О замеченных сиренах

Комментарий перед частью:       Хаха, не ждали?! А я здесь. Хотел написать огромную пиратскую аушку по зеинам, но не сложилось. Как-то шел май, приближалось егэ и мой рассудок молил о смерти. Так и вышло что ближайшим вариантом стало изучение новых тридцати двух лиц с их лором. Что я могу сказать. Благо с лором они не заморачивались. Сука, с лором вообще не заморачивались. Собираю персонажей из говна и палок. Так что как бы да, фанфик по персонажам, а не людям, все такое, ура, осознанность, вау. Но полностью их друг от друга я отделить не могу физически.       Так. О чем это я.       Лига Легенд практически получила свой юбилей в моем сердце, но у меня случился рецидив к кубикам. Насчет прошлых кубиков — я не ебу. Меня ебет понимание что все то что я придумала написать я уже просто не могу. Столько было проектов к которым я горела. Все они в том огне и сгинули.       Энивей. Джф. Пиратская аушка. Точно маленький драббл. Над большим проектом я работаю и надеюсь что он когда-нибудь выйдет. Но сначала я хочу написать его в стол. Хотя бы одну арку. Чувствую что так надо.       Что по ролям и рангам? Ебем традиционную систему.       Корабль называется Контора, команду же прозвали дровосеками. Костяк ее составляют шестеро: Хевил, Альцест, Алфедов, Джаст, Сантос и Секби. Грамоте обучены.       Хевил — кок, то есть повар. Тут все ясно. Обязанность по составлению списка закупок по еде так и остается на его плечах, хотя корабль довольно большой. Также он следит за временем. Звон в колокол на приемы пищи часто знаменует и окончание смены. Первый колокол это те кто наступают на смену, второй те кто уходят с нее. Таким образом посты всегда покрыты.       Альцест — капитан корабля. Он ставит курс, иногда прокладывает, но чаще доверяет это дело Секби, и следует, именно он управляет штурвалом. Инициирует абордаж, не всегда в нем участвуя. Он ответственен за составление общего списка покупок и в основном именно он выходит на сушу чтобы закупиться. Один из тех кто может делить награбленное.       Алфедов (да я имею это ё, нехуй ставить ее так неудобно) — старпом или же первый помощник капитана. Согласно пиратским законам имеет схожие права и обязанности. Штурвалом он с Альцестом управляет по сменам. Также ответственен за список покупок. Он принимает от команды запросы и проверяет их наличие. Второй кто может делить награбленное.       Джаст и Сантос — два боцмана. Технически можно разделить их следующим образом. Джаст ответственен за небесную часть. Мачты, паруса и воронье гнездо, в котором он и проводит большую часть времени. Он следит за их целостностью, предупреждает о суше и о врагах, латает повреждения и в случае шторма он главный в контроле парусов, тот кто приказывает что поднять и что опустить. Сантос это плотник/лекарь. Из всей шестерки он больше всего знает о медицине. В плане боцмана же он ответственен за дерево. Палуба, корма и внутренние отделы. Их целостность, починка, своевременное уведомление о нужде в покупке, все как у Джаста, но по нижней части.       Секби — квартирмейстер. Не смотря на то что скажет вам вики его обязанности несколько ограничены. Технически он клерк/навигатор. Прокладывает маршрут, следит за исполнением, если Альцест с Алфедовым не в состоянии первым делом именно он встает за штурвал. Он собирает пожелания по покупкам и добавляет в список, записывает завещание и имена погибших, составляет списки награбленного и имеет право делить его. При возникновении конфликтов он судья. Наказание следует если он, Альцест и Алфедов дадут свои голоса. Демократия ведь.       Каюты конкретно у них три. Секби с Альцестом, Джаст с Сантосом и Хевил с Алфедовым. Некая привилегия, вся остальная команда спит вместе. Может показаться что у них излишне много обязанностей, но в первую очередь это основано их нежеланием доверять кому-то еще. Технически у каждого, за исключением Альцеста, есть помощники, которые обучены делу. Джаст не сидит сутками в гнезде, с ним посменно работают другие, для яркого примера. Однако в основном именно этот костяк был первой командой и в первую очередь они полагаются друг на друга, поэтому именно Секби идет за штурвал если Альцест с Федом недоступны. Нужна ли вам эта информация для понимания сюжета? Нет. Но если вдруг будете писать свое пиратское ау про дровосеков, то вот вам возможный вариант.       