Белый звук меланхолии

Перевалило за полночь когда Тецу открыл дверь своим ключом. Нико, так и сидевший за столом на его месте, вскинул голову и с надеждой посмотрел на Ёхана. Он ждал Тецу и очень сильно нервничал, что тот мог попасть в беду, пока решал их проблемы. Они вместе вышли из кухни, чтобы встретить Тецу – Ёхан пошел первым, чтобы Нико немного подготовился к встрече. Конечно, они оба знали, что Тецу не станет кричать или обвинять Нико, но тому все равно было стыдно, и он не знал, куда себя деть от собственных переживаний. Тецу аккуратно убрал свои ботинки, выпрямился и улыбнулся Ёхану – он выглядел довольным и как будто даже и не устал. Потом он перевел взгляд на Нико и улыбнулся ему тоже. – Ты выглядишь куда лучше, чем я думал, – сказал он. – Тецу… спасибо тебе, я тебе на всю жизнь обязан. Снова. Но для меня это счастье – быть обязанным именно тебе. – Какое высокопарное дерьмо, – рассмеялся Тецу, снимая куртку и вешая ее на крючок у двери. – Иди ко мне, обниму. Когда Нико буквально повис на его шее, Ёхан почему-то впервые очень остро осознал, что у него никогда не было родителей. Первые годы жизни он рос в очень нездоровой обстановке, а потом мать отдала его дяде, и в итоге у Нико не было возможности понять, как вообще нужно вести себя с членами семьи. Кто такой отец, кто такая мать? Нико не знал этого никогда. И даже если Тецу в чем-то заменял ему отца или старшего брата, Нико не мог понять, как выражать свои чувства – благодарность, радость, любовь. Он смущался и переходил к формальностям – он предпочитал общаться с Тецу как с работодателем, хотя тот никогда не настаивал на такой иерархии. Просто Нико не знал ничего другого и чувствовал себя глупо. А еще он боялся, что его оттолкнут и отстранят. Тецу прижал его к себе и покачался из стороны в сторону. Как ни странно, он не выглядел растерянным, никакой неловкости в нем не ощущалось, хотя Ёхан сомневался, что за прошедшие десять лет Нико часто баловал его объятиями. Тецу был совершенно особенным мужчиной, с которым хорошо чувствовала себя и Сато-сан, очевидно, несколько раз прошедшая через самые ужасные вещи. Позже Тецу спросил, собирались ли они спать, и когда понял, что они пока что заснуть не могли, связался с Сато-сан и запустил конференцию, чтобы поболтать – он знал, что девочки в своей квартире тоже изрядно извелись. – Тецу-сан, ты зачем оставил его в живых? – спросила Сато-сан, узнав, что Цубаки Сёта, вероятно, где-то еще продолжал дышать. – Лучше бы убил сразу, проблем меньше. – И куда я дену тело? Будут тело – будут вопросы. Нет, я могу решить их, это же моя работа, но мне вообще не хочется напрягаться лишний раз, – ворчливо ответил Тецу, подпаливая сигарету. – Зачем я буду делать то, на что и так найдутся желающие? Ли Юри может сам все придумать, а если не он, то какие-то из старперов на фотографиях – они что-то сделают. – Лентяй, – буркнула Сато-сан. – А если он не умрет? – А как он выживет? – удивился Тецу. – Ну, допустим, его найдет какой-то сердобольный человек и решит спасти. Допустим, его отвезут в больницу или домой. С просверленной лодыжкой, с дырявыми руками, с уничтоженной репутацией и без поддержки Ли Юри – далеко ли он спрячется? Его будет искать куча людей, а решения принимать без него некому – у него нет даже начальника охраны, так что придется самому соображать. Он сейчас не в том состоянии, чтобы соображать. – Если он доберется до своего дома, он найдет что делать и где прятаться. Это такой лис, ты просто не представляешь. – Да не доберется. Ли Юри знает, где его искать. И хватит наводить панику. – Спрячь Никотина так, чтобы даже его запах на улицу не просачивался. – Я курю, так что запах никотина все равно будет, – ухмыльнулся Тецу. – Хватит паниковать. Я знаю, что делаю. Ичиго-сан, молчавшая