Белый звук меланхолии

Макет журнала, в котором должны были опубликовать фотографии Нико, выглядел просто прекрасно – Сёта получил копию за две недели до того, как подготовленные страницы были отправлены в печать. Он специально попросил не размещать фото на обложке, чтобы не привлекать лишнего внимания. Журнал был очень солидным, с вполне хорошим тиражом, но Сёта не рассчитывал на бурную реакцию, поскольку издание было не самым популярным. Ему просто хотелось посмотреть, что из этого выйдет. В потоке этих размышлений он с удивлением обнаружил, что Юри как-то изменился – его друг был очень уж задумчивым и иногда страдал от раздражительности. Конечно, Сёта хотел узнать, с чем все это было связано, но дел пока что было так много, что у него даже не было времени поговорить с Юри и узнать, как шли его дела. Их общие встречи с клиентами, партнерами и моделями проходили по стандартным схемам, но переброситься хотя бы парой фраз даже просто в перерывах не удавалось – все всегда заканчивалось по часам, машины подавались вовремя, и никто не хотел ждать. Его утешением были вечера, которые он проводил с Нико – даже без секса они были очень приятными. Нико как будто наполнял его силами и дарил то, что требуется для работы. Не считая себя творческим человеком, Сёта не называл это вдохновением, но ему также было ясно, что нечто родственное между этими состояниями имелось. В любом случае, искра, необходимая для качественной работы, не гасла уже очень давно, хотя в это время года к его голове уже подкатывала волна усталости и апатии. В этом году они как будто поменялись местами – Сёта еще мог работать, а Юри почему-то впадал в какое-то почти подавленное состояние. В прошлом году приблизительно в это же время Сёта уже понимал, что долго ему без перерыва не продержаться, и тогда они с Юри договорились, что он поживет немного в Нагано. Подумать только – год назад все началось по-настоящему для него и Нико. Именно с этого решения все и завертелось. Кто бы мог тогда сказать, что Сёта встретит в Нагано человека, с которым будет жить сейчас. Когда ему перевалило за сорок, Сёта подумал, что каждый год похож на предыдущий, а перемен в жизни не так уж и много – как будто он уже увидел и почувствовал все, что можно. Однако знакомство с Нико изменило его, и всего за год он как будто начал постепенно превращаться в другого человека – словно недостающие детали его личности, наконец, заняли свои места. Очередным напоминанием об этом стал короткий разговор, состоявшийся сразу после того, как финальный макет журнала с фотографиями Нико был прислан в офис. Юри, который обычно не делил корреспонденцию, увидел эту посылку первым и сразу же позвонил. – Ты все-таки решил опубликовать его фото? – спросил он, и его голос звучал недовольно. – Да, мне эта идея кажется занятной. Никто ничего не потеряет. – А что насчет хотя бы временного контракта, чтобы все оставалось легальным? – Я решил обойтись без него. – То есть за эту съемку Нико Юкио ничего не получит? – Он уже получил то, чего хотел, у нас с ним состоялась честная сделка. – Нужно, чтобы он получил хотя бы какие-то деньги. Это очень важно, чтобы с юридической точки зрения твои дела оставались чистыми. Составь контракт задним числом, открой счет на его имя и переведи ему хотя бы какую-то сумму. В первый раз за много лет работы с Юри у него возникло чувство полного, почти всепоглощающего раздражения. Именно в эти дела Юри не должен был вмешиваться, и Сёта это прекрасно понимал – его отношения с Нико, пусть даже и финансовые, не имели к Юри никакого отношения. К чему были эти непрошеные советы? – Я поступлю так, как считаю нужным. – Хорошо, – холодно ответил Юри и сразу же дал отбой. Звонок прервался, и Сёта вернул телефон в карман, ощущая, как тяжелое и неприятное предчувствие заполнило грудь. Откуда оно взялось, что оно могло означать? Он что – боялся, что Юри нашлепает его по заднице за неподчинение? Почему он ощущал себя так, словно