Реакция Лисов на фф "Крылья свиты"

Нил Джостен всегда был странным антагонистом для любых правил. Он не любил ограничений, всей душой ненавидел, когда его пытались в чём-то стеснить, загнать в рамки. Сколько он себя помнил, он всегда нарушал любые правила и ограничения, которые ему устанавливали. В детстве он нарушал приказы отца, проникая в его кабинет, желая нарыть как можно больше ценной информации, что могла бы помочь ему и защитить его мать. Каждое такое нарушение было риском, но и надеждой. Он нарушал приказы Лолы, и назло ей, будто нарочно, больше юлил на поле боя, рискуя собой, но одновременно оттачивая навыки. Он выхватывал у неё оружие, мечтая стереть её лицо с лица земли, чтобы потом повесить то, что останется от её тела, в комнате отца, чтобы тот знал, какое чудовище он держит возле себя. Он нарушал приказы Ромеро, постоянно загрязняя его пистолеты, демонстрируя свое презрение к чистоте и порядку, который тот так тщательно поддерживал. Нарушал приказы Джексона, убивая животных быстрее, чем тот успевал сказать, какой способ убийства использовать, лишая его удовольствия от садизма. Он нарушал все ограничения Мэри в бегах, потому что его тело отказывалось быть пассивным, отказывалось прятаться, когда ему хотелось действовать. Он всегда нарушал любые приказы, за что потом платил. Его тело было увешано огромным количеством шрамов, каждый из которых был напоминанием о его непокорности. Большая часть из них была получена за неповиновение, за недостаточную покорность, за излишнюю жестокость и силу, направленную не на тех людей, или, скорее, направленную на тех, кто заслуживал её, но кого он не имел права трогать. Всегда следовали наказания – физические, моральные, психологические. Они вырезали на его плоти и душе карту его жизни, пути сопротивления. Он даже нарушил все обещания, данные матери. И теперь у него в руках была книга, словно пророчество, с его главной ролью, и лишь некоторые моменты были переплетены с реальностью, заставляя его отчаянно пытаться понять, что ждёт впереди. Он нарушил обещания и теперь пытался понять, как спасти не только себя, но и других людей, которые по какой-то неведомой причине оказались рядом. Нарушил обещания и теперь ломал голову над тем, какие события могут случиться в их реальности, а что останется лишь на страницах книги, как предупреждение, как несбывшийся кошмар. Он… Ударив себя по лицу, Нил попытался прийти в сознание, вынырнуть из этого водоворота болезненных воспоминаний. Даже если Ваймак и сказал не спускать с него глаз, Нил всё равно смог исчезнуть прямо у команды из-под носа. Слился с тенями, растворился в воздухе, как делал это тысячи раз до этого. Он не был барышней в беде, он не нуждался в бессмысленных попытках защитить его от того, с чем он должен был бороться. Это была его судьба, его жизнь и его проблемы. Лисам незачем лезть на рожон лишь бы спасти одну бессмысленную душу. У них у всех есть шанс на счастливое будущее, у них есть возможность сделать из себя достойных личностей, которые проживут долгую и счастливую жизнь. Их жертва будет напрасна. Нил сам справится со всеми своими проблемами. Он всегда справлялся. Всегда платил свою цену. И сейчас он был готов заплатить её снова, если это означало, что Лисы останутся в безопасности, вдали от его проклятого прошлого. Даже если они уже косвенно коснулись его, большее Нил не готов им позволять. Разозлившись на самого себя, Нил пнул камень. Злобы было так много, что он вложил в удар всю свою силу. Камень отлетел в сторону с глухим стуком и попал в… кошку? Нил так и замер, наблюдая, как она, словно и не заметив удара, с лёгкостью скинула с себя камень. Её движения были настолько грациозны, что это казалось почти нереальным. Она обернулась, её лицо было неподвижно, как у маски, но в глазах стоял ледяной холод. Усевшись на холодный асфальт, она посмотрела прямо на Нила, и в этот момент мир вокруг него словно схлопнулся, оставив только её пронзительный взгляд. Нил не мог дышать. Воздух застрял в легких, как колючий ком, и он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как безумный барабан. Его руки дрожали, а пот стекал по лбу, капая на землю. Он не мог оторвать глаз от её лица, от этих холодных, безжалостных глаз, которые, казалось, видели его насквозь. В её взгляде не было ни капли жалости. Она смотрела на него с таким презрением, что это было почти физически больно. Нил чувствовал, как его внутренности сжимаются в тугой узел, как страх заполняет каждую клеточку его тела. Он хотел закричать, убежать, но не мог. Её присутствие было как невидимая сила, которая держала его на месте, парализовала его волю. Мэри бы также смотрела на него, будь она сейчас рядом? Да. Но когда перед глазами начало всё темнеть, а в ушах зазвенело, Нил наконец-то осознал. Он задыхался. Схватившись за горло, он попытался вздохнуть вновь, но ничего не получилось. Лёгкие горели, воздух был недоступен, словно невидимая стена перекрыла ему путь к спасению. Он так и осел на асфальте, прижимаясь лбом то к коленям, то к холодному бетону. И только сейчас, когда он не видит этих глаз, когда мир вокруг него снова стал приобретать очертания, он смог наконец вдохнуть. Судорожный, прерывистый вдох, за которым последовал кашель. Задыхаясь и учащенно дыша, Нил приподнял голову. Кошки на месте не оказалось. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив его наедине с паникой и смутным, тревожным ощущением дежавю. В детстве он всегда ассоциировал Мэри с кем-то вроде кошки. Она была также прекрасна, также элегантна в каждом своем движении. Она была так мягка и нежна на ощупь, как домашняя кошка, когда он тайком маленьким незаметным движением очерчивал её скулы, щеки или просто водил кончиком пальца по её руке. Она замечала, но всегда молчала. Она была так же чиста, так же очаровательна, несмотря на весь мрак, что окружал их жизнь. И в то же время она была как дикая кошка, кидаясь на тех, кого считала угрозой, защищая маленького сына как мама-кошка, охраняя и оберегая его от хищников этого мира. Её волосы были такие же мягкие, шелковистые и чистые, как шерсть ухоженной домашней кошки. И она была как домашняя кошка, которую отец держал рядом как декор, славясь её красотой и тем, насколько прирученной она была в его глазах. И сейчас, видя такие же глаза, он боялся сорваться. Боялся не удержаться и сбежать. Сбежать, подвергая опасности невинных людей. Сбежать и не выполнить данное себе, и не только себе, обещание. Сбежать и не попытаться сделать себя хоть немного счастливее, обрести хоть какое-то подобие покоя, которого так отчаянно жаждала его истерзанная душа. Сбежать без боя, сдавшись в самом начале пути, который мог привести его к свету. Сбежать и потерять ту тонкую, едва заметную нить, которая была привязана к людям – Лисам, которые потихоньку, шаг за шагом, открывали ему глаза, показывая, что мир – это не только боль и страх, что в нем есть место для чего-то настоящего, для чего-то, что стоит защищать и оберегать...

***

Если врать самому себе, если идти на поводу у рационального страха, то Нил не желал больше никогда не встречать ту кошку ещё раз. Первого раза хватило сполна. Да, вполне. На встречу с умершей матерью, на приступ панической атаки – вполне тянет. Он едва не задохнулся лишь от одного взгляда. Но если смотреть правде в глаза, той жестокой, неудобной правде, он снова хотел, нет, даже жаждал почувствовать этот взгляд на себе ещё раз. Он хотел увидеть её снова, потому что, кроме жгучего никотина сигарет, у него появился ещё один, совершенно неожиданный шанс вспоминать её. Вспоминать её и те редкие, почти забытые воспоминания, когда она ещё была собой – не затравленной беглянкой, а сильной, прекрасной Мэри. До побега, до того, как её волосы испортились от постоянного окрашивания, а глаза потеряли бывалый свет, потухли, превратившись в два ледняка. Нил был реалистом, и по-хорошему ему бы держаться подальше от всего, что напоминало о прошлом, от всего, что могло вновь разорвать старые раны. Но он хотел вновь ощутить тот островок устойчивости под этим взглядом – взглядом, который одновременно пугал и манил, дарил толику утешения. Может ли быть такое, что его мать переродилась и теперь снова смотрит за ним? Нил сомневался. Она не была настолько светлой, невинной душой, чтобы реально получить такой шанс. Жизнь, которую она вела, не оставляла места для такого рода возрождения. Вздохнув и закрепив шлем, он вышел на поле. Под возмущенные крики Дея, который всегда стремился к идеальному порядку, Нил покрутил клюшку в руках и приступил к тренировкам. Он бил по мячу, бегал, прыгал, выплескивая всю скопившуюся ярость и тревогу в каждый удар, в каждое движение. Обмывшись и вытеревшись как можно быстрее, Нил вышел в раздевалку, где по привычному, отработанному сценарию бросил форму в корзину для белья, а снаряжение сложил в свой шкафчик. Сегодняшняя ночная тренировка была дольше обычной, но это помогло выпустить напряжение, которое копилось в нём после сегодняшнего потрясения. Но выйдя на улицу, он заметил Эндрю и Кевина, которые стояли к нему спиной, сгорбившись над чем-то на капоте машины. Нахмурившись, Нил немного быстрее, чем он хотел, подошел к ним. Но уже подойдя к ним со спины, он слегка отошел в сторону и встал рядом, внимательно смотря на… неё. Кошка. Она лежала на капоте, как на троне, а её глаза изучали лишь его. — Твоя потеряшка? — выдыхая дым сигареты, спросил Эндрю. Нил промолчал. Он лишь приподнял руку, но следом сразу отдернул руку. — Она… — начал было Кевин, но Нил прервал его, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. — Она похожа на неё, — с отчаянием вырвалось из него. И кошка, словно чувствуя эту интонацию, встала с нагретого места и медленно, грациозно подошла к Нилу. Сев прямо перед ним, она снова посмотрела на него тем самым взглядом. Взгляд, что заставлял напрягаться всем телом, чувствовать мурашки по коже, но в то же время желать его. Иметь подтверждение того, что его действия не одобряны, но приняты. Что его действия, как в старые времена, заставили бы мать сначала накинуться на него с кулаками за глупость, а потом самой залечивать их, приговаривая, какой глупый сын ей достался. — Ты так похожа на Мэри, — опустошенно прошептал Нил, поднимая руку и, не кладя её на лицо кошки, накрыл её глаза. Это было слишком. Слишком реально, слишком больно. — Сколько проблем в одном человеке, — вздохнул Эндрю, выбрасывая окурок в сторону. Он пихнул Кевина в сторону задних сидений, приказывая тому забраться в машину, но сам остался стоять рядом с Нилом, наблюдая за ним с необычным вниманием. — У неё те же глаза и цвет её волос до того, как мы бросились в бега, — сказал Нил, убирая руку, его голос был едва слышным. И в этот момент кошка быстро прыгнула на него, вцепившись когтями в одежду и царапая кожу под ней, взбираясь на его плечи, устраиваясь там, как будто это было её законное место. — Изначально я отказывался от сеансов с пчелкой, потому что её доброта и теплота в глазах напоминала мне Кэсс, — поделился Эндрю, наблюдая за этим маленьким, странным шоу, которое разворачивалось перед ним. Хоть слова и были произнесены с легкостью, почти отстраненно, но они несли в себе невыносимую тяжесть воспоминаний. То, как голос Эндрю в конце слегка прохрипел, заставило Нила подавить появившееся любопытство. Миньярд явно не был готов сейчас делиться большим, поэтому Нил лишь кивнул. Бросив мимолетный, почти нечитаемый взгляд, он встретился глазами с Эндрю. Тот уже смотрел на него, будто ожидая, что Нил будет расспрашивать его, копаться в его прошлом. Но Нил просто смотрел на него в ответ. Момент был прерван кошкой, которая внезапно укусила Нила за щёку, словно прерывая невидимую связь. От неожиданности Нил дернулся, и кошка, спрыгнув на асфальт, как призрак, быстро скрылась в темноте ночного города. Эндрю тоже, словно по сигналу, прошел мимо Нила и сел за руль. «И что это было?» — это было последнее, о чем думал Нил, прежде чем он закрыл глаза и провалился в дрему, всё ещё ощущая фантомное прикосновение кошки на плече и её цепкий взгляд, который, казалось, преследовал его даже во сне.

***

Нил только что покинул кабинет, как внезапно, словно из ниоткуда, перед ним возник Сет Гордон, что заставило Нила остановиться и насторожиться. — О, вот ты где, — сказал Гордон, делая удивленное лицо, которое было настолько фальшивым, что Нил хотел лишь в раздражении скривиться. Этого цирка ему ещё не хватало. Но он лишь приступил взгляд, смотря Сету в глаза, надеясь, что тот быстро от него отстанет. Но Сет лишь нервно кусал губу, что ещё больше выдавало его с головой – Нил не купился на эту дешёвую уловку. Он постоял пару секунд, пока Сет что-то выискивал в толпе, словно потерял что-то важное, но раз тот не собирался делиться причиной своего резкого появления, то и Нил не собирался ждать, пока тот созреет. Он и так провел несколько часов в окружении людей, ему этого хватило, чтобы сейчас мечтать о том, чтобы выйти во двор. Тишина, покой, свежий воздух – вот чего он жаждал на данный момент. Проскользнув у Гордона под носом, Нил направился к ближайшему выходу. — Черт! — произнёс Сет за его спиной. Нил лишь на миг обернулся, бросив на него холодный взгляд, и резко повернул налево, открывая дверь и выходя на улицу. Пройдя пару шагов, Нил боковым зрением заметил руку, которая хотела лечь на его плечо, но та быстро исчезла, так и не тронув его. Это было необычно. Удивившись этому, Нил остановился возле раскидистого дерева и, присев на траву, посмотрел на Сета. Тот еще с минуту постоял, словно обдумывая свои следующие действия, а потом, наконец сдавшись, опустился рядом с Нилом, соблюдая при этом безопасное расстояние. — Я не мозгоправ, чтобы решать твои душевные проблемы, — произнёс Нил, смотря на проходящих мимо людей, его голос был ровным, безэмоциональным, выдавая его желание как можно скорее закончить этот разговор. — Я не из-за этого… — выдохнул Сет, и его голос был на удивление искренним. Он чуть помолчал, собираясь с мыслями, а потом с неожиданной робостью спросил: — Если я облокочусь на тебя, это будет нормально? Опешив от такой прямой и неожиданной просьбы, Нил удивлённо посмотрел на Сета. — Ой, не смотри на меня так, я не настолько мудак, чтобы специально триггерить твои травмы, — быстро замахал руками Сет, будто оправдываясь, но потом быстро сложил их на коленях, словно боясь прикоснуться к Нилу даже случайно. — Я не хрустальная ваза, придурок, — буркнул Нил, резко повернувшись и плечом врезавшись тому в руку. Он так и замер на пару секунд, ощущая чужое тепло, но потом привстал и облокотился на ствол дерева. — Я… Ты… Я хотел бы стать лучше, — наконец произнес Сет. — Тебе в другую дверь стучаться надо, — фыркнул Нил. — Да нет же, — настаивал Сет. — Я не профи, я такой же игрок, как и ты, — Нил пытался отмахнуться. — У тебя лучше получается, за такой короткий срок, — чуть ли не обиженно буркнул Сет и, осмелев, съехал, облокотившись на руку Нила. — Ага, как же, от Кевина так и веет гордостью, — хмыкнул Нил, вспоминая вечно недовольное лицо Кевина. — То, что ты не видишь дальше носа, не значит, что не видят другие, — парировал Сет, и в его словах была доля правды. Но только Нил видит, он видит почти всё, но очевидное, то, что является чем-то слишком хорошим, старается игнорировать. Так проще. Так он меньше будет чувствовать и привязываться. Но, смотря в самое начало, с тех пор как они начали читать эту чёртову книгу, Нил стал слабеть. Те жёсткие границы, которых он придерживался, держась от Лисов подальше, чтобы они сильно не привязывались к нему, те самые границы сейчас немного, но ломаются. И вроде пока ничего плохо не случилось, наоборот, Лисы относятся к нему так, будто он не несёт опасность для всех них, а словно он такой же ребёнок, который заслуживает... — Что ты хочешь от меня? — уже устало спросил Нил. — Ты можешь позаниматься со мной отдельно от всех? — Сет посмотрел на него с надеждой. — Ты и так неплохо играешь, тебе бы лучше над менталкой поработать, — Нил не хотел ввязываться в это. — Чья бы корова мычала, — без злости хмыкнул Сет, намекая на проблемы Нила. — Я хочу стать достойным для Элисон. Нил закатил глаза. Вот оно. Причина. — О-о, я в эти ворота не войду, — произнёс он, не желая быть втянутым в чужие романтические драмы. — Ага, ты и так ничего не делая, смог Миньярда обворожить, — пробормотал Сет. — Чего? — удивился Нил, чей голос был полон искреннего недоумения. — Позанимаемся сегодня после тренировок, часик? — быстро перевёл тему Сет и снова сел прямо. — Почему не Кевин? — Будто сам не видишь. — Аргумент, — сказал Нил, подумав. Как-никак, но он хотел иметь больше возможностей, чтобы играть в экси. Это было единственное, что давало ему хоть какое-то чувство контроля. Возможно, это было даже к лучшему. — Я согласен. Сет удовлетворенно кивнул. Нил же закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь тишиной и теплом, которые разливались вокруг. Это был редкий, почти драгоценный момент спокойствия, когда мир вокруг него будто бы замирал, позволяя ему перевести дух. Они просидели пару минут в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и далекими голосами студентов, пока Гордон не нарушил её, словно не в силах сдержать свои мысли. — Тебя даже животные любят, — восхищенно произнёс Сет, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. Нил нахмурился на это замечание, но тут же ощутил лёгкое, почти неуловимое прикосновение к лицу – тонкий, мягкий... Открыв глаза, Нил увидел её. Кошка медленно, с достоинством прошествовала перед ним и наконец села прямо в золотых лучах, что струились сквозь листву. Её многослойная, невероятно пушистая шубка, казалось, светилась изнутри, переливаясь всеми оттенками кремового и песочного, постепенно темнея до дымчато-серых кончиков на ушах и роскошном, будто невесомом хвосте. Она была воплощением грации, маленькой, но величественной статуэткой, настолько безупречной, что даже язык не поворачивался назвать её уличной или бродячей. Нил не мог оторвать взгляд от её глаз. Бездонные, пронзительно-голубые, они были словно два кусочка самого чистого летнего неба, сверкающего под палящим солнцем. Один глаз, подхватив прямой луч, вспыхнул аквамариновым огнём, отдавая почти сюрреалистичным блеском. Сердце Нила дрогнуло – не от страха, а от осознания. Эти глаза, этот цвет шерсти, эта неземная грация… Снова. Он почувствовал, как мышцы его спины слегка напряглись, а в груди зародилась знакомая, острая тоска по прошлому, которое так настойчиво напоминало о себе. Нил выдохнул, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Эта кошка была просто кошкой, просто случайной встречей. Он остался сидеть, не двигаясь, лишь слегка наклонив голову, не в силах оторвать взгляд от этого живого воспоминания. — Снова ты, — прохрипел Нил, и в его голосе прозвучала какая-то болезненная обреченность. — Твой питомец? — напомнил о себе Гордон, и его голос был полон неподдельного любопытства. — Нет, просто прилипла как банный лист и не возвращается к своему хозяину, — сказал Нил, стараясь не думать, как отвратительно и неправильно это звучит, и как сильно он сейчас врал самому себе. «Прилипла как банный лист» – будто это он не стремился к ней подсознательно. — Так забери, в чём проблема? — пожал плечами Сет. — Ты уверен, что проучился здесь пять лет? — Нил не смог сдержать сарказма. — Да, — тупо ответил Сет, его лицо было полно искреннего недоумения. И Нил не мог объяснить это Сету, не мог объяснить никому. Это было его бремя, его личное безумие, которое он сам не понимал.

