они пришли в его комнату, Нао встал спиной к кровати, предоставляя возможность Мэй действовать дальше. — Это надо снять, — потянула она брюки вниз. Просторные, они легко упали на щиколотки. — И белье тоже мокрое, — сокрушенно покачала она головой, проведя пальцами по выпирающему члену. От этого простого действия Нао тряхнуло, колени дрогнули, он едва устоял на ногах. — Сними, — прохрипел он. Голос совершенно не слушался. — Хорошо, господин, — чуть кивнула Мэй и просунула большие пальцы под резинку. Нао чуть не кончил, пока она стягивала с него эти несчастные трусы, которые, конечно же, зацепились за стоящий колом член, чувствительно пройдясь резинкой по головке. — Вау, — только и сказала Мэй, оказавшись с членом лицом к лицу. Она стянула мокрые трусы до щиколоток и помогла Нао вышагнуть из одежды. — Присядьте, господин, я сейчас вернусь. Она быстро унесла вещи и вернулась с маленькими махровыми полотенцами. — Я хочу обтереть вас. Не совсем ясно соображающий Нао стоял и смотрел на полотенца в ее руках, шестым чувством ощущая, что она не отрываясь смотрит на его член. Внимательно и серьезно, до одури смущающе, будто он никогда не стоял перед девушкой голым. Голым стоял, предвкушающим — никогда. Предыдущие девушки были слишком прямолинейны и быстро прыгали в постель, не заботясь о разнообразии в прелюдии. Мэй завораживала. Вот сейчас она коснется его тела… Рубашка! Надо снять рубашку! — Рубашка, она будет мешать. — Достаточно расстегнуть, — решила Мэй. Ее щеки и уши выдавали смущение, и от этого Нао стало еще лучше. Сестра всегда смущалась, застав его в процессе переодевания или после душа, но никогда не отводила взгляда, рассматривая его тело. Сейчас он выглядит куда солиднее, но чувствует себя все тем же мальчишкой, на которого пялятся. Он быстро расстегнулся, развел полы рубашки в стороны и сел, расставляя колени, предлагая себя. Осторожно, будто он может взорваться, Мэй принялась обтирать его влажными полотенцами. Протерла живот, слегка задевая член, плавно перешла на внутреннюю поверхность бедер. Будто опомнившись, накинула квадратик влажной ткани на торчащий член, взялась за концы и потянула в одну сторону, потом в другую. Нао передернуло внутри от необычного ощущения. Перетягивая полотенчико из стороны в сторону, она натирала нежную головку, заставляя кожу разогреваться. Это было ново. Убедившись, что господину нравится, Мэй обхватила его член через полотенце одной рукой, а вторую положила на головку, и принялась массировать круговыми движениями, заставляя Нао толкаться в ее ладонь от нетерпения. — Вам не больно, господин? — вежливо осведомилась она, когда Нао был уже на пределе. — Нет, продолжай, — едва смог он выдавить из себя, не моргая глядя на ее руки, ласкающие его член. Сколько раз он мечтал, чтобы сестра дотронулась до него, и вот момент настал. Несколько легких движений, и он кончил, скрючиваясь, некрасиво гримасничая и хрипя, пачкая полотенце спермой. И не надо напоминать, что Мэй не его сестра. Не портьте удовольствие.

***

Мэй для Нао самая вкусная на свете. Он подлавливает ее на кухне, взглядом выпроваживая старого Ямато, готовившего обед, а теперь доедающего свою порцию. Мэй загружает посудомоечную машину, то и дело наклоняясь. Из-под короткой юбки выглядывают смешные кружевные шортики, которые Нао намерен снять. Сейчас. Немедленно. Дождавшись, пока Ямато уйдет со своими тарелками, он берет Мэй за талию и ставит на табуретку. — Ах! Господин? Да, он господин, а она его лучшая служанка, которую он раздевает, стягивая кружевные шорты, чтобы прижаться носом туда, к самому нежному. Вдохнуть, лизнуть. Мэй неудобно стоять, она попискивает, боясь свалиться, шорты на щиколотках не дают раздвинуть ноги, она покачивается, грозя завалиться, и Нао помогает ей сесть на стол, окончательно снимает шорты и аккуратно откладывает в сторону. Отличная позиция, теперь весь пирожок его. Придерживая ее под коленями, Нао с чувством лижет посасывает и толкается языком так глубоко, как может. Постепенно к его слюне примешиваются ее медовые соки, от которых кружится голова. Извращение? Ему наплевать. Он упивается запахом и вкусом раздраконенной вульвы, неизменно доводя Мэй до оргазма. Она такая чувствительная, что это не сложно. Сам он тоже кончает, немного помогая рукой. — Я хочу быть таким же безволосым везде, как и ты. Как ты добиваешься такой чистоты? — При помощи воска. Это немного больно, — отвечает Мэй, все еще сидя раскрытой перед ним. — Я согласен. У тебя есть воск? Хочу, чтобы ты проделала это сегодня вечером. Нет, лучше завтра утром. Вечером у меня переговоры. Ты распечатала бумаги, которые я просил? — Да, господин, — прикрываясь юбкой, отвечает Мэй и спускается со стола. Она всегда выполняет поручения вовремя.

***

Удаление волос воском — это ничуть не эротично. Нао кричит при каждом рывке, Мэй дует и прикладывает лед, кожа горит, ему больно, но результат того стоит. Кожа становится гладкой, а после масел и кремов, которыми она делится с ним, еще и шелковистой. Нао красный от стыда и боли, но уже немного возбужден после смазывания. Когда-то он фантазировал, как скользит между бедер у нее, а сейчас скользит у него, а Мэй все вертит его, заставляя вставать в разные позы, чтобы смазать получше. Ее руки касаются его везде, прихватывают мошонку, теребят член, проходятся по звездочке ануса, и Нао хочется сохранить воспоминание о каждом прикосновении. Кроме воска. Воск — это больно. Надо придумать что-то другое.