А еще я кажется начала понимать что мне так не нравится в Альцесте. Как там было? You're just a little bit much like me.       Ну так что, готовы? По старой тенденции посидев за мертвым пейрингом меня потянуло на самый популярный. Возможно по мертвому тоже напишу, ибо хули нам, надо выкапывать. Не зря ведь шесть лет воду то из одной, то из другой дырявой лодки вычерпываю. В итоге всегда тону, но зато весело. А, да, к слову, сирены в фанфике. Ужас какой. И гейство. И, о боги, песни.       Речь может звучать немного странно, шел закос под старые времена. А еще я теперь студент первого курса Управления бизнеса. Я и студент, сууука, как мне жить эту жизнь? Я все еще существую с желанием пойти и с крыши прыгнуть. И видимо буду жить всю жизнь. Если конечно не прыгну в итоге. Загадочный и дивный голос привлек к себе внимание быстрее желанной добычи. Словно бы сама Фортуна наклонилась над безбрежной гладью океана и звала его ближе. Джаст повернулся, завороженный. Цвета в его зрении иссякли, растворившись в серой мути, а волны утихли. Океан манил надеждой добраться до источника пения. Ему нужен этот голос, единственное что сияло спасительными огнями маяка в серой массе, укрывшей за собой мир. Мелодия гладила по коже, касаясь нежнее чем женщина смогла бы. Само счастье во плоти пришло, такое ему не вышло бы найти ни в глубинах вод, ни на суше. И Джаст пошел. Ветер ласково подталкивал, словно пьяный лучший друг, шепча что оно того стоило. Забыв о всех опасностях и обязательствах, он остановился лишь на краю корабля. Какие опасности, какие обязанности? Он столько лет мечтал об этом покое и счастье. Лишь свобода посреди грозного и беспощадного могла утолить эту жажду, топя ее в роме и опасности. Но это… это счастье совсем иное. Оно шептало о безопасности, об истинной любви и спокойствии, что скукой не казалось. Нескольких ярд и оно упадет в руки. Перемахнуть через поручни легко. Легче, чем было взбираться в гнездо каждый день. Все было сложнее того, чтобы последовать за голосом. Сирена бы заставила его забыть о своей команде, о корабле и даже о собственном имени. Разве оно так плохо? Разве эта цена была великой? Счастье не продавалось, но это было редчайшим ромом, проданным глупцом за пару медяков. Последнее сомнение оборвалось и Джаст перелез через перила, отпихнув соперника. Пираты свое счастье не отдали бы и самому морскому черту. Но ноги не погрузились в желанную воду. Его дернуло назад и он свалился на жесткое дерево осточертевшего корабля. Как мог он столько времени на нем провести, как мог он считать счастьем нахождение в команде, где каждый мешал его счастью. Попытавшись вновь дернуться к краю, Джаст лишь ощутил как цепкие ноги крепче сжались вокруг его груди, удерживая на месте. Руки заблокированы, прижаты. Пение утихло. В голове осталась только тишина, звонкая отсутствием мыслей. Вспотевшие ладони закрывали ему уши и тяжелое дыхание ложилось на макушку. Несколько мгновений и он рванулся уже осознанно, заметив как Сантос достиг перил. На этот раз Алфедов отпустил и помог затащить товарища. В четыре руки им удалось заткнуть уши комками воска. О сиренах шептались все моряки, потому и для выживания на корабле носили три вещи: заряженный пистолет, саблю и набор затычек. — Задержи их. Алфедов крикнул ему едва ли не в ухо, и все равно звук донесся глухо. Джаст кивнул и дернулся вперед в удивлении, но Алфедов уже спрыгнул за борт. Не было времени. К тому же в отличии от остальных тот не выглядел очарованным, действуя четко и уверенно. Так что Джаст матернулся ему вслед, на удачу, и кинулся к следующему матросу, который собрался с жизнью расстаться. Оставалось надеяться что капитан Альцест в наборе не прогадал и глупцов им не завезло, а значит все догадаются товарищам помочь. И значит сегодня они