***

Думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думая, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай, думай... Думай, думай, думай… Эта мантра билась в голове Нила, заглушая собой все остальные мысли. Думай, как спастись, думай, как избежать этой чёртовой судьбы, думай, как выжить, когда кажется, что всё уже предрешено. Его пальцы лихорадочно перебирали бумаги из папки, ища выход в лабиринте скрытых слов и шифров. — Должно же быть хоть что-то, — шипел Нил, его голос дрожал от напряжения. — Хоть одна зацепка, хоть один проклятый намёк, за который можно было бы ухватиться. Он просматривал бумаги с лихорадочной настойчивостью, словно от этого зависела его жизнь. Хотя почему «словно»? От этой горы макулатуры действительно зависит его жизнь. Его мать, женщина, чьё желание спокойной жизни было так сильно, что граничило с одержимостью, не могла быть настолько наивной, чтобы не продумать запасной план. Смерть, безусловно, не была выходом – она слишком ценила жизнь, чтобы сдаться так просто. Что угодно, но не смерть. Нил верил в это, цеплялся за эту веру, как утопающий за соломинку. Вдруг перед его лицом возникло знакомое лицо. — Джостен, ку-ку, — пропел Эндрю, хоть он и улыбался, но в глазах было холодное безразличие с маленькой, почти неосязаемой крупицей любопытства. Нил от неожиданности отскочил, а сердце бешено заколотилось в груди, готовое выпрыгнуть в любую секунду. — Эй, я не настолько ужасный, чтобы так шугаться, — расмеялся Эндрю, склонив голову набок, и рукой провёл по губам, будто желая стереть ухмылку с лица. Нил, отмахнувшись от него, как от надоедливой мухи, подполз обратно к бумагам, снова погружаясь в них. — Что ищешь? — спросил Эндрю, присев рядом, его взгляд скользнул по уже знакомым шифрам. Нил замер, в его глазах мелькнул огонёк надежды, который он сам едва мог осознать. Он промолчал, не желая прерывать тишину, которая, казалось, окутала их обоих, когда Эндрю присел рядом. Он снова склонился над папкой, его пальцы, всё ещё дрожащие от нервного напряжения, осторожно перебирали старые газетные вырезки. И вот, среди этих обрывков чужих жизней, его взгляд зацепился за что-то необычное. Маленький, почти незаметный кусочек бумаги, приклеенный к одной из вырезок, словно был спрятан там намеренно. С замиранием сердца Нил аккуратно отделил его. Это была всего лишь небольшая бумажка, но на ней были всего лишь номер телефона и короткая надпись: «Глупый ребенок». — Есть! — вскрикнул Нил, и этот крик вырвался из него словно сам по себе, наполненный облегчением и вновь вспыхнувшей надеждой. Он почувствовал, как на его губах появляется победная ухмылка. Эндрю, который до этого молча наблюдал за ним, насмешливо приподнял бровь. — Клад? — поинтересовался он. — Даже больше, — ответил Нил, его ухмылка переросла в мягкий изгиб губ, оставляя после себя маленькую улыбку, которая стала шире, его глаза засияли, когда он посмотрел на Эндрю. — С этим у нас теперь точно есть шанс! — В его голосе звучала такая неподдельная уверенность, что Эндрю на мгновение замер, охваченный такой внезапной переменой. — Тренер собирает всех для чтения, — оповестил Эндрю, возвращая их к реальности. — Хорошо, — ответил Нил, его улыбка все еще не сходила с лица. Он бережно засунул бумажку в задний карман, чувствуя, как она греет его, словно маленький, драгоценный талисман. Когда они вышли на улицу, их встретил свежий воздух и залитое солнцем парковка. К Нилу тут же подбежала кошка. Она потерлась о его ноги, словно приветствуя. — Нагадит в салон, будешь языком убирать, — бросил Эндрю, мельком взглянув на кошку. — Если хотел посмотреть, как я работаю языком, мог сразу сказать, — ответил Нил, поднимая кошку на руки и прижимая это пушистое существо к себе. Эндрю остановился. Он медленно повернулся к Нилу, его глаза сузились, а уголки губ с химической улыбкой слегка подрагивали. — Пешком пойдёте, — наигранно строго пригрозил Эндрю. Нил лишь пожал плечами, но уголки его губ снова изогнулись в хитрой, едва уловимой улыбке. — Не думаю, что это станет для меня проблемой, — ответил он, его взгляд был прикован к кошке. — В машину, — подчеркнул Эндрю, его тон не оставлял места для дискуссий. Он открыл для Нила дверь, и как только он сел, Эндрю забрался следом. Как только дверь машины закрылась, Никки, словно прочитав команду в глазах Эндрю, дал по газам. Когда они прибыли к стадиону, на парковке уже красовались автомобили Элисон и Мэтта, их яркие цвета казались как-то неуместными среди других темных машин, но Нил был слишком взбудоражен, чтобы обратить на это внимание, да и зачем? Какая ему разница, у кого какая машина? Но всё же в другие дни, а особенно в дни, когда он бежал с матерью, яркие цвета машин казались ему слишком раздражающими для и так слишком уставших глаз. Нил, выйдя из машины, хотел осторожно поставить кошку на асфальт, но та, словно почувствовав его нерешительность, вцепилась в него острыми коготками и забралась на плечи, уютно устроившись там, как будто так всё и должно быть. — Она не похожа на бродячую, уж слишком великолепно выглядит, — заметил Ники, бросив на животное оценивающий взгляд. — Меня больше волнует, где вы её нашли, — прозвучал голос Аарона. — Сама нашлась, — пожал плечами Эндрю и направился к стадиону. Войдя в фойе, Монстры разбрелись по своим местам, каждый погруженный в свои мысли. Нил же занял кресло в углу, откуда открывался вид на всех. Он почувствовал на себе взгляд Ваймака, тренера, который, казалось, всегда видел его насквозь. — Я должен знать? — поинтересовался Ваймак, его взгляд скользнул по кошке, которая теперь перебралась с плеча Нила на спинку кресла, но её лапки всё ещё нежно касались его плеч. — Мне нечего сказать, — ответил Нил. — Так ладно, Гордон, книга твоя, — сказал Ваймак, бросив Сету книгу. — А как же жеребьёвка? Или сначала по желанию? — спросил Сет. — По моему желанию читаешь ты, — хмыкнул Ваймак, присаживаясь возле Эбби. — Так уж и быть, возьму этот удар на себя, — произнёс Сет, открывая книгу. — И так… Глава 3. Ставки... — О-о-о, наша тема, — с явным предвкушением проговорил Ники, потирая ладошки. — Как бы не так, — слегка возразила Элисон. — Про цыплёнка мы также думали, и что в итоге получили? — Ну не может же быть такая жесть в каждой главе, — сказала Дэн, в чьём голосе слышалась печаль. Нил лишь закатил глаза. И чего они ожидали от его жизни? Благословения со счастливым концом? Ага, как же. Да и речь идёт про Гнездо и Рико, и при этом они тешат себя такими надеждами? Шизанутые мечтатели... — Пусть что будет, сомневаюсь, что Рико может придумать что-то хуже того, что мы уже читали, — сказал Аарон, скатившись немного по дивану. — Ну почему же, у Рико, оказывается, слишком богатая фантазия, — хихикнул Эндрю. — Уверен, он ещё удивит нас. — Так, не каркай, паршивец, — пригрозил Ваймак Эндрю пальцем. — Ирония судьбы, — шепнул Мэтт Дэн, но Рене, сидевшая близко к ним, тоже это услышала и, несмотря на начинающее нарастание напряжения в комнате, прикрыла рот ладонью, скрывая улыбку. — Гордон, начинай, — произнёс Ваймак. — Ну раз вы так просите, — вальяжно рассевшись, расплылся в надменной улыбке Сет, но, получив подзатыльник от Элисон, закатил глаза. — Глава...

