Глава 1
28 июля 2024 г., 03:57
Ветер свистит в ушах.
Луч не сбавляет скорости, огибая торчащие из-под снега корни сосен. Он несётся быстрее обычного, будто зимний воздух даёт ему сил. Но я всё равно подгоняю его, не желая упускать добычу.
Нетронутые никем сугробы разлетаются в стороны, когда по ним бежит крупный хищник — волк, но не обычный. Творение тех самых сущностей. Однажды я уже встречал такого. Он и его стая нападали на деревню Хаут, и жители попросили нас о помощи. Я взялся за это и потратил уйму времени, чтобы выйти на след.
Снег летит прямо в глаза.
— А ну, иди сюда, сукин ты сын!
Нас разделяет вытянутая рука. Ещё немного, и я...
Громко заржав, Луч встаёт на дыбы и медленно переставляет ноги по свежему снегу. Волк уходит.
— Пропасть тебя забери!..
Я тяну вожжи на себя, и конь успокаивается, а потом вновь устремляется вперёд, вслед за зверем, успевшим уйти уже довольно далеко.
Ветки цепляются за плечи и капюшон, сдирая его с головы. Волк убегает к стае. К тем, кто остался, я знаю. Он ведёт к ним, чтобы те загрызли нас в лесу, не оставив шансов ни мне, ни Лучу. Нужно прикончить его раньше, чем он зайдёт глубже в лес.
Мы выходим на поляну. Волк скрывается в высокой засохшей траве, ломая её и оставляя за собой тропу. Луч бежит прямо за ним, догоняя.
Я достаю из-за спины лук и, прижавшись к шее коня, чтобы не упасть, стреляю. Стрела пролетает мимо и вонзается в снег рядом с хищником; следующая врезается прямо в заднюю левую лапу, и волк, запнувшись, падает на снег, окропляя его алой кровью. Разгоняюсь и выставляю фальшион в сторону, чтобы добить волка окончательно. От удара он издаёт хриплый рык и перестаёт двигаться, распластавшись на розовом снегу.
Луч останавливается. Я слезаю с коня и направляюсь к волку. Тёмная, почти чёрная шерсть где-то встала дыбом, где-то примялась из-за крови. Теперь он никому не помешает. Люди запомнили его по оторванному правому уху. Сказали, один раз этот волк забрёл в деревню и напал на людей. Местный охотник — обычный мужик, зарабатывающий на жизнь убийством оленей, выстрелил волку в голову, очевидно, надеясь убить, но попал лишь в ухо, оборвав его. После этого волк стал частым гостем в том селении.
Я взваливаю волка на седло. Луч делает два шага вперёд, испугавшись.
— Ну-ну, — останавливаю я его. — Всё нормально. Тихо.
Конь фыркает и сбрасывает с себя волка, вновь встав на дыбы.
— Перестань, — выкрикиваю. — Успокойся!
Мне снова приходится закинуть тело волка на Луча и сесть в седло следом, чтобы конь не вздумал сбросить и меня.
Зима должна отступить совсем скоро. Рутт говорил, она в этом году рано началась и поздно закончится. Раньше в это время из-под тающего снега появлялась первая трава, а сейчас тающий снег покрывается снегом свежим каждую ночь или утро.
Я устал от зимы. Но на Юг возвращаться пока не намерен.
