Язык трав

Фонарь и запас керосина к нему во время эпидемии оказались не то что бесполезными, но даже вредными предметами – они попусту отъедали драгоценное место в саквояже. Даниил сбыл их за сущие гроши в первой же скобяной лавке и ни разу об этом пожалел. До этого момента. Сейчас было бы как нельзя к месту разжечь огонь, посветить в лицо безмятежно рассевшемуся на табурете Артемию и зловеще произнести: - Я знаю, что это был ты. Но пришлось ограничиться последним. Неудивительно, что Артемий не впечатлился. - Ну да. – развел руками он. - Это я убил Старейшину Боен. Но у меня на это были веские причины – это первое. И это было по законам Уклада – в честном поединке. Даниил помассировал шею. Он не собирался соваться к Укладу со своим … укладом, а упоминание Боен даже сейчас вызывало фантомные боли в разных частях тела. - Вообще-то я говорю вот об этом, - Даниил отступил в сторону и указал на письменный стол. Вазы в его комнате не оказалось, а шарить в вещах Евы он, разумеется, не собирался, поэтому букет, обнаруженный вчера вечером на крыльце, пришлось рассортировать по мензуркам и колбам, предварительно подрезав стебли. За ночь десятки бутонов раскрылись, превратившись в ярко-красные цветы с пол-ладони каждый, так что теперь стол напоминал небольшую клумбу. - Можешь даже не отпираться. Видишь ли, я по чистой случайности захватил с собой дактилоскопический порошок. Я знаю, что цветы принес ты. Артемий окинул его задумчивым взглядом. - Порошки – вещь полезная, - согласился он. - А еще там записка лежала. Даниил поморщился. Записки, письма и прочие бумаги тоже вызывали у него фантомные боли, преимущественно головные – как правило они означали, что он должен разыскать мертвеца, добыть человеческое сердце или разобраться, почему Собор полон трупов, а в Термитнике варят фальшивую панацею. - Что это? – спросил он. - Алая твирь, - просветил его Артемий. - Очень красиво цветет в это время года, только ее на подоконник надо, она свет любит. Там в записке инструкция. Далась ему эта записка. - А еще ее сок вызывает паралич, - дополнил его слова Даниил. - Так ты ее не жуй, и вопрос будет исчерпан, - развеселился Артемий, - не эпидемия вроде, еды в лавках навалом - или тебя не пускают в них? Даниил глубоко вздохнул и мысленно перечислил все районы города – один раз на языке степняков и два раза на латыни. И только потом задал следующий вопрос: - Я имею в виду – что это значит? Артемий почесал в затылке. - Ну, я больше по целебным свойствам, в символике не очень разбираюсь. Но вроде бы алый цвет как-то связан с чувствами. Тайная страсть, все дела. Страсть между ними была вполне себе явная. Даниил не помнил, кто именно предложил перестать притворяться, что им друг от друга больше ничего не нужно. Помнил только, что это произошло едва ли не на следующий день после того, как рухнул Многогранник. - Ну хорошо, - он переключился на тот тон, который использовал, когда объяснял детям, что у них вырастет третий глаз, если они будут купаться в Горхоне. Угрозу, правда, пришлось отмести как бесперспективную, потому что речь о горхонских детях, которые с криком «Третий глаз, третий глаз!» бежали к воде, - я спрошу иначе. Зачем ты вообще принес мне цветы? Я же не барышня. Впервые за весь разговор на лицо Артемия легла тень удивления. - Затем, что ты сам говорил, что никто не дарит тебе цветов. - Не помню такого, - ледяным тоном произнес Даниил. И немедленно вспомнил. Когда песчанка окончательно сошла на нет и жители вернулись в свои жилища, он достал список, который вел с тех пор, как впервые пустил в ход отмычку, и обошел сначала местные лавки, а потом и дома, которые вынужден был навестить. Удивительно, но его нигде не спустили с лестницы, а одна семья из Узлов даже уговорила остаться на ужин. Для местной детворы Даниил быстро стал «дядей Бакалавром», владелец бакалеи в Каменном Дворе откладывал для него свежую рыбу, и даже мясники не смотрели так, словно хотели узнать, что у него внутри. Он понимал, что может провести тут всю жизнь, открыть практику, завести семью, детей и собаку, но, когда он умрет, на его надгробье напишут «Даниил Данковский, Бакалавр из Столицы», и тем не менее начал привыкать к мысли, что местные