Глава 3. Ставки

      Эдит, тщательно выковыряв у себя и Натаниэля фрукты, теперь ловко таскала самое вкусное из тарелки Жана, что безуспешно пытался спасти стремительно и безвозвратно улетающие в рот подруги лакомые кусочки. — У тебя есть своя порция! И хватит скакать за столом! — не выдержал доведенный Моро, вообще имеющий привычку на свой лад воспитывать Одьен. Ни дать ни взять, курица наседка для непослушного цыплёнка. — О, цыплёнок вернулся в чат, — хихикнул Ники. — Что? — Нил недоуменно уставился на Ники, как на нечто совершенно непонятное, словно тот говорил на неведомом ему языке. В его глазах читалось искреннее замешательство. — Ой, я и забыл, какой ты недалекий, — виновато улыбнулся Ники. Нил в ответ лишь закатил глаза, скрестив руки на груди. Он откинул голову назад, уперевшись затылком в мягкое, тёплое тело кошки, которая тихонько спала под его головой. Сейчас для него не было ничего по-настоящему интересного, на что стоило бы тратить своё внимание. Мысли его унеслись к его неисполнимым, но таким сладостным отношениям с Моро и несуществующей Эдит. Нил почти давился от зависти к тому, другому, книжному себе. Ведь как бы Лисы ни утверждали обратное, он и Натаниэль были совершенно разными людьми, у них не было ничего общего, кроме прошлого. У Нила не было никого и ничего. Не осталось тех, за кого стоило бы бороться, не было никого, за кого он мог бы вступиться, на кого мог бы положиться. А у того Натаниэля было всё, что ему нужно. Тот Натаниэль, несмотря на все минусы Гнезда, имел гораздо больше, чем сам Нил. Хоть у Нила и была свобода, возможность играть, учиться в университете, выйти в магазин, сделать всё, что захочется – эти мелочи, эти возможности для свободного действия, которых не имел Натаниэль, – но при этом у того было всё. Была семья, была принадлежность, было место, куда он мог бы вернуться. — Никогда бы не подумала, что Ворон может быть таким… мягкотелым, — хмыкнула Элисон, её взгляд был прикован к Нилу, который, казалось, полностью растворился в своих мыслях. — Это не его выбор — быть таким ублюдком, — тихо проговорил Кевин, его голос звучал приглушенно, словно он говорил сам с собой, но все понимали, о ком идёт речь. — А я думаю, что это довольно мило, — улыбнулась Рене, чей голос был мягким и успокаивающим. — У Жана появились люди, которые находятся в его пространстве по собственному желанию. В этом есть своя особая прелесть. — Хотел бы я встретиться с милым Моро в реальной жизни, — как-то мечтательно сказал Мэтт. — У меня предчувствие, что если такое случится, то милым он будет только с Джостеном, — заключил Аарон, произнося слово «милым» и выделяя его пальцами. — Волшебник, никак иначе, — хихикнул Эндрю. — Но я хочу из твоей! — заупрямилась девушка. — Так перехоти, чертова коротышка! Жан легонько треснул ойкнувшую Эдит по лбу своей вилкой, пытаясь унять больно расшумевшуюся Одьен. — Ниэль, он меня обижает! Подавай на развод…! — пожаловалась потирающая лоб девушка. — О-о-о, у вас прям такие отношения, — хихикнула Дэн. — Ох, милый, могу посоветовать хорошего адвоката по бракоразводным делам, — наигранно грозно сказала Элисон и для большей убедительности своих слов даже достала телефон. В её словах было столько театральности, что Нил даже открыл глаза, чтобы посмотреть на неё, несмотря на всю неловкость ситуации, он постарался держать нейтральное лицо, хотя чувствовал, как слегка горят уши. Какого хрена? Дурачатся персонажи книги, а стыдно почему-то Нилу. — Чувак, — грустно протянул Сет, его взгляд, поднятый от книги, был полон наигранного сочувствия. Он посмотрел на Нила, словно тот был хрупкой, драгоценной вазой, которая вот-вот разобьется. Да пошел ты нахуй, Гордон. — Послушай ребёнка, этот француз тебе не пара. — А кто мне пара? Ты? — фыркнул Нил, пытаясь сохранить непринужденный тон, не желая поддаваться этому цирку, но мышцы его лица предательски подрагивали, выдавая его с потрохами любому, кто был бы более внимательным, чем Аарон. — Нил, если всё будет так плохо, то мы с Дэн не против взять тебя нашим третьим, — уверенно произнес Мэтт. — Да! Если всё будет так плохо, то я уверен, что Эрик будет не против тебя, — поддержал его Ники, ярко улыбаясь. — Ну что за цирк, — тяжело вздохнул Ваймак, но лёгкая улыбка, играющая на его губах, выдавала его скрытое удовольствие. Он наблюдал за своей командой, за этим странным, но крепнущим единством. — Да ладно тебе, Дэвид, — мягко улыбнулась Эбби, облокачиваясь на Ваймака. — Они наконец-то ведут себя как команда. В этом есть что-то необычное, не находишь? — Да, и всё же, каким бы проблемным ни был этот ребёнок, его действительно можно считать чудом для Лисов, — согласился с ней Ваймак, пока его взгляд скользил по Нилу. Эндрю сидел чуть в стороне, наблюдая за всем этим цирком с лёгким скептицизмом. Он знал, что как только они выйдут за пределы этой комнаты, старшекурсники снова вернутся к своей привычной враждебности, к своему недоверию, будто его компания – это лютые преступники, готовые убить любого, кто посмеет дышать как-то не так в их сторону. Он знал, что Нил, несмотря на попытки пробиться к разным группам, всё ещё оставался отстраненным, держал дистанцию, не подпуская к себе никого ближе, чем это позволяли ему правила, установленные его матерью. Но вся эта сцена, эта книга, заставляла Эндрю усомниться. Он знал о Ниле почти всё, и в тоже время ничего. Но Нил разжигал в нём слишком жгучий огонь интереса, сочетая в себе столько противоречий, что Эндрю просто не мог определиться в своих действиях. Сейчас, слыша, как слащаво щебетали эти пташки в книге, ему хотелось закрыть Нилу уши, чтобы он не слышал, не думал, что где-то, кроме этой чёртовой команды отбросов, к нему могли относиться лучше. Чтобы он не думал, что там, где-то ещё, будет что-то настолько привлекательное, что Нил, несмотря на шанс полной свободы, всерьёз будет обдумывать вариант вернуться в Гнездо. Нет, Эндрю этого допустить не мог. Он мог привлечь внимание Нила. — Прекратите, придурки! — сказал Нил, прикрывая лицо от стыда. Все эти предложения были слишком для него. — Я вполне способен найти подходящего для себя партнёра сам. «Со всеми своими проблемами...» — хмыкнул про себя Эндрю, наблюдая за Нилом. И всё же, этот Джостен имел больше, чем его книжная версия. По примерным меркам, которые Эндрю мог лишь предполагать, Нил был достаточно принципиален, чтобы действительно всерьёз рассматривать вариант возвращения в Гнездо. Этот Нил Джостен будет биться за свою свободу до самого конца. — Ниэль, ты слишком разбаловал этого непослушного ребёнка! Прожорливый цыплёнок не успокоится, пока не объест все гнездо… ! — предвестил о начале обжирания их общей обители Моро, словно диктор похоронного бюро. — Но это уже не цыпленок, а птицеподобный мутант-троглодит… — посмеялся Натаниэль, активно наблюдая за развитием событий представшей перед глазами драмы в одном акте. — Ты вообще-то сам мне разрешил! — возмутилась вопиющей несправедливости Одьен, зыркнув из-под выбеленной челки на невыразительного Моро. — «Я поделюсь» — это не значит «даю тебе право сожрать все в зоне досягаемости»! — оповестил Жан наглую Эдит, уничтожающую самое вкусное будто вне себя, и выдернул из-под ее носа свою тарелку.       — Почему французы такие жадные? — уныло и поэтично протянула девушка, гоняя последний вкусный кусочек фрукта меж гадких овощей. — Ну вот, Джостен, ты заразный, — констатировал Аарон. — Ахуел? — Нил приподнял голову, его взгляд метнулся к Аарону, но тут же наткнулся на неожиданный тычок лапкой в голову. — Эй, ты вообще на чьей стороне? — спросил он, обращаясь к кошке, которая, казалось, с полным безразличием смотрела на него. — Мяу. — Я так и знал, предательница, — вздохнул Нил. — Правильно говорят, с кем поведешься, от того и наберешься, — тихо рассмеялась Рене, но, получив в ответ злой взгляд Нила, перешла на открытый смех, который, казалось, прокатился по всей комнате. — Кевин, держись подальше, а то мало ли, — двигая Кевина в сторону, как будто тот был предметом, а не человеком, сказал Эндрю. — Эй! — возмутился Нил. — Осквернил бедную девочку, — вздохнула Эбби, и это замечание заставило Нила застыть на месте. Он тупо моргал, пытаясь осознать, что только что услышал, и в этот момент по комнате прокатился громкий смех от всей команды. Даже Ваймак, казалось, удержался с трудом. — Док, вы его сломали, — сказал Эндрю, наблюдая, как Джостен открывает и закрывает рот, не произнося ни слова, не издавая ни звука. Казалось, слова Эбби оказали на него поистине сокрушительный эффект. Встав со своего места, Эндрю подошёл к Нилу, его взгляд был прикован к нему, игнорируя даже то, как внимательно за ним следила кошка. Но ему не пришлось ничего делать. Нил сам очнулся и, заметив перед собой тело Эндрю, приподнял голову. Эндрю с неподдельным интересом впитывал в себя кадры того, как расширился зрачок в глазах Джостена. Даже линзы не смогли скрыть этого. До чего забавная картина, не правда ли? Эндрю ещё немного рассматривал его глаза. Но затем, словно потеряв интерес, он ушёл и сел на свое место. С его уходом расслабилась и кошка. — Жаба давит его за съеденных лягушек, — поделился откровением Натаниэль. — Дурная карма у нашего багета, Эди, дурная… — Еще одно слово, британский ты придурок, и я…! — вспыхнул Жан, но напарнику было хоть бы что: он занимался любимым и привычным действом — не просто трепал железобетонные нервы напарника, а растягивал и использовал их в качестве скакалки: — Ква-а! — издал замогильное Веснински, припоминая Жану мифических жертв ужасных французов, под душераздирающий смех Эдит. — Ну все…! Следующие пятнадцать минут были потрачены на то, чтобы запихать в рот Натаниэля овощи с его тарелки. И с тарелки Эдит, что под шумок попыталась извлечь выгоду из положения — избавиться от невкусного, что вынуждал запихивать в себя Моро. Эта злопакостная негодяйка Одьен сидела на его коленях мертвым грузом, воспроизведя захват, пока Жан тщательно скармливал ему с вилочки ненавистное брокколи и цветную капусту. — Скажи «А», чертов британский провокатор! — проворчал Моро. — Могу сказать только «ква», французский инквизитор, надеясь что это пробудит в вас совесть, или ее скудные остатки…! — заявил Ниэль с видом неизмеримо страдающего великомученика. — С вами всякая совесть трагически вымрет, — отчеканил Жан, без капли милосердия к любимым друзьям.       — Слышишь, Эдит, он назвал тебя бессовестной. Меняй союзника! — предложил компромисс Веснински. — Я не воюю, я Швейцария! — помотала белесыми вихрами Одьен, удобнее устраиваясь на коленях Веснински. — Нейтралитет! — Тогда почему ты продолжаешь позволять этой французской проблеме безжалостно травить меня? — состроил щенячьи глазки Натаниэль. — Неужели этот печальный багет нравится тебе больше чем старый добрый Ниэль? — Я за старого доброго Ниэля!— громко заявил Мэтт, поднимая руку с энтузиазмом. — О, так мы теперь по таким правилам играем? — Элисон усмехнулась, её глаза сверкнули лукавством, и она тоже подняла руку. — Я тоже за Ниэля. — Ну что за дурдом, — пробормотал Ваймак, закрывая лицо руками. — Я за Жана, у него забавный акцент, — Ники поднял руку. — Прости, Нил, я тоже за Жана, — улыбнулась Рене, но Нил лишь махнул на неё рукой. — Пф, я выберу… — Сет нарочито протянул, прежде чем продолжить, — нашего балбеса. — Имя, — фыркнула Элисон. — Джостена, — хмыкнул Гордон. — Он переиграл систему, — констатировала Дэн. — Вы что делали? — наконец спросил Нил. — Мешают мне читать, — пожал плечами Сет, его взгляд вернулся к книге, словно ничего не произошло. — Прикапываешься к какой-то херне, — добавил Аарон. — Выбираем любимчика, — дополнил Ники, его улыбка не сходила с лица. Нил резко втянул воздух, когда очередная шутка эхом разнеслась по комнате. Его голова, казалось, готова была взорваться от пульсирующей боли, словно кто-то вбивал гвозди в его череп. Он почувствовал, как кровь приливает к вискам, а в глазах потемнело. Его пальцы машинально сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы. — Боже правый, — вздохнул Нил. Кошка, словно чувствуя его страдания, мягко спрыгнула со спинки кресла и, грациозно изогнувшись, улеглась на его колени. Её тёплое дыхание коснулось его ладони. Нил медленно опустил руку, поглаживая её по голове. Это движение было почти механическим, но он не мог не почувствовать, как его пальцы слегка дрожат. Кошка замурлыкала, её тихий голос был как бальзам на его раны. Нил прижался к ней, чувствуя, как её мягкое тело успокаивает его. Но он знал, что это лишь временное облегчение. — Гордон, халатным работникам никто не платит, — намекая, сказал тренер. — О, так я получу награду? — то ли спросил, то ли утвердил Сет. — Ага, в своих мечтах, читай давай, — произнес Ваймак. — То что ты не ешь овощи как все нормальные люди не значит, что они отравлены! — процедил Жан. — А я Швейцария, которая хочет, чтобы ты правильно питался и не пал в голодный обморок на корте. Нам сегодня драть задницы рогатых! — вскинула в воздух кулак раззадоренная Эдит, что кипела от нетерпения с момента, как отъелась (и, возможно потому что Рико и его шайка уже покинули пределы общей столовой). — Ну нет, — специально громко проныл Эндрю. — В этой главе будет описан матч? — Кевин, наоборот, казалось, преобразился, в его глазах загорелся прежний азарт, который проявлялся у него только тогда, когда это касалось экси. — Очнулся, — хмыкнул Аарон. — Это должно быть интересно, — сказала Рене. — Это должно быть полезным, — предложила Дэн, её голос звучал более рассудительно. — Возможно, у нас получится понять технику игры Воронов от первого лица. Это может дать нам преимущество. — Что там понимать? Нужно быть мудаком и пиздить противников так, чтобы тебя не поймали, и всё, вот тебе супер-скрытая техника игры, — фыркнул Сет, его цинизм, казалось, не знал границ. — Экси-наркоманы, — проговорил Эндрю, смотря, как «очнулся» даже Джостен. Он не мог понять, зачем ему столько повернутых на экси детишек. Одного вполне, казалось бы, достаточно, но нет. Эндрю слишком нравились различные сложности в жизни, раз он решил прибрать к рукам ещё одного. Может быть, снятие с таблеток поможет избавиться от такой мании, подумывал он, глядя на Нила. Этот парень был настолько противоречив, настолько сложен, что Эндрю не мог не желать разгадать все его тайны... Это притягивало его, завораживало, заставляло желать ещё большего. Но чёртова жажда не могла найти себе выхода. Когда Эндрю только складывал недостающую деталь пазла в полную картину с помощью книги, Нил Джостен своим противоречием ломал этот пазл, заставляя собирать новый, с новыми деталями. — И ты надерешь? — скептически настроенный Жан не поверил. — Надеру! — упрямилась девушка. — Со своими дырчатыми воротами и надерешь? — приподнял бровь Жан, тут же получив по лбу вилкой Одьен. — Ниэль, этот французский черствый унылый багет меня травит! И совсем в меня не верит! — разобиделась Эдит, обвинительной тыкнув в Жана столовым прибором. — Родителям вообще-то свойственно поддерживать детей! — И так несчастные отпрыски вырастают неподготовленными к несправедливости мира… — посетовал на потерянную молодёжь француз. — Ты абьюзивный родитель, — надула щеки девушка. — И вообще, надкусанный багет! — Не нравятся мои методы воспитания, иди пожалуйся капитану. Хотя сомневаюсь что он поймет хоть что-нибудь из твоего комариного писка, — предложил невозможный компромисс самодовольный Моро, что отвлекся на спор с Эдит, тем самым позволяя Натаниэлю высвободиться из захвата. Правда немного запоздало: половину отравы печальный француз ему уже скормил, так что подразнить белым флагом и поражением не получится. Однако Жан был очень занят чтобы ловить его, ибо Эдит кинулась на него, с усилием пытаясь подрать волосы. Моро зажимал буйную Одьен одним упорным нажатием ладони в лоб, чтобы девушке оставалось лишь бесполезно перебирать ладошками в воздухе, а затем, когда та выкрутилась, просто зажал подмышкой.       — Ниэ-эль! Я выбрала сторону…! — захныкала Эдит, попавшая в захват вместо Ниэля и вынужденная доедать отраву с его тарелки. — Спаси меня, Ниэль! — Пусть пожинает плоды своего решения, — прохмыкнул Нил, смиряясь с ситуацией. Он уже смирился с такой жизнью, к такому себе. Возможно, эта реальность, эта другая жизнь, была бы лучше, чем эта. Но Нил не был настолько идиотом, чтобы реально думать, что там ему лучше. Нет, такие отношения, такая забота не могли бы заставить его передумать о возможном будущем. Даже если у него ничего не получится, он сделает всё, что в его силах, перед своей смертью. Он знал, что его ждёт, и не собирался сдаваться. — Интересный из тебя родитель, — фыркнул Эндрю, его улыбка стала шире, приобретая хищный оттенок. Он постучал пальцем по обивке дивана, словно обдумывая свои слова, словно оценивая Нила с какой-то новой, непонятной стороны. — Не нравится, заведи своего и воспитывай, — пожал плечами Нил, пытаясь скрыть свою легкую растерянность. Он не знал, как реагировать на эти слова. Он даже не ожидал, что Эндрю обратит на это внимание, что он вообще обратит внимание. — Зачем? У меня уже и так два ребёнка под крылом, которые неплохо живут, — говоря это, Эндрю указал рукой себе за спину, где сидела оставшаяся часть Монстров. — Поэтому один спивается до беспамятства? — уточнил Нил, его взгляд скользнул по Кевину, который, казалось, уже давно потерял всякую связь с реальностью, думая лишь о предстоящем матче. — Второй отец был алкашом, — пожал плечами Эндрю, словно это было лишь незначительным фактом, не имеющим никакого отношения к текущему разговору. — Так, хватит! Заведите общего и воспитывайте, как посчитаете нужным, учитывая мнение друг друга, — влез Ваймак. Он решил пресечь эту странную дискуссию, пока она не зашла слишком далеко. — Прошу прощения, но мне нравилось это шоу! — воскликнула Элисон. — В следующий раз, — махнул рукой тренер, — Гордон, велкам. — Ну все, теперь пожинай плоды своего безжалостного нейтралитета, Швейцария, — фыркнул злорадный Натаниэль, с честной улыбкой глядя на веселящихся партнеров. — Ниэль меня не поддерживает, — все хныкала Эдит. — Могу поддержать в стиле Роуз, — оповестил он напарницу, уместив ладонь на ее волосах. — Бедняжечка, бедняжечка…! — Не порочь светлый лик Роз своей презренной рожей, смерд! — возмутился Жан. — Чем моя рожа тебе не угодила? — Британоподобностью! — Звучит как диагноз… — поразился Ниэль. — О, мы нашли диагноз, который описывает твой ебанизм, — наигранно облегчённо приложил руку к сердцу Аарон. — Всё не настолько плохо, — возразил Нил. — Мяу, — коротко поддержала его кошка, и в этом простом звуке Нил услышал полное согласие с Аароном. — Плохо, — подтвердил Кевин. — Очень плохо, — добавила Дэн, широко улыбнувшись. — Да что я сделал?! — воскликнул Нил. — Да, что за кибербуллинг Нила? — смеясь, поддержал Ники Нила. Ваймак и Эбби наблюдали за этой сценой с едва заметной улыбкой. Они видели, как Нил, несмотря на свою отстранённость и закрытость, постепенно становился частью этой шумной команды. Он, сам того не осознавая, стал тем самым элементом, который объединял их всех. Его проблемы, его прошлое, его странная, непредсказуемая натура – всё это, как ни странно, помогало им стать ближе друг к другу. Они видели, как Нил, сам того не желая, становился катализатором для команды, заставляя их раскрываться. И сейчас, наблюдая за этой сценкой, за тем, как команда, несмотря на все перепалки и драки, держалась вместе, как они поддерживали друг друга, пусть и таким странным образом, Ваймак и Эбби чувствовали глубокую гордость. Они гордились не только достижениями на поле, но и тем, как эта команда, со всеми ее недостатками и странностями, стала настоящей семьей. И Нил, этот странный, загадочный парень, стал неотъемлемой частью этой семьи, тем самым недостающим звеном, которое сделало их команду по-настоящему полной. — Он и есть, — заключил Жан, доставляя в рот вырывающейся Эдит новую порцию овощей. В такие моменты Натаниэль был просто и до невообразимости счастлив. Будто они не являлись зверятами в золотой клетке, будто не было никаких отметин и незримых кандалов. Они были обычными подростками, что весело проводили время. И Натаниэль искренне наслаждался теми немногими счастливыми деньками, что мог провести с Жаном и Эдит. Своими верными напарниками. Перед игрой — дебютом Натаниэля и Эдит, как новых и заключительных членов свиты, уже (раньше срока и даже окончания школы, ведь когда воронов волновали такие условности, коль им понадобились именно эти дети) подписавших контракт с воронами на следующие пять лет учебы в Эдгаре Аллане, — им сделали несколько послаблений, вроде более вкусного и питательного меню (ведь какой толк от игроков, если они валятся с ног от истощения?), а так же передышки от кровавых сеансов полоумного капитана. Возможно даже он понимал, что от раненых игроков толку не будет, а желание безоговорочной победы возвышалось в личном рейтинге над природной тягой к садизму и унижению ближнего. — Вау, оно имеет разум, — с сарказмом фыркнула Рене. — Ох, милая монашка теряет свой святой лик? — хихикнул Эндрю. — Критические ситуации требуют критического мышления, — улыбнулась Рене, но эта улыбка не коснулась её глаз. — Это же надо быть таким чумным доктором, чтобы даже Рене потеряла свой милый вид, — почти шокировано пробормотала Дэн. Но поняв какую фигню она сказала, ойкнула. — Вот так чумного доктора ещё никто не оскорблял, — скривился Мэтт, — для Рико можно остановиться на обычном и традиционном слове «урод». — Чумной доктор? — недоуменно спросил Нил, а его брови сошлись на переносице. — О боже, Нил, это слишком даже для тебя, — раздосадованно сказал Ники, вспоминая, насколько Нил был изолирован от мира. — Тебе это ни к чему, Джостен, — отмахнулся Эндрю, уже зная, что Нил потеряет интерес к этой персоне сразу же, как только кто-то начнет ему объяснять. — Ну, раз ты настаиваешь, — пожал плечами Нил. Ему и самому казалось, что эта информация была ему ни к чему. — Мне интересно, в их... непонятно чего, кто кого больше очеловечивает? Миньярд Джостена или Джостен Миньярда? — шепча, спросил Сет у Мэтта. — По-моему, одинаково, — размышляя, ответил Мэтт. — Возможно... — пробормотал Сет, последний раз смотря на то, как эти двое играют в гляделки, пока кошка не укусила Нила за ухо. «Ну, хоть кто-то контролирует этого ребёнка», — хмыкнул про себя Сет.       — Отдыхай, Натаниэль. Но если посмеешь в эту пятницу подвести своего короля… — с легкой угрозой бросил ему Рико, проведя рукой по месту выжженного клейма. Ниэль все понял правильно. Любая ошибка на корте будет стоить ему новых рваных ран, пытки водой, или, что хуже, сексуального насилия. — Пошёл нахуй, урод, — прорычал Нил. — Наш малыш так быстро учится, — всхлипнул Мэтт, вспоминая, как совсем недавно он говорил, что для Рико именно слово «урод» больше всего подходит для описания. — Я надеюсь, что всё пройдёт хорошо, — вздохнула Эбби. — Мы все надеемся, — погладив её по плечу, сказал Ваймак, не желая поддаваться той боли, что разрывала его душу. Ему было больно слышать, как какие-то аморальные уроды причиняют вред ни в чём не повинным детям, а особенно когда один из них — его Лис. — Если их выпускают на поле, значит, они уже достаточно натренированы, — прокомментировал Кевин, внимательно вслушиваясь в текст. — А если они их выпускают, чтобы найти повод для наказания? — спросила Элисон. — Морияма не настолько извращенцы, они не будут портить имидж команды ради такой фигни, да и повода для наказания им искать не надо. Захотели — наказали, захотели — пощадили, главное, чтобы это не портило картинку идеалов и не привлекало излишнее внимание к клану, — ответил Эндрю. Кевин подтвердил его рассуждения быстрым «да». Лисы же, некоторые от шока, не могли оторвать взгляд от Миньярда. — Это твоя самая душевная речь, которую я слышал, — наигранно всхлипнул Ники, вытирая невидимые слезы. — Я так горд тобой. — Я ещё не слышала столько слов от Миньярда, — пораженно прошептала Дэн. Рене лишь улыбнулась уже по-настоящему и покачала головой. Эндрю закатил глаза. Дети малые. Уже в понедельник сообщили начальный состав на пятничную игру, включающий в себя Натаниэля, что будет неизменным нападающим, а так же Одьен, что простоит на воротах весь матч. Многих удивил выбор тренера, однако, как подозревали Жан и Ниэль — это было не что иное, как смотр нового материала. Прошло практически полгода с момента приобретения Ниэля и Эдит: их потенциал все это время обрабатывали плетью и кнутом, яростно полируя и раскрывая. Теперь они должны были показать, что чего-то стоят и достойны вложенных в себя средств. Где еще лучше проверить это, как не в домашнем матче с командой из большой тройки их нынешнего округа? — Сделайте что-нибудь с ее головой, — небрежно кинул тренер, когда Эдит на период матча стала основным голкипером, на время потеснив старшеклассника из основного состава. Натаниэль не удивился приказу. В гнезде было не приятно трепаться, а также обращать внимание на какие-либо травмы. Игроков не смущали переломы Жана так же, как не смущала раньше времени поседевшая Одьен. Но случись тем же камерам уловить седину семнадцатилетней девочки, вопросы бы непременно появились. — Лучше бы им заметить, — гневно произнёс Ваймак, на секунду представив эту ужасающую картину. — И тогда проблемы будут у всех, — запротестовал Кевин. — Может, это и к лучшему? — возразил Ники Кевину, но звучало это очень неуверенно. — Нет, как минимум тех, кто знает слишком много, убьют, сделав вид, будто они нашли себя в других местах и странах, а меня вернут отцу, чтобы он исполнил мечту, — ответил Нил. И через секунду почувствовал укус в области руку и шипение. И чем она сейчас недовольна? — Звучит очень хреново, — сказал Аарон. — Звучит очень хуёво, чувак, ты слишком мягко выразился, — подхватил его Сет. — До чего же это гиблое дело, — устало вздохнула Эбби, её плечи поникли. И вопросы крайне неприятные, что были не нужны тренеру, ведь могли подпортить репутации воронов. Команду и без того периодически дергал комитет за обособленность спортсменов от остального мира за стенами гнезда, шестнадцатичасовой рабочий день, странную историю с лыжным курортом и бежавшим к лисам в качестве помощника тренера Кевином Дэем. Эдит, что как и Ниэль, дебютирует в домашнем матче на публику, должна была представлять из себя здорового подростка, а не поседевшего от стресса забитого ребенка, каким собственно и являлась на самом деле, дабы не стать причиной пересудов и проверок.       — Лицемерная сволочь, — процедил сквозь зубы Ниэль, когда тренер отошел на безопасное расстояние. Этому уроду не было дела до состояния Эдит, пока той не представилось выйти на корт и блеснуть головой перед камерами. Вот тогда он и решил скрыть последствия инцидента в душевой. Вопреки обыкновению Жан даже не отругал его за опасную фразу, только тяжело выдохнул, крепче пережав кулаки. — Смирился? — уточнил Ники. — Привык? — предложил Мэтт. — Скорее, был согласен, — ответил Аарон. Сама Эдит стояла с опущенной головой, опустошенно пялясь себе под ноги: смотреть на нее такую — было начавшую понемногу раскрываться рядом с партнерами, — было до невообразимости больно. Благо Дженкинс и Жасмин подрядились помочь в выборе краски для Эдит, поскольку собственности запрещалось покидать Эвермор, а Жан (как студент, даже изредка посещающий университет) не разбирался в таких вещах. — Не нравится мне, как они примкнули к Джостену, — задумчиво протянул Сет, его взгляд был прикован к Нилу, который, казалось, находился в каком-то своем мире тихонь и очень аккуратно кончиком пальцев поглаживал макушку кошки. И что в этом животном такого особенного? Ну не мог же Нил проникнуться к ней любовью и уважением просто оттого, что та прилипла к нему, верно? — Ой, да ладно тебе, — улыбнулась Элисон, подмигнув Нилу, который даже не смотрел на неё. — Просто наш малыш слишком необычен, чтобы не обратить на него внимание. — Во-первых, я всё ещё здесь, а во-вторых, я вам, блять, не малыш, — раздраженно пыхтел Нил, забавно надув щёки. «Если надавить на его щёки руками, то как отреагирует Джостен? Застынет, как олень в свете фар, или засмущается, забавно покроется румянцем?» — думал Эндрю, пристально следя за Нилом, не замечая, как прикусил ноготь на пальце. Он, казалось, был поглощен этим странным, почти болезненным наблюдением. Но когда почувствовал покалывание, вернулся в реальность, в которой Нил всё ещё сидел, надувшись, но уже стараясь спрятаться на кресле. Он полностью забрался на кресло и, зажав кошку между туловищем и ногами, обнимал её, стараясь скрыть лицо. — Не думаю, — протянул Ваймак, тоже обратив внимание на этот момент. — Возможно, стоит обратить внимание, — начала Дэн, как Кевин её перебил. — Лучше заострить внимание на невесте Рико. Она не будет делать что-то просто так. — Откуда такое предвзятое мнение? Может, она хорошая, — попытался оправдать девушку Ники. — Неа, она точно опасна, — ответил Аарон. — Все рыжие опасны. Сами посудите: эта девушка — невестка Рико и Ворона. Уже два редфлага. С Джостеном мы пропустили этот момент, потому что он скрыл свой цвет волос. — Твоя чирлидерша тоже рыжая, — заметил Эндрю, хищно улыбаясь. Аарон сразу стушевался и отвернулся. — Эм, в этом что-то есть... — неловко протянула Дэн. — Мне нужен паблик, которым пользуется Аарон, — прошептал Сет. — Зачем? — не поняла Элисон. — Да там такие теории строят, хочу тоже быть в курсе всякой такой херни, — пожал плечами Гордон. — Если, конечно, это не больная фантазия Миньярда. — Эбби, я буду требовать компенсацию, — сквозь зубы, тихо, не привлекая внимания, прошептал Ваймак, но Эбби лишь тихо рассмеялась. В выходные, получив на руки от тренера корпоративную карточку, Жасмин, в сопровождении Роз, Энглса, Уильямса и командных менеджеров, сразу после занятий посетила ближайший косметический, выбрав несколько на выбор Эдит. Затем весь вечер перед игрой, после щадящей предматчевой (то бишь неожиданно сокращенной) тренировки, девушки уволокли к себе в логово Одьен, дабы пытать ее покраской. Когда Жасмин и Роуз выдали на руки напарников их подопечную, та, казалось, выглядела немного повеселевшей. Отливающая белым седина сменилась прекрасным пепельным блондом, какой сумели сообразить девушки. Более того, в отличие от Жана, что стриг Эдит пусть и старательно, но грубовато, новое каре смотрелось на ней просто на загляденье: наконец ровные концы и плавные переходы, а не случайные обрубки. Новая прическа Эди представляла собой симпатичное каре. — Хотела бы я посмотреть на неё, — произнесла Эбби, её голос звучал с ноткой сожаления. — Уверена, в жизни она была бы красивее, чем на словах. — Если бы она не была Вороном, стала бы моделью, — согласилась Элисон. — Будь она реальным человеком, а не выдумкой, — поправил Аарон. — И всё же, как она попала к Воронам? — спросил Мэтт, не обращаясь к кому-то конкретно. — Как и все: родители накопили долг, а выплатить не смогли и отдали ребенка, — ответил Кевин. — Уф, это было жестко, — шикнул Мэтт. — Это реальность, большой мишка, — фыркнул Сет. — Одни маргиналы вокруг меня, только Нил — лапочка, — вздохнул Мэтт. — Эй, — возмутилась Дэн. — Одни маргиналы, одна прекрасная девушка и лапочка Нил, — исправился Мэтт, чмокнув Дэн в лоб. — То-то же, — самодовольно хмыкнула Дэн. — Нил буквально олицетворение слова «мафия» и один из самых опасных людей среди нас, — возмущенно прошептал Аарон. — Не будь так категоричен. Вон, посмотри, как твоя «мафия» тискается с кошкой. Он же сейчас больше похож на любопытного ребенка, а не на опасного человека, — отмахнулся Ники. — Что? Вы что, все ослепли? — возмутился Аарон и повернулся к Эндрю. — Ну хоть ты скажи ему! Эндрю пожал плечами и, бросив последний взгляд на Нила, запоминая, как выглядит эта абсурдная картина, прикрыл глаза. — Да вы издеваетесь, — закрывая лицо руками, прохрипел Аарон. Он, казалось, был искренне поражен тем, как легко другие воспринимали эту ужасную реальность, как они могли видеть в Ниле что-то, кроме опасности. Но, возможно, именно в этом и заключалась их сила, их способность находить свет даже в самой кромешной тьме. — Моя приемная мать стилист, я могу даже из законченной уродки создать настоящую конфетку, — заявила гордая Жасмин, когда мальчики принялись расхваливать прекрасный покрас Эдит. — Теперь вы по гроб жизни должны мне, сучки! Живо на колени и хвалите охуенную меня! — Божечки, вот это девушка, — удивленно прошептала Эбби. — Да уж, вот это кадр, — даже как-то смеясь, ответил Ваймак. Эбби возмущенно шлёпнула его по плечу. — Я думаю, что в Лисах ей самое место, — добавила Эбби. — То, что она матерится как сапожник через каждый предлог, ещё не означает, что ей здесь место, — отмахнулся Ваймак, не желая думать, как могли бы сломать эту девушку. — Она не так плоха, как могла показаться на первый взгляд, — усмехнулся Сет, смотря в книгу. — Не засматривайся, — возмутилась Элисон. — Куда, на буквы?! — Да! — ответила Элисон. — Она мне не нравится, — обиженно прошептала Дэн. — По-моему, всё хорошо, — не понял Мэтт. — Мне не нравится, что она притягивает внимание Нила, — сказала Дэн. — Да ладно тебе, — попытался отмахнуться Мэтт, как Дэн схватила его за подбородок и повернула в сторону Нила, который с неким удивлением и даже весельем смотрел на книгу, позабыв кошку, которая с осуждением смотрела на него. — По глазам вижу, что она его заинтересовала, — прошептала Дэн. — Оу, и вправду... — удивленно прошептал в ответ Мэтт. — Вон, даже Монстр недоволен этим фактом, — уже шокировано пробормотала Дэн, поворачивая голову Мэтта в сторону Эндрю, который смотрел на Нила немигающим взглядом и сжимал руки в кулаки. — По-моему, он просто хочет его смерти, — пробормотал Мэтт. — Не-е, тут что-то другое, — задумалась Дэн, отпуская Мэтта и смотря в пол.       — Назад ничего не вернуть. Как сказала Жас — тяжелая краска может навредить поврежденным волосам, а корни будут быстро и некрасиво отрастать. А вот так, с плавным переходом в пепельный, никто ничего не заметит! — поделилась Одьен с искренней детской радостью, за которую Натаниэль был готов действительно пасть перед волшебницей Жасмин на колени. — Не стоит, — сказал Сет, ухмыльнувшись. — Не воспринимай всё так буквально, — улыбнулась Дэн. — Алло, там другой контекст! — возмутился Нил, его щёки покрылись еле заметным румянцем от смущения и раздражения. — Возможно, но ты нас понял, — подстрекнул Кевин. — Нет, — искренне ответил Нил. — А стоило, — хихикнул Ники. — Нет, мне это ни к чему, — помотал головой Нил. — Некоторые вещи всё же стоит понимать, — знающе кивнула Рене, незаметно скосив взгляд на Эндрю, который уже с опасной и даже угрожающей улыбкой смотрел на неё. Она лишь пожала плечами. — Не хочу и близко дышать с вами одним воздухом, — сложив руки на груди, сказал Нил. — И после этого он утверждает, что не малыш? — тихо спросила Элисон, её голос звучал с ноткой иронии. — Не рушь его иллюзию, что он взрослый, — ответила ей Дэн. — Жасмин такая хорошая и очень добрая! Я никогда этого не забуду…! — Я же сказала тебе заткнуться, коротышка, — Жасмин старалась не смотреть на лучащуюся нежными чувствами Одьен, которую кажется не брали ее грубые слова. — Мы тоже очень признательны тебе. Спасибо тебе, Жасмин, — столь же тепло улыбнулся Натаниэль, вместе с кивнувшим Жаном. — Если восхваление на коленях тебя удовлетворит, то мы готовы почествовать тебя в качестве благодарности за Эдит. Так что, готова принять эксклюзивное предложение о преклонении? Акция действует еще минуту. Девушка застеснялась. Натаниэль разулыбался, думая, что заставлять самодовольную и едкую Жасмин давиться своими величавыми изречениями довольно забавно. Болтать она умела всякое, а вот принимать похвалу явно не привыкла. — А сам далеко ушёл? — поддел Нила Эндрю. — Я не сделал ничего, чтобы заслужить это, — попытался оправдаться Нил. — Это не обязательно заслуживать. Я могу похвалить тебя даже за какую-нибудь мелочь. Например, ты съел приготовленное мною овощное рагу, и я тебя похвалю за это, — мягко объяснил Кевин. В отличие от Нила, который не знал ничего, кроме кнута, Кевин, пока ещё была жива его мама, получал похвалу за всё. Сделал выбор сам — похвалили, сделал неидеальный маневр — похвалили, просто съел то, что раньше не ел — похвалили. Кевин знал, как это приятно — знать, что твои усилия или решения кем-то да одобрены. Но Нил этого не знал. И Кевин действительно испытывал жгучую боль в груди за то, что уничтожал и унижал Нила на поле в начале. Но ведь без этого он не станет тем, кем его видит Кевин. Но если ослабить немного удушающую хватку и немного подбадривать его, ничего же плохого не случится, и Нил хотя бы немного, но ощутит то самое чувство. Так ведь будет правильно, верно же? — Не стоит, — запротестовал Нил, стараясь абстрагироваться от этого разговора. Он не хотел слышать никаких оправданий, никаких попыток его пожалеть. — Ну, может... — попытался Ники, как был прерван угрожающим взглядом Эндрю и голосом Нила. — Нет, не хочу даже слышать об этом, — сделав крест руками, сказал Нил. Он, казалось, был готов защищаться от любых попыток его «спасти», от любых попыток сделать его «лучше». — Нил... — отчаянно прошептала Эбби, так, что её услышал только Ваймак, который лишь сильнее сжал её плечо, высказывая свою поддержку. — Ой, просто завалите ебальники, меня не взять лестью… — отвернулась немного смущенная девушка, вызвав довольные смешки у подружки Роуз.       — Ну и незадачливая врушка ты, Жас, вся аж покраснела, — обличила ее Дженкинс, погладив по голове с извечным: «Умница, умница!». — Она слишком странная, — заметила Рене с задумчивым видом. — Может, характер такой, — оправдывал Ники, пожимая плечами. — Она будущая жена Рико, в ней явно что-то не так, — ответила Элисон. Элисон, хоть убей, не могла поверить, что кто-то, связанный с Рико добровольно, мог при этом быть нормальным. — Нет, то, что она его невеста, ещё ничего не значит, — с уроком произнесла Рене. — Ну, мало ли, — хмыкнула Элисон. — Мы не прочитали и половины от этой книги, — приметил Ваймак. — Чем больше прочитаем, тем больше узнаем. Не вижу смысла строить заговоры и теории, когда можем узнать всё из первоисточника. — Так неинтересно, тренер, где же в этом азарт и веселье? — спросил Эндрю. — Цыц, паршивец, лучше продолжай играть в сталкера и меньше думай, — наставив палец на Миньярда, сказал Ваймак. Эндрю лишь опасно прищурил глаза, но промолчал. — То-то же, Гордон, твой звёздный час продолжается, — продолжил тренер. — Понял, — смирившись, отозвался Сет, вернувшись к чтению. Жасмин отмахнулась и возмущенно завопила: — Заткнись, Роз! И вы, семейная чета унылых хуев! — она ткнула пальцем в грудь посмеивающегося Натаниэля. — Катитесь кубарем из нашей комнаты со своей плоскодонкой, пока я добрая…! — Сколько скрытых оскорблений в одном предложении. — удивлённо сказал Аарон. — Эта женщина — мой кумир. — вдохновенно произнёс Сет, за что следом получил подзатыльник. — Божечки, если она на трезвую сейчас такое выдаёт, то я даже не могу представить, что будет, когда она выпьет. — со странной смесью эмоций чуть ли не вопил Мэтт. — Хотел бы я с ней выпить. — мечтательно сказал Ники, а после стрельнул в Нила обиженный взгляд. — Как же тебе повезло. — Ну тут даже я слегка завидую... — как-то тихо сказал Нил, почёсывая затылок. — ДА, ЭТО НАШ БРО! — одновременно закричали Сет и Мэтт, подняв руки вверх. — Ещё не всё потеряно. — счастливо, чуть ли не плача, прошептал Ники, вытирая невидимую слезу. — Я уже сожалею о своих словах. — ударив себя по лицу, сказал Нил. — Первое слово дороже второго. — хихикнул Эндрю. — Мы в детском саду или ты ещё не перешёл по развитию в старшие классы? — хмыкнул Нил, не замечая, как губы растянулись в дерзкой ухмылке. — Уверен, что хочешь знать, до чего я развился? — в ответ улыбаясь хищной улыбкой, спросил Эндрю, подперев подбородок рукой. — В другом месте письками будете мериться, сколько можно повторять? — чуть ли не взвыл в отчаянии Ваймак. — Дэвид, выражения! — возмутилась Эбби. — Всё шоу портят. — прошипела Элисон. — Не волнуйся, когда-нибудь они дойдут до конца. — хихикнула Дэн. — Надеюсь. — прошипела Элисон. — Приходите, если будет возможность, Ниэль, Эди, — улыбнулась на прощание Роуз. — Я достала новые учебники по математике. — Нет, сгиньте в ад и никогда не возвращайтесь…! — отбрехтвалась Жасмин. — Не будь сучкой, Жас. Ты ведь не такая… — напомнила Дженкинс. — Не будь идиоткой, Роз! Хотя это твое обычное состояние, — фыркнула в ответ Рассол. — Какие разногласия. Можем скинуться вам на семейного психолога в качестве компенсации за Эди… Так что, если склоки не улягутся, обращайтесь! — между делом сообщил Ниэль, с удовольствием слушая в спину проклятия от кипящей смущением Жасмин и смешки Роз.