***
— Двадцать два таммера за голову этого выродка, — говорит староста. — Не больше. — Двадцать два? Вам бы стоило пойти... — Слушай ты, охотник, мы все тебе благодарны, но не задирай нос. Это обычный волк. Двадцать два. Нет. — По рукам, — цежу я сквозь зубы и бросаю волка у порога дома старосты. — Сами с ним разбирайтесь. — Посмотрите на него! Героем себя возомнил! Люди оглядываются на нас. Я подхожу к Лучу, сажусь в седло и, бросив свой взгляд на старосту, трогаюсь с места. Быть может, люди и благодарны мне за убийство этого волка. А староста людей не слушает, ему плевать. Десять месяцев пребывания на Западе. С началом весны мы двинемся дальше, к Северу, если что-то не вынудит нас сделать это раньше. Могу сказать точно: меня здешние жадные люди порядком утомили. Почти шесть лет я на пути. Давно, ещё на Юге, я даже не мог предположить, что когда-нибудь мне подвернётся шанс присоединиться к охотникам и стать одним из них. Закончив важное дело, я хотел остаться на Севере, среди тех, кто не убежал из Улья. Баркс, Трой, Эирин, Катри, несколько бойцов — все они могли бы повлиять на моё решение, но, когда я увидел на пороге Рутта и Ларса, отказаться у меня не хватило воли. Прожив в Харнелле около четырёх месяцев, я снова вернулся на Юг. Письмо охотников я читал несколько раз, но не решался отправиться в Миркнесс вновь. В итоге они сами нашли меня. Плата за помощь — твоя прежняя жизнь. Я прочитал недлинный текст, сложно составленный, говорящий о вечной охоте, погоне и битве за добычу, какой бы она ни была, прочёл его два раза: сначала про себя, потом — стоя на коленях посреди леса в компании охотников. В тот вечер пролилась кровь. Моя и зверя. Раскалённая в огне костра железная метка коснулась моей правой руки, оставив после себя круглый ожог с неясным узором. Я кричал во весь голос, распугивая оленей и птиц в округе, но никто из охотников не запрещал мне делать этого; они знали, как это больно, ведь каждый из них прошёл тот же путь. Больно? Нет, не просто больно. Невыносимо больно. Это жжение в руке словно задело кости, превратив их в мелкую крошку. Из моих глаз ручьём лились слёзы, смешиваясь с потом. Я долго лежал на траве, пока охотники не отвели меня к озеру, холодная вода которого была спасением для моей руки. Не мог представить, что приём в охотники настолько сложен и неприятен. Но жалею ли я об этом? Нет. Совсем нет. Я говорил, выбор в пользу охоты перечеркнёт всю прошлую жизнь. Это был единственный способ искупить свою вину за всё, что было сделано годами ранее. Зато сколько этот выбор мне дал! Никто из гвардейцев в городах Юга даже не думал говорить что-то плохое в мою сторону, вежливо называя господином охотником, как и всех остальных из круга. Благодаря той истории нас всё же запомнили и назвали спасителями. Да уж, избавиться от одной ведьмы из столь сильного ковена — великий подвиг, ничего не скажешь. Но жители селений были благодарны нам; они сказали, жить стало легче. Легче стало и той самой девушке из Риттза, которую охотники увезли с собой, избавив её от духа ведьмы. Арк сказал, что они дали ей имя, научили нескольким словам на нашем языке и пристроили в небольшом городке на Юге — помогать людям. Что же... Думаю, ей сейчас намного лучше, чем в Риттзе, где её постоянно избивали соседи. На въезде в Рэйшф, у таверны я замечаю коня Арка. Должно быть, он знал, что я вскоре вернусь сюда, к ним. Или сам решил отправиться на выполнение чьей-то просьбы. В любом случае я буду рад его видеть. В таверне душно и пахнет дешёвой выпивкой. Я здесь ни разу не был, но уже готов заявить: место это не самое лучшее для тихого отдыха. Почти все места заняты военными Запада. Ситуация между Союзом Провинций и Востоком обострилась донельзя. Только почему-то эти не родину защищают, а пьют, как