предал кого-то или сделал что-то по-настоящему плохое? Возможно, именно это чувствуют дети, которые долгое время слушались только родителей, а потом решили выйти из-под контроля. Но Юри не был ему отцом, он был компаньоном – и они всегда говорили, что равны в своих возможностях и правах. С чего бы взяться этому отвратительному чувству? Он решил не задерживаться на этом моменте, но мысли периодически возвращались к той беседе, и Сёта думал о том, что ему необходимо просто избавиться от некоторых вещей, застрявших в голове. Разобраться в ситуации помог Нико, и это было даже неожиданно – вечером, когда Сёта вернулся к нему, тот сидел в постели и собирал большой пазл на раскладном столике, который поставил прямо на кровать. Теперь он носил очки, которые пришлось купить из-за его привычки читать бумажные книги при плохом освещении. Сёта бросил пиджак на край кровати и уселся поближе к нему, наблюдая за тем, как Нико аккуратно пристраивал крошечную деталь на место. Судя по рисунку, он собирал фотографию какого-то сета суши. Выглядела картинка так, как будто ее сняли где-то в Европе – по крайней мере, суши выглядели именно как приготовленные не в Японии. – Что такое? – спросил Нико, не отрывая взгляда от своего занятия. – Ничего. – Я человек, который рос в нездоровом доме, так что от меня ничего не скрыть. Я голый нерв, который чувствует, как работают черные дыры в центре галактики, – усмехнувшись, сказал Нико. – А от твоих проблем иногда рождаются мои. Так что выкладывай. – Юри считает, что я должен заключить с тобой контракт и что-то выплатить за ту фотосессию. Считаешь, он прав? Я ведь и так могу купить тебе все, что ты пожелаешь. Нико повел бровями и выбрал еще один фрагмент пазла. – Дело не в этом, да? – уточнил он, заглядывая чуть глубже. – Да, дело в юридической безопасности. Чтобы никто даже не думал обвинять меня в том, что я использую бесплатный труд. – Но я же считаюсь фрилансером, так? Я не закреплен за агентством, работаю как хочу. Я не модель. Никаких договоров не подписывал. Ты всегда можешь сослаться на мой свободный трудовой статус, и проблем не будет. До тех пор, пока я считаю это нормальным. Юри просто хочет, чтобы в твоих делах не оставалось ни одного участка, где он бы не наследил. Вот и все. Сёта улегся, опираясь на локоть – слушать рассуждения Нико было интересно, тем более что тот редко был настолько благосклонен, чтобы говорить так долго и внятно. Нико был взрослым человеком, имевшим знания в самых разных областях, он также умел грамотно и внятно разговаривать и вообще никогда не трепал языком попусту. – Конечно, я не считаю это нормальным, – продолжил рассуждать Нико, поправляя очки на своем носу. – Конечно, мне не нравится тот факт, что мои фото появятся в печати. И с учетом этих обстоятельств, я бы назвал отсутствие оплаты и контракта просто пустяком – это последнее, что должно интересовать такое юридическое лицо, как ваше агентство. Потому что если я начну возмущаться, то в моих претензиях отсутствие оплаты станет меньшим из зол. Я вообще могу сказать, что меня насильно притащили в студию и опубликовали фото без моего разрешения. – Это тоже можно уладить через документ – если внести пункт о твоем согласии на публикацию фото и заставить тебя его подписать. – Это верно, но я же всегда могу заявить, что на меня давили. – Да кто станет тебя слушать? – Именно. Вы слишком велики, чтобы вас могла опрокинуть одна престарелая непрофессиональная модель. Ты умеешь заглушать такие голоса щелчком пальцев, и бояться тебе нечего. Кроме того, ты делал со мной вещи и похуже. Юри тоже это знает. Он просто не принимает реальность, в которой ты что-то делаешь без его участия. Тут и фотосессия какая-то, о которой он ничего не знал. И журнальчик ты без него нашел, да? И со всеми абсолютно договорился так, что его это ничем не коснулось. Потому что его это не касается. Но он на это не согласен. Я даже не думал, что у вас все настолько плохо. Ты до