***

Замок Эвермор располагался за территорией университета, с которым Натаниэль и Эдит уже (без права выбора, ведь все документы: от паспортов, до медицинских карточек находились в руках их хозяина) подписали контракт, досрочно вступив в команду воронов, как «юные таланты, выявленные в школьные годы». Потому официально играть они могли уже сейчас, когда были улажены формальности с исчезновением Натаниэля и созданием поддельного прошлого для человеческой собственности. Формально замок принадлежал университету Эдгара Аллана, но также являлся домашним стадионом национальной сборной. В нем были предусмотрены дополнительные объекты, вроде отдельных лож для знаменитостей и членов КРЭ, полноценные апартаменты, вип-зоны отдыха, а так же просторные комнаты для гостевых команд. Эти комнаты, что находились под землей, по словам Жана и использовались воронами в качестве общежития. — Вороны, а ютятся в норе, — буркнул Натаниэль, закончив паковать себя в экипировку. — Чем им не угодили башни? Неужели боятся, что измученным птичкам захочется полетать? — Какая ирония. Лисы живут в башне, а Вороны в норе, — фыркнул Ники. — И вправду, — поддержала Дэн. — И они после этого они ещё насмехаются над нами, когда сами живут в подвале, а обычные студенты того же Эвермора в нормальной общаге? Клоуны, да и только. — Только при встрече не напоминайте им это, — предупредила Эбби. — Мы не настолько глупы, док, — хмыкнул Эндрю. — Мало ли, а то ваши действия говорят об обратном, — сказал Ваймак. — Ауч, прямо за живое, — скривился Эндрю. — Чтобы напарникам излишне проблемных птичек не захотелось раньше времени отправить их в полет, — посетовал на свою несчастливую судьбу и вынужденное партнёрство с идиотом, Жан. — Они скорее сами выпрыгнут, — фыркнул Сет. — Это не обязательно, — отозвался Кевин. — О чём ты? — спросила Рене, заметив, как после своих же слов Кевин стал более замкнутым и задумчивым. — Им невыгодно. Если каждый игрок будет выпрыгивать, то это нанесет ущерб не только команде, но и привлечет нежелательное внимание к клану и их методам тренировки. Да и как играть, когда в команде останется только шайка Рико и он сам с тренером? Это сразу вылет, — объяснил Нил как можно кратко и понятно. — Нил прав, но всё же не все игроки подвержены таким наказаниям, — заметил Кевин. — Хоть и «шайка Рико», как выразился Нил, и получают почти те же привилегии, что и сам Рико, у них тоже есть свои принципы. И из этого можно сделать вывод, что не все 30 с хуем игроков получают такие наказания. Да и они не идеальны, они тоже могут получать наказание. — Он, оказывается, умеет думать, — тихо прошептал Аарон. — На хуй пошел, я не настолько туп и слеп, — оправдывался Кевин. — Настолько, у тебя вместо мозга экси, и я удивлен, что ты смог уместить столько предложений, ни разу не запнувшись и не забывшись. — Пожал плечами Эндрю, его слух уловил тихий и очень лёгкий смех Нила. Награда? Нет, Эндрю не падет настолько низко. Мало ли, как смеется этот придурок. Много парней может так же смеяться, Нил не особенный. Но почему только этот смех что-то ослабил в его груди. Может, он так отсрочил момент, как Эндрю убьет его и закопает под недостройкой? Возможно, такой вариант более вероятный. — Что за клуб кибербуллинга истинных спортсменов? — смеялся Ники. — Повторяешься, чувак, — хихикнул Мэтт. — Других слов не нахожу этим нападкам, — пожал плечами Ники. — Цыц, придурки, я не хочу засидеться здесь до вечера, — шикнул Сет и сразу стал читать. — Ты бы этого не сделал. У нас совместная опека, — напомнил Натаниэль, махнув рукой в сторону копошащейся со шнуровкой нескользящих бутсов Эдит. Они немного задержались в раздевалке, дожидаясь ее. Стоило поторопиться, чтобы не схлопотать от тренера: играть с фингалом от трости — не лучшая перспектива. Но сегодня можно было немного расслабиться — в преддверии матча и во время самого матча тренер их не колотил, дабы не вызывать общественной реакции.       — Выплаты по потере родителя никто не отменял… — задумался о выгоде возможного полета Ниэля Моро. — Так бы Рико их и выплачивал, — посмеялся Натаниэль, представив Жана после скропостижного полета напарника, предъявляющего Рико собственное право на льготы. — Его прикончат на месте, — не раздумывая, сказал Кевин. — Но это прикольно бы выглядело со стороны, — мечтательно произнёс Ники. — Ага, это то же самое, как делать селфи на верхушке башни без возможности схватиться за что-то, при том факте, что тебя оттуда пытается сдуть сильный ветер, — сравнила Элисон, её голос звучал с оттенком сарказма. — Удачное сравнение, — присвистнул Сет. — Ну, или как делать селфи в пасти акулы за секунду до того, как она эту пасть сомкнёт, — продолжила сравнивать Дэн. — Вот это как-то страшнее звучит, — сказал Мэтт. — Ну, или... — также поддержала Рене. — Девочки, хватит, мы поняли. Не пугайте Ники сильнее, чем сейчас, — встрял Ваймак. — Эй, я не настолько труслив! — возразил Ники, его голос звучал с оттенком обиды. — Я даже смелее Кевина. — Какого... — встрепенулся Кевин. — Мы поняли, просто хватит, — сказал Ваймак. Как бы выпал из реальности их обалдевший от такой наглости капитан, и как бы жестоко, после минутного шока, он расправился с Моро, представлять уже не хотелось. Потому лучше не будить лихо, пока оно крутится возле дядюшки и клюет нервы кого-нибудь другого. Вероятно придя к такому же заключению, Жан всё-таки решил его оставить. Натаниэль видел, как Рико — на время матча лишенный возможности изгаляться над собственностью, — измывается над высокими двузначными номерами. Но сам Ниэль был вынужден сосредоточиться на выживание собственном, а также сохранении Эдит и Жана в первозданном, нетронутом виде. К сожалению, но он не мог помочь всем: его задача — спасти тех, кого он уже взял под свою опеку. Спасти своих напарников — половинок несчастного целого, каким они трое являлись. — Ни одного пропущенного мяча, Одьен. Веснински, пять мячей к концу первого тайма, — бросил тренер Морияма как само собой разумеющееся, когда закончил предыгровую речь, дословно звучащую так: «Сдохните прямо на корте, но если посмеете проиграть или выиграть с малым перевесом, то все что случится с вами позднее будет хуже смерти…». Наверное достаточно специфическая мотивация, что прививала не зачатки командного духа, а звериной озлобленности в сторону соперников. — Как прикажете, хозяин, — поклонился Натаниэль. — Фу, даже читать это мерзко, — скривился Сет. — А мне как слышать это из собственного рта, — поддел его Нил, также кривясь. — Вообще-то это я читаю, — сказал Сет, пытаясь внести ясность. — Это вдвойне хуже, — отмахнулся Нил, облокотившись головой на спинку кресла. Тепло от кошки, её мягкая шерсть, казалось, успокаивали его, согревали и заставляли чувствовать себя так, будто он снова с матерью. В хорошие дни, когда они лежали на кровати в мотеле, Мэри ложилась на него, согревая своим телом, даря ощущение тепла и защищённости. Нил крепко прижимался к ней, чувствуя, как её спокойное и размеренное сердцебиение успокаивало его. В такие дни Нил старался запоминать и наслаждаться каждым мгновением, каждой мелочью, которая связывала его с матерью. Вот так прижимаясь к ней, он представлял, как они вместе справятся со всеми трудностями. Но с каждым годом таких моментов становилось всё меньше, пока они окончательно не исчезли. — А это лучшее? — Голос Гордона вернул Нила в реальность. Он уже стал клевать носом всё глубже, зарываясь носом в шерсть кошки. А та даже не реагировала на это. Вылитая Мэри. Блять. — Хуже, гораздо хуже, — хмыкнул Нил, охватывая кошку поудобнее и прижимая её к себе. — Вот ведь маленький ублюдок, — беззлобно скривил губы в усмешке Гордон. — Будет сделано, хозяин, — в тон ответила Эдит.       Потому что не ответить ему они не могли. Первые тренировки Натаниэль отчаянно упрямился столь унизительному званию, но после тех же нескольких избиений тростью до потери сознания с усиливающимся режимом тренировок, стало не до отстаивания уязвленной гордости. Он не хотел доставлять проблем Жану, который получал вместе с ним, а в последствии был вынужден тащить бедового напарника на себе. Тем более, сейчас, когда они двое несут ответственность за более хрупкую Эдит, Жан и Ниэль попросту не имели право на ошибку… Он отвернулся и зажмурил веки, приводя дыхание в норму, а мысли в хоть какое-то подобие порядка. От нервов и страха неудачи у него уже тряслись руки, а в горле неприятно кислили отголоски волнения. Живот с каждой минутой все стягивался и стягивался корабельным узлом, крепко сжимая внутренности канатом. Натаниэлю показалось, что еще немного и его вывернет плотным обедом.       — … поддержи его, — шепнула Эдит, как она думала, тихо. Натаниэль, уже привыкший прислушиваться к окружению, прекрасно разобрал слова. — Дьяволу нужна святая вода, а не поддержка, — уверял Моро. — Но Ниэлю страшно! — расчувствовалась Одьен. — Тогда спой ему колыбельную, может успокоится, — отговорился от девушки Жан. — Видишь, мы лучше, — гордо сказал Мэтт. — Вот-вот, там одни абьюзеры и странные девушки, — поддержала его Дэн. — Про цыплёнка не забудьте, — присоединился Ники. — У него контракт подписан с нами, — вмешался Кевин. — Ты сам же утверждал, что Мориям это не остановит, — напомнил Эндрю Кевину. — Да, но... — потух Кевин. — Я не устраиваю конкурс, где мне будет лучше, — осудил всех Нил. — И Кевин прав, я контракт подписывал с Лисами. — Ес! — тихо прошептали Мэтт и Дэн, ударившись кулачками. — Из вас никудышные конспираторы, вы знаете, да? — фыркнул Натаниэль, привлекая к себе внимание, чтобы бессовестно обсуждающие его напарники присмирели и дали возможность успокоиться перед назначенной экзекуцией. Он выдохнул: — Я в порядке, правда… Тогда же на макушку напряженного Натаниэля упала ладонь Жана, что принялась трепать волосы: — А нам кажется нет. От твоей злобной британской рожи уже мухи дохнут, как бы не дошло до соперников… — утешительно высказался Жан в своем стиле на их личном французском. — Сделай лицо проще, пока все не посдыхали, и не нервируй ребенка. Эта пятилетняя вслед за тобой готова расхныкаться. — Вовсе нет! Я не хнычу и мне не пять лет! — возмутилась Эдит, что уловила из французской тарабарщины выученные слова. — Ужасный, бесчувственный к ребенку, да к тому же черствый багет… — взгрустнул Натаниэль. — Несъедобный. Давно окоченевший багет. — Напомни, почему я вообще с тобой разговариваю? — закатил глаза Моро. — У тебя нет выхода, — сложил руки на груди довольный Ниэль. — Выход есть всегда. Например в окно. — Предложил радикальный вариант французский ублюдок. — После общения с тобой и этой мельтешащей мелочью очень хочется воспользоваться таковым. — Он может пойти утопиться в унитазе, уверен, его моют каждую секунду, — будто с раздражением бросил Нил. — Не будь таким ушлепком с тем, кого ты даже не знаешь, — сказал Кевин, его голос звучал с оттенком осуждения. — Почему не знаю? Вон уже третья глава пошла, как я с ним знаком, а то и больше, — взмахнув рукой в сторону книги, сказал Нил. — Тяжелый случай, — зажимая переносицу, сказал Ваймак. — Мне нравятся их отношения, — меняя тему, сказала Рене, пыталась разрядить обстановку, внести в разговор нотку позитива. — Да, их динамика необычна, — поддержала её Эбби, она тоже находила что-то привлекательное в этих отношениях. — Вот видишь, как надо, — указав рукой в сторону женщин, сказал Кевин. — «Вот видишь, как надо», — передразнил Нил Кевина и, показав язык, отвернулся от него. — Вот ведь маленькое дерьмо, — тяжело выдохнул Кевин, не смея потянуться через Эндрю к Нилу. Не хотелось испытывать судьбу на прочность, да и вставать не хотелось, слишком много чести. — Я выше близнецов, так что это спорный момент, — не поворачиваясь, сказал Нил. — Ха-ха, как остроумно, ушлёпок, — сложив руки на груди, раздраженно произнёс Аарон. Эндрю даже не стал утруждать себя ответом. — Благо, мы живем в подвале, но багет всегда может смыть себя в канализацию… — задумчиво поведал Ниэль.       — Я бы даже канализацией не побрезговал, лишь бы избавиться от вас, — заявил страдалец. — Плохой и грубый багет, не ценящий товарищество… — принялся перечислять по пальцам Веснински. — Я к тебе со всей душой, а ты? — У тебя нет души, ты демон, — напомнил об истинной природе сущности своего демонического напарника проклятый француз. — Сам напросился…! Эдит, фас, — лениво бросил Натаниэль, но к его смеху Эдит как по команде сделала шаг вперед. — Сидеть, Эдит! — в ответ авторитетно рявкнул Жан. — Вот это воспитание… — присвистнул Аарон. — Ну что, Миньярд, есть сомнения в моих способностях? — хмыкнул Нил, чьи слова звучали как вызов. — Ты не ребёнка воспитал, а собаку натренировал, — отмахнулся Эндрю. — Не боишься стать следующим? — ухмыльнулся Нил. — Кишка не тонка? — поинтересовался Эндрю, угрожающе проведя по предплечью. — Не волнуйся, растяну, — придвинувшись, сказал Нил. — Не дай бог мой племянник будет таким же, — страдальчески прошептал Ники, но Эндрю его услышал. — Ники, — растягивая каждую букву, произнёс Эндрю. — Молчу! — подняв руки и прижавшись к подлокотнику, вскрикнул Ники. Эдит села. Села и только тогда до нее начало доходить: — Э… Какого черта?! Я вам не собака…! — запоздало осознала произошедшее Одьен, но было уже поздно, бессовестные напарники уже бескультурно надрывали животы от смеха, глядя на покрасневшую и надувшуюся девушку. — Вы ужасны, ужасны…! Одьен все вопила от несправедливости, ударяя то Жана, то Ниэля, кулачками по экипировке. Но неугомонное хихиканье тех было не остановить даже воззванием к совести. — Какие есть, — утер слезы смеха Ниэль. Жаль, что лёгкая и приятная атмосфера, вызванная привычной перебранкой, разбилась как тонкий хрусталь, едва по барабанным перепонкам ударил давящий ритм громогласных басов. У воронов не имелось группы поддержки в виде легких и звонких чирлидерш с пушистыми помпонами, каких Ниэль ранее видел в других спортивных командах. — Интересно? — поинтересовался Ники, заигрывающе смотря на Нила. В его глазах читался лукавый блеск, а на губах играла лёгкая усмешка. — Нет, — с недоумением протянул Нил, его брови слегка нахмурились. Он искренне не понимал, к чему клонит Ники. — Угу… — кивнул Ники, о чём-то задумавшись. Его взгляд стал рассеянным, а лицо приняло задумчивое выражение. — К чему вопрос? — спросил Мэтт, смотря на этот странный момент. — Пытаюсь определить, к чему его тянет, — разъяснил Ники. — Вот вообще не в тему, — закатил глаза Аарон, его слова звучали с оттенком раздражения. — Прошу прощения, — почесывая затылок, извинился Ники.       Нет, даже здесь вороны держали имидж, имея в распоряжении целый оркестр с барабанщиками, отбивающих метрономный ритм. Музыка звучала мрачно и гнетуще, надвигаясь на противников грядущей угрозой. Если бы этой музыке можно было дать цвет, то Натаниэль воспроизвел бы ее на холсте маслянистыми темными красками: липкой нефтью и душным туманом. Вороны всегда были серьезны. Черные ряды болельщиков, ритмичный барабан, и режущие похоронным маршем мелодии. Ничего хотя бы отдаленно звонкого и жизнеутверждающего — на территории воронов был лишь мрак и тени. Привыкшие к постоянному давлению игроки прожигали стеклянными глазами ярких цветастых противников и на все цвета помимо черного и красного реагировали одинаково неприязненно. Вот как въедалось воспитание кровью и болью. Любое постороннее пятно хотелось удавить, лишь бы ничто не выбивалось из общей, успокаивающей гармонии. Лишь бы эти яркие и счастливые убирались подальше, от их пьедестала. Их — проклятых узников, — единственного убежища и драгоценного дара — короны. — Похоронный марш и то веселее, — с раздражением сказала Элисон. — Хватит бросать свою злоебучую валюту, — Уильямс грубо пихнул надменного Люка Энглса локтем. — Будто не знаешь, что мы посадим на хуи этих пиздогих бездарностей.        — Хуже твоего лексикона только твое тугодумие, приятель. Монетка взлетела в воздух и упала в раскрытую ладонь Люка. Этот красивый ублюдок, не реагируя на брань Уильямса, самодовольно усмехнулся: — Победа нам обеспечена. — Заебали мяться и страдать хуйней, бездари! — рыкнула на них Жасмин. Тренер выпустил лишь половину команды: игроки защиты, куда попали Жан и Эди, воспроизводили беговую разминку, а семь нападающих, включая Ниэля, и пять полузащитников отрабатывали удары по воротам. Наконец Морияма и тренер «Антилоп» выстроили стартовые составы у соответствующих выходов на поле. — Стоп, «Антилопы»? — удивился Кевин, его глаза расширились от недоумения. — Читай, — с нажимом сказал Эндрю Сету. — Я сам решу, — весело хмыкнул Гордон. — Ну, подумаешь, выдумали команду, что это меняет? — пожал плечами Мэтт. Он не видел в этом ничего особенного, ничего, что могло бы вызвать такое удивление. — Многое. Так мы бы знали, на что они способны, и… — начал рассуждать Кевин. — Заткнись, — прошипел Аарон. — Слишком рано для этого дерьма. — Удивлён, что Нил не поддержал Кевина, — сказал Ники, голос которого звучал любопытно. — При его-то зависимости. — Нил любит игру, но у него другие принципы, — сказала Рене. — Я не потерял способность говорить, — прищурив глаза, сказал Нил, его голос звучал с оттенком раздражения. — А жаль, — прошептал Ваймак. — Дэвид, нельзя так, — хлопнула его по плечу Эбби. — Я ради нашего и его же блага молюсь, — оправдывался тренер. — Я не глухой, тренер, — с нейтральным и обманчиво спокойным голосом сказал Нил. — Мне похлопать тебе? — скептически приподняв бровь, Ваймак. — Не стоит, мало ли, суставы заболят, — фыркнул Нил, его голос звучал с оттенком ехидства. — Вредитель, — закатил глаза тренер. Судьи захлопнули двери и закрыли их на задвижки — звук, словно запирали гладиаторов на арене. Тяжелый лязг ударил по ушам, но никто из воронов не вздрогнул — звук стал им практически родным, смешался с кровью и потек по венам. Натаниэль прикрыл глаза, мысленно подготавливая себя к игре: к черту страхи, к черту отца, куплю-продажу собственной жизни, клан Морияма, ублюдка Рико и его псов. К черту все, сейчас имеет значение лишь игра — то что он болезненно, но столь яро любит: клюшка в защитных крагах, верный Жан за спиной, упрямая Эдит на воротах, а ещё ворота соперника, часы, что отсчитывали последние секунды до первой подачи. Сейчас он не Натаниэль — не человек без будущего и прав, не существо без перспектив и надежд. Нет. Сейчас он ворон — он член сильнейшей команды НССА, он часть внушительной и наводящей ужас силы, и больно будет тем, кто посмеет в нем усомниться. Быть может в жизни он слаб, ничтожен и бессилен — здесь это не важно. Здесь он может на что-то повлиять. И здесь он может на кого-то положиться. Здесь он живет. Со стартовой сиреной он сорвался с места. Строй разбился. —Кевин, слюни подбери, — устало вздохнул Эндрю.       Противникам уже на стадии приветствия хотелось убраться подальше — такой неприветливой и всеобъемлющей казалась воронья масса. Птицы смерти — птицы несущие тлен. Натаниэль был частью тлена — неудержимым комком нервов, печали и боли. И он знал, что все они такие же. Что вороньи крылья — игроки, — настолько разбиты, настолько разрушены, что ищут успокоения в уничтожении других. И даже воронья голова — капитан, — нес эту ярость и скорбь, остальные же попросту желали, чтобы на сей раз неуемного гнева капитана хлебнул кто-нибудь другой. От других команд их резко отличало то, что все они дышали экси. Что для других — игра, для них — жизнь, какая есть, какая дана. Их существование всецело зацикливалось на экси. Тьма, жестокие рамки, армейская дисциплина и суровые наказания — все это вороны. Все это делало их командой недостижимого уровня. Потребовалось бы божественное вмешательство, малопроцентное чудо, или, что ужаснее, подобная им сила решительности, чтобы сдвинуть их с вечного черного трона. Но даже если когда-нибудь кара ниспадет на их плечи, то точно не сейчас, и не в следующий раз, и не после того — они пройдут победной серией по чужим головам и больно растерзают всякого, кто покусится на их жизнь — их победу. Рамки стерлись — его «я» не существовало. Он — ворон, он — часть единого организма, где все подчинено единой цели. Обычно кроме Эдит и Жана он не мог рассчитывать на кого-то другого, но на матче все становилось иначе. Здесь каждый элемент работал сверх предела, на износ, до крови — ведь нарушить один пунктик идеальной гармонии, означало подорвать здоровье всего хтонического существа. Ничто не могло противостоять мощному коллективному разуму. — Вааа, мы же всё равно отыгрывать этот матч не будем, может, тогда пропустим описание игры? Если до конца ничего интересного, то и главу скипнем, — предложил Сет, переводя дыхание. — Нет! — громче и злее, чем сам того ожидал, крикнул Кевин. На минуту комната погрузилась в мёртвую тишину. — Видишь, ребёнка довёл, — с наигранной грустью сказал Эндрю, бросив взгляд на Сета. Затем он повернулся к Кевину и пару раз легонько ударил его по щекам. — Вернись в реальность, твои игрушки никто не отбирает. — Нил, всё хорошо? — спросила взволнованно Рене. После слов Уокер все лица, что до этого были прикованы к Кевину, резко повернулись к Нилу. И ведь и вправду. Нил Джостен, который до крика расслабленно развалился на небольшом кресле с кошкой в обнимку, сейчас, сжавшись в комочек, прижимал руки к ушам и при этом старался прикрыть голову и нос, с каждой секундой пытаясь сжаться как можно меньше, а его тело ощутимо дрожало. Его здесь нет, его здесь нет, мне показалось, его здесь нет… Как мантру, вертел эту мысль у себя в голове Нил. Его сердце бешено колотилось, а дыхание стало прерывистым. Отца здесь нет, кричать некому, но желание убежать и спрятаться не уходило. Отца здесь нет. Нету. Нету… Его никто больше не запрёт в маленькой коробке из-под мяса… Он не злил отца, отец не кричал, значит, и наказывать его не могут. Верно? Мамочка, правда? Я не хочу в эту протухшую коробку. Я НЕ ЗЛИЛ ОТЦА. Но когда его тело внезапно стало влажным и холодным, он не смог не подорваться с места с криками. Он упал на пол, ударившись затылком об стенку, его руки тряслись, а ноги отказывались слушаться.