не потеряют старпома. К слову об Альцесте. Тот за борт не тянулся. Вот только корабль уверенно шел прямо на скалы, у которых собралась стая голодных сирен. Сантос добрался до него первым и Джаст оставил ему это дело. Вновь стащил обратно на палубу матроса и насильно заткнул уши. Тут же опять кинулся за другим. Очарованные песней перли прямо напролом. Джаст им кричать и не пытался, только кого-то тянул с перил, кому-то просто бил в кадык. Секби отличился тем, что практически выстрелил в него. Даже под пением вспомнил про пистолет, паршивец. После пятого ноги подвели. Колено после чьего-то пинка подогнулось и он свалился на палубу, наконец позволив себе посмотреть в сторону скал, маячивших уже по правому борту корабля. Со своей работой на зрение Джаст не жаловался и потому сразу же увидел причину мельтешения. Солнце блестело на чешуе хвостов, что бешено били по мутной от крови воды. И среди обнаженных полурыб он довольно быстро нашел взглядом знакомую рубашку. Как и ожидалось. С трудом поднявшись, он осмотрелся на окружающий хаос. Очарованные достали оружие и на попытку утихомирить их с ревом бросались на товарищей. Откашлявшись, Джаст вцепился в перила и выпрямился. Достал пистолет и выстрелил в воздух, на мгновение привлекая внимания. А в голове билась сумасшедшая идея. Другие им бы и не пришли сейчас. Но оно неважно. — Юнги, юнги, все ко мне! Давай-ка песню затяну! О рыбах моря вам спою, о рыбах вам спою! — даже шанти не предполагала того, чтобы ее так горланили. Джаст как можно громче плеснул в ладони и прокрутился, неповрежденной ногой топнув по палубе, — все юнги и матросы, слушайте сюда! Я чую ветер, братцы, я чую шторм грядет, хей! Коль шторм грядет то нам, всем вместе вновь вперед. Коль шторм грядет, то нам пора ветра себе забрать! — нервно сглотнув под замершими взглядами, Джаст махнул рукой тем, кого от края уже оттащил, и вновь плеснул руками, задавая песне ритм. Шанти как выражение пиратской души, единства команды, в одиночестве не быть ей веселой. У него не было ни единого доказательства что подобное сработает, но он кричал так громко, как только мог, надеясь что его голос не перебьет сирен, но хотя бы задержит пиратов, заставив их задуматься, — отлично, братцы, так держать, на юго-запад мы плывем. Вон там угриный хвост мелькнул, а значит нам туда. Акулы, братцы, не страшитесь, вам не видать ее зубов. Пока мы вместе не страшна нам пасть ее пока. Пускай поест она угря, а сама станет пищей для кита! Он практически вздрогнул от раздавшегося хора команды, что поддержала шанти и криво улыбнулся, покосившись за борт. Альцест с капитанского мостика показывал большой палец, а сирены прекратили пение, спешно уплывая. Только один хвост догонял их корабль и Джаст не спешил указывать на это. Только первым достал затычки, с облегчением вслушавшись в мирный скрип досок. И тут же рванул по делам, стоило только боли утихнуть. — Алфедов за бортом, я видел как он прыгнул! И не только это. Но больше Джаст и при всем желании не смог сказать бы. Горло дернуло болью и он порывисто закашлял. С делами и без него справились. Альцест благосклонно потрепал по плечу, улыбаясь и охнул от вида своего помощника. Алфедова действительно потрепало. Сантос нервно присвистнул и взвалил его на себя. Чтож, раз один из боцманов переключился на свои лекарские обязанности, то Джаст ответственен за целостность всего корабля. — Хорошая работа. Как закончишь ночную смену зайди к Хевилу за лишней бутылочкой. Заслужил. Если бы не ты, то все бы и полегли, — Альцест вновь похлопал по плечу и улыбнулся, практически гордо. Джаст только вздохнул. Они бы все полегли, если бы не Алфедов. Но обратить на это внимание значит привлечь и к тому что затычек на старпоме не было, да и нашли его шлюпке, истекающего кровью. Не говорить ведь что тот из рода сирен и на своих же напал, — иди к Сантосу, едва стоишь. Я определю и в гнездо, и чтоб за кораблем следил. Секби, что у нас по направлению?! Живо по местам все, плывем как можно дальше от этой отрыжки морского дьявола, — Альцест наконец отошел от него и резко