В поисках ветра

— Знаете, господин Деон, я бы посоветовал вам привести себя в порядок, — без эмоций в голосе говорит самый высокий посыльный. — В каюте мы разместили необходимые для этого вещи. Настоятельно рекомендую сбрить всю растительность на лице и собрать волосы в причёску. — Мне ценно ваше мнение, но я сделаю так, как будет лучше мне, — как можно спокойнее отвечаю я, натянув улыбку.  Он, явно занервничав, кивает и спешно удаляется. Я открываю дверь каюты; душно, влажно, над чаном с горячей водой расстилается пар. Возле чана стоят несколько ковшей и вёдер, они покачиваются и позвякивают — корабль резво рассекает волны. На скамье лежит чистая одежда. Надеюсь, меня не заставят надеть что-нибудь восточное, потому что я хоть и сохраняю нейтральную позицию по отношению к сторонам в войне, всё же считаю своей Провинцией Север, а не Восточные острова.  Мягкие полотенца, непонятные бутыльки, гребни для волос и оно. Лезвие для бритья. Не дождутся.  Разумеется, я был бы не против, если б меня сейчас вымыли несколько красивых девушек, но их мне глава Востока не предоставил. Придётся всё делать самому.  Я погружаюсь в горячую воду. Полторы недели я не был в банях и купальнях и этого момента ждал очень долго.  Дело близится к вечеру. Хоть у меня и получилось немного вздремнуть в доме, я всё равно чувствую, как по телу разливается усталость. Она течёт по моим жилам, смешиваясь с волнением, цепляя за собой голод и глупые мысли. Да, Рутт сказал: это приблизит меня к Рубежу. Мне очень хочется добраться до важной отметки как можно скорее, но даже не знаю, стоит ли влезать в государственные дела ради этого. Ох, ладно… Я всё ещё не знаю, что мне предложит тот самый Змей — глава Востока, Теодор Литт.  Лезвием я лишь укоротил бороду: усы уже начали лезть в рот.  Беру в руки одежду. Кажется, кто-то точно знал мои мерки. Плотная рубашка тёмно-серого цвета, такие же плотные чёрные штаны — впрочем, они меня подводят: приходится застёгивать ремень на поясе. Обувь, что мне оставили, я не надену, отдам предпочтение своим сапогам. Незачем влезать в новьё перед дальней дорогой: можно натереть ноги. Я возвращаюсь к представителям островов и замечаю недовольство на их лицах. Поступать так, как хотят только они, я бы ни за что не стал. — Если я перестал выглядеть столь ужасно для вас, могу я отдохнуть? — я невольно вздыхаю. — Я бы хотел немного поспать, прежде чем мы прибудем на Восток. — Конечно.  — Но для начала один вопрос: хоть что-то вы можете рассказать мне о задании вашего господина? Четверо смотрят друг на друга, словно передавая ответы мысленно. — Ничего, господин охотник. Кроме того, что вы будете работать не один. Господин Литт уже позвал на помощь нескольких человек, но… — Замечательно. Но это не то, что я хотел услышать, — я не скрываю раздражения. — Надеюсь, завтра я смогу узнать всё. Доброй ночи. Они стараются держать всё в секрете или попросту ничего не знают о просьбе своего главы? Строят из себя дураков или важных господ, которым поручили держать рот на замке? Что бы из этого ни было правдой, я всё равно недоволен происходящим. Конечно, если бы я услышал всю просьбу Литта, то, вероятнее всего, отказался бы её выполнять, посчитав чем-то сторонним, не моим. Как правило, за помощью к нам обращаются люди, живущие не в городах. Те, кто находится рядом с лесами, полями, реками и озёрами. У меня всё ещё осталась та карта Кэссиди, что она мне отдала в Харнелле, до отъезда на Юг. Я порой смотрел на неё и пытался понять, что кроется за очередной отметкой — обычные чародеи или ещё один злой и подлый клубок ведьм, подобных южной? Впрочем, мне удалось встретиться с первыми лишь один раз, найдя отметку около Вестфорта, на Западе. Это был не ковен, а просто небольшое содружество чародеев, которые, увидев меня, поначалу испугались. Они думали, я заодно с теми, кто готовит петли для колдунов. Стравщики — так зовутся те, кто взялся за эту работу. Ещё тогда, несколько лет назад, «Белые Львы» организовали сообщество против ведьм и чародеев. Постепенно число борцов с магией росло не только на Севере, но и в других Провинциях. Главы были не против, только наоборот, ведь по закону колдовство запрещено во всех его формах. Конечно, бывали случаи, когда представители власти закрывали глаза на белых ведьм, помогающих жителям городов. Но они всегда придерживались другой стороны — стороны стравщиков. Я видел их в городах. Одетые в специальную форму, на которой красуется их эмблема, с оружием, на лошадях. Настоящие гвардейцы, да только занимающиеся другим. Судно, покачиваясь, плывёт к берегам Востока. Я разглядываю свои вещи, лежащие в другом углу каюты. Признаться, как только я поднялся на борт, в моей голове пронеслась мысль: «Ты зря это делаешь». Несмотря на то, что я сказал посыльным о законченных делах, у меня всё же остались незавершёнными несколько задач. Первая и главная — поездка на Север. Вторая — дождаться весны на отдыхе. Третья — привести в порядок своё снаряжение к началу нового сезона. Итог: я бросаю всё и отправляюсь в другую Провинцию.  Ту ли тропу я выбрал?