в последний день жизни. Герои, мать их... За другим столом я вижу Арка. В отличие от остальных, он сюда пришёл, чтобы поесть. Бутылок на его столе я не наблюдаю. Военные провожают меня взглядами. — Нейтралитет, с-сука, — рычит один из них, ударив рукой по столу. — Успокойся, гвардия, — смеюсь я. — А то сил не хватит Запад защищать. Арк это слышит и тоже смеётся. Он встаёт с места, когда я подхожу, чтобы поприветствовать меня. — Мне он сказал то же самое, — говорит. — Узнают нас. Знают, что мы охотники. — Плевать я на них хотел. — Ты уже решил вернуться? — спрашивает Арк. — Зима ещё не закончилась. — Надоело, — я вздыхаю, покачав головой. — Дождусь весны на месте. Хочется заглянуть на Север. Охотник вдруг начинает смеяться. — Наверное, не получится у тебя это сделать. — Это ещё почему? — Не хочу говорить об этом здесь. — Арк смотрит в сторону военных. — Иначе мы можем отсюда и не выйти. Возвращайся в дом и всё узнаешь. — Признаться, ты меня заинтриговал. Хорошо. Сегодня днём вернусь. А ты? Что, наоборот, решил поработать? — Именно. Пока снег лежит, нужно подзаработать немного таммеров. Посмотри. Та девушка не спускает с тебя глаз, — наклонившись, фыркает Арк. — С того момента, как ты сюда сел. — И... что? — Она неплохо выглядит. Для здешних-то мест. — Предлагаешь мне подойти к ней? — я усмехаюсь. — Почему бы и нет? Ты ведь уехал от своей дамы. Так это давно случилось. Сколько у тебя уже женщины не было? — Не скажу. Много месяцев, к сожалению. Плечи Арка трясутся от смеха. — Не понимаю, почему ты сопротивляешься. Ждёшь свою судьбу? Знаешь, это бесполезно. Ты всё равно её переживёшь. — В таких местах это небезопасно, — даже без улыбки отвечаю я ему. — Предпочитаю быть осторожнее. — Ладно, — он всё так же смеётся. — Оставлю тебя. Пора в путь. Удачи, Деон. — Тебе тоже. Военные, собрав свои вещи, встают и выходят на улицу. Надеюсь, они не за Арком пошли. Без них таверна сразу пустеет, всё затихает. Я подхожу к хозяину заведения, всё это время нервно чистящему посуду; когда я сюда вошёл, сразу заметил его белое лицо и взгляд, устремлённый в сторону Западных, которые были в силах разнести всю таверну в щепки двумя ударами. Теперь ему можно и выдохнуть. Что до ситуации в Провинциях... Я изо всех сил стараюсь не слушать, что говорят люди в деревнях и пригородах, где мне приходится бывать по работе, но всё равно некоторые их слова остаются в голове, и я целыми днями размышляю над развязавшейся войной. Люди, живущие в поселениях, страдают от армии своих земель гораздо сильнее, чем от армий Востока и Кристелла. Военные заняли деревни, хотя раньше они там и не появлялись. Жителей они ограничили в действиях, но себе позволяют намного больше: забирают у продавцов товар без платы, отнимают дома и участки, насилуют девушек, а мужчин, говорящих что-то против, бьют до полусмерти или вовсе убивают. Не так давно я был в одном селении, спрашивал у местных о том, что их беспокоит, и пожилые женщины слёзно умоляли меня сделать что-нибудь с военными Запада — настолько они их измучили. Мне было очень жаль этих людей, но я был вынужден отказать. У меня бы не хватило сил, и я обязан сохранять нейтралитет. За четыре года, что идёт война, жизнь в нашем мире переменилась сильно. Если раньше самое лучшее оружие и обмундирование получали лишь гвардейцы при дворе, потому как снарядить каждого было нелегко, то теперь почти любой военный обвешан вещами. В городах стало сильно пахнуть порохом и дымом, на улицах то и дело раздаются громкие выстрелы, смешивающиеся с визгами и криками людей. Все слились в одну кучу — вооружённую до зубов и голодную до битв. Власти довольны: производство нового снаряжения налажено, народ работает под контролем местных глав. Все ходят друг за другом, словно утята. Боятся сделать шаг в