этого момента во всем его слушался как верный сын? – Не совсем. Просто не было нужды делать что-то вне нашего бизнеса. – Юри тот еще говнюк. Как и ты. И держи его подальше от меня, пожалуйста, – попросил Нико. Сёта не мог ничего обещать. Более того, он и не собирался этого делать – у него были совершенно другие планы. Он думал о том, что Юри уже давно интересовался Нико, но ничего не мог сделать – Сёта держал его слишком далеко, и добраться до него было нельзя. А то, что скрыто, привлекает гораздо сильнее. Так что Сёта подумывал совершить рискованный маневр, который расставил бы все по местам для всех. Для Нико тоже. * Убить лапшичного магната было непросто, и Тецу немного пострадал с этим заданием. Он думал и так, и эдак, подбирал разные варианты, ругался сквозь зубы и не спал ночами, выпивая ненавистный черный чай литрами – кофе ему почему-то уже не помогал. Ёхан работал в небольшом кафе, в котором продавалась домашняя лапша, и когда выдавалось свободное время, помогал ему сортировать документы, читать отчеты и следить за новостями. В конце концов, Тецу выбрал три варианта, которые могли бы подойти Сато-сан, желавшей убить лапшичного магната своими собственными ручками. Вдаваться в подробности этого дела Тецу не хотел, так что на первую встречу с клиенткой он Ёхана не взял, хотя тот просился вместе с ним. Тецу хотел исключить абсолютно все лишние риски, и ему было очень важно, чтобы Ёхан как можно меньше где-то показывал свое лицо. Улицы постепенно приобретали относительно праздничный вид, и Ёхан начинал думать о том, что еще год назад он и Нико занимались репетициями и препирались по мелочам. Он иногда звонил Сохён, и та отвечала охотно, рассказывала о своей жизни и без проблем присылала фотографии из офиса. День ото дня она становилась все красивее и взрослее, и Ёхан думал, что время просто беспощадно – он упустил так много, пока она была маленькой, а сейчас ничего этого вернуть уже было нельзя. Он чувствовал себя глупо, когда пытался интересоваться ее жизнью. Нужно было начинать раньше – когда она ходила еще в младшую школу. Не поздновато ли было делать все это сейчас? О, нет. Сохён была жива. Она находилась в этом мире, а пока они оба были здесь, все еще могло получиться. Шансы имелись. Он как раз говорил с ней по телефону, когда Тецу вернулся домой после встречи с Сато-сан – он был мокрым от дождя и каким-то растерянным. Ёхан не стал обрывать беседу с дочерью, но Сохён и так почувствовала, что он отвлекся. Она посоветовала ему не напрягаться сверх меры и пожелала доброй ночи. – Сато-сан обещала принести кое-что интересное, – сказал Тецу, усаживаясь за столик в гостиной и находя выключатель от котацу. – Почему так холодно? Блин, я так и простыть могу. Ёхан пообещал включить духовку на полчаса – не так давно он купил электрическую печку на пятнадцать литров, совсем малютку, просто чтобы готовить на двоих. Тецу поначалу смеялся над ним, а потом оценил приобретение по достоинству. Через пятнадцать минут духовка понравилась ему еще сильнее – от нее пошел сухой жар, и в квартире стало значительно теплее. – Сато-сан хочет утопить лапшегонщика в канализации, – сказал Тецу, который немного согрелся и съел огромный рисовый шарик с консервированным лососем. – Что, прости? – Она хочет, чтобы он плавал в туалете, ты не ослышался. Я таким не занимаюсь. Ну, можно, конечно, устроить это. Нет ничего невозможного в Японии. Она тоже привела в качестве примера случай с Огино Наоюки-саном, которого нашли в канализационной трубе и до сих пор не поняли, как он туда мог попасть. Прошло больше тридцати лет, дело никогда так и не было раскрыто. Вряд ли там мой коллега поработал, конечно, но нечто подобное я могу воспроизвести. Но я не топлю людей в канализации! Я не делаю этого даже за большие деньги. – Ты можешь их отравить, сжечь, застрелить или заколоть, но не утопить в нечистотах? Мне это понятно, я ни словом тебя не осуждаю. Просто я считаю такую смерть слишком