***

Глядя на всю ту еду, что выставили на стол утром, я не могу удерживаться. Когда ты долго находишься в дороге и не можешь есть ничего, кроме дичи из леса — жёсткой, пресной и не всегда приятной, и подарков от жителей деревень, любая еда «из города» становится деликатесом. — Для вас господин Литт выделил жильё в комнате одного из домов, что принадлежат ему, — не глядя в мою сторону, сообщает посыльный. — На время выполнения его поручения. — Значит, это не выйдет сделать быстро? — я отрываюсь от завтрака. — Когда я смогу вернуться домой? — Никто не знает, господин охотник.  — Как скоро мы прибудем в Истпорт? — снова спрашиваю я. — К полудню. На горизонте уже показались острова. Закончив завтрак, я оставляю посыльных и ухожу на палубу. В спину ударяет ветер, раздувающий парус, и этот ветер... тёплый. Он не похож на ветер на Западе. Похоже, на Востоке уже наступила весна. Ни разу не был там.  Хотя когда-то давно, пока я ещё был юным парнишкой, в наш дом приезжали важные люди «с архипелага». Отец всегда нервничал, разговаривая с ними, вёл себя совсем неестественно, я видел это и сам начинал чувствовать себя не в своей тарелке, будто под одеждой появлялись тысячи и тысячи мелких стеклянных осколков. Один из таких визитов послов выпал на окончание моего курса у военных. Круглолицый дядька, разодетый в шикарные тряпки, пытался втолковать отцу, что им на Востоке необходимы люди с большой земли, чтобы пополнить ряды гвардии и армии. Будто что-то знал, верно? Отец был непреклонен, хоть и продолжал суетиться. Тогда тот ряженый увалень, явно ничего не понимающий в военной подготовке, решил давить на самого младшего в том зале: — Как вы смотрите на то, чтобы помочь нескольким нашим поселениям, Деон? — Гость с Востока сначала взглянул на отца, потом на меня. — Молодая кровь всегда нужна в рядах добровольцев. — Добровольцев, — подметил я. — Разве это не должно зависеть от моего желания?  У посла лицо искривилось, а вот у отца просветлело. Он в тот момент явно гордился сыном, ведь тот в свои неполные двадцать уже способен дать отпор важным шишкам из правительства соседних регионов.  С тех пор я начал испытывать особую «любовь» к кучке земли посреди моря, называющейся Восточной Провинцией.  Меня насторожили слова посыльных о возможных помощниках в заказе Литта. Кого он мог ещё попросить о помощи? Гвардию? Вряд ли. И почему из всех охотников вызвали одного? Из моей жизни только-только исчезла вся неопределённость, и я вновь сталкиваюсь с ней. Не по своей воле.  Вдали и вправду показался город. Небо сегодня ясное: ни облака, и всю даль хорошо видно. Поверить не могу, что в такую погоду где-то ещё может идти битва. Не знаю, стоит ли считать Восток предателями, если остальные Провинции сами его обделили правами, создав Союз. Да, мне действительно не стоит влезать в политику, возможно, я чего-то не понимаю, чего-то не знаю. Моё дело — нейтралитет. И своих проблем хватает. По правую руку тоже показался на горизонте континент — там Юг. Дерьмо, и туда я бы хотел вернуться в этом году. Ненадолго. Просто для того, чтобы увидеться с отцом. За всё это время могло многое измениться и у него. По крайней мере, раньше Юг действовал в роли лидера в боях, а теперь их не слышно. Знаю: на тех берегах проходят столкновения. Возможно, отец занят этим. У него во власти большой флот. Больше, чем у других Провинций. Отец всегда любил море. Прекрасно разбирается в кораблях и знает все тонкости, поэтому в бригах Юга я не сомневаюсь нисколько. Каждое судно отец любит, как родного ребёнка. Это у него в крови. И как только наш кораблик смог проделать такой путь в это время? Да, пока Восток ещё может называться Провинцией, способы найдутся.