сторону. — Чего-нибудь покрепче, — говорю я хозяину таверны. Кивнув, он уходит, и я возвращаюсь на своё место. Без гвардейцев людей здесь не так уж много. Меньше, чем бывает в городских тавернах, уж я-то видел. Даже в Харнелле, в самых маленьких заведениях на краю города собирается куда больше посетителей, чем тут. До моего плеча кто-то дотрагивается. Прикосновение мягкое, лёгкое, сразу понятно: женское. Я оглядываюсь и вижу двух девушек. Молодые, разодетые в меха, будто специально, чтобы привлечь к себе внимание. Те, о ком говорил Арк. — Привет, — произносит, улыбаясь, одна из них. — Ты ведь охотник? — Охотник. У вас проблемы? Они вдвоём хихикают. — Да, есть одна неприятность, — вторая садится рядом со мной и кладёт руку на моё колено. — Нам нужен тот, кто согласился бы поймать одну зверушку... Мы знаем, ты можешь. — Мы в этом уверены, — первая проводит пальцами по моей шее, наклонившись. — Соглашайся. — Мне кажется, — возражаю я, выпрямившись; они отстраняются, — эту зверушку уже загоняли до меня несколько человек. Должно быть, не раз. Знаете, как это бывает опасно? Боюсь подхватить чего. Лечится сложно. Вторая девушка встаёт, первая перестаёт наглаживать мои плечи. Их лица становятся красными то ли от стыда, то ли от злости. — Хам. — Вот и сиди здесь. Один. Никому вы, охотники, не нужны, — фыркает одна. — Никому. Я смеюсь. — Ах, тебе смешно? — взвизгивает девушка. Она замахивается, чтобы ударить меня по лицу, но моя реакция не подводит: я успеваю схватить её запястье и остановить руку, летящую к щеке. — Найдите занятие, — хриплю я, отталкивая её от себя. — Оставьте охотников в покое. Девушки уходят, и в таверне остаётся ещё меньше людей. Хозяин в эту минуту смотрит на меня так, будто я порчу ему весь день своим присутствием. Он оставляет выпивку на моём столе и уходит. Я даже не могу догадываться, о чём говорил Арк. Почему вдруг я не смогу поехать на Север с остальными, как только наступит весна? Что, для меня оставили какое-то особое задание? Кто-то хочет видеть меня только на Западе? У меня нет никаких точных мыслей на этот счёт. Надеюсь, всё не так страшно, как я представил в первый миг после слов Арка об этом всём. Он не захотел делиться со мной новостями, пока в заведении находились военные Запада. Рискну предположить, что эти новости каким-то образом связаны с политикой Провинций. Стоит гвардейцам это услышать — они выходят из себя. Некоторые из них, я слышал, ведут себя совсем ненормально; жители Рэйшфа рассказывали, как один военный Провинции едва не убил другого, когда тот сказал, что солнце всходит на востоке. Недоумки... Их заставляет убивать название сторон света. При слове «восток» в их головах звучит рог, призывающий к битве. Неважно с кем. Да, эта война многим испортила жизнь, поломав в людях здравый смысл. Этот союз, о котором говорил мой отец тогда, давно, в Миркнессе, не был простым решением. Громкие слова о «Триаде»: Юг-Север-Запад — не ложь, не выдумки и не шутки. Три Провинции объединились против четвёртой — Востока. Восток, в свою очередь, прибегнул к помощи соседнего могущественного Кристелла. Думаю, те не откажутся от лишних территорий, особенно от островов. Многие бои проходят на воде, лишь малая их часть происходит на суше — берегах Провинций. Границы под защитой, города заполнены гвардейцами. Я бы не назвал Восток претендентом на победу. Им сложнее всего. Сейчас, насколько мне известно, в столице — Истпорте бушует какая-то болезнь, из-за чего город закрыт вовсе. Люди говорят, что это ведьмы Провинций послали проклятие на Восток, чтобы ослабить их позиции и заставить сдаться, отказаться от помощи Кристелла и вернуть спокойную жизнь, правда, под своими условиями. Но я не верю в это. Ведь магия сейчас под запретом. Раньше её старались пресечь, искоренить, избавиться. Жёстко контролировали. Сейчас же — за причастность к магии гвардия в городах устраивает публичные порки и казни.***