его, кажется, приняли. А потом однажды вечером кто-то ударил его бутылкой по голове прямо на пороге Омута. Даниил очнулся в своей кровати – с дикой болью в затылке, плавающими мыслями и под внимательным взглядом хмурого Артемия. - Рубин тебя заштопал. До свадьбы будешь красивый, а пока лежи, - скомандовал тот. - Кто? – Даниил осторожно коснулся затылка. Вариантов было немного. Бритвенники больше не выходили на улицы, да и взять с него было особо нечего. Хотя это было бы иронично - пережить эпидемию песчанки, спастись из зараженного дома, сбежать с расстрела, увернуться от сотни ножей и десятка бутылок с зажигательной смесью – чтобы умереть от удара бандита, позарившегося на твои медные гроши. - Из Горнов молодчик, обслуга Каиных. Соседи твои его узнали. - И где он сейчас? – уточнил Даниил. Артемий пожал плечами. - Если у него есть хоть капля мозгов или хотя бы инстинкт самосохранения – то очень-очень далеко отсюда. Мария рвет и мечет. – он помолчал немного и добавил: - Мне очень жаль, что так получилось. - Это была твоя бутылка? - устало спросил Даниил. - Не налегай на твирин, он портит печень. - Это было мое решение, - без улыбки ответил Артемий. - Взорвать Mногогранник, чтобы спасти город. - И я его принял, - возразил Даниил. - Всяко лучше, чем варить панацею из живых людей. А что до этого... Спасителей человечества не встречали цветами и овациями примерно никогда. - От скромности ты не умрешь, - усмехнулся Артемий, и его взгляд на мгновение стал задумчивым. * - С флагами у нас напряженка. Так что как-то вот так. Алая твирь пахла чем-то сладким, пряным и мягким. Даниил окинул взглядом ряды мензурок, прикидывая, поместятся ли они на подоконнике, и пришел к выводу, что придется покупать вазу. - Не знал, что ты понимаешь все так буквально, - протянул он.- А, нет. Знал. Помнишь, как на рыбалку ходили? - Ойнон, не нагнетай, а, нормально же сидим. Даниил закатил глаза. - Сможешь раздобыть пару червей, Артемий? И ведь рассказать кому – не поверят. - Да я и на рыбалке то никогда не был ни разу в жизни, - развел руками Артмий, - В Горхоне ничего живого не водится, а в столице как-то не до этого было уже. А одонги – отличные ребята, с ними и поговорить интересно. Но знал бы ты, сколько они просят за алую твирь – схватился бы за скальпель. Она единственная не вызывает головную боль во время цветения. - За ска… - Даниил поперхнулся воздухом. - погоди, ты вырезал кому-то печень? Артемий покачал головой. - У Старейшины тоже должны быть свои привилегии. Это просто для информации. - Как будто я собираюсь покупать тебе цветы, - мстительно ответил Даниил. * Даниил закашлялся и поднес к лицу платок. Даже в том брошенном доме в Узлах, куда он вломился на третий день эпидемии, разыскивая тело Симона, не воняло так сильно. От тухловато гнилостного запаха, навевающего мысли о забытой на солнце рыбе и прорвавшейся канализации, на глазах выступали слезы. Положа руку на сердце, он не любил бывать в жилище Исидора, которое в народе окончательно окрестили Молчащим Домом. Став единственным хозяином, Артемий вывел плесень и обновил кое-какую мебель, здесь стало по-своему уютно, но Даниил все равно не мог вытряхнуть из головы воспоминания о умиравших слепых женщинах и тянущихся к его горлу скрюченных пальцах. - Значит, оранжевая твирь, да? – мрачно уточнил владелец дома, точно таким же жестом прижимая к лицу носовой платок. - Одонги сказали, что она тоже очень красиво цветет. - А про то, что воняет как стадо дохлых быков – не сказали? - Надеюсь, что вопрос риторический, - сдержанно ответил Даниил. В данную минуту ему и правда больше всего хотелось схватиться за скальпель. Или даже за огнемет, если удастся выпросить его у Блока. - А я – что эта дрянь выветрится хотя бы через месяц, - Артемий тяжело вздохнул. - Ладно, ты хоть просвети меня, что значит оранжевый цвет? Даниил напряг память. Ни о чем таком он не думал, просто хотел сделать ответный сюрприз – ключ у него имелся. И трагедию можно было предотвратить – но Артемий провел весь день в отцовской лаборатории на заводе, и там же заночевал. Нужный ответ нашелся сам собой. - Стремление к переменам, - сказал Даниил. - Кстати, тебе все равно нужно переезжать. Могу предложить свою спальню.