***

Пенящаяся вода сине-зелёного цвета бьётся о причал и пришвартованные судна в доках Истпорта. Здесь намного теплее, чем на Западе. Люди на улицах не одеты так, как в Провинции, откуда я приехал. Кажется, вся одежда, что я с собой взял, теряет свою надобность. Тёплый бриз развевает флаги и вымпелы с гербом Восточной Провинции. Тёмно-зелёные полотна колышутся на ветру, стуча об укреплённые стены города; над кораблями и лодками кружат чайки. Я замечаю, что некоторые знамёна птицы «пометили». Как интересно. Должно быть, эта стая прилетела с континента специально для этого. Я окидываю взглядом порт. На возвышении в другой части Истпорта находится дом главы, куда я отправлюсь в ближайшее время. Листья на ветках деревьев ещё не распустились, а вот трава уже пробилась. Снега нет вовсе. Наверное, тяжело воевать на восточных землях в тёплой одежде, когда здесь уже наступила весна.  Мне хорошо знакома обстановка в портах и доках. Обычно это шумные места, где кипит жизнь. Здесь же — мёртвая тишина. Никаких криков, свиста, кажется, даже чайки закрывают клюв, пролетая над портом столицы. Истпорт переживает не лучшие времена. И почему-то именно в эти времена необходимо дать неизвестную задачу…

***

Когда я спросил своих сопровождающих о визите к главе Востока, они вновь посмотрели друг на друга. Клянусь, я уже начал подозревать их в использовании какой-то магии. После этого один из них бросил взгляд на высокую часовую башню, нахмурил брови и ответил: — Необходимо подождать. Встреча состоится сегодня, ближе к вечеру. Они отвели меня к большому каменному дому. Я сразу понял: это мой ночлег на ближайшее время. Пока мы шли по улицам, я видел лишь нескольких гвардейцев, и лица их были измождены; солдаты либо работают без сна и отдыха, либо болеют, ведь по столице островов ходит какая-то зараза. И куда меня притащили? А вот вдоль стен города стояли плотные ряды охраны, заметил я даже местных военных — таких же бледных и вялых, как и их сослуживцы. Теперь, кажется, понятно, почему у Востока не всё получается в последние месяцы. Остальные Провинции, говорят, отложили свои наступления из-за здешней болезни. На берегах Востока кровь не проливается уже две или три недели.  Я закрываю дверь своей маленькой комнаты. По-моему, это место ещё меньше каюты, в которой пришлось ночевать. Одна узкая кровать, старенький табурет, крохотный деревянный стол и такое же крохотное окно, выходящее на главную улицу. Стекло давно уже никто не мыл, поэтому и видами насладиться не получится. Аккуратно складываю свёрток с оружием на стол. Надеюсь, он не развалится под весом металла.  Вздыхаю, садясь на кровать. Старая мебель издаёт мучительный скрип, просев подо мной. Кажется, в этом месте утомились все: и люди, и дома, и даже улицы. В воздухе висит эта усталость. Хозяин гостевого дома разговаривал тихо, медленно моргал и двигался так, словно каждое движение ему даётся с трудом. Боги, надеюсь, я ничего здесь не подхвачу.  Посыльные сказали, что вернутся за мной, когда придёт время. Не могу дождаться этого часа.