Солнце уже начинает греть по-весеннему, не так, как пару месяцев назад. Зима всегда утомляла меня, а теперь стала самым трудным временем года, ведь приходится проводить всё своё время на улице, в лесах и на пути. Снегопады и страшные морозы порой застают прямо в дороге, и ты не можешь ничего с этим сделать. Останавливаться нельзя. Переждать не получится. Вот и остаётся лишь идти вперёд, невзирая на погоду. Луч медленно движется по направлению к тому дому, где мы остановились на зиму. Не знаю, чем занимаются остальные охотники, но я уверен, без дела они не сидят. За эти две недели я страшно устал. Постоянные разъезды, охота, незнакомцы, просящие тебя помочь им. Но ты вынужден им говорить «нет», потому как поиски пропавших людей и дорогих вещей — не твоё. Было тяжело отказывать им, но у меня не было другого выхода. Всем помочь нельзя, как бы этого ни хотелось. Когда у нас получилось справиться с той южной ведьмой, изгнав её навсегда из этого мира, круг охотников начали уважать больше, чем когда-нибудь ещё. Гвардейцы не говорили плохих слов, помогали, если это было нужно. Люди начали ценить действия охотников, некоторые оставляли нам ужин или даже наливали домашнее вино, если мы успешно справлялись со своими обязанностями. Однако продолжалось это не очень долго, может, около полутора или двух лет, после чего всё вернулось на круги своя. Не знаю, что заставило людей вновь сторониться охотников. Гвардия и вовсе нас невзлюбила, считая, что порой мы суёмся не в свои дела. Наверное, война между Провинциями никого прежним не оставила, поэтому от благодарности людской не осталось и следа. Конечно, есть ещё те, кто только на нас и надеется, но в деревнях этих жителей можно пересчитать по пальцам. А старосты и вовсе разговаривают с нами сквозь зубы, занижая плату за труды, за проживание — завышая. Вижу дома. Крыши занесены снегом. Один из них — временно наш. Осталось добраться до него. Я подгоняю Луча, и он устремляется к зданию по нетронутому снегу. — Эй! — около дома меня встречает Ларс. — Неужели ты решил вернуться? — Да, — отвечаю я, спешившись. — Хочу дождаться весны на отдыхе. И только потом — на Север. Правда... Арк сказал, что у меня не получится сделать это. Что случилось? — Он тебя не обманывал, — охотник вздыхает, выпустив клубы пара изо рта. — Знаешь, я не понимаю, почему это произошло, но... — Что? Может, вы уже мне расскажете? Ларс зовёт меня за собой в дом; никого из охотников поблизости нет. Мы проходим в комнату, где хозяева жилища обустроили нам спальные места. На столе я замечаю какой-то конверт. Я смотрю на Ларса; он кивает в сторону бумажного свёртка. — Не знаю, искали они других охотников или нет, но письмо пришло к нам, пока ты был в соседней деревне. — брат-охотник пожимает плечами. — Наверное, потому что мы — Круг. Одиночек не выловишь. — И что за письмо? — спрашиваю я, скидывая с плеч свою куртку. — Какая-то просьба от старост? — Хм, нет. Мы ждать не стали, вскрыли его сразу. — Ларс бросает мне конверт. — Поэтому читай сейчас. Я позову Рутта. Плотная бумага изумрудного цвета, по краям конверт окантован золотыми линиями. Сзади — герб Востока. Даже представить себе не могу, что там может быть. Я вытаскиваю письмо. — Пришли позавчера люди, — рассказывает Ларс, вернувшись в комнату. — Трое. Спрашивают: охотники ли мы. Рутт сказал, что так и есть. А они отдали письмо и попросили не игнорировать, потому что это важно. Просьба от главы какая-то. — И как их не убили здесь ещё! Внутри конверта лежал сложенный вчетверо лист с печатью Востока и тем же самым гербом наверху. — Читай вслух, — просит Ларс и садится на кровать. Я пробегаюсь взглядом по