повысил голос. По сравнению с чарующим пением его голос казался совсем скрипучим, резким. Джаст все же похромал. Добрался до их с Сантосом каюты и зашел без стука, завалившись на чужую кровать. На его сидел Алфедов, наполовину перебинтованный. Особого внимания на него не обратили, так, проверили быстрым взглядом свой ли. После Сантос перевязал и его, цокая языком на неаккуратность. Джаст промолчал. Ну да, его единственного при абордаже ранили. Так ведь он же первым и кинулся, разрезая паруса и ломая пушки. Не день, а неудачный бросок монеты. Словно бы сам морской дьявол за плечом стоял, да посмеивался. Сантос ушел. Конечно, нельзя судну без боцманов. Пусть у каждого из них и были помощники, готовые заменить, да только те совсем зеленые, за ними присмотр нужен. Дверь захлопнулась и Джаст выждал пару секунд, а затем подскочил. Вцепился в рубашку Алфедова и впечатал того в стену, кривясь от вновь вспыхнувшей боли в ноге. — Говори. И все рассказывай. — Будто ты сам юнга на корабле, не можешь додуматься. И ты бы поаккуратнее, обижусь еще, да спою тебе. Тот улыбнулся неровно, кривясь от боли. Джаст не отпустил, все еще давя. Больше из принципов, желая нормального ответа. — До лжи не опускайся. Ничего ты не споешь. Знаешь что некому тогда будет тебя прикрыть. А пираты сирен не любят. Свои тебя тоже вряд ли примут. Может в рыбе я знаю только как поймать ее и пожарить, но вряд ли таким как ты по вкусу предательство. Вот и выходит что у тебя из дома только Дровосеки на нашей Конторе. Совсем без воды то загнешься небось. Алфедов в его хватке расслабился, в противовес вцепившись в запястья. Но засвистел так, ласково. И тихо. Джаст уловил как поплыло сознание, словно бы он рому перебрал. И все же он понимал происходящее. Цыкнул и встряхнул давнего друга, прерывая мелодию. — Вот, а ты все говори, да говори. Сам ведь все понял. Верно, идти мне некуда. И что же, сдашь меня команде? Кричи тогда, если все вокруг встанете, то ничего мне сделать не сможете. Джаст выдохнул и разжал пальцы. Сел рядом и отвернулся. Не сдаст он. Даже у пиратов свой кодекс чести. Хоть священник, хоть трус, хоть сам адмирал. Если верен команде так, что против природы своей пойдет для сохранности товарищей, то плевать кто он, главное что один из них. Алфедову Джаст жизнью обязан, как и любой с этого корабля. Если бы тогда от краю его не оттащили, если Алфедов сам за борт не прыгнул и на своих бы не набросился, все полегли бы. А он со стаей своих дрался. — Хвост может покажешь? Всегда было интересно какие вы, сирены, вблизи. — Склизкие и чешуйчатые. Не испугаешься? — в ответ тычок под ребра. Джаст насупился и саданул обратно. — Я тебе кто, юнга малолетний? Показывай давай. Он даже обернулся, как раз чтобы трансформацию застать. Алфедов беззвучно втянул воздух и качнул ногами. Джаст моргнул, словно бы взгляд что-то отвело и увидел. Хвост действительно большой и чешуйчатый. И склизкий, как он понял коснувшись. Рыбий. Чешуя заходила под полу рубашки, виднелась на пальцах с короткими когтями, на локтях, выглядывая из-под закатанных рукавов, на шее, мешаясь с белыми выгоревшими волосами и показывая жабры, совсем как у рыб. К ним Джаст тоже прикоснулся из интереса, чуть аккуратнее, лишь самых краев. Уши у Алфедова заострились и рот словно бы расширился. А клыки то, тут и акула бы позавидовала. Пальцы он ими цапнул на будь здоров. Подержал пару мгновений, угрожая, и отпустил, так и не прокусив. Хвост выглядел потрепанее ног. Местами чешуя отсутствовала, открывая розовую кожу, а плавники словно бы у несвежей рыбы, обломленные и погнутые рукой торговца. Джаст жалостливо нахмурился. — Заживет. Оно крепче чем кажется, — голос тоже поменялся. Джаст с первыми же отзвуками потянулся было и тут же стукнул себя по груди. Алфедов отодвинулся и вернул себе ноги, — заживет, говорю. Раз ты кричать не собираешься, то я пойду. У Альцеста смена давно закончилась, а он за штурвалом до сих пор. И Алфедов ушел. Поднялся и скованнее обычного, но дошел до двери. Джаст же развалился уже на своей кровати, закинув руки за голову. У него