***

Вернулась Эбби одна. — Как он? — спросил Ваймак. — Он… просто лежит и смотрит в потолок, — чуть ли не плача, сказала Эбби. Ей казалось, что Нил полностью погрузился в себя, потеряв всякую связь с реальностью. — Ему стоит обратиться к Бетси... Вспоминая события, Эбби не могла отделаться от ощущения вины. После того, как Мэтт схватил стаканчик с холодной водой и облил им Нила, который перепугался в два раза больше и упал с кресла, чуть не задавив кошку, Эндрю подорвался самый первый. Он присел возле Нила, пытаясь вернуть его в реальность. В отличие от Бойда, он, видимо, знал, что это могло лишь усугубить ситуацию, но остановить его вовремя никто не успел. И в ту секунду, когда Эндрю только подорвался с дивана, Эбби почти отшатнулась от той тьмы, что была в его глазах. Когда Нил более или менее вернулся в сознание, Эндрю вынес его из комнаты и понес в кабинет Эбби, где его никто не потревожит. Эбигейл вместе с кошкой побежали следом. Эбби – чтобы проверить состояние Нила, а зачем кошка побежала, никто не знал. Возможно, инстинкт подсказал животному, что Нилу нужна поддержка. А возможно, там было что-то другое, никто не знал и не смел лезть. Сначала вернулся Эндрю, спустя десять минут, и спустя ещё пять вернулась уже Эбби. — Я не знал, что он боится громких звуков, — не оправдываясь, а искренне раскаиваясь, сказал Кевин. — Он не громких звуков боится, придурок, — хмыкнул Эндрю. — А людей, которые с эмоциями повышают голос. — Я не знал, — с отчаянием сказал Кевин, закрывая лицо. — Ты же был знаком с ним в детстве, — встряла Дэн. — Тогда у него таких проблем не было, либо он хорошо скрывал, но я не знал, — оправдывался Кевин. Возможно, Нил действительно умел скрывать свои страхи, либо же они проявились позже, под воздействием новых травм. Кевин не знал, да и чего греха таить, он никогда не интересовался Натаниэлем достаточно, чтобы знать хотя бы базовые вещи. Например, какой цвет ему может нравится. — Хватит, сейчас бестолку что-то выяснять, — вмешался Ваймак. — Просто примем факт, что в его присутствии так делать не стоит, — сказал Ваймак, а потом посмотрел на Бойда. — И водой обливать не стоит. — Понял, — опустив голову, кивнул Мэтт. — Мы читаем дальше? — спросил Сет. — Да, если будет что-то важное, кто-нибудь потом передаст ему, — ответил Ваймак. — Хорошо, — кивнул Сет, взяв книгу в руки. В этот раз вся игра держалась на Натаниэле и Эдит, благодаря «проверке на вшивость», как про себя ее окрестил Ниэль. Они должны были простоять весь матч и показать, что достойны своего номера. В любом случае, даже имей они смелость залажать и допустить отрыв не в свою пользу, тренер бы тут же посадил их и вернул на площадку Рико, Бергера и Джонсона, дабы те размазали по корту соперников, а так же своих неудачников, посмевших подвести команду. Тогда бы им здорово непоздоровилось, так что с самого начала Натаниэль играл более чем серьезно.       Подающий антилоп отправил мяч в сторону вороньих ворот, но никто из команды рогатых не успел что-либо предпринять: защитник Жан, впечатавшись плечом в здоровенного игрока, вышиб мяч и отскоком от борта отправил тот прямо в сетку Ниэля. Ночные тренировки не прошли даром — они прекрасно чувствовали друг друга и Натаниэль знал, что поймал бы пас Жана даже во сне, как и Жан понимал, как правильно приспособиться к темпу несущегося Ниэля. Веснински был быстрее своих сегодняшних опекунов, быстрее других воронов: Натаниэль знал, что в скорости ему соперников нет, ведь бег — лучшее что у него получалось. От себя, от других, от смерти, что наступала на пятки. На открытом пространстве Натаниэль мог перегнать кого угодно и пусть нападающие антилоп дышали в затылок — он вел мяч. Чтобы набрать нужную скорость, места хватало с избытком. Он опережал антилоп на целых шесть шагов, стремительно удаляясь и попросту перепрыгивая подставленные под ноги клюшки — привык уже, из-за вечных игр с Рико и его ублюдками. Он перенаправил снаряд назад Жану, выученной связкой, дабы провести массивного защитника антилоп. Натаниэлю оставалось подобрать тот на рикошете и запустить мощной подачей в сетку уже замахнувшегося Рико, чтобы тот открыл счет. Ворота антилоп озарились красным. Вратарь стоял и ошалело хлопал глазами — так быстро ему еще не забивали. С начала матча не прошло и пары минут. На этот раз форвард антилоп опекал Моро, заблаговременно пресекая связку Ниэля с напарником. Жану вмазали плечом так, что он пошатнулся, но Натаниэль был рядом, чтобы по обыкновению предотвратить казус партнера — сказались совместные тренировки и ублюдки Рико, что постоянно пытались их задеть. Выходки антилоп смотрелись детским капризом по сравнению с отпетыми тварями, что угрожали им с особой жестокостью каждую тренировку. Натаниэль прикрыл Жана от чужого толчка, позволяя ему устоять и отправить пас напарнику. Уже окруженный Ниэль запустил его прямиком в клюшку Рико, но от столкновения это его не спасло. Едва мяч выскользнул из сетки клюшки, и тогда его приложили об борт. Стук налетающих тел отразился от стен, ударной волной разлетевшись по корту. Крик болельщиков антилоп и громогласное возмущение воронов звучало со всех сторон, а Натаниэль тонул в море света прожекторов. — Ниэль! — раздался обеспокоенный голос Жана.       Нарушения не было — после отправки мяча допускается такой уровень насилия. Не задерживаясь и не обращая внимание на шум в ушах и кучу из тел, Натаниэль нырком ушел от соперников. Обменявшись мячом в связке с заблокированным капитаном, он перепасовал Джонсону, который грязно сцепился с опекающим противником, отвесив сокрушительный удар по клюшке. Ниэль зло цокнул — как же он ненавидел сокомандника-мудака, ведь как раз этот ход ни раз отбивал ему руки до локтей, от чего кисти гудели еще несколько дней кряду. Впечатав локоть в живот, Джонсон, гикнув, кинулся дальше. — Я же говорю, стоит играть как мудак, и твоя игра будет схожа с Воронами, — сказал Сет. — Значит, тебе менять ничего не нужно, — заметил Кевин. — Сейчас не понял подьёба, — нахмурив брови с раздражением, произнёс Сет. — Это слишком грязная игра, — озадаченно сказала Дэн, меняя тему. Её слова звучали как попытка избежать неприятного разговора, чем реальное осуждение. — Не хотел бы я против них играть, — сказал Ники, схватившись за живот, будто это его ударили. — Поздняк метаться. В начале октября стоит дата под красным значком. Этот день запомнят как день, когда каждого Лиса перебрали в мясорубке, — хмыкнул Аарон. — Не будем о плохом заранее, — спокойно сказала Рене. Раненый и обозленный игрок антилоп кинулся в догонку, но когда он врезался в Джонсона и повалил того на пол, мяч уже ушел Жасмин, от Жасмин Жану, а от Жана, высокой дугой практически на другую сторону поля — уже готовому Ниэлю. Самый быстрый нападающий воронов — Ниэль, — уже преодолел большую часть пути до ворот, перекидываясь мячом с Рико, чем безбожно злил соперников. Рико был быстр и никто из команды противников не мог за ним угнаться, а подбор мяча и пасы воспроизводились с пугающей силой и меткостью. Он вынуждал подстраиваться под себя игроков. Натаниэль до смерти ненавидел этого ублюдка, однако играть с ним в паре было до невообразимости крышесносно. — Фу-фу, пусть забудет и никогда не вспоминает эти слова в отношении помеченного, — скривилась Элисон, чей голос звучал с оттенком отвращения. — Как бы не хотелось признавать, но эта игра, особенно от первого лица, слышится сногсшибательно. Мне даже завидно, — поражённо прошептал Мэтт, но услышали его всё равно все. — Поэтому Вороны и являются номером один в первом дивизионе, — равнодушно, даже с унынием, сказал Кевин. Рико своим зашкаливающим потенциалом, меткостью, оперативностью и силой проламывал любые преграды. Играть же против него было сущим кошмаром — Натаниэль знал это, поскольку сам оказался его противником на тренировочных играх. Но парадокс в том, что после него даже самые сложные противники меркли — коль привыкаешь к высокой планке, все что хоть немного ниже уже смотрится не таким страшным и вполне преодолимым. Ему не понадобилось и мгновения, чтобы краем глаза уловить фигуру капитана, не понадобилось и секунды, чтобы понять траекторию его броска. Все как на тренировках. От стены к Рико. Идеальный вороний рикошет, когда мяч не просто попадал в сетку нужной клюшки, но и попадал под правильным, четко выверенным углом, чтобы второму нападающему не пришлось целиться. Рико послал мяч наотмашь. Болельщики взвыли. Свет победного красного перебила лишь вспышка боли от выбившего из Ниэля весь дух опекуна, что смачно вмазал ему в плечо, то ли случайно, то ли от досады. Пока Веснински пытался перевести дух, к нему прошествовал довольный капитан. Рико разрывался от слизкого чувства собственной важности и спешил этой важностью поделиться: — Так держать, мой Натаниэль, — на радостях хлопнул его по плечу Морияма, потянув губы в улыбке. — Как приятно, когда четвертый номер слушается своего короля. — «Мой Натаниэль», «Мой Натаниэль»… Пусть подавится этими словами, — с искренней злостью, коверкая речь, сказал Ники. Он искренне не мог смириться с тем, что кто-то считает Нила своей собственностью. — Нил сам выберет, кому принадлежать, — вторил ему Мэтт. — Сомневаюсь, что такое вообще когда-нибудь случится, — вздохнула Дэн. — Я думаю, что это возможно, если Нил найдёт человека, которому будет готов доверить свою жизнь, — с мягкой уверенностью сказала Рене. — О, это звучит мило, — улыбнулась Дэн. — Хотел бы я посмотреть, как этот неандерталец будет принимать такие чувства, — фыркнул Ваймак. — Дети перенимают поведение своих родителей, — хихикнула Эбби, смотря Ваймаку в глаза. Тот на секунду завис, а потом, осознав слова, нахмурился. — Что-то не устраивает, женщина? Эбби лишь улыбнулась на это, на что Ваймак вздохнул, закатив глаза. Пока команда пыталась подавить смех. Он схватился за решетчатое забрало Ниэля, якобы в жесте похвалы и поддержки, на деле — для очередной угрозы. — Будешь стараться и дальше, возможно в следующий раз я в виде исключения сделаю тебе не так больно. Будь благодарен, мой Натаниэль. — Подавись, скотина! — прорычала Рене в порыве эмоций, из-за чего удивила и даже напугала некоторых членов команды. Её слова, обычно спокойные и взвешенные, вырвались с такой силой, что на мгновение все замерли. — Прошу прощения. — Вот и треснул святой лик монашки, — широко улыбаясь и смеясь, хихикнул Эндрю. — Ничего, мы понимаем, — отмахнулся Сет. — Это нечестно! Они и так играют лучше, чем от них ожидали, и они за это получат ещё и наказание? — удивленно, но больше возмущенно спросил Ники. — Я же говорил, им причина не нужна, — отмахнулся Эндрю.       — Спасибо, король, — выдавил Натаниэль, стараясь не скинуть с себя руку капитана, словно случайно капнувшее с неба птичье дерьмо. — Какое идеальное сравнение, малыш, — усмехнувшись, сказал Ваймак. — Тренер, — с укором произнес Мэтт, сдерживая улыбку. — Мне можно, я уже старый, — отмахнулся тренер под смешки команды. В какой-то момент Натаниэль был вынужден кувырком уйти от навалившегося форварда, пропуская угрозы и крики, и пасуя поджидающему Ричеру. Тот сцепился с полузащитником антилоп, благополучно выиграл, в очередной раз показав свою гнилую натуру, грубо, но по-ублюдски незаметно, ударив клюшкой под дых несчастного игрока. Бить так, чтобы не было заметно эти твари умели и любили — Ниэль, испытавший их приемы на себе, больше жалел противника, нежели ублюдка-союзника. Еще несколько минут и Рико, промчавшийся метеором, вновь забил по воротам, пока Джонсон принимал его опекунов. Случилась замена и на смену воронам вышли свежие нападающие. На передышку для себя Ниэль не рассчитывал — во время «смотра» принято играть до конца. У антилоп так же свершилось несколько замен и поменялась тактика. Антилопы были далеко не слабой командой, копошась то на втором, то на третьем месте официальных соревнований, неизменно находясь в тройке лидеров округа, но до воронов им было преступно далеко. Когда они, отступив и перегруппировавшись, усилили защиту и пустили все силы на то, чтобы просто не допустить гадких птиц до ворот, те так же сменили тактику, рассредоточившись и держа равномерное расстояние, двинувшись на ворота двумя шеренгами. — Какого черта?! — не выдержала защитница антилоп, когда было перехваченный мяч в пылу драки Ричера и собственного нападающего, вдруг вылетел из сетки подсечкой Жана. И больше команда соперников мяча не наблюдала. — Поразительная игра, — сквозь зубы сказала Дэн с кислой улыбкой на лице.       Неудивительно. Уследить за мячом, коль тот попал в перепасовку канители воронов было практически невозможно — этот прием являлся основным для прохождения в состав и самым гадким, для любой противоборствующей команды. Мяч мелькал между черными тенями игроков, так, как бежит кровь по венам, систематически и безостановочно. Штука была в том, чтобы безжалостно путать соперника: каждый член двух рядов замахивался так, словно был готов принять мяч, и при пасе действовал так, будто уже принял. Никто из воронов до конца не знал, кто же получит пас, а пасующий бил в определенные угловые точки «построения», не задерживаясь взглядом на самом, в итоге принимающем, игроке. Для него тоже было сюрпризом — кто на этот раз получит пас. Это здорово сбивало с толку, коль даже сам игрок не подозревает, кто получит мяч, а каждый принимающий вел себя так, будто именно он — тот самый, избранный. — Это больно странно. Чего они ожидают от такой игры? — с недоумением спросил Сет. — Высший балл, конечно же, — с сарказмом хмыкнул Аарон. — У Воронов не было такого, когда я был там, — озадаченно сказал Кевин. — Возможно, что-то новое, — пожал плечами Мэтт. — Возможно, и нам стоит попробовать, — задумчиво протянул Кевин. — НЕТ! — вскрикнули все разом. Их голоса звучали как единый протест. Так снаряд воронов закрутился вокруг ошарашенных и дезориентированных антилоп: от Ричера к Жану, от него к Уильямсу, затем к Роуз, от Роз к Жасмин, к Натаниэлю, от Ниэля к Уильямсу, и далее Жану. В конце концов от напарника, крикнувшего на французском: «Принимай, дьявол», — отправил мяч заранее убежавшему подальше Ниэлю. Натаниэль, скинувший форварда на надежного Моро, сделал неуловимое движение клюшкой и лампы за спиной озарились красным. Вратарь был силен, но до уровня отчаянной и готовой буквально разбиться в лепешку, но поймать летящий снаряд, Эдит, на которой Ниэль натренировался, все же не дотягивал. Трибуны взревели. С торжествующим видом и смешками над неудачливыми соперниками вороны двинулись на позиции: одна Роз задержалась, чтобы спросить о самочувствии получившего по почкам Уильямса и подать руку упавшей защитнице антилоп, но уже там оказалась грубо отпихнута. Жасмин зло уволочила расстроенную сокомандницу, пока тренер не обратил внимание на ее заминку.       Антилопы досадливо рвались к их воротам, но всякий раз оказывались наглухо заблокированы Роуз и Жаном. Их прижимали к дальней линии, а любая попытка скоординироваться и группой выступить против сильнейшего защитника воронов — Жана, — кончалась неудачей, ведь тот имел привычку отсылать пасы быстроногому Ниэлю. Тогда они выстроились в глухую опеку. Поймавший хвост Ниэль, осознав, что к Жану не подойти, как раз перепасовал мяч подпрыгнувшей Роуз. Едва девушка перехватила пас, как стенка затряслась от удара тела, а противник уже бежал с полученным в сетку мячом. — Ах ты сучий выродок! — навалилась на треснувшего Роз корпусом нападающего Жасмин, выбивая мяч и отправляя тот Ниэлю. — Как будто впервые, — с раздражением хмыкнула Элисон. — Экси — жестокий вид спорта, — самодовольно вторила ей Дэн. — Девочки, а где женская солидарность? — с иронией спросил Ваймак. — Она здесь, — указала рукой Элисон на женскую часть команды. — Просто мы неровно дышим к людям, которые отбирают нашего маленького лиса. — Его никто не забирает, и это даже не наш лис, — сказал Ваймак. — Похоже, «принцессу» всё-таки берегут, — заметил Сет, меняя тему. — Не думаю, что тут вложен такой смысл, — произнесла Рене. — Тут больше такая же забота, как у Ниэля, Жана и Эдит, — дополнила Эбби. — Это более логично звучит, — кивнул Ники. Стоило защите вновь сомкнуться и подойти опасно близко к обороне заблокированного Жана и отрезанных Роз и Жасмин, Натаниэль воспроизвел не самый честный ход: — Коротышка, фас! — кинул мячик высоко в воздух Ниэль и Эдит как по команде кинулась от белой линии вратарской зоны, пока соперники в недоумении ждали хода от блокируемых Жасмин и Жана. Жан, Ниэль и Эдит прекрасно перекидывались фразами на французском, пользуясь незнанием языка соперниками, тем самым обговаривая некоторые действия. Рико, обычно противящейся такой дерзости, ничего им не сказал — игра сглаживала многие углы и победа была важнее даже самомнения и чувства ревностной собственности над активами Морияма полоумного капитана.       — От коротышки слышу! — рыкнула Эдит. — И где она не права? — усмехнулся Аарон. — Чья бы корова мычала, — улыбнулся Ники. — Ты на чьей стороне? — прищурился Эндрю. — Высоких? Или это как-то низко с моей стороны? — продолжая улыбаться, невинно поинтересовался Ники. Аарон и Эндрю переглянулись и, одновременно кивнув, уставились в разные стороны. — Ходи оглядывайся теперь, бро, — смеясь, сказал Мэтт. — Не поможет, боюсь не увидеть их, — уже неуверенно смотря на близнецов, сказал Ники. — Продолжаешь копать себе яму, чувак, — хмыкнул Сет с усмешкой.       Плоская сетка на вратарской клюшке не предназначалась для удержания, потому Эдит лишь перенаправила удар, отработанной ночной тренировкой связкой: неожиданный пас с разворота вратарю, перенаправление мяча и ровная дуга до середины поля, где получившие мяч Жан и Ниэль уже перекинулись им между собой. — Дьявол, опекающий позади, но они не смогут блокировать нас одновременно! — выкрикивал на французском Жан, не глядя на разъярённых непонятной тарабарщиной соперников. — Я кину поверх головы, дуй к воротам и принимай от борта! — Это можно использовать и у нас… — задумался Кевин. — Вам и раньше никто не мешал это делать, — недоуменно сказал Ники. — Мы, можно сказать, уже давно знаем, что Нил говорит по-французски. — Оу, — только и сказал Кевин. — Кевин сам на контакт не идёт, вот и профукали возможность, — хихикнул Эндрю. — Я сам могу осознать свои проебы, — возмущённо сказал Кевин, закатывая глаза. — Не волнуйся, малыш Киви, мама-утка всегда наставит тебя на путь истинный, — кивая, сказал Эндрю, похлопывая Дэя по плечу. Кевин отмахнулся от него, бросив тихое «придурок». — Поехали, Эйфелева башня! — раззадоренно заулыбался Натаниэль, ловко обтекая рослых защитников и уже взнося клюшку для удара. Мяч взмыл под потолок и исполнив замысел Моро, встретил Веснински у самых ворот, когда как соперники было подумали, что тот решил отправить мячик маячевшему сзади Уильямсу. Пока противники зевали, Натаниэль впечатал мяч в прямоугольник ворот. Лампы вспыхнули победным красным. Натаниэль вернулся на линию середины поля и получил заслуженную похвалу от Жана, стукнувшись с ним клюшками, и чистую улыбку радости, от показавшей ему большой палец со стороны ворот, Эдит. — Это было красиво, — шепнула улыбчивая Роуз, что держала оборону вместе с Жаном. — Молодец, молодец! Я бы погладила тебя по голове, не будь у меня заняты руки. — Пошла нахyй! Будет она ещё нашего Нила лапать! — недовольно сказала Дэн. — Мы можем его сами гладить по голове в знак поддержки? — спросил Мэтт. — Вы у него сначала спросите, — бросив мимолетный, твёрдый взгляд на команду, сказал Сет. И оу, насколько канонично это звучало, не правда ли? Эндрю не то чтобы был удивлен таким словам, но он был слегка застигнут врасплох, когда слова вырвались именно из уст Гордона. Эндрю не слепой и Гордона полным мудаком никогда не считал. Он слышал историю Элисон и понимает Сета, как минимум. Но был удивлен, что это заметил и сказал именно он, ведь ему всегда было плевать на Джостена и лишь замечал того, когда тот горел ярче звезд и рычал, похуже защищающего котенка. И где же хваленые старшекурсники с их пониманием? Конечно же, на это никто не обратит внимания, пока ты носом не ткнешь на это. — Ой, конечно, — слишком как-то радостно ответила Дэн. И её ответ звучит так, будто решение уже принято. «Вы хоть подумали узнать мнение Джостена?» — веселясь от абсурда, думал Эндрю, не прекращая смеяться. Да, Джостен похож на бездомного котенка и всем видом кричит о том, чтобы его приютили и позаботились, но это не значит, что ему это действительно это надо. Он и до этого же жил как-то, и сейчас не особо тянется в распростертые объятия, хотя ему уже чуть ли огромные таблички не поставили с надписями, что ему это нужно сделать. И всё же, несмотря на свой внешний вид, Нил был бы больше аристократическим котиком — весь такой прекрасный, гордый и упрямый. «Кота хочу», — внезапно пришедшая мысль заставила Эндрю рассмеяться. Ну что за бред, всё-таки от таблеток одни проблемы. — Возможно, мы сможем превратить его из дикого котенка в домашнего, что будет искать нашей поддержки, — как-то даже мечтательно протянул Ники. Но быстро побледнел, наткнувшись на угрожающий взгляд Эндрю. — Я знал, что Джостен бездомный, но он не животное, Ники, — закатил глаза Аарон. — Я не это имел в виду, — буркнул Хэммик. — Надо сначала думать, а потом говорить, — произнес Кевин, даже не представляя, как Лисы собираются превратить Нила в того, кого они сейчас себе представляют. Дэй искренне уверен, что как бы кто ни старался и как бы кто-то ни угрожал, Нил не поддастся на такие махинации даже под дулом пистолета. У Джостена такой характер, каких ещё поискать надо, и Кевин искренне рад, что повстречал человека с таким толстым и не гнущимся стержнем. — Хорошо, — кивнул Ники. — О, нет, кажется я упустил свою порцию черепного чеса, — Натаниэль показушно расстроился утрате данной перспективы. — Я же говорил, он всем покажет, — с братской гордостью ответил девушке Жан. — Вообще-то, ты говорил, что у меня рожа дьявольская и она до смерти испугает соперников… — передразнил напарника Натаниэль, припомнив минувший диалог.       — Ну, это конечно тоже, — уступил Жан к смеху Дженкинс. — Возможно все вышло настолько красиво как раз из-за рожи… — Эй! — Натаниэль показал защитнику красноречивый кулак. Показал бы палец, да только тогда тренер его по окончанию матча откусит за ненадлежащее поведение. К воротам противники добирались не собственными усилиями (все-таки Жан и Роуз стояли смертным боем на своих позициях и пропускать кого-либо к Эди были не намерены), а отвратительно нечестной игрой Джонсона, Ричера и Уильямса. Фолы и засчитанные штрафные заставляли потеть Эдит. Натаниэль сбился со счета, сколько раз эти трое сбивали игроков противоборствующей команды, заезжали клюшками по почкам и выставляли подножки. К тридцатой минуте желтые карточки были у всей троицы, а к сороковой Ричера удалили с красной. Впервые их жестокость была направлена не на Натаниэля с Жаном, а на противников, но менее отвратительной их манера игры для Ниэля не становилась. Она была ужасна — ведь за все ошибки ублюдков отвечала одна единственная Эдит, без права на обычную защиту от Жана и Роуз, что на совесть исполняли свою роль. Когда ублюдок Джонсон додумался заехать локтем по носу лучшему форварду антилоп, любимым приемом из-под защитной решетки (разумеется, Натаниэль сам ни раз получал от этого ублюдка в тренировочных играх и знал как это неприятно), судьи вновь засчитали штрафной в ворота Эдит. Штрафной от безумно техничного, сильного и, спору нет, талантливого игрока, логично разъярённого столь бесчестной игрой. — И как судьи игнорируют очевидное? — недоумевала Элисон. — Они люди, а не роботы, и за всеми на поле уследить не могут, — объяснил Ваймак. — Это их работа, — сказала Дэн. Её слова звучали как обвинение, как упрёк. Но она уже представляла, какие приемы будут использоваться против них на матче. — Все мы можем допускать ошибки, и судьи могут упустить то, что скрыто между телами, — произнесла Рене. Команды вновь приготовились к пенальти. Игрок кипел чистой, праведной ненавистью и Эдит была вынуждена стать мишенью его гнева. Но на ошибку у нее не было права. Встав на точку, раненый поймал мяч, переброшенный полузащитником воронов. Игрок сделал для забега разрешенные два шага и мощно, с четким намерением, отправил мяч в дальний нижний угол ворот. У Натаниэля замерло сердце, когда Эдит сорвалась с места и совсем как на их ночных тренировках будто подлетела над землей, желая лишь одного — достать. Опередить время, сломать гравитацию, обмануть фортуну и сломить судьбу. Оказаться чуть быстрее, чуть проворнее, чуть ближе. Сделать то, чего никогда не могла — отразить удар и остаться победителем. Будто в рапиде, мяч приближался к пустующему углу и на какой-то момент Ниэль подумал что подруга не успеет — мала ведь, наверное еще слаба и далеко, слишком далеко…       Но Эдит успела. Она жестко проехалась животом по корту, но отбила выпущенный мяч, казалось, проявив нечеловеческую быстроту реакции и ловкость. Удар отразился о бортик и вылетел на середину поля. Трибуны воронов возликовали, а Жан и Ниэль выпустили тяжелый ком из горла. Ниэль, отбегающий трусцой, мимолетно проследил за тем, чтобы девушка вновь встала на ноги, искренне боясь за ее ребра — еще пара таких решительных и яростных падений и они не выдержат, треснут. Жан, выругавшийся на французском где-то за спиной, явно был того же мнения. Но что они могли сделать — в интересах напарницы было не допустить ни единого промаха, ведь на покрытой чернеющими гематомами спине болели напоминания о пропущенных голах, от тренера Мориямы. Натаниэль до сих пор помнил, как впервые тренер избил его тростью до потери сознания. Он болью вбивал своим питомцам понимание, что неудача будет равняться дикой боли и забитые игроки, понимая это, уже на инстинктах прикладывали решительно все усилия ради победы. После нескольких голов, что воспроизвел вновь выпущенный на площадку Рико, несколько от Ниэля и пару от Джонсона, первый тайм завершился и игроки потянулись с поля под будоражащий марш победы черной массы. — ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ ТАЙМ?? — вскрикнул Сет. — Я думал, это был полный матч… — пораженно произнес Ники. — Ну нет, — простонал Гордон, — я уже устал. — Передай другому и не ной, я не заставляю, — сказал Ваймак. — Большой мишка, не хочешь помочь другу? — поинтересовался Сет. — Конечно, — улыбнулся Мэтт, забирая книгу. — Спасибо, бро, — расслабленно развалившись на своем месте, выдохнул Сет. Эдит загнанно дышала, а пот каскадом стекал по покрасневшему лбу. Ниэль знал, что сам выглядит не лучше, пока глотал поданную Жаном воду залпом. — Потерпите еще немного, — шепнул француз, утирая то одно несчастье, то другое полотенцем. — И будете дрыхнуть в своем демоническом логове…       Новый тайм с самого начала был агрессивным — таким же, как и все тренировки воронов, потому Натаниэль чувствовал себя вполне привычно — но когда отметка счета у воронов перевалила за десяток, соперники явственно обозлились, начав отвечать с тем же запалом и грубостью. Потому столкновений в штрафных стало куда больше, а обновленный состав антилоп здорово загонял стоящую еще с первого тайма на воротах, и выкладывающуюся на все сто и более процентов, Эдит. Несколько раз оборону пробить удалось, однако они вполне легко победили. Когда Натаниэль поднял голову, то узрел на табло мерцающее: «22:5». — АХУЕТЬ! — вскрикнул Ники, даже поднимаясь на ноги. — Чего? — шокировано прошептала Дэн. Сет уже хотел открыть свой рот для комментария, как Элисон накрыла его рот. — Спасибо, Элисон, а то я уже хотела начать ругаться, — улыбнулась Эбби, адресовав слова Элисон. — Но тут такое простыми словами не передать, — сказал Аарон, эмоционально размахивая руками. — Я понимаю, но вы уже взрослые люди, и стоит иногда держать рот на замке, — отчитывала команду Эбби, пока на фоне нахально улыбался Ваймак. — Вам стоило подождать, пока вернется Джостен. Ему такие советы стоит послушать, — сказал Эндрю. Но от его слов просто отмахнулись. «Ну-ну, это потом аукнется», — внутренне самодовольно думал Эндрю. Разгром. Рукопожатие вышло смазанным, а попытки репортеров выцепить интересных новичков безрезультатными — тренер запретил Ниэлю и Эдит давать комментарии до официального поступления в Эдгар Аллан, оставив отдуваться Рико, Роуз и Люка. Потому его мысли витали на поле, в еще коченеющих и едва разгибающихся ногах. Натаниэль забил свои пять и даже более голов, Эдит же, из бесконечных пенальти и штрафных, упустила всего пять. Для обычной команды то было бы невероятным успехом, как и для обычного вратаря, но Эдит выглядела встревоженной — все-таки ее ворота пробили, да к тому же несколько раз. — Наказание? — с опаской спросила Дэн. — Походу, — вздохнул Мэтт. — Ну нет, — прохрипел Ники. — Они же справились на отлично… — наивно, отказываясь думать о плохом, сказала Элисон. — Может, Рико будет слишком занят какими-то делами или победой и внимание на Нила, Жана и Эдит не обратит? — спросил Сет, не желая слушать ничего жестокого. За эти пару глав ему хватило сполна. — Сомневаюсь, — вздохнул Кевин. — Чёрт, — шикнул Аарон, понимая, что скоро придется успокаивать Ники и слушать о несправедливости этой жизни. Ну сколько можно? Все и так давно поняли, что Гнездо — дно полное, зачем постоянно искать там что-то хорошее, логичное или справедливое? Ответ всегда будет один и тот же, так почему они постоянно отрицают очевидное, тратя и так не хватающее время на эту бессмыслицу? Он уже давно смирился с жестокостью того иного мира за закрытыми дверями Гнезда, но не мог понять, почему другие продолжают бороться с бессмыслецей, не пробиваемой стеной. Да даже просто слушать и думать, что это, например, просто обычный книжный персонаж, всё равно отвратительно, но это же не повод критиковать каждый лишний вздох Рико на кого-нибудь. — Я не хочу читать, как мучается Нил, — сказал Мэтт. — Может, в этот раз он всё же выберет кого-то другого вместо себя, — эгоистично и поражая всех, сказала Эбби. В отличие от других персонажей, Нил был её Лисом, и ей уже было всё равно, как это плохо и отвратительно звучит, но благополучие её Лиса было для неё важнее. — Ого… — не ожидавший такого поворота событий Эндрю спотыкался об собственные и не особо эмоции и чувства. Ему хотелось то ли смеяться, то ли зависнуть, то ли снова рассмеяться, то ли прокричать. Его переполняли различные чувства, заставляя лицо перекашиваться от неопределённости. — Нил преданный до мозга костей, примет всё, что придумает Рико сам, — вздохнул Ваймак. — Это очень хорошая черта, но всё же… — сказала Рене, даже переставая улыбаться и держать спокойное выражение лица. — Будем надеяться на что-то лёгкое, — устало сказал Сет. — У меня сомнения насчёт этого, — закусывая губу от нервов, сказала Элисон. На вороньих тренировках за такое тренер лупил ее тростью и кажется, она ждала заслуженного наказания пока переодевалась: бледная, без следа радости от победы. Жан и Ниэль обступили ее, имея возможность лишь ожидать последствий и морально готовиться к возможной взбучке. — Веснински и Одьен. — Бросил тренер и двое названных вытянулись по струнке. Он только что отправил племянника белозубо улыбаться и болтать о «перспективных новичках» к репортерам и теперь мог оторваться на активах. — Хозяин…? — отозвался Натаниэль, который приготовился защищать Эдит всеми оставшимися силами. Не ее вина — пропущенные пять мячей. Антилопы — сильная команда, а сама девушка была вынуждена стоять на воротах с первого тайма и разумеется, немного, но ее загоняли…       Однако ответ его удивил. Он вовсе не касался наказания Одьен. — Вас вызывают. — Он оценивающе осмотрел напряженного Ниэля и сжавшуюся Эдит. — В восточную башню. — Твою мать, — вскрикнул Кевин, схватившись за голову. — Блять! — Что такое? — нахмурившись, спросил Ваймак. — Главная ветвь, их вызвали к… — начиная паниковать, задыхаясь, сказал Кевин. Его слова звучали как обречённость, как признание того, что всё потеряно, хотя ещё ничего и не произошло, даже в книге. «И какой из меня пример, если сам впадаю в истерику лишь от упоминания, чем я помогу Нилу?» — внезапное осознание пришло к Кевину, и он постарался подавить вырвавшийся всхлип отчаяния и признания своей ничтожности. И как ему смотреть в глаза человеку, который считает себя ничем, который считает, что не имеет права ни на что, и при этом делает и заслуживает даже больше, чем Кевин, который, несмотря на свои возможности и силы, зарывает голову в песок. Зачем он давал ложные обещания, если и сейчас уже разваливается на части от одного упоминания в ёбаной книге?! — Да вы прикалываетесь? — нервно рассмеялась Элисон. — Может, сходить за Нилом? — спросил Мэтт. — Не стоит, пусть отдыхает, — отмахнулся Ваймак, но потом перевёл взгляд, и решение пришло само собой: — Миньярд, пересказ на тебе. — На ком именно? — поинтересовался Эндрю, впитывая информацию как губка. — Сами выбирайте, кому Нил более приятен в общении, — хмыкнул тренер, но взгляд был направлен именно на Эндрю. Эндрю выдержал взгляд и лишь шире улыбался, принимая устрашающий вид на глазах. Ситуация снова выходила из-под контроля, удивляя его всё больше, что очень не нравилось Эндрю. — У нас нету третьего клона, — фыркнул Аарон. — Я сам тогда выберу в конце, а вы внимательно слушайте, потом устрою устную проверку на понимание пройденого материала, — пренебрежительно бросил Ваймак. — Мы что, в школе? — раздражённо спросил Аарон. — Если тебе так легче, — пожал плечами Ваймак, а потом добавил: — Бойд, вперёд.