все это время, осторожно прокашлялась, решаясь вступить в эту оживленную беседу. – Тецу-кун, Нико-чан сейчас рядом с тобой? Они не пользовались видео, поскольку Тецу решил, что девушки могли быть в ненадлежащем виде – в такой поздний час не стоило без предупреждения просить их показаться посторонним людям. Его предусмотрительность была результатом многолетней работы с самыми разными людьми и ситуациями, и Ёхан думал, что полный объем знаний Тецу, возможно, превышал всю информацию из интернета, взятую вместе – на всех языках. – Да они оба здесь, куда они денутся. – Нико-чан, как ты себя чувствуешь? Ты цел? – Да, – ответил Нико, опуская взгляд. – А как вы себя чувствуете? Я-то в порядке. – Я очень рада, – с облегчением выдохнула она. – Я безумно счастлива. Со мной все хорошо. Тецу-кун поселил нас с Юки-чан в хорошем месте, и у нас есть все необходимое. Я немного беспокоюсь, как там мой дом, но один из стажеров Тецу-куна недавно ездил туда и сказал, что все в порядке. Не могу поверить, что все закончилось. Они еще немного поговорили о разных мелочах, после чего пожелали друг другу спокойной ночи, и Сато-сан попросила Нико сохранить рассудок после всего, что ему пришлось пережить. Ёхан тоже беспокоился о нем, и сейчас ему казалось, что Нико вполне честно говорил, что чувствовал себя отлично, но все эти ощущения были простым состоянием шока. Человек, бегающий сразу после того, как его сбила машина, вполне серьезно полагает, что он не нуждается в помощи, он, возможно, даже не чувствует боли, но потом боль догоняет его. А переходить через дорогу без страха и сжатых челюстей такой человек сможет только через несколько лет. Душевные раны проникают глубже, сидят в тишине дольше и заживают сложнее, чем многие физические травмы. Потом Ёхан помыл посуду, и они разошлись по комнатам – Тецу пошел спать, а они улеглись на полу в гостиной, где просто постелили одеяло. – Я, вроде, очень хочу спать, но уже не могу, – сказал Нико, рассматривая его лицо в тусклом свете ночника. – Тебе придется еще довольно долго привыкать ко всему, – сказал Ёхан. – Может быть, тебе нужно снотворное? – Нет. Боюсь, что если сейчас начну, то потом не остановлюсь и буду сидеть на каких-нибудь колесах до конца жизни. Я не очень верю в свою силу. – Иногда нужно просто помочь организму, – улыбнулся Ёхан. – Но если ты не хочешь, не нужно. Просто полежим рядом. Он вспоминал о том, что увидел, когда они принимали душ сразу после возвращения. На спине Нико были странные полосы и свежие следы от швов – так не выглядят шрамы, которым исполнилось больше полугода. Так выглядят совсем недавно зажившие порезы или что-то похожее. В порезах Ёхан разбирался – по молодости и сам едва не отхватывал себе пальцы, да и вокруг него многое происходило. Хотелось узнать, что это были за раны, но Ёхан понимал, что ворошить этот вопрос сейчас не стоило – Нико должен был отдохнуть. Со временем, когда решит, что готов, он сам обо всем расскажет. Нико подкатился к нему ближе и притих. Он не спал, но Ёхан знал, что сейчас было лучше помолчать. Они оба еще не верили, что все это им не снилось – что времени было достаточно, что больше никто не мог ничего им сделать. * Было так темно, что Сёта не сразу понял, открыл он глаза или продолжал держать их закрытыми. Последнее, что он помнил – какой-то человек назвался Дьяволом, вкатил ему укол и утопал прочь из дома. Он чувствовал себя глупо, потому что попался как ребенок, но он также очень устал и поэтому хотел только одного – чтобы все поскорее закончилось. – Если бы тебе дали еще один шанс, ты бы поступил так же? – спросил Юри, включая фонарик. Свет падал сбоку, а значит… он лежал на боку в яме? Сёта повернулся, а затем с трудом уселся на земляном дне ямы. Он даже знал, что это за яма. Он