унизительной и мерзкой, но если человек сделал что-то действительно отвратительное, то почему бы его там и не утопить. Допустим, если этот лапшегонщик помочился на нее. Или сделал чего похуже. Такое тоже бывает. Тецу поставил на столешницу свой черный чай и уставился на Ёхана так, словно услышал от него точную дату конца света. Он не выглядел шокированным, просто его взгляд застыл, застряв на лице Ёхана. – Ёхан-сан, каких ужасов в своей жизни ты насмотрелся? – спросил через некоторое время Тецу. – Я не привык выяснять подробности причин, по которым человек решился на месть. Поэтому я не буду спрашивать у Сато-сан зачем ей топить мужчину в нечистотах. Но ты можешь быть прав. – Могу, – кивнул Ёхан. – Я тут в отчетах просто накопал кое-что. Похоже, примерно год назад Сато-сан должна была работать на этого лапшегонщика – сниматься в рекламе на самых обычных условиях, но потом что-то не сложилось. Что-то произошло. – Если он справлял нужду на человека, надо бы его кастрировать и оставить истекать кровью, – задумчиво сказал Тецу. – Но не топить в канализации. Это исключено, я такое делать не буду. – А можно сделать так, чтобы почки отказали? – поинтересовался Ёхан. – В течение суток, например. Чтобы он просто писать не мог. Тецу опять замер, но теперь он смотрел исключительно в свой чай. – Можно. Я позвоню Сато-сан прямо сейчас, дам тебе трубку, и сам с ней разговаривай. Ты предлагаешь интересные вещи. Но чтобы человек впал в уремическую кому… думаю, суток маловато. Нужно продержать его дольше. Впрочем, это рабочий вариант. Если она согласится. Сделай так, чтобы она согласилась, а? Ёхан протянул руку за телефоном Тецу – номер Сато-сан был пока что записан только в его контакты. Звонить следовало по горячему прямо сейчас. Сато-сан взяла трубку со второго гудка, как будто ждала звонка. Ее голос звучал бодро, и даже когда она поняла, что звонил не Тецу, а Ёхан, ничего не изменилось. – Я могу с вами встретиться? – спросил Ёхан. – А чего вы сразу не приехали вместе со своим несговорчивым другом? – спросила Сато-сан. – Давайте встретимся. Приезжайте прямо сейчас. Знаете… давайте встретимся в Акихабаре, я вам скину локацию. Вызывайте такси. Тецу предупредил, что поедет вместе с ним, и Ёхан не мог оставить его дома, хотя выглядел этот человек не очень хорошо. На этот раз Тецу укутался получше и взял еще грелки на липучках, которые Ёхан купил на прошлой неделе. Они оба сели в такси и поехали в Акихабару. Сато-сан нашла для них какое-то крошечное кафе с настолько маленькими кабинками, что в них едва могли протиснуться три взрослых человека. Они расселись по трем сторонам стола, и при этом Ёхану пришлось прислониться спиной к стене – хорошо, что она была оформлена деревянной доской, так что мерзнуть ему не пришлось. Под столиком его ноги немедленно столкнулись с ногами Сато-сан и Тецу, но даже так вытянуть их было нельзя, так что пришлось собрать их по-индийски практически в позу для медитации. – Я просто хочу предложить, вариант, обратный тому, что интересует вас, – сказал Ёхан, когда их оставили наедине. – Что если все эти канализационные прелести будут давить его изнутри, а не снаружи? – Это что… вы можете сделать так, что он перестанет облегчаться? И как быстро он умрет? Я вот знаю парня, который десять дней не срал, и потом просто обошелся клизмой. Бегает, вроде. Не умер. Только сейчас, когда удалось хоть немного устроиться в этой тесноте, Ёхан присмотрелся к Сато-сан – она была без макияжа, в простой огромной вязаной кофте и с обычным шейным платком. И даже так она была очень привлекательна. Гораздо красивее, чем на видео. – С этим, конечно, будет тяжело, но с отказавшими почками долго не живут, – вставил Тецу. – Если вам такой вариант подойдет. – Хммм… а что будет? Как это будет происходить? – Он перестанет мочиться, потом начнет страдать от болей и интоксикации, потом впадет в кому и умрет, если не положить его в больницу. Если у него есть загородный дом, можно