было еще пару часов, пока Хевил не позовет на ужин. А затем ночная смена до рассвета. Шелмана он поднимет возможно чуть раньше. Хотелось же и за заветной бутылкой зайти. И честь таки грызла прицепившейся рыбешкой. Но сейчас действительно пора поспать. Успокоиться, охладить разум. Они выжили. *** — Ночи. Рот уже разлился приятным теплом и тяжестью, когда Джаст зашел на капитанский мостик и оперся на перила справа от руля. Алфедов скосил на него взгляд, хмурясь. — Похвастаться пришел? Джаст цыкнул и сунул бутылку к чужим губам. Конечно. Он может и пират, но не совсем тварь. Меньшее что он мог сделать это разделить приз с тем кто им действительно помог. Алфедов отказываться и не стал, как и забирать бутылку. Сделал пару глотков и вновь уставился вперед. — Хорошая идея была. С шанти. Горланил ты тогда так что и сирены услышали. Большинство хоть на мгновения, но от такого беспредела замолчали. — Рад что заставил их сомневаться в их навыках пения. И с сиренами то понятно. А тебя как звать с такими именами? — почему-то казалось что сейчас как раз время для таких вопросов. Основная часть матросов проснется через пару часов, на всем корабле только сонный Хевил кашеварил и сверху Шелман наблюдал за океаном. Отхлебнув рома, Джаст вновь протянул бутылку в сторону. — Сиренами нас люди назвали. Они только женщин встречали. Так что ты первый человек, выживший после встречи и с мужчиной. Мы сами себя просто поющими называем. Удобнее намного, — пока глотал ром, Алфедов внезапно нахмурился и после наклонился вперед, удерживая курс корабля, но теперь к штурвалу практически прижавшись. И к Джасту приблизившись, — ты действительно собрался никому не рассказывать? — О том что ты ни рыба, ни мясо? Альцесту надо будет. Он капитан, да и за нас как за детей своих переживает, по чести будет ему рассказать. Но слов я пока не придумал. — Так-то оно так. Я изначально думал ему первому уши и закрыть. Но потом ты ломанулся за борт и вышло как вышло. Тоже думаю как сообщить, — на этот раз бутылку Алфедов забрал сам, сделал пару глотков и вернул тоже сам, продолжая их ритуал распивания, — а тебе ведь… Тебе ведь не только женщины милы, верно, Джаст? Он подавился. От неожиданности закашлял, но быстро пришел в себя. А вот такими тайнами он делиться не был готов. — С чего такие мысли? — Мужчин-поющих не просто так в океанах не видели. Их там практически нет. В основном они по берегам, да по рекам, когда и по суше. Заманивают отчаявшихся девушек. На мужчин ведь их пение практически не действует. А ты, как помнишь. И при атаке за борт ломился, и на мое пение миловался. — Как собака мне лаял когда говорил что всех очаруешь, верно? — расслабив плечи, Джаст протянул бутылку и потянулся, — кто там мне мил не твоего ума дела. Обязанности я исполняю, да команду не подвожу. А любовь это для берега. Так что если на что намекаешь, то лучше прямо на берегу и скажи. Куда мы плывем, к слову? Курс прежний? — До Невадаса не дотянем. Ветер переменился. Дойдем до Мейнбурга, там запасы пополним и на всех парусах. По времени успеваем заказ доставить. И я может и намекаю, да только для моих намеков доверие нужно и сердце без страха. Тогда может и покажу как оно у рыб случается. — Морскому дьяволу такое показывай. Все на берегу. А сейчас я спать. На завтраке свидимся, — допив остатки рома, Джаст прицепился и швырнул бутылку в океан подальше. Та быстро исчезла из виду, а Алфедов вернулся к прежней позе. — Колыбельную тебе спеть иль так уснешь? — Опять же очаруешь, сам сказал. Алфедов усмехнулся и засвистел. Как раньше, но тише и мягче. Джаст из интереса остался, прикрыл глаза. Свист приятный, такой в водах и не услышать. Тут другие песни по нраву. — Мое сердце так тоскует. Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит. Ведь дороже злата он. Так что давай в каюту, дорогой моряк, от горизонта отвлекаешь. Мягкое пение вполне внезапно сменилось обычным голосом. Джаст пихнул в плечо в ответ и действительно зевнул. Направился в каюту, а мелодия все еще в голове звучала. Не сиренья, от человека. И все равно слуху приятная.