***

      Двое телохранителей проводили собственность клана Морияма к лифту, что вел на самый верх закрытой персональной ложи. Он не ждал от ситуации ровным счетом ничего хорошего — помнил, чем подобная поездка в закрытую ложу закончилась для него семь лет назад. Прерванный матч, встревоженные Рико и Кевин по бокам, отец, раскрошивший вопящего человека на кучу кровавых ошметков. — Весёлое знакомство… — присвистнул Сет. — Незабываемая встреча, — шокированно сказал Ники. — Какой ужас, и это при детях! — чуть ли не крича, сказала Эбби. — А ведь Нил жил с этим человеком, — прошептал в полную тишину Мэтт. — Это не человек, а монстр, — возразила Дэн. — По вашим меркам все вокруг монстры, кроме вас, — хихикнул Эндрю. — Вы сами виноваты в таком мнении, — возразила Дэн. — Мы виноваты? — скептически переспросил Аарон. — Нил ушёл, и домик потерял свой фундамент, — вздохнул Ваймак, но через секунду громко сказал: — Цыц, пока я не отправил вас на марафон, потом будете отношения выяснять. — Мы не закончили, — указала Дэн на компашку. — Мы и не начинали, — отмахнулся Эндрю. Тогда он думал, что несчастные дети попросту оказались не в том месте, не с тем человеком, когда же оказалось, что отец — лишь ручной цербер на поводке клана, — все стало немного понятнее. Кенго отдал приказ, а Натан исполнил отвратительное действо на глазах кучки отпрысков клана, связанных со смертью и болью более кого-либо. Рико в пылу пыток часто припоминал именно то зрелище — его явственно будоражила мысль держать на коротком поводке отпрыска столь безжалостного человека. Как Кенго руководил Натаном, так и он имел право владеть Натаниэлем — подпитка зашкаливающего самомнения короля побочной ветви и отверженного ребенка. — Пытается равняться на отца, — предсказал Аарон. — Пусть с помощью других равняется, а Нила оставит в покое, — возразил Ники. — К сожалению, это так не работает, — сказал Кевин, стараясь не думать о плохом, что очень плохо получалось. — Ну, если честно, я думаю, что мы будем играть роль в этой книженке, — задумчиво сказал Сет. — Ну, тут как посмотреть, — произнесла Дэн. — Ну не может же вся книга быть об изобретательности Рико в пытках и матчах, — сказал Эндрю, уже не зная, чем себя занять. Информации ноль, занятий ноль, и что ему делать? — Разнообразие должно же быть. — Ты книгу писал? — спросил Сет. — Нет, — просто ответил Эндрю. — Так откуда ты можешь знать? — скептически спросила Дэн. — Свечку ставил, — ответил вместо Эндрю Ники. — Ам… — неуверенно протянул Мэтт. — Мэтт, читай, милый, — улыбнулась Дэн, игнорируя остальных. Иногда Натаниэль задумывался, что же стало причиной столь отвратительной мутации Рико до нынешнего состояния? Ведь когда-то он был просто мальчишкой, что весело гонял мяч, грезил о славе, заливисто смеялся на пару с Дэем и обучал малолетнего Ниэля любимым приемам. Как тот открытый и смелый ребенок мог обратиться нынешним бездушным монстром, что загорается не от удачной игры, а лишь посредством причинения боли другим? Дурная генетика, или все же воспитание? Росток, посаженный кланом, или спрятанный внутренний садизм, что дал побеги много позднее? Натаниэль не знал.       Они с Эди медленно брели тёмными коридорами. В обществе мужчин, годящихся ему в отцы, Натаниэль мгновенно напрягся и старался держать себя и Эдит от телохранителей на расстоянии вытянутой руки. Он не мог не испытывать давящего подозрения. Тренер Морияма всегда избивал его за промахи, а отец и вовсе, за любую оплошность. Может потому он подсознательно ненавидел и боялся взрослых мужчин… — У этого ещё больше проблем, — смеясь, сказал Эндрю, тыча пальцем в стенку, в направлении которой лежал Нил, где-то там далеко... — Интересно, в какой момент всё пошло по полной пизде до нынешнего состояния? — произнесла Элисон. — Нет, вообще неинтересно, — помотал головой Аарон. — Это было лишнее, лучше не стоит насмехаться над чужими проблемами, — поджурила команду Эбби. — Я не насмехался, — оправдывался Аарон, застигнутый врасплох. — И всё же ты поступил, — сказала Эбби. — Мы, Лисы, все через пиздец прошли, и то, что узнали подробности жизни этого олуха, ещё не означает, что я проникнусь к нему симпатией, — искренне негодовал Аарон. Его Джостен теперь не просто отталкивал, но вызывает желание уничтожить на месте. Вот зачем такому человеку, у которого ничего нет и ничего не живёт в будущем, жить? Чего он добьётся? Лучше бы не пытался и дал шанс другим на нормальную жизнь. Появление в команде, где был кузен и брат Аарона, он лишь усугубил их положение. Теперь над ними висит топор над головами. И вот зачем этот ушлёпок припёрся сюда, зная, что он может подвергнуть кого-то опасности. Аарон его не понимал. И не хотел. — Он имеет право находиться здесь, равно по таким же правилам, как и ты, — возразила Дэн. — Ему здесь делать нечего, он лишь подвергает нас всех опасности, — с раздражением сказал Аарон. — Если он не имеет права быть здесь, то что здесь делаешь ты? — спросил Кевин. — Он проблемный, имеет свои скелеты в шкафу и пытается построить нормальную жизнь, так чем от него отличаешься ты? — Мои проблемы никогда никого не касались, — злобно бросил Аарон, но, услышав смешок Эндрю, пожелал ему разбить лицо об стену. — Его проблемы тоже никого не коснулись, всё, что произошло после его прихода в команду, так это то, что мы читаем его жизнь, и всё. Так как его проблемы затронули тебя? — спокойно произнес Дэй. — Из-за него плачет Ники, и... — попытался найти выход Аарон. — Вас здесь никто насильно не держит, если вам плохо или вы не хотите иметь с этим дело, то можете быть свободны, — уже влез Ваймак. — Нил такой же человек с тяжелым прошлым и даже будущим, как и ты, так почему ты имеешь право на нормальную помощь и светлое будущее, а он нет? Аарон ничего не ответил и просто сдулся под смех Эндрю на диване. Поэтому когда один из охранников похлопал его по бокам и карманам, дабы обыскать на наличие спрятанного оружия, Натаниэль вздрогнул, готовый к новой порции боли. Боли разумеется не последовало, а вот от дрожи его спасла Эдит, взявшись за край футболки — наличие человека, что нуждался в его защите, помогало переключить мысли в другое русло. Крошечная, доверчивая Эди не могла причинить ему боли, а надежный Жан всегда был ему опорой. Только им он и мог доверять. Их прикосновения он воспринимал без острой паники и даже находил успокаивающими. — А с нами он сможет так же? — с надеждой спросил Мэтт. — Для этого нужно время, — хмыкнул Сет. — Которого у нас в обрез, и Нил явно собирается сократить даже его своими действиями, — прошептал Кевин, но его всё равно услышали. — Чем? — наигранно спокойно спросил Эндрю с «милой» улыбкой на лице. — Ну, он же хочет совершить переворот, а это принесёт много проблем, возможно, не нам, но ему так точно, — ответил Кевин, даже не смея отмалчиваться. Эндрю всё равно добьётся своего, зачем усложнять себе жизнь? Эндрю лишь шире улыбнулся и, кивнув, отвернулся. «Нил же останется в живых, верно?» — с сомнением подумал Кевин, смотря на слишком спокойного Эндрю. Он даже перестал хихикать, просто сидит с легкой, но кривой улыбкой и палит в стену. — И почему он не мог быть обычным ребёнком без всего этого? — вздохнул Ваймак, зажимая переносицу. — Тогда ему не было бы места в Лисах, — ответила Эбби. — Тоже верно, — кивнул Ваймак. И их он поклялся защищать. Сейчас Эдит, должно быть, куда страшнее чем ему, так какое он имеет право расклеиваться…? Когда двери лифта открылись, их глазам предстал широкий конференц-зал с затемненными панорамными окнами, высоким потолком и массивным столом человек на тридцать, если не больше. Приятная ореховая мебель с некоторой вплетенной в композицию растительностью, гармонично сочеталась с предметами роскоши, вроде огромного плазменного телевизора, на котором запечатлелись самые яркие отрывки сегодняшней игры (Натаниэлю стало страшно, когда он увидел лицо отца в записи — собственное лицо, — и спешно отвел взгляд), растянутых шелковых ковров с чем-то вроде защитной пленки (от крови, точно от крови — такая же шуршала под его ногами в день, когда его отец на этом же месте раскрошил человека…) поверх, дорогих картин от именитых художников в черных рамках. Пространство будто скрадывало редкий свет, а стекла не пропускали отблеск прожекторов. Их вызвали не люди отца, не тренер, и в целом, не те, кого Натаниэль ожидал увидеть. У затемненного окна возвышался статного вида мужчина, что выглядел поразительно молодо и имел видимые японские гены: те же, что Натаниэль отмечал в капитане и хозяине. Черный шелковый костюм кричал о неприличном богатстве его обладателя. Рубашка застегнута на все пуговицы, белое горло зажато в удавке галстука, ни единой складки или неровности, а цвета подобрано холодны. Он отметил адонисову черту подбородка, линии острых скул и глаза-бездны. Не тьма безумия Рико и цинизма Тецудзи, а нечто куда более опасное — разверзшая пасть черная дыра, угрожающая необъятным пространством и неизведанной мощью. Молодость значительно сглаживала всю претенциозность — их разделяло всего несколько лет, — но острый взгляд решил многое. Натаниэль понял, что ступил на заминированное поле и впредь любое неосторожное слово будет стоить ему и Эдит жизни. — Будет слишком плохо, если я отмечу, что по описанию он, тот, чьё имя нельзя произносить, довольно красив, — неловко улыбаясь, сказал Ники. — «Тот, чье имя нельзя произносить»? Ты серьезно? Гарри Поттера пересмотрел, — хмыкнул Сет. — Он тебе не Волан-де-Морт, его имя произносить можно, но лучше не злоупотреблять им, — произнес Ваймак. — Лучше вообще в мыслях его имя не произносить, не то что вслух, — напряженно сказал Кевин. — И всё же я согласна с Ники, по описанию, несмотря на всю опасность, этот мужчина красив, — поддержала Ники Рене. — Докатились, — вздохнул Аарон.       Он знал кто это еще до ровного голоса, представившего наследника телохранителя: — Ичиро Морияма. Наследник великого клана Морияма. — ИЧИРО? Я думал, Нил так уважительно старика Кенго описывал, — вскрикнул Ники. — Ты в край ахуел?! — в тон ему сказал Кевин. — Что не так? — не понял Ники. — Ну, не знаю, например, что ты главу японской мафии назвал стариком, а так, в принципе, ничего, — нервно улыбаясь и смеясь, сказал Кевин. — Ну раз ничего, то чего истеришь? — издевательски спросил Сет. — Пошли нахуй, ироды, — произнес Кевин. — Слова, молодой человек, — грозно сказала Эбби. — Прошу прощения, — обиженно буркнул Дэй. Тогда у Натаниэля внутри что-то резко оборвалось, а весь воздух в легких вспрел и выкипел. Эдит так и застыла, онемев и окоченев от подступившего к горлу страха. Ичиро протянул руку и Натаниэль, мгновенно осознав положение, принял ее и аккуратно поцеловал костяшки. Эдит, получившая руку лорда следующей, повторила жест Натаниэля. Но явно держалась хуже: девушка смертельно побелела молочным полотном, и казалось, что ещё немного, и ее вывернет прямо под ноги Ичиро от нервного напряжения. Натаниэль постарался придать ей сил ободряющим взглядом. Не вышло: Одьен запуганно задышала, быстро-быстро, как кролик перед удавом. Натаниэлю пришлось закрыть ту за своим плечом, чтобы лорд не увидел того животного ужаса в трясущейся девушке. — Натаниэль Абрам Веснински и Эдит Элизабет Одьен, — властный и тяжелый голос наследника, будто давящий могильной плиткой, погребальным венцом лег на их головы. — Я прибыл на смотр инвестиции. Зрелище вышло… занимательным. Натаниэль внутренне похолодел и обмер, словно ему на голову сбросили внушительный валун. Игра была не просто матчем, нет. Это был просмотр инвестиции. Смотр Натаниэля и Эдит, окончательное решение — стоит ли опустить дамоклов меч на их шеи. Если они с Эдит налажали их двоих умертвят с особой жестокостью, присущей этим садистам… Он чуть вскинул руку, будто закрывая Эдит. Натаниэль подобрался и напрягся, от того что каждая клеточка тела перешла в состояние бегства или нападения. Эдит застыла за его спиной и дрожь в кисти, которой она стискивала край футболки Ниэля, выдавала ее панический ужас. Натаниэль знал, что даже если все кончено — им двоим не уйти. В гнезде слишком сложная система безопасности, а перед дверью и за ней сторожат вооруженные до зубов телохранители. Более того, сам Ичиро Морияма, пусть и кажется расслабленным, однако Натаниэль, что провел в бегах пол жизни, не мог не заметить кобуру и блестящий серой сталью пистолет. Натаниэль был бессилен перед ними: так, мелкой мошкой, раздавить которого — плевое дело. Что говорить о маленькой Эдит, уже едва не плачущей от страха. Он мог лишь чуть прикрывать беззащитную девушку от акульего взгляда будущего босса преступной империи и пытаться успокоить напускной уверенностью. Не показывать страх — иначе Эдит испугается еще больше. Он непроизвольно сосредоточился на защите Эди, надеясь лишь успеть укрыть ее живым щитом, если пули полетят. Заметивший его потуги Ичиро чуть ухмыльнулся — прохладно, но по своему довольно, так что ледяное отчуждение уже не так пугало исходившегося потом Натаниэля. Он подал голос, старая скрыть дрожь связавшихся в горле связок: — Смею надеяться, что мы с Одьен оправдали ваши ожидания, милорд…? — осторожно прощупал почву Натаниэль, едва сдерживая ледяной пот от предположения, что лорд встретил его и Эдит, дабы самолично разобраться с неудачными инвестициями. Или передать из рук в руки людям отца — что намного хуже… — Более чем. Вы с Одьен неплохо показали себя на смотре. Всё-таки у ваших жизней есть цена и польза клану. — Спасибо, блять, — с раздражением сказала Элисон. — Они всё ещё живые люди, а не товар, — вздохнула Эбби. — Простите, Док, но у японцев с этим небольшие проблемы, — хихикнул Эндрю. — Миньярд дело говорит, если они второго родного сына отправили в ссылку к дяде, то что уже говорить о рандомных людях, которых они присвоили себе через сделку или насильно, — произнес Сет. — И всё же это нечестно, — с жалостью сказала Эбби. — Я знаю, я знаю, — сказал Ваймак. — Если тебе будет спокойнее, может, пойдёшь и проверишь, что Нил сейчас с нами и ему ничего не угрожает? — Нет, какой из меня член этой команды, если я бросаю вас каждый раз, поджав хвост, — покачала головой Эбби и попыталась улыбнуться для убеждения. — Сейчас это не побег, а лишь убедиться, что сейчас всё хорошо, — слегка возразил Ваймак. — Я посижу, — настояла Эбби. — Я могу дать вам подушку, если надо, — предложила Рене. — Не стоит, Дэвид отлично выполняет роль помогатора, — улыбнулась уже по-настоящему Эбби и демонстративно облокотилась на тренера. — В точку, Док, везде и всем, просто чудо-помогатор, — зажимая губы руками, сказал Эндрю. — Утухни и слушай, — шикнул на него Ваймак. У Ниэля отлегло от сердца. Лорд доволен, а значит по крайней мере пока он может выдохнуть. Облегчение Натаниэля, медленно опустившего приподнятую ладонь, прикрывающей проход к Эдит, позабавило лорда Морияму, что с любопытством наблюдал за представленной сценкой животного ужаса и оттенка неподчинения. Чтобы кто-то в настолько безысходной ситуации волновался не за свою шкуру, а самоотверженно прикрывал постороннего: упрямо горящие льдом радужки, защитная поза отчаявшегося, готового выступить живым щитом и стойкость человека, привыкшего встречать опасность с несгибаемой спиной, — была до того наивна и безумна. По сравнению с дрожащей и сверх меры запуганной Одьен — чья реакция как раз таки была достаточно обыденной, приевшейся и предсказуемой, — что панически хваталась за Веснински, последний… Удивил и немного повеселил. Губы Ичиро изогнулись в полуулыбке. В черной бездне глаз появился намек на плутовское, дьявольское веселье. — Я надеюсь, что этот Морияма не будет интересоваться Нилом так же, как Рико, — то ли с насмешкой, то ли с жалостью сказал Мэтт. — А мы-то как надеемся, — поддержала его Элисон. — Какие-то рандомные японцы участвуют в его жизни больше, чем родной отец, — насмехался Ники. — Ни один из вариантов не хорош, Нилу лучше быть свободным от них или сиротой, — сказала Дэн. — О, это самый лучший вариант для него, — ответил Кевин. — Не ожидал от него такого, — прошептал Сет. — Я тоже, — в ответ прошептал Мэтт. — Еще несколько удачных серий и ваши лица будут продаваться. Если вы двое продолжите оправдывать возложенные на вас надежды. Не скрою, я сомневался в решении Тецудзи о создании бренда, но вы стремительно растете и имеете должный потенциал…       Бренд собственности клана Морияма — королевская свита. Не люди, а финансовые проекты. Прибыль с игр, рекламных компаний, возможно обложек журналов. Карманные знаменитости, взращенные на собственные деньги. Рико и Кевин — более дорогостоящий проект, однако пока они у всех на слуху, Тецудзи решил дать успешному вложению второе дыхание. Жан и Натаниэль должны были стать вторым поколением свиты, а Эдит — эксперементальной попыткой привлечь аудиторию за счет женской фигуры. Скорее всего как раз Эдит еще вызывала сомнения, ведь Рико и Кевин (а значит Жан и Ниэль) были проверенной формулой, может поэтому Ичиро еще не отдал приказ клеймить ее. Разумеется, Натаниэль искренне надеялся, что хотя бы Эдит оставят в покое, но если она в конечном итоге не оправдает собственную покупку и не окажется достойной клейма, не будет ли это стоить ей жизни? Бесполезный актив — мертвый актив и вряд ли клан якудза преисполнится сочувствием к несчастному ребенку, в которого уже вложил средства и некоторые ожидания. Однако было больно думать о сексуализированном образе для журналов девочки, что так долго подвергалась сексуальному насилию и тряслась от взглядов мужчин, если те не были Жаном и Ниэлем… — Животные, а не люди, — прорычала Дэн, особенно сильно обжигаясь. — Прости, Дэн, но это бренд, и мнение участников никого не интересует, — пожала плечами Элисон. — Это не оправдание, — возразила Дэн. — Так я и не оправдываю, а лишь говорю, что и здесь их лишили выбора. Они связаны по рукам и ногам, и теперь ещё с членом возле задницы и пистолетом возле башки, — сказала Элисон, сама же сглатывая нарастающий желчь в глотке от собственных слов. — Рейльдсон, — угрожающе протянул Эндрю. — Да, грубо, но факт остаётся фактом, и ты никак этому не поменяешь, Миньярд, — фыркнула Элисон, уже чувствуя, как Эндрю прожигает в её голове дыру. — Почему же? Например, предотвратить все возможные варианты, Рико посягнулся на Джостена, — усмехнулся Эндрю, крутя в руке нож, который никто не успел заметить, пока он не блеснул из-за света. — А ты осилишь? — играя с огнём, спросил Сет. — Нил — зверушка, которая сбежала от хозяина, — следом за своим парнем продолжила Элисон. — Элисон! — уже вмешалась Рене, когда границы нормы уже были перешагнуты. — По документам всё так, и Рико имеет право забрать его, — смотря Эндрю в глаза, настояла Элисон, не обращая внимания, как в комнате от напряжения становится трудно дышать. — Кевин же всё ещё здесь, — хмыкнул Эндрю. Его слова звучали как намёк, как напоминалка о других факторах. — Ой, точно, — удивлённо вскрикнул Ники, но внимание никто не обратил. Как и разговор закончился без кульминации, но каждый остался при своём мнении. Когда лорд Морияма сделал несколько шагов навстречу, Эдит забыла как дышать, невольно выставив назад ногу. Натаниэль же не сдвинулся с места, снизу вверх прямо глядя на лорда. Лучше он сам встретит пригвождающий к земле взгляд, требования, претензии и угрозы, чем позволит опасности поглотить ломкую Эдит. Она ведь сломается. Ичиро остановился почти нос к носу, нависая над Ниэлем волной девятибального цунами. — Не дай Бог этот урод тронет Нила, — сжимая в руках крестик, прошипела Рене. Хватит с неё посягательств на и так переломаное и облапанное тело. Его грозная фигура пугала, поглощая пространство вокруг и заставляя само время замедлить бешеный ход. Сердце больно пульсировало, отбивая отчаянную дробь по ребрам, от черных ониксов глаз лорда Мориямы. Он смотрел по-змеиному долго: почти не мигая, не увлажняя роговицу, пригвождая и проедая насквозь, без остатка. Будь Натаниэль чуть слабее — уже бы пал на колени, и лишь нечеловеческой силой воли, лишь напоминанием о данном Жану и Эдит обещании, он все еще стоял, совершенно не чувствуя немеющих ног. — Вот он какой, неспокойный сын Натана Веснински… — лорд Морияма на манер собственного брата цепко пережал скулы Ниэля пальцами, рассматривая будто тот представлял из себя некий редкий антиквариат. — «Руки убрал, узкоглазый мудила», — сжимая до скрипа челюсть, думал Эндрю. — Увижу вживую — руки переломаю, — произнёс он вслух, и в его голосе сквозила ледяная угроза. Это было не просто обещание, а скорее предсказание. Эндрю постарается, чтобы его предсказания сбывались. Но проблема будет только одна, для этого нужно официальное соглашение от Джостена, который ни за что не согласится. И как ему после этого подрабатывать гадалкой, если и предсказаниям не суждено сбыться? — Тебя убьют раньше, — ответил ему Кевин. Он знал, с кем они имеют дело, но почему только он и Нил осознают всю опасность, для него загадка. Для Эндрю у него отдельное оправдание — таблетки. Они мешают ему мыслить рационально, но остальная команда? Они просто непробиваемые идиоты. — Зато он хотя бы попытается, — сказал Мэтт. — Его убьют раньше, — продолжил Кевин, вновь повторяя свою мысль. — Да понял я, отъебитесь, — прорычал Миньярд. Его терпение и так было на исходе, и чем больше Мориям в рассказе, тем ближе он к убийству. Но походу Кевин будет первый на очереди как их бывший соучастник и главный доебатель нервишек Эндрю. Натаниэль боялся лишний раз пошевелиться: ведь любое, даже малейшее недовольство лорда может закончиться тем, что вооруженные головорезы расстреляют на месте его и Эдит. Кажется, удовлетворившись наблюдаемым, Ичиро, не отрывая пристального взгляда от глаз Натаниэля, вновь подал голос:       — Но оставим формальности… — следующие слова лорда ударили Натаниэля поддых. — Ты осознаешь почему я здесь, Натаниэль? Осознаешь ли ты, сколько проблем и огорчений принес своими действиями? Намек — побег Мэри и Ниэля не был упущен из виду. А теперь осторожно. Натаниэль, стараясь как можно реже моргать и не отводить взгляд от черной бездны перед глазами, ответил медленно, словно прощупывая почву: — Милорд, — Натаниэль проглотил кислящий во рту ужас, стараясь не сбиваться и продолжать дышать. — Я осознаю свой грех, свой проступок. Я не заслуживаю вашего времени и внимания, я никто и у вас нет основания верить моим обещаниям, раз однажды те были попраны, но… — По крайней мере, отпрыск Натана это понимает, — удовлетворился Ичиро. Натаниэль проглотил было последующие изречения, но лорд позволил ему говорить дальше. — Продолжай. — Но… моя семья — собственность вашей семьи. Я бы не посмел рискнуть безопасностью империи вашего отца и так же, впредь надеюсь смиренно исполнить свой долг. Я клянусь искупить вину собственную и своей матери. Я должен принадлежать вашему дяде, существовать в замке Эвермор и быть вороном. Быть свитой и вашим активом. Мой доход принадлежит вам. Сразу после смерти матери меня доставили сюда и впредь я намерен исполнять свое предназначение, дабы укрепить империю вашего отца. Улыбка на губах лорда, довольного покорностью слуги, расцвела чертополохом. — Посмотри мне в глаза, Натаниэль, и слушай внимательно, — рука Ичиро соскользнула со скул к подбородку, а затем змеей заскользила к горлу, замерев как раз на тревожной венке, пульсирующей током крови. Натаниэль знал, что ему ни черта не стоит ногтями впиться в рыхлую плоть и попросту выдрать его гортань. Ничего не стоит сжать пальцы удавкой и сдавить, вслушиваясь в симфонию сдавленных удушающих хрипов. Но он лишь обхватил — помечал фантомный ошейник вокруг горла. — Там, откуда я родом, ценность слов человека определяется его именем, а значимость его имени зависит только от количества крови, которое он пролил на благо моей семьи. Ты ненадежен, Натаниэль. Ты раз бежал из рук моей семьи и все еще дышишь воздухом, лишь потому что вина за действия ребенка частично лежит на его матери. Твоя задолженность может окупиться смертью, и это будет справедливая цена… — лорд Морияма ногтем провел контур четверки на скуле Ниэля и господи, господи — кровавая линия из-под касания Ичиро вышла больнее бесчисленных колотых и режущих ран Рико, потому что Рико никогда не имел достаточной силы, чтобы заставлять внутренности в нутре Ниэля скручиваться и выжиматься, а легкие ломаться изнутри. — Однако ты вернулся. Ты сын своего отца. И вы принадлежите моей семье — империи моего отца и моей будущей империи. Ты мой доход, сын моей правой руки и наследие Веснински. Ты понимаешь, что я сделаю с тобой, если нечто подобное вновь повторится? Случись тебе забыть о собственной мольбе и предать мое доверие, клянусь, я сделаю все, чтобы на твоем примере наглядно показать другим, что неповадно нарушать слово данное моему великому дому. Ты понимаешь, что я сделаю с Эдит Одьен… — Конченный мудила, девочка вообще не виновна, — уже не выдержал Ваймак, и его голос сорвался на рычание, эхом отдаваясь в комнате. Он сжал кулаки, костяшки побелели. Больше всего на свете он ненавидел, когда страдали невинные, и в этом случае беспомощность разъедала его изнутри. — Он знает, на что давить, — вздохнула Эбби, её лицо было усталым и печальным. Она положила руку на плечо Ваймака, пытаясь успокоить его, хотя сама чувствовала, как внутри всё сжимается от отчаяния. — Конечно знает, ведь Нил всё время прикрывал её, сколько они там стоят! — на эмоциях вскрикнул Кевин. — Прорезался голосок, да, Кевин? — подстегнул его Эндрю, в его голосе не было и капли сочувствия, лишь холодный, острый сарказм. Он внимательно наблюдал за реакцией Кевина. — Пф, словами все смелы, но на деле Кевин давно бы в обморок упал. Она ещё крепкий орешек, — фыркнул Сет, глядя на Дэя. — Вы слишком сильно принижаете меня, — буркнул Дэй. — Ты ещё не доказал обратного, — пожал плечами Аарон. Эдит слабо всхлипнула, давя голос рукой. От ее сдавленного сипа у Натаниэля пережало горло. — И Жаном Моро, которыми ты столь дорожишь. Я растяну их страдания на долгие часы и заставлю тебя наблюдать за последствиями своих нарушенных слов. Это была не угроза, а спокойное и взвешенное обещание. Натаниэль знал, что Ичиро не врет. Знал, что случись ему действительно предать милость лорда — смерть покажется ему благословением. — То же относится к Одьен и Моро. — Благодарю вас за оказанное доверие и невероятную милость, лорд Морияма, — вкрадчиво ответил белеющий Ниэль. — Продолжай радовать меня, Натаниэль. — Наконец лорд разжал руку с его горла, позволяя Натаниэлю отступить и потереть краснеющий след на коже. — И помни мое предупреждение. Это — величайшая милость, доступная не каждому, предавшему мой дом. И более предупреждений не последует. — Да пусть подавится своим милосердием, а его дядя — своей тростью, а Рико — собственным членом, — гневно прорычал Ники, его голос звенел от накопившегося отчаяния и злобы. Каждое слово было выплюнуто с такой силой, словно он пытался вырвать из себя всю ту боль и несправедливость, что душила его. Ники, обычно старавшийся сглаживать углы и поддерживать позитив, сейчас был на грани. Этот цинизм, это лицемерие, эта абсолютная власть над чужими судьбами — всё это вызывало в нём неконтролируемый приступ ярости. Он хотел, чтобы они все захлебнулись в собственной мерзости, в своих порочных деяниях. — Хэммик, — пожурил его тренер Ваймак, но в его голосе не было настоящей строгости, скорее усталость и едва заметное одобрение. Его взгляд скользнул по лицам остальных, и он увидел, что никто не выглядел шокированным или возмущенным. Все всё понимали. — Прошу прощения, накипело, — не особо искренне сказал Ники, отводя взгляд. Он ни на секунду не раскаивался в своих словах. Как можно просить прощения за правду, за справедливый гнев? Он был уверен, что каждый из них, сидящих здесь, думал примерно то же самое, просто не говорили это вслух. Лорд сделал мальчишке поблажку, выставив виноватой его мать, однако Натаниэль знал, что это была единичная акция милости. Более поблажек ему не будет и платить придется самому. — Я не посмею более подвести вас, милорд. — Свободны. Ичиро пристально наблюдал за тем, как сохраняющий спокойствие Натаниэль бережно взял застывшую от ужаса Одьен за руку, аккуратно выводя из конференц-зала. — Конец этого пиздеца, — облегчённо выдохнул Мэтт, его тело обмякло, словно из него выпустили весь воздух. Он швырнул книгу на низкий столик, и та с глухим стуком приземлилась на поверхность. Сам он тут же растёкся на диване, превращаясь в бесформенную лужу, а Дэн нежно поглаживала его по волосам. Каждый вздох Мэтта был наполнен горьким облегчением — облегчением от того, что кошмар этой конкретной главы закончился, но не от того, что закончился весь кошмар Нила. — Прочитали дохуя, на деле получили нихуя, — вздохнул Сет. Он скрестил руки на груди, хмурясь, словно сама мысль о продолжении чтения была пыткой. Какой смысл вникать в эту боль, если они не могут ничего изменить? Они были пассивными зрителями чужой трагедии. — Ну тут не так уж и жестоко по сравнению с другими главами, — уже не стараясь улыбаться или держаться в тонусе, произнесла Рене. — Не каркай, милая, — прохныкала Элисон, поёжившись. — Я не специально, — виновато ответила Рене, опустив взгляд. — Так, сорванцы, по горшкам кому надо, попить кому надо, и через 30 минут чтобы были здесь, — отдавал приказы Ваймак. — Читаем ещё одну главу и свободны. Все всё поняли? — Да, тренер, — хором ответили ребята.

***

Спустя 30 минут. Лисы не стали слишком выпендриваться. Никто не шутил, не спорил за места. Они тихо расселись по тем же диванам и креслам, словно марионетки, которые вернулись на свои позиции после короткого перерыва. Книга на этот раз покоилась в руках Рене, ее пальцы слегка подрагивали на корешке. — Джостен? — спросил тренер. — Сказал, потом подойдёт, — ответила Эбби, её взгляд был прикован к двери, будто она могла увидеть его сквозь двери и стены. Она прекрасно понимала, что ему нужно время, чтобы собрать себя по кусочкам, но и его отсутствие было красноречивее любых слов. — Хорошо, — Ваймак медленно кивнул, его взгляд переместился на Эндрю. — Миньярд? — Ещё рано, — отмахнулся Эндрю, его тон был обыденным, но за этим безразличием скрывалось напряжение. — Хорошо, Рене, прошу, — кивнул Ваймак. Рене глубоко вдохнула, ее пальцы медленно разгладили страницу. — Глава 4: Обещание... — Нет, Аарон, мы не комментируем названия глав, — Ваймак тут же оборвал его, его голос был резким и предупреждающим. — А жаль, — пробурчал Аарон, но не стал настаивать, лишь сказил взгляд на брата. — Тут есть один подходящий кадр.