подержать его там, пока он не умрет. Это довольно мучительная смерть. – Ну, можно и так. Я подумаю. Идея хорошая, так что я считаю, пора вас тоже чем-то порадовать. Думаю, вас заинтересуют фото макета журнала, в котором будут опубликованы фотографии Никотина. Я даже не знала, что Сёта его сфотографировал! Но что поделать, этот больной совсем спятил на почве своей любви, так что Никотин теперь станет звездой. Я сфотографировала макет, когда была в офисе. Сёта ничего и не скрывает. Я думаю, что Юри это не нравится, потому что он как бы… он утащил этот макет к себе в кабинет, и там я его и увидела, хотя какое он имеет отношение к этой съемке? Никакого. Но он почему-то все рассмотрел. Может, даже отсканировал. Короче, грядут темные времена, Никотину лучше поостеречься, эта его фотосессия до добра не доведет. К тому же, следите за тиражом и новостями – с момента, как фото появятся на публике, могут запуститься самые необычные процессы. У меня глаз уже рабочий, так что я думаю, у Никотина есть потенциал. Другие это сразу поймут. Если Никотин начнет чаще мелькать в инфополе, это будет важно. Может, вам станет проще. А может, тяжелее. Кто знает. Но за новостями следить нужно. Сато-сан показала фотографии со своего телефона. Фотографии Нико были на четырех страницах, причем на каждой из них имелись как крупные, так и небольшие снимки, собранные в замысловатые коллажи. Статья, к которой эти фото были прикреплены, просто освещала тонкости стиля и все такое. И еще к ней, видимо, должен был прилагаться пробник какой-то косметики. Ёхан пролистал все фото, а потом передал телефон Тецу. Тот принялся перегонять их на свой телефон с разрешения Сато-сан, пока та сидела и просто внаглую рассматривала Ёхана. – Он потрясающий, да? Красивый мерзавец, – улыбнулась она. – Но вы смотрели на него не по-отечески. – Я и чувствую к нему не то, что к своим детям, – признался Ёхан. Сато-сан улыбнулась и размотала платок, сняв его со своей шеи. Она немного расслабилась и даже позвала официанта, чтобы заказать что-нибудь. Тецу отвлекся от телефона и тоже заказал себе куриный бульон без лапши. Ёхан смотрел на фотографии Нико и думал, что теперь его любовь станет знаменитой, и это явно не к добру. * После случая с обсуждением контракта Нико воцарилась тишина, и привычный ритм жизни восстановился. Только ближе к выходным им удалось нормально пообщаться – времени становилось больше, все новогодние сессии почти были отсняты, заканчивались последние дела. Оставшись в офисе после обеда, Юри спросил Сёту, не хотел бы он поужинать вместе, и причин для отказа не было. Они отправились в клуб, в котором не были уже пару месяцев, и там Юри рассказал, что ему передали имущество отца, мачехи и Хорёна. Теперь, когда вся его семья была мертва, он унаследовал не только счета и активы, но еще и все оставшееся барахло. Конечно, ему старое тряпье было не нужно, но вот в компьютерах он покопаться успел. Как оказалось, он разбирался с этим весь последний месяц. До этого момента все цифровые вещи отца и Хорёна пылились на складе, и до них не доходили руки. – Тебя еще интересует Сон Ёхан? – спросил Юри. – Там есть кое-что на компе Хорёна. Он там сохранил сувениры на память, и среди них есть те, что связаны с убитой дочерью Сон Ёхана. Я проверил, копий нигде больше нет – я даже влез в облако, но там тоже чисто. Короче, это, видимо, эксклюзив. Может быть, такое же было у его подельников, но думаю, их родители уже от всего избавились. В общем, если нужно, я могу отдать это тебе. Когда решишь еще раз проработать Сон Ёхана – я знаю, ты еще не совсем его оставил – это может пригодиться. Мне-то уже все равно. Предложение было слишком заманчивым, и Сёта, немного подумав, согласился. Это было не только полезно, но еще и примиряло их после их небольшой размолвки, которую они оба тщательно игнорировали внешне, но переживали внутренне. Теперь, приняв такой подарок, Сёта восстанавливал мир, что тоже было очень важно.