***

Дом господина Литта оказывается намного больше и богаче дома моего отца. Высокие потолки, огромные окна с витражами, каменные колонны, украшенные резьбой и скульптурами, светлые стены из того же камня, большие люстры и множество светильников. Изумрудно-зелёный ковёр, расстеленный вдоль коридора, ведущего в главный зал. На стенах повсюду — гербы Восточной Провинции. Я не успеваю разглядеть всего, ведь идём мы очень быстро.  Двое преграждают мне путь в коридоре, желая объяснить, как следует вести себя при главе Востока: — Не перебивайте господина главу, отвечайте на все его вопросы, — вполголоса предупреждает невысокий человек с залысиной. — На каждый. И не перебивайте!  Я молча киваю и следую за знакомым посыльным в большой зал. Посреди него стоит широкий стол с расстеленной на нём бумагой. Вокруг расположились несколько человек, трое — спиной ко мне, двое — лицом.  — Вы не представляете, как я вас ждал, господин охотник! — громко произносит, разведя руки в стороны, человек в чёрной одежде. Он выходит из-за стола, и все остальные присутствующие тоже разворачиваются в мою сторону. Если честно, я не знал, как выглядит господин Литт, и почему-то думал, что он старше. Как мой отец, например. Глава Востока, Теодор Литт — вполне себе обычный мужчина лет пятидесяти, с зачёсанными назад волосами, начавшими седеть. Усы, которые он, похоже, подкручивает, чтобы они держали форму, и борода — тоже с проседью. Нет в нём ничего грозного, как в главе Юга. Даже и не верится, что этот человек приказывал жестоко убивать всех, кто поддерживает континент в этой войне. — Господин Деон, — глава называет моё имя, и я коротко киваю, затем он пожимает мне руку. — Спасибо, что согласились помочь. — Вы дали понять, что отказаться не получится. — Похвально, что вы не игнорируете мои слова. К делу! Он направляется к столу, на котором разложена карта. Рядом с ним встаёт мужчина, одетый в такой же, как ковёр, зелёный костюм, похожий на форму гвардии, разве что без погон и знаков отличия. Он, опустив голову, смотрит на нас и так же, как я, чинно кивает, приветствуя. Посыльные выстроились в ряд и остались у входа в зал. — Господин охотник, — Литт поднимает на меня взгляд, оторвавшись от карты, — я считаю, вам очень повезло, ведь вы будете работать не один. — Повезло? Интересно, кого вы позвали ещё. Надеюсь, это не гвардия. С губ Литта срывается сдержанный смешок: — Нет, друг мой, это не гвардия.  За моей спиной раздаются какие-то разговоры, и я ясно слышу женский голос. Разобрать, что произносят таким приятным тоном, я не в силах, потому как мужской бас собеседника звучит громче и заглушает собой ответы девушки. Я не решаюсь развернуться — это будет слишком неприлично по отношению к господину Литту. Не хватало ещё, чтобы меня убили задолго до задания. — Мне бы хотелось вас попросить лишь об одном: не терять голову, — глава Востока вновь смеётся. — Вы должны мне пообещать. Я ничего не успеваю ответить. — Хорошо, что у вас всё же получилось добраться! — Литт обращается к тем людям за моей спиной. — Деон? Моя шея напрягается, и я всё же оглядываюсь, не в силах более сопротивляться своему любопытству. Для меня несвойственно показывать удивление при всех, позволяя глазам округлиться, а бровям взмыть вверх. Однако именно это случается со мной в этот миг. Шум вокруг стихает — в ушах раздаётся неприятный гул, а перед глазами мелькают до боли знакомые картины из прошлой жизни: та дуэль в грязи на заднем дворе Улья, полный дом девушек, пытающихся разделить меня за ужином, словно я — запечённая курица, нежный голос, тонкие пальцы, пятна красного вина на страницах книг... Волосы, о, эти тёмные локоны. Та карта, что я ношу с собой уже несколько лет. Это она. Здесь, спустя столько времени. Именно здесь, именно сейчас!  