знал, что из нее совсем недавно вытащили все камни, которые чуть меньше года назад сюда набросали те, кого уже не было в живых. Он и Юри убрали всех, кто участвовал в забивании и пытках Нико Юкио. – Да, – сказал он. – Я бы сделал все точно так же. Юри покачал головой – теперь, когда глаза немного привыкли к темноте, Сёта мог разглядеть его силуэт на фоне неба. Юри сидел на самом краю ямы, и сейчас его фонарик был выключен. – Забрать этого наемника, делать с ним разные вещи – это все ерунда. Я сейчас спрашиваю о твоем предательстве, – решил уточнить Юри. – Говорю же, что сделал бы все точно так же. Пожив даже немного в свободе от собственного желания кому-то соответствовать и угождать, Сёта уже не представлял, как мог бы вернуться к прежней жизни, в которой все нужно было согласовывать с Юри. Поэтому он ни о чем не жалел. Нет, жалел. Возможно, он неправильно использовал время, проведенное с Нико. Возможно, ему следовало делать что-то другое. Но даже сейчас, понимая, что у него осталось совсем мало времени, Сёта не мог найти ответ на этот вопрос – что именно ему следовало сделать, как он должен был обращаться с Нико, чтобы тот хоть немного признал его. Все-таки он просто изменил божка. Вместо Юри усадил во главу алтаря Нико и счел себя человеком, хорошо выполнившим работу. Все-таки ему хотелось признания, но теперь уже от другого человека. Но почему-то жаждать признания Нико было не так унизительно. Возможно, потому что в Нико ощущался человеческий вес – он не был легким, как Сёта или Юри, которые ни с чем в своей жизни по-настоящему не боролись и ничем не дорожили. Его жизнь была другой, но какой именно – этого Сёта не знал. Он даже не мог предположить, что именно проживал Нико, в чем он видел настоящую ценность. Провести с человеком так много времени, влезть в его тело, изменить его внешность и взять под контроль его жизнь, но так ничего и не понять – это просто глупо. Сёта думал, что вся его жизнь превращалась в насмешку только от того, что Нико Юкио ничего ему не открыл. Нужно было изучить Сон Ёхана? Точно. Нужно было внимательнее присмотреться к тому, с кем у Нико была крепкая связь. – Кстати, я не ошибся, – сказал он, глядя на Юри и думая, что еще минутка у него имелась. – Сон Ёхан действительно имеет ко всему этому отношение. Ты до последнего это отрицал. Однако за Сон Ёханом стоит еще какой-то человек, о котором я ничего не знаю. Именно он сделал мне укол, от которого я уснул. Он работает с подчиненными. – Почему же они не пришли и не спасли Нико Юкио, когда ему выворачивали руки и разбивали голову камнями? – Они умеют работать, – игнорируя этот вполне понятный вопрос, продолжил Сёта. – Так что я думаю, в аду мы скоро встретимся. Правда, я не буду тебя ждать. Пойду своей дорогой. – Ладно, – кивнул Юри. – Насчет Сон Ёхана я и так все знаю. Остальное уже не имеет значения. Я подумывал забросать тебя камнями, но у меня нет на это времени. Выстрел подойдет? – Конечно, – улыбнулся Сёта. – И закопай получше, чтобы не нашли. – Об этом уже не беспокойся. Он моргнул в последний раз, глядя наверх. Глаза не слезились, и он ничего не чувствовал – даже боли в простреленных ладонях и раздробленной лодыжке. Все, что он мог сделать, он сделал. Он вышел один, когда Сон Ёхан пригласил его. Возможно, стоило сделать это раньше, не вызывая охрану. Может быть, тогда Нико и испытал бы к нему что-то кроме презрения. Раздался щелчок – Юри взвел курок. Хотя Сёта не видел его рук, он знал, что такой звук раздается, когда его друг делает это сам. Значит, никому другому Юри это не доверил. Они не прощались. Возможно, потому что расставались ненадолго. * Под утро Нико все-таки заснул, и Ёхан тоже позволил себе закрыть глаза. Когда он открыл их, было уже за полдень – они проспали очень долго, и Тецу