строчкам и останавливаюсь на самом важном: — Господа охотники, как бы это ни было для вас необычно, но вынужден вас просить об одной услуге. Думаю, ранее к вам не обращались за помощью главы Провинций. Мне срочно требуется помощь одного из вас в весьма неприятном деле. Мы с моей супругой уверены, что именно охотник сможет справиться с этой проблемой. Нам хорошо известно: охотники сохраняют нейтральную позицию в войне, и поэтому отказаться вы не имеете права. О размере награды можете не беспокоиться, я точно знаю: столько вы ещё никогда не получали. Мои люди будут ждать вас и вашего ответа в Вестфорте, недалеко от доков. Вы без труда найдёте их. Если вы откажетесь — подвергнете риску себя и своих друзей, — я заканчиваю читать. — Подпись: глава Восточной Провинции — Теодор Литт. Чего он хочет? Пока я читал письмо, в комнате появился Рутт. Он сидит за столом и внимательно разглядывает меня. Как только я поворачиваюсь в его сторону, он кивает в знак приветствия. — Не знаю, чего он хочет, но, если его люди добрались до этой части Запада, не понеся потерь, я бы не стал отказывать ему в просьбе, — Ларс нервно усмехается. — Он, похоже, угрожает. — Это не угроза. Скорее, он просто не знал, как надавить, чтобы мы не отказались от работы. Лидер круга тяжело вздыхает. — Не держи на нас зла, Деон, но мы решили отправить туда именно тебя. — Рутт встаёт из-за стола. — Не потому, что ты самый молодой из всех нас, нет... — Кому ты врёшь? Именно поэтому! — перебивает брата Ларс. — Ларс! — рычит наш глава. — Деон, мы решили, что разумнее поехать туда как раз тебе. У тебя есть опыт общения с политиками. — Но мы — нейтралитет? — я решаю вставить хоть пару слов. — Причём здесь политики? Восток сейчас — не самое лучшее место для путешествий, вы ведь это знаете. Братья переглядываются. — Мы всё отлично знаем, брат, — продолжает Рутт спокойным голосом, — прости, но туда едешь ты. Это приблизит тебя к Рубежу. Я вздыхаю и подхожу к окну; стёкла запотели, и я не вижу ничего, что происходит снаружи. В гостиной воцарилось неловкое молчание, которое никто не решается нарушить, продолжив разговор. — Ладно, — бормочу. — Если мне там отрубят голову... — Не отрубят, — возражает Ларс. — На Востоке нет охотников, может, там произошло важное что-то. Пора наведаться на острова. Да, пора… — Так ты согласен? — У меня, кажется, нет выбора. — Значит, на Север мы едем без тебя. Я закрываю глаза и провожу рукой по лицу. — Значит, да. — Дерьмо. Я знаю, как ты туда хотел. — Тебе известно, как часто приходится нам отказываться от своих желаний. Ларс в ответ только кивает. — Как долго вы пробудете на Севере? — Я думаю, всё лето. Может, у тебя получится вернуться и до нашего отъезда, не переживай. — Если бы я только знал, чего хочет Литт, — произношу я. — О, хорошо. Придётся собирать свои вещи и ехать в Вестфорт. Делать нечего.***
Я гляжу на себя в мутное зеркало, висящее в коридоре нашего пристанища. У меня не так часто появляется возможность посмотреть на своё отражение в чём-либо, кроме глади воды, поэтому я специально задерживаюсь около этого умывальника. На зеркале уже появились чёрные царапины, приставшая грязь, которую невозможно оттереть, а углы пожелтели, стали практически коричневыми. И только центр начищен до блеска. Постарел. Несмотря на то, что охотники не подвержены обычному старению, я всё равно выгляжу уже не так, как выглядел, живя в Улье. Волосы ещё не тронула седина, но вокруг глаз и на лбу уже появились заметные морщины, а кожа лица приобрела неоднородный тон — сказывается влияние солнца и холодного ветра. Даже пара моих шрамов побледнела, будто пожелав скрыться со скулы, исчезнуть без следа. Глядя на своё лицо, я вспоминаю сегодняшние слова тех девок из таверны. Я ставлю сапоги на тонкий коврик около печи: они почти насквозь вымокли, пока я шёл по липкому снегу. Сам же, размяв ноги, сажусь в низкое кресло, обитое грубой тканью. Я видел раньше, как в этом кресле дремал Рутт, поэтому желаю сделать то же самое, пока никого в доме нет. В печи трещат дрова. Гостиная наполняется тёплым воздухом, а лишняя влага испаряется с поверхности моей обуви. Нужно отдохнуть, а после — выдвигаться в столицу. Признаться честно: я не хочу никуда ехать... Мне нравится выполнять свой долг охотника здесь, на большой земле. На Западе. На Севере. Юг в последние месяцы не жалуется, да и работают там сейчас охотники-одиночки, которые и без нашего круга справятся с мелкими проблемами жителей. Зимой чёрные колдуньи Юга будто впадают в спячку: их злодеяния сходят на нет. Никто из нас так и не собрался искоренить этих тварей полностью. Я где-то слышал, что нарушать этот баланс нельзя: если исчезнут они — исчезнем и мы.***
Я отправился в столицу вместе с Ларсом, чтобы он смог забрать Луча обратно к охотникам, когда я уйду к людям с Востока. Он попрощался со мной и пожелал удачи во всём, чего бы господин Литт ни попросил. Мне даже сложно представить, чего он от меня захочет. Принести голову несуществующего зверя? Перебить всех волков на островах? Что может понадобиться главе Провинции от одного охотника? В доках Вестфорта есть одно небольшое заведение. Готов поспорить, эти люди с Востока сейчас там. Письмо братья получили совсем недавно, однако никто не указал, сколько нам дано времени на ответ. Тяжёлая деревянная дверь плохо поддаётся, но я всё же захожу в таверну. Никого, кто был бы похож на посыльных с Востока, здесь нет. По крайней мере, я их не вижу. Руки опускаются на мои плечи. Я тут же оглядываюсь. Четверо. В тёмно-зелёной одежде, гербов нет, но и без них всё предельно ясно: они нашли того, кого искали. — Охотник? — спрашивает один из них. — Охотник. А вы, должно быть… — Не стоит это произносить здесь. Вы сами знаете, почему. — К делу, — произносит второй, продолжая держать руку на моём плече. Они отводят меня к одному из столов и садятся за него, а потом приглашают меня сделать то же самое. Я опускаюсь на лавку и ещё раз осматриваю их. Одежда государственная, Востока, но тщательно замаскированная под другую — обычную. Теперь я не удивлён, почему их здесь никто и пальцем не тронул. Да, они не из тех, кто будет размахивать знаменем с гербом Востока, даже если это опасно. — О каком задании говорил господин Литт в своём послании? — вопрос задаю уже я. — Вы-то мне скажете? — Нет. Всё только лично при встрече с ним, иначе… — Думаете, я откажусь и сбегу. — Верно. Вы готовы отправиться на Восток? Дело не может ждать слишком долго. Как и мы. Я вздыхаю. — По-моему, мне не дали право отказаться. Я готов. Недолго посидев за столом, они вчетвером встают, синхронно перешагивая через лавки. Я тоже покидаю своё место и иду следом за ними на улицу, откуда только что пришёл. Мне становится не по себе. Даже эти четверо отказались говорить со мной о задании. Странно. Они идут вдоль причала, держась парами, друг за другом, образовывая правильный квадрат. Я иду рядом с ними и изредка перевожу взгляд с воды на их одежду. Посыльные останавливаются неподалёку от одного судна — на подобном я возвращался из Миркнесса в Харнелл несколько лет назад. Там есть каюты, специально оборудованные для долгого плавания. Путь от Вестфорта до столицы Востока — Истпорта займёт дня полтора, не больше. Кажется, ветер не попутный. — Просим вас на борт, — говорит посыльный, — завтра мы уже будем в столице. Надеемся, вы закончили все свои дела и не вспомните о них на полпути. — Закончил. Давайте уже в дорогу. Восточные гости переглянулись и, кажется, так же дружно, как они поднимались с лавок в таверне, вздохнули. Они ещё не знают, с кем имеют дело.