Кэссиди? Момент, когда я разрешил себе обернуться, казалось, продлился целую вечность, но на самом деле — всего лишь краткое мгновение, настолько краткое, что если Кэссиди моргнула, то даже не видела, как я посмотрел на неё широко открытыми глазами. Я тут же резко отвернулся обратно и уставился в кучу карт, пытаясь сделать вид, что занят. Я ощущаю, как Кэссиди поравнялась со мной, заняв место справа от меня. Вижу её боковым зрением и вновь даю слабину — позволяю себе покоситься на колдунью, но на этот раз не разворачиваясь лицом к ней. Даже голову не поднимаю. — Спасибо за тёплый приём. — Я слышу, что Кэсс произносит это с улыбкой. — Познакомите меня с моим...  — О, конечно, госпожа. Это господин охотник. — Литт протягивает ладонь в мою сторону. — Друг мой, вы как-то не слишком приветливы. Мне приходится чуть повернуть голову и, взглянув в такие знакомые глаза колдуньи, кивнуть в знак приветствия. Она изменилась. Но я бы никогда не спутал её с кем-то другим, такая внешность западает в душу раз и навсегда. Будь она невзрачной, простой, Джелл вряд ли обратил бы на неё внимание... А я? Не думаю, что Кэссиди поняла, кто рядом с ней стоит. Моего шрама она не видела. В последний раз, когда мы виделись, я выглядел совсем иначе. Полагаю, я бы и сам себя не узнал. — Хм, Деон, где же ваши манеры? — продолжает меня подкалывать хозяин дома. Как только из его рта вылетает моё имя, меня обдаёт волной жара и дрожи: теперь Кэссиди точно поняла, кто стоит по левую руку от неё. Я вновь обращаю взор на свою знакомую, ведь больше мне терять нечего. Её взгляд изменился, и глаза на мгновение стали большими, почти как у меня некоторое время назад. Выставляю вперёд ладонь, чтобы Кэссиди положила в неё свою руку. Как только её бледные пальцы оказываются на моей коже, я осторожно подтягиваю руку колдуньи к губам и едва заметно целую в знак приветствия. Во мне до сих пор остались какие-то манеры из дома главы Юга, сколько бы лет ни миновало. — Приятно познакомиться, — неискренне улыбнувшись, произношу я. — Это взаимно, господин охотник, — отвечает она, и её левая бровь поднимается. — Господин Литт! Если дело такое срочное, можем ли мы приступать к обсуждению? — Разумеется. Деон, Кэссиди, я не стану увиливать и поэтому скажу прямо: моя просьба — личная. Она не относится к делам государственным, — рассказывает Литт. — Почему я позвал вас? Уверен, что именно охотники и сильная колдунья смогут справиться с задачей.  Охотники? Голос господина Литта разносится по всему залу. Каменные стены отражают каждое слово, произнесённое главой, и направляют их в уши собравшихся здесь людей. Разговаривает он громко, из-за чего мне приходится порой прикрывать глаза — настолько громкость его речи режет мне уши. Я чувствую, как Литт взвинчен, словно разозлившийся петух.  — Кхм… Я… я вынужден просить вас о помощи в поисках моих дочерей, — запинаясь, с трудом проговаривает глава Востока. — Господин охотник, вы и ваши товарищи ведь сильны в этом, верно? Правильные ли вещи мне о вас рассказывали? Несколько мгновений я ничего не отвечаю, даже не меняя позы и выражения лица, словно никакого вопроса и не было. Если бы эта просьба прозвучала из уст обычного мужика из деревни на окраине Провинции — я бы послал его куда подальше, ведь я не собака-ищейка. Когда жители Провинций просят нас поискать пропавшего в лесах и болотах родственника или друга, мы отказываем. Либо ищем того зверя, кто смог бы прикончить человека, чтобы избавить поселение от угрозы. А тела и останки пропавших находятся сами по себе.  — Деон? — Господин, я боюсь, что… — Не разочаровывайте меня, прошу, — просит глава, его голос начинает срываться. — Все мои люди отправлены на линии битв, в столице — едва держатся на постах… Госпожа Кэссиди?  — Я сделаю всё, что в моих силах, господин Литт, не сомневайтесь, — отзывается она. — Я не в том положении, чтобы отказывать, и вы знаете почему.  Отправит в петлю за отказ, верно? Колдунья сама пришла к правителям — бери и задерживай. — Ваша награда — тридцать тысяч таммеров, — громогласно объявляет один из стоящих рядом мужчин. — Каждому. Я даже не начинаю колебаться. Глава Востока наклоняется к своему помощнику, одетому в зелёную форму, и что-то говорит ему прямо на ухо, так, чтобы этого больше никто не слышал. Тот кивает, а Литт вдруг обходит стол и приглашает меня пойти за ним. Кэссиди остаётся одна среди мужчин в обмундировании. Я бы на её месте начал если не бояться, то нервничать точно. Литт ведёт меня вдоль глухого коридора между комнатами и, войдя в следующий зал, останавливается около стены, на которой висит их семейный портрет. Сегодня по пути к большому залу я уже видел его жену — госпожу Литт, и она была довольно мрачной, бледной, словно её тоже мучит болезнь, как и жителей города. Похоже, она в трауре. А на холсте они впятером выглядят довольно счастливыми: отец — глава семейства, города и всей Провинции, его жена — главная помощница и хранительница очага, две дочери — близнецы, молодые, светловолосые девушки, похожие на мать, старший сын — воин, боец, гордость отца. Но что могло случиться? Ни слова не произнося, глава вглядывается в собственный портрет и, только когда я разворачиваюсь в его сторону, начинает говорить вновь: — Мы уже половину месяца ищем их, — хриплым от молчания голосом рассказывает Литт. — Все острова, каждый дом... Представляете, Деон? Ничего. Вы должны понимать, как тяжело отцу терять своих детей. — Вряд ли. — Я бы мог послать людей на континент, — продолжает глава, проигнорировав мой ответ, — но их, возможно, прикончат раньше, посчитав шпионами. Вся надежда на вас. — Может, стоит попросить об этом только Кэссиди? — Я поднимаю брови, глядя ему в глаза. — Я, честно признаться, не занимаюсь поиском чего-то или… кого-то. А она может. У неё... силы.  — Господин Деон, — Литт произнёс моё имя уже тысячу раз за сегодня. — Я заплачу вам. Заплачу больше, чем обещал. Пятьдесят тысяч. Шестьдесят! — Мне не важны деньги, господин Литт. — Поступитесь своими принципами ради моей семьи, Деон. Неужели вам никогда не приходилось искать того, кто вам дорог? Внутри меня что-то дрогнуло. — Где мы только их ни искали. Я боюсь, что поиски могут закончиться, когда будет слишком поздно, — в голосе главы звучит горечь. — Хочу, чтобы вы проверили большую землю. Ингрид и Маргрит наверняка прячутся, когда видят гвардию. Если они ещё… — Я понял. Поговорю с Кэссиди об этом. Меня просили не перебивать.  — Насчёт неё я не сомневаюсь. Она не откажется. Если она согласится — согласитесь и вы, Деон. Я видел, как вы на неё смотрите. Ваша главная задача — защитить её. Я ничего не отвечаю. — Мне даже сложно представить, что могло произойти. Только представьте себе: они просто ушли из дома. И никто, никто из этих олухов, стоявших у дверей и ворот, не преградил им путь! Я не могу предположить, куда и зачем они пошли! — Когда-нибудь вы узнаете об этом. — Надеюсь на вашу помощь, Деон. Каким бы злым и неприятным вы ни казались, я всё равно вижу, что вы не такой, как ваш отец. — Литт подходит к двери и выходит в коридор. Проклятье. Мне остаётся только пойти за ним. Я замечаю Кэсс неподалёку от выхода из зала, и Литт направляется прямо к ней.  — Отправляйтесь на континент. Обыщите там всё, что сможете, — указывает нам глава, когда я подхожу ближе. — Мне больше не на кого надеяться. — Отлично, Кэсс, идём, — говорю я и делаю шаг к выходу из зала. — Не так быстро, господин Деон. Я не собираюсь отправлять вас туда одних. Ваше безразличие в разговоре со мной натолкнуло меня на одну мысль, — Литт вздыхает. Я останавливаюсь. — Вы можете покинуть острова, но так и не начать поиски моих детей, ведь никто вам не будет напоминать об этом. Прошу за мной. Смотрю на Кэсс и пожимаю плечами. Глава Востока ведёт нас наверх, на второй этаж своего огромного дома, очевидно, предназначенный уже для семьи, а не для важных гостей. Но и этот этаж не уступает по красоте первому. Меня эта вычурность всегда раздражала. — Агне, — громко произносит Литт. — Ты готов? Ты помнишь, о чём я говорил тебе? В одной из комнат я замечаю фигуру. Мужскую. Похоже, это сын главы Востока. Тот, кого я видел на том портрете. Неужели Литт хочет, чтобы он… — Я всегда готов, отец. — Парень разворачивается к нам; точно, это он. — Когда я могу выступать? — Никуда ты не выступаешь, — отрезает глава. — Я говорил о другом. Ты поедешь на континент, чтобы помочь в поисках. Забудь о войне.  — Отец! — рычит он. — Не желаю слушать отказы. Ты едешь вместе с этими людьми. — Литт-старший указывает на нас. — Это охотник и крайне одарённая колдунья. Они знают, что нужно делать, а ты им просто поможешь. И постарайся не опозориться.  — Но… — Никаких «но», Агне. Ты будешь делать, что я говорю.  Глава оставляет нас и удаляется. Молодой Литт чем-то напоминает отца внешне. Разве что его отец не смотрел на меня с таким презрением, не скрывая свою неприязнь к охотнику, прибывшему с континента, живущему во вражеских Провинциях. Острые черты лица, светлые глаза, взглядом которых он, должно быть, уже проделал во мне дыру, светло-каштановые волосы, собранные в хвост на затылке. В нём сразу узнаётся островитянин — житель Востока. На картине, висящей в том зале, он выглядит приятнее. Не кажется таким злым и жестоким. Ладно, это может быть и не так, как я думаю, ведь первое впечатление порой обманывает. — Деон, — я пытаюсь улыбнуться и протягиваю ему руку. Литт-младший ничем на этот жест не отвечает, продолжая разглядывать меня, плотно сжав губы.  — Что же, знаешь, я так же, как и ты, не совсем доволен этим союзом, — огрызаюсь я. — Но идти против воли твоего отца — себе дороже. Поэтому давай ты не будешь строить из себя сердитого патриота Востока, который увидел человека с Севера, договорились? — Я с тобой ни о чём договариваться не буду, северянин, — шипит Агне. — Твои люди убивают мой народ. Мне противно рядом с тобой стоять. — Я не прошу тебя стоять рядом. Я говорю о совместной работе. Не хочешь со мной работать — я уйду, но тогда ты сам скажешь отцу, почему охотник отказался от задания. Идёт? — Пошёл ты. — Он проходит мимо и толкает меня плечом, а потом выходит из комнаты, хлопнув дверью. Я оглядываюсь на притихшую Кэсс. — По-моему, у меня плохо получается общаться с молодыми людьми. — Я качаю головой. — Может, мне попробовать? Наверное, девушке он грубить не станет.  — Если ты так уверена…   — Стоит попытаться. Кэссиди подталкивает меня к двери; мы выходим следом за Агне в коридор. Далеко он не ушёл — стоит у окна, сложив руки на груди. Злится. Я остаюсь около стены, а Кэсс направляется к сыну господина Литта. — Деон, — оглянувшись, шепчет Кэсс, — не болтай лишнего. Нам не нужно, чтобы этот мальчик ненавидел нас. Будь вежлив. Не нравится он мне. Если его отец пытается относиться ко мне как к союзнику, несмотря на мою принадлежность континенту, то сам Агне никак не скрывает своей ненависти. Что же, дипломатии ему ещё предстоит поучиться, если он хочет когда-нибудь занять место своего отца или иную высокую должность. — Ты и вправду не хочешь работать с нами? — спрашивает Кэссиди, подойдя к Агне. — Ты теряешь время. Мы можем не найти твоих сестёр, если продолжишь отказываться от помощи. Он молчит. Когда это необходимо, Кэсс умеет надавить на нужное и заставить что-то делать. Я сам когда-то попадал под это её «влияние». — Он не желает тебе зла. — Кэсс указывает рукой в мою сторону. — И я тоже. Мы здесь только для того, чтобы тебе помочь. Тебе