все это время страшно ругался, потому что оставил ноутбук в гостиной и не мог зайти туда и забрать свое рабочее добро. Нико, почувствовав, что Ёхан проснулся, тоже пошевелился – он спал очень чутко. – Поздравляю, это первое утро, которое мы встречаем вместе после долгой разлуки, – прошептал Ёхан, убирая с его лица волосы. – Теперь таких эпизодов будет больше. Они убрали постель, умылись и под звуки ворчания Тецу пошли готовить завтрак. Пока Тецу проверял почту и рассылал материалы по разным кейсам своим ребятам, Ёхан готовил рис. Нико промывал зеленый лук, который потом мелко рубил обычным топориком. Ёхан размешивал сырые яйца с соевым соусом в отдельной чашке. Еды в доме было не так уж и много, но даже из нее можно было что-то приготовить. – Вчера утром я был еще там. С ним, – сказал Нико, который все еще не верил, что избавился от своей тюрьмы навсегда. – Там были другие стены и потолки, и там я не мог есть. Мне казалось, что все кончено. Не потому что ты не справишься – я знал, что ты придешь. Просто я думал, что… сам не дотяну. Я сильно сдал за последние два дня. – Ты не сдал, – заверил его Ёхан. – Ты ни разу не отключился, просидел несколько часов в холодном подвале на привязи, а потом еще вел машину. После этого ты отказался от снотворного, и теперь еще готовишь вместе со мной завтрак. Лук, яйца с соевым соусом – все это было влито в горячий еще рис, и Ёхан принялся быстро перемешивать это незамысловатый завтрак. Нико вытащил из вазочки шоколадную конфету и надкусил ее. – Я люблю тебя, Ёхан-сан, – сказал он. – Буду каждый день говорить это. Я себе задолжал эти признания. Очень сожалел об этом. Ёхан все еще подбирал слова, когда в кухню вошел Тецу – он сиял счастливой улыбкой и держал телефон, развернув его экраном к ним. – Китаец очень быстро сработал. Поразительно, как люди падки на сенсации. Материалы уже в сети, теперь мы должны немного посидеть в этой квартире. У нас достаточно стирального порошка и туалетной бумаги? – Есть же доставка, – пробормотал Нико. – Можно попросить, чтобы у двери просто оставили. – Точно. Это то, что нам надо. Потому что я хочу поесть сашими, а у нас нет лосося, – выставив указательный палец, одобрительно закивал Тецу. – Я никак не мог отделаться от мысли, что хочу суши или сашими, когда проверял этих ребят, которых Ёхан-сан порезал янагибой. Нико прыснул в ладонь и отвернулся к окну – шутки у Тецу были, конечно, крамольными. Хотя это могли быть и не шутки. – Тогда закажем лосося специальной категории для суши, десять листов толстой морской капусты и две бутылки сакэ, – сказал Ёхан. – И рис. Самый лучший, желательно домашний. Не вареный, я сам его сварю. – И лимон для заправки, – добавил Нико, который отвернулся от окна и теперь смотрела на него. – И рисовый уксус еще, верно? – Ну, хотя бы соль у меня дома имеется, – выслушав и записав все, что ему надиктовали, усмехнулся Тецу. – У китайца уже пятьдесят тысяч просмотров, а видео он опубликовал двадцать пять минут назад. Я думаю, Ли Юри потеряет все и пустится в бега еще до наступления вечера. – На тех фотографиях я насчитал трех старперов, – сказал Нико, наливая себе воду из чайника. – Кто из них потеряет больше остальных? Тот и найдет Ли Юри быстрее, чем другие. – Есть там один – у него семья, внуки. От его свернувшейся как скисшее молоко репутации могут пострадать слишком многие, так что он, конечно, будет мстить, – ответил Тецу. – К тому же, денег он потеряет тоже много. Нико удовлетворенно кивнул и выпил целый стакан воды. Тецу ушел заказывать продукты, а Ёхан достал стопочку из трех чашек для риса. Ему показалось, что Нико в целом было уже все равно, как и где умрут Цубаки Сёта и Ли Юри. Этот удивительно красивый молодой мужчина хотел только одного – чтобы все это осталось в прошлом.