и твоим родителям. А ты им, похоже, помогать не хочешь. — Я готов работать, если охотник уйдёт. Я ненавижу охотников, — ворчит Агне. — Грубые и неотёсанные ублюдки. — Слушай, — начинаю я. Кэсс тут же прерывает меня, подняв ладонь. Мне приходится замолчать. — Понятия не имею, откуда у тебя такое представление об охотниках. Они вполне воспитанные люди, — продолжает она, — Деон не является исключением. Ну же, хватит вести себя, как маленький мальчик. У нас серьёзное дело. — Да, хватит уже, — соглашаюсь я. Агне снова бросает в мою сторону разъярённый взгляд светло-голубых глаз. Я так же разглядываю его, чтобы он понял: я его не боюсь. Кэссиди смотрит сначала на Литта-младшего, затем — на меня, и, когда она вновь разворачивается к Агне, он срывается с места и уходит к лестнице, откуда мы с Кэсс пришли вместе с главой.   — Капризная девчонка, — фыркаю я, сложив руки за спиной. — Как думаешь, сколько ему лет? Почему он так себя ведёт? — Не представляю. Поговорим с Литтом об этом. Если и у него ничего не выйдет — отправимся искать его дочерей вдвоём.   — Можем попросить охотников. Они вряд ли откажутся.  Они не откажутся только потому, что это я попрошу их. В другой ситуации охотники бы смело сказали «нет», и я бы тоже так ответил на эту просьбу. Охотник распоряжается тем, чтобы мы помогали людям: убивали зверей и различных тварей, докучающих жителям деревень и городов. Но никогда охотники не искали человека. Для этого есть другие мастера, способные найти пропавшего за максимально короткий срок. Я признаюсь: в поисках людей я слаб. За эти годы охотники научили меня лишь изучать следы животных и других существ, но не выходить на человеческий след. Как искать двух девушек в трёх Провинциях — вопрос, ответ на который скрыт в неизвестном мне месте. Не знаю, возможно, Кэсс что-нибудь придумает или уже придумала. Но я бессилен. В зале Кэсс толкает меня в спину, а сама остаётся в проходе, у лестницы. Я делаю несколько шагов вперёд, и Литт вместе со своими помощниками замечают меня, когда я выхожу из тени. — Господин охотник? Какие-то проблемы? — Глава наклоняет голову. Я оглядываюсь на Кэсс: она кивает. — Да, есть одна. Ваш сын. Литт недовольно вздыхает и проводит рукой по лицу; кажется, его утомил собственный отпрыск — его выходки и характер. Что же, наверное, ему стоит винить себя в поведении своего ребёнка. Ребёнка... Агне выглядит уже довольно взрослым парнем. Он не подросток. Пора перестать вести себя, как… — Деон, я знаю.  — Знаете? Может, тогда что-нибудь сделаете, чтобы он прекратил звать меня неотёсанным ублюдком и плеваться в мою сторону только потому, что я с Севера?  Он отворачивается. — Агне! — громко, громче обычного восклицает Литт. Злится. С лестницы в зал спускается Литт-младший, но, увидев меня, возвращается на ступеньки и останавливается неподалёку от Кэсс. — Иди сюда. Немедленно. — Отец, я уже сказал, что не буду помогать им, пока здесь стоит он.   — Я сказал: иди сюда. Сейчас же. Агне медленно шагает по каменному полу в сторону своего отца. Я наблюдаю за каждым его движением, и его опущенная на грудь голова не может меня не радовать — он боится, чувствует, что Литт сейчас отчитает его, заставит делать то, чего сам Агне не хочет. И мне это нравится. Я невольно улыбаюсь, пока этого никто не видит. — Не понимаю, как ты можешь ставить какие-либо условия, когда речь идёт о поисках. — Глава смотрит прямо на сына. — Никто не готов ехать на континент. Кроме них. У нас нет других вариантов, Агне. Ты сейчас же забываешь о своей неприязни к охотникам и собираешь свои вещи. Господин Деон, — он обращается уже ко мне, — Ждать некогда. Берите всё необходимое и отправляйтесь в порт. — Я понял. Агне провожает меня холодным взглядом; чувствую, этот взгляд я буду видеть каждый день. Надеюсь, я к нему привыкну.