Глава 4. Обещание

      Когда Эдит на шатающихся ногах покинула вип-зону, то выглядела как сама смерть. Держащий ее за руку Натаниэль, и едва ли не тащивший девушку за собой, пережал ее в объятия, когда ноги у Одьен все-таки подкосились, не позволяя свалиться и выблевать собственные внутренности от пережитого стресса. Ее вывернуло чуть позднее — они хотя бы сумели дойти до ближайшего туалета, где Эдит согнулась над унитазом, пока Ниэль держал ее над сидушкой и убирая с лица белые прядки, чтобы не испачкались. — Все в порядке, Эди. Мы справились, — безрезультатно попытался успокоить девушку он. — Нас не тронут… — Сомнительно, — протянул Сет, его брови недовольно сошлись на переносице. — Почему? — искренне удивился Ники, склонив голову набок. — За 30 минут всю память растерял? — с насмешкой спросил Аарон. — Эдит же пропустила 5 мячей, и вроде как по больному мозгу Рико это заслуживает наказания, — с грустью сказал Мэтт, его плечи поникли. — Нет, — покачал головой Кевин. — Что? Разве не об этом говорили несколько абзацев назад? — с недоверием спросила Дэн. — Рико страшно ревнив, когда дело касается Главной ветви, — ответил Кевин. — О, точно, он же желает получить признание от них, — настороженно сказала Рене, её пальцы слегка сжали ткань своей одежды. — Да, и теперь, когда он узнает, что Эдит и Нил виделись с Ичиро, то… — начал Кевин, но договорить не смог, его голос прервался на полуслове. — Можешь не заканчивать. Мы уже поняли, — вздохнул Ваймак, его плечи опустились. Он не хотел слышать худший сценарий, не хотел. Иногда лучше оставаться в неведении, чем узнать правду, которая может сломать. — Стоит ли говорить, что это полный пиздец и ах как нечестно и нихуя не справедливо? — спросила Дэн. — Мы и так это знаем, не утруждай себя, кэп, — отмахнулся Эндрю. — Жаль, я не против повторить и прокричать об этом, — с решимостью сказала Дэн. — Побереги мои уши, не хочу, чтобы они свернулись в трубочку раньше времени, — с легкой, но усталой улыбкой сказала Эбби. — О да, конечно, Эбби, — спокойно кивнула Дэн, её решимость поутихла под мягким давлением Эбби. — Спасибо. Сомнительное обещание. Пока не тронут. Пока лорд Ичиро удовлетворен их заслугами и пребывает в хорошем настроении. Пока Рико окончательно не слетел с катушек и не перешел границу жестокости. Пока тренер видит в них средство пиара и заработка. Как хрупко это «пока» и как же на самом деле их положение ненадежно — ломко, будто тончайший хрусталь. Разумеется, они все это понимали и знали, что будет истинным чудом, посчастливься им пережить еще один день, не говоря о выпускном. «Мы даже будущее ей дать не способны» — сказал Жан и Натаниэль знал, разумеется знал, что он прав. У Жана, Ниэля и Эдит нет будущего — лишь глупая фантазия и его собственная мечта, не более того. — Ниэль, — всхлипнула Эдит, прислонившись к его плечу. Сидя на полу уборной комнаты, Натаниэль лишь мог гладить согнувшуюся девушку по спине, пока та пыталась пережить приступ и заново научиться дышать. — Ниэль… Почему… Эдит осипла и последняя фраза утонула в оглушительной безнадеге: — Почему все это с нами происходит…? Она подняла на него взгляд — затравленный и помутненный. Глаза у Эдит были голубоватые. Не льдистой и жестокой синевой отца, что он видел в зеркале, а небольшим и мутным от вечных слез родником, или туманным утром. Подрагивающие ресницы были влажными, а веки припухшими. И что, черт побери, ему ответить на жест отчаяния несчастной девочки…? — Жан считает, что мы платим долги наших отцов, — вспомнил вечер в душевой Натаниэль. Жан считал происходящее платой за долги отцов, сам Натаниэль — горькой неудачей, чем-то кошмарным, неправильным, но происходящим. Ведь люди жестоки и делают этот мир несправедливым. Эдит же, вероятно, была другого мнения. — Платим… — она потянула губы в стеклянной улыбке. — С момента как Морияма расправились с моими родителями все пошло по наклонной. Судьба все продолжала выкидывать мне единицы абсолютных неудач… — Эти уроды не просто забрали её, а перехерачили всю её семью?! — вскрикнул Ники, его глаза расширились от шока и неверия. Он, словно ребенок, которому рассказали страшилку, хватался за рукав Аарона, ища подтверждения. Мысль о том, что такое возможно, казалась ему ужасающей. — Долг дороже денег, — с горечью сказал Сет. — Заткнись нахрен, — прохрипела Дэн. — Тут иная ситуация, бро, сравнение с казино немного не то, — покачал головой Мэтт. — Но похоже же, — вскинул руками Гордон. — Что у них за долг, могут грохнуть семью и забрать ребенка под залог? — с раздражением спросил Аарон. — Видимо, Моро ещё цветочки кушал, — хихикнул Эндрю, и в его смехе было что-то пугающее. Он — Миньярд, ты тоже не попал, — произнес Ваймак. — Я и не пытался, — фыркнул Эндрю.       Натаниэль не знал, что случилось с Эдит, но так как и она сама не ковырялась в его прошлом, сам не смел лезть куда не просят. — До жути понимающий и принимающий человек, и где же ты такой взялся, — прошептал про себя Миньярд. Его слова были лишены обычной колкости, вместо них сквозило нечто более глубокое. Он пытался осмыслить это, найти логику в поведении Нила, которое казалось ему настолько чужеродным. Эндрю, при всей своей кажущейся отстраненности для остальных, обладал невероятной наблюдательностью. Он видел, как Нил, несмотря на все свои внутренние раны и накопившуюся боль, проявлял удивительную способность к пониманию. Он видел это и в отношениях с Лисами, и даже с ним самим, Эндрю, человеком, которого Нил имел все основания ненавидеть всей душой. Но вместо того, чтобы поддаться ненависти, Нил, казалось, проникал в самую суть его поступков, понимая причины, по которым тот или иной человек вел себя определенным образом. Да, Нил кусался, отталкивал, держал на расстоянии, но он не пытался проникать под кожу, не стремился ранить. Он уважал границы, которые проводили для него другие. Он не пытался разрушить стены, а скорее находил пути их обхода, уважая право другого человека на личное пространство. Даже сейчас, когда его самого, казалось, вывернули наизнанку, когда каждый кусочек его души был просмотрен, изучен и, возможно, осужден, Нил не требовал ничего взамен. Он не искал оправданий, не требовал сочувствия, не предъявлял претензий. Он просто был. Он просто принимал без роптаний и без агрессии. «Не вылазил бы ты из своей норки, кролик», — подумал Эндрю. Одно было ясно — все это грязная и болезненная история. Эдит, будто опомнившись от наваждения, немного прояснила собственные невнятные бормотания, больше похожие на тихие молитвы: — Мои родители крупно задолжали клану Морияма. Мои старшие братья должны были повторить вашу судьбу, стать кем-то вроде Жана… но мама и папа не посмели размениваться своими детьми как чем-то материальным. Родители попытались их скрыть, тем самым нарушив сделку с лордом Кенго… — Оу… — пораженно протянула Элисон, её губы слегка приоткрылись от изумления. — Эти хотя бы пытались её спасти, а Моро впихнул, даже не подумав, — пыхтел Сет. — Тебе-то откуда знать, может, они с болью в сердце провожали его, — с неуверенностью сказала Рене, её взгляд был направлен в пол. Возможно, это было её собственное желание верить в лучшее, или просто инстинкт самосохранения, который не позволял ей принять всю глубину чужой подлости. Возможно, она просто пыталась обмануть себя. — Предчувствие, шестое чувство, сам выбирай, — загибая пальцы, перечислил Сет, его тон стал более саркастичным. Он был уверен в своей правоте, и попытки Рене найти оправдания лишь раздражали его. Для него это было очевидно: никто не желал добра ребенку, которого просто «впихнули», как ненужный груз. — У неё были замечательные родители, — жалобно протянула Эбби. А что Морияма делают с предателями Натаниэль знал… Мэри Веснински никто не пожалел, а его самого бесчисленное множество раз пытались заколоть как свинью, а затем продали в рабство. Он почувствовал неприятный комок в горле. — Вырезали всех, а меня взяли в назидание другим: «Морияма всегда получают свое, хотите вы того или нет». Не думаю, что лорд Кенго на самом деле полагал, что я выживу. Я играла в экси, но никто и никогда ничего от меня не ожидал… — девушка почесала щеку и засмеялась битым хрусталем. — Это братья любили экси, а я просто очень хотела проводить с ними время. Увязывалась за старшими и путалась под ногами, вот меня и поставили на ворота… Нет, я была даже счастлива, когда могла прикрыть их со спины — в играх с мальчишками я никогда не могла ничего другого…! — Почему страдают всегда дети? — почти всхлипывала Эбби. Для неё, человека, призванного исцелять и помогать, эта картина детских страданий была особенно мучительной. — Страдают те, у кого ещё есть что забрать, а те, кто потерял всё и вся, уже не интересны, — ответил Ваймак, его голос был низким и хриплым, словно каждый слог давался ему с трудом. Он говорил это не как утешение, а как констатацию жестокой правды. — О них забывают быстрее, ведь есть ещё другое пушечное мясо, — продолжил он. Ваймак говорил это не для того, чтобы ранить Эбби. Он сам боролся с этим пониманием, но понимал, что отрицание лишь продлевает боль. Дети, с их невинностью и открытостью, были самыми лёгкими мишенями, самыми податливыми для манипуляций и разрушения. Эдит предавалась болезненно-счастливым воспоминаниям, а Натаниэль размышлял. Вот как. Кевин был в трауре, Жан был предан, он сам пойман, а Эдит была зла. Эдит отличается от них всех. Родители ее любили. Она не должна была попасть в Эвермор. Она не была собственностью. Она — просто жертва обстоятельств. Неудачное число на костях судьбы. — В первые месяцы в Эверморе все было особенно ужасно. Я злилась, очень злилась…! Они убили мою семью, моих братьев, моих родителей! Они отняли мое счастье, а я должна брать клюшку и тренироваться? — насмешливо припоминала свои первые месяцы Эдит. — Капитан постоянно нес что-то о собственности и: «Ты моя, четвертый номер», «называй меня королем». Жан и Кевин пытались заставить меня прекратить истерику и начать играть нормально, но не сказать чтобы я их слушала… Я вообще никого не слушала и слушать не желала, даже когда Жан и Кевин очень просили… Я была просто невыносима… — Эдит тяжело вздохнула. — Затем Кевин пропал и все стало хуже… В какой-то момент я сдалась и просто ждала, когда трость хозяина придется по виску, когда Рико запустит нож чуть глубже, когда Джонсон и Ричер закончат начатое… Я считаю это платой за незаслуженное счастье. Может быть когда получаешь слишком много незаслуженного счастья плата неизбежна? У меня была счастливая семья. У меня были братья. У меня было счастливое и неомраченное будущее… У меня есть Ниэль и Жан…       Без громоздкого вратарского снаряжения Эдит выглядела хрупкой, как статуэтка и была бы олицетворением слова «невинность», если бы ему придали материальную оболочку: на самом деле открытая и добрая, но вынужденно закрытая в собственном куполе страха. Но наверное тем ужаснее на фоне ее кристальной чистоты и по-детски наивных рассуждений смотрелись пороки Эвермора. Натаниэль и раньше ненавидел это место, но сейчас вскипел лютой, кипящей яростью, за уничтоженную душу бесхитростной Эдит, что не заслуживала такой судьбы. — Хоть бы он на эмоциях не сглупил, — с надеждой сказал Кевин. — Я не настолько туп, — внезапно раздался голос Нила, и он вошел в комнату, словно материализовавшись из воздуха. Он выглядел собранным, почти отстраненным. — О, Нил, ты вернулся! — радостно воскликнул Ники, его лицо озарилось искренней улыбкой. — Ага, — отмахнулся Джостен. — Там был… — начал Сет, но его перебили. — Ичиро? Я слышал. Информации ноль, поэтому можете не утруждать себя пересказами, — безэмоционально сказал Нил, проходя в глубь комнаты и устраиваясь в кресле. — Ты как, милый? — спросила Эбби, пытаясь скрыть волнение и переживания, но то, как Нил бросил на неё взгляд, дало ей понять, что и в этот раз у неё не получилось. — Я в порядке, — с нажимом сказал Нил, чей голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Мы все знаем, что это не так, — облокотившись на диван и пододвинувшись ближе к креслу, на котором сидел Нил, сказал Эндрю, растягивая губы в издевательской ухмылке. — Это ваше мнение. Я же чувствую себя в порядке. Не ранен, кости целы, рассудок в норме, не более и не мёртв. Итог: всё в норме, — смотря Эндрю в глаза, сказал Нил, не желая уделять такой ерунде лишнее внимание. Они и так читают со скоростью черепахи, хотя могли бы и быстрее. — Брось это дело, пока что, — сказал Ваймак, смотря на Нила, но обращаясь к Миньярду. — Я не смогла защитить родителей. Так же я не смогла защитить Жана или уберечь Кевина от травмы… Теперь я лишь доставляю тебе и Жану проблемы… Ты в ту ночь принял всю боль за меня, будто я чего-то стою. Ты так яростно защищал бесполезную меня, а я совсем ничего не смогла сделать… Прости. Умоляю, прости… Это мой грех. Вот что стало причиной моего поразительного несчастья и причиной моей неудачливой судьбы. Ниэль вздохнул. Что за глупый ребёнок. Эдит не боец, а обычный человек. Он же — сын преступного авторитета. Было бы странно, имей девочка вроде Эдит выдержку вечного беглеца, которому с пеленок тяжесть пистолета и ножа заменила погремушку. Но смотря на выносливого Натаниэля, понятное дело, она пыталась достигнуть его уровня, безрассудная. Он не хотел, чтобы Эдит становилась им. Достаточно одного креста на кладбище… — Родители делали слишком много для меня, братья должны были стать платой за мою свободу, вы все это время защищали меня… Но я никто и ничто и знаю это. Я не понимаю, почему я все еще жива…? На самом деле в тот день, в той душевой, мне было суждено умереть.        «Она была всего лишь птенцом» — вспомнились обреченные слова Жана. Эдит всего лишь птенец воронов. Цыплёнок. Но ведь такие в гнезде не выживают. И Эдит не выжила: задохнувшись в пугающей темноте, собранная по крупицам лишь чудом — подоспевшим в последний момент Ниэлем. Порез на запястье до сих пор напоминал о том страшном вечере — иногда взгляд Натаниэля застывал на рваной линии, осознавая, что не хвати ему духу тогда, не реши он, не прибудь он — все было бы кончено. Он сам вытащил Эдит с того света и теперь был обязан оправдать ее доверие. — Эдит, всем людям в итоге суждено умереть… Так значит наши жизни бессмысленны? Возможно, но все равно, каждый решает сам чего на самом деле стоит… — Натаниэль говорил, но сам не особо верил в собственное вранье. Он — искусный лжец, — попросту говорил то, что могло бы успокоить Эдит, а она бесхитростно ему внимала, воспринимая за чистую монету. — Какая бы жестокая судьба на тебя не обрушилась, ты все еще можешь до конца не принимать ее — это жест твоей воли. — Какой в этом смысл, если уже ничего не исправить? — боль невосполнимой потери камнем прибила Эдит к земле. — Конечно, ты ничего не сможешь вернуть… но, возможно, если мы постараемся, то сможем создать нечто новое? — робко предположил Натаниэль. — Прислушайся к самому себе, — посоветовал Ваймак, его взгляд был направлен прямо на Нила, словно он видел его насквозь, в чем сам Джостен очень сомневался. — Я ещё ни разу не сказал, что пойду специально копать под себя, — ответил Нил. — Кевин сказал обратное, — настоял тренер, его взгляд стал более пристальным. Он не мог позволить Нилу скрывать правду, особенно когда речь шла о его безопасности. — Кевин? — наигранно спокойно спросил Нил, поворачиваясь к Кевину. — Я не так сказал! — поджав хвост, оправдывался Дэй. — Как скажешь, помеченный, — хмыкнул Нил, бросив это гиблое дело. Но Кевин не поверил ему. — Умеешь душить атмосферу, — присвистнул Сет. — Кевина напугать не каждый сможет, — повеселел Мэтт от представлений картины. — «Не каждый сможет»? — переспросил Эндрю и от абсурда этой фразы разразился громким смехом, даже в процессе начиная держаться за живот и параллельно вытирая поступающие слезы. — Слышал, Дэй? Они тебя так вознесли, — продолжая смеяться, сказал Эндрю, не обращая внимания на то, как кривился Кевин и как зажимала уши половина команды. — Ты же скажешь, если мы можем помочь? — спросила Дэн, обращаясь к Нилу и игнорируя, как Миньярд после этих слов снова ушел в припадок с громким смехом. Её вопрос был искренним, полным желания помочь, но из-за Эндрю ей начинало казаться, что она сказала какой-то неуместный бред. Но это ведь не так, верно? — Да, — соврал Нил. — Лжец, — вторил ему Эндрю. Эдит не вернуть свою семью. Жану не вернуть веру в родителей и первого друга. Натаниэлю не вернуть мать. Но они все еще есть друг у друга. То, что понял Натаниэль за все эти месяцы нескончаемого ада — помимо пустого выживания, есть нечто большее. И именно Жан и Эдит показали ему это «нечто», вложив в руки драгоценный дар. И сейчас он хотел поделиться самым важным с Эдит — той, за кого он взял ответственность и чьей жизни хотел больше всего на свете. Человек на многое способен, когда кто-то в нем действительно нуждается. Натаниэль знал, что не был бы и в половину так же силен перед лицом смерти в оболочке лорда Мориямы, не будь ему кого защищать. Сам по себе Натаниэль представлял жалкое зрелище — без семьи, друзей, надежды и будущего. Лишь рядом с Эдит и Жаном он чего-то стоит. Его насквозь лживые слова и пустые обещания обретают вес. Потому что в их жизнях он имеет цену, они не считали его материальным продуктом потребления и заработка. Так же и они имели цену для него — первые люди после смерти матери, которых он подпустил настолько близко. И они не предали его доверие.       — И вот опять, ты так печешься о бесполезной мне… Почему ты так добр ко мне, Ниэль? — спросила Эди, прижав к себе коленки и обхватив их руками. — Я знаю что слаба, что не могу защитить вас так же, как вы защищаете меня… — Мы напарники в конце концов, забыла? — Он легонько стукнул зажмурившуюся Эдит по лбу костяшками пальцев. — Случись тебе налажать — нас накажут в равной степени. Случись ошибиться нам — достанется и тебе. Так что будь в порядке и позволяй защищать себя ради нас тоже, хорошо? Эдит непримиримо крепко сжала кулаки. Она что-то серьезно обдумала и наконец задала прямой вопрос. — Что я могу сделать, чтобы не чувствовать себя такой бесполезной? Веснински чуть наклонил голову, оценивая воинственный настрой напарницы. — Просто… продолжай ловить мячи за нашими спинами, чтобы мы могли сосредоточиться на игре. Делай то, что у тебя получается. Этого вполне достаточно. — Натаниэль наконец-то улыбнулся вполне чисто и открыто. — Можно даже зубами, если сможешь! Но учти, что нам с Жаном потом скидываться на твои брекеты… Девушка-голкипер тихо рассмеялась, утирая слезы с щек. — Х… Хорошо… — она шмыгнула носом, но клятву прошептала уже не дрожа. — Что бы не случилось, какая бы жестокая судьба мне не предназначалась и какие бы числа на костях судьбы мне не выпадали… я всегда буду стоять за вашей спиной. Натаниэлю показалось, что относились её слова не только к игре.

***

      Пока они с Эдит медленно брели от башни, через поле к общежитию, то видели убирающих стадион людей и слышали торжественную музыку гимна, восторженные голоса болельщиков, хлопушки, гудки и смех…       Все, за исключением самих игроков, активно праздновали очередную блистательную победу команды Эдгара Аллана: на телеканалах воспроизводились самые яркие моменты матча, транслировали речь Рико, телеведущие обсуждали между собой перспективы команды, не утратившей силы даже с потерей Дэя, нового члена свиты, по имени Натаниэль Веснински и ловкого вратаря — Эдит Одьен. Казалось, что счастливы были абсолютно все за пределами удушливого гнезда. В груди у Ниэля собирался неприятный, тяжелый и липкий ком тоски по той нормальной жизни, что могла бы у него быть: праздники по завершении матчей, счастливая команда, радушный тренер, может выпивка и пицца. Между воронами и остальным миром пролегла пропасть, что говорить про свиту — и вовсе непреодолимая стена. Он никогда не сделает того же, что и другие студенты: он не сможет радоваться беззаботным школьным денькам, бурно отмечать победы, безопасно грустить над поражениями за которыми не последует избиение, не сможет целоваться с красивыми девушками из группы поддержки, не сможет посетить бар или клуб по завершении, чтобы радоваться молодости. Вся его юность, а в последствии и жизнь, пройдет на коротком поводке клана Морияма, среди убийц и чудовищ. Все потому что он — Веснински, он собственность, а не человек. Потому что вся его жизнь будет подчинена клану, хочет он того или нет. И все что у него есть — двое таких же потерянных. — Мне эти слова о собственности скоро под глазами выжгутся, — скривилась Элисон, её лицо выражало явное отвращение. Она, как и многие другие, устала от постоянных намеков, которые даже и намеками не были, и от угроз. — У меня они уже просто на печёнке прыгают, — сказал Аарон, потирая лицо. — Если плохо, сходите в туалет, два пальца в рот, и всё, получаете чистый желудок и наглядное представление для Рико о вашем мнении о нём, — на полном серьёзе загонял Нил. — Он этого не увидит, — с жалостью сказал Ники. — Запиши на телефон, если так проще, — пожал плечами Нил. — Вариант, — с серьёзным лицом кивнул Сет. — Я запрещаю, — сказал Ваймак, будто действительно мог уследить за этим. — Моё дело предложить, — всего лишь сказал Нил. Рико встретил его на выходе из корта. Пропустив вперед Эдит, он резко припер Натаниэля к стене, так, что у последнего вышибло дух. — Вспомнишь говно, вот и оно, — тихо, но нервно рассмеялась Дэн. — А ведь правду говорят, что говно не тонет, вот и Рико всплывает всегда, когда меньше всего этого хочешь, — поддержал её Ники, его улыбка была немного кривой, но в ней чувствовалась солидарность. — О чем вы болтали с моим братом, Натаниэль? — протянул Рико с фальшивой лаской. — Ваш брат, король, напомнил о праве собственности надо мной, Жаном Моро и Эдит Одьен. И предупредил, что в случае неповиновения станет со мной, — кратко изложил суть дела Ниэль, зная, что врать попросту нет смысла. Рико поймет, да и информация — ерунда, — сокрытия не стоит. Морияма расхохотался, а Натаниэля пробило неприятной звуковой волной по ушам. — В первые дни ты так отчаянно искал солнечный свет. Было приятно наблюдать за твоими безрезультатными попытками, — прыснул Рико. — Скажу, что дверь — это не конец. Еще есть забор и охранный пункт. Тебе не сбежать от меня, Натаниэль! — И в мыслях не допускаю, король. Место свиты с королем. — Надеюсь ты помнишь, что принадлежишь мне, Натаниэль. — Он грубо сжал в кулаке его волосы, заставляя задрать голову. — Мне, своему королю. Ты помнишь это, Натаниэль? — Это он уже рассудок теряет? — настороженно спросила Элисон. — По ходу, — вздохнул Сет. — Божечки, вот бы всё обошлось, — прошептала Эбби, её руки сжались в кулаки. Она уже чуть ли не молилась, чтобы всё обошлось или чтобы всё закончилось хорошо. — Рене, не в обиду, но слушать всё ещё мерзко, — сказал Нил, его голос был ровным, но в нем слышалось явное раздражение. — Ничего страшного, я понимаю, — кивнула Рене, её взгляд был полон грусти. — Помню, король. Я принадлежу лишь вам, — пустые слова и пустые обещания. Но Рико был слишком влюблен в собственный образ, чтобы это понять. Рико швырнул его как шавку в противоположную стену. Он бы обязательно навернулся, если бы Эди не успела вовремя его подхватить. Капитан потерял интерес к собственности, пулей пролетев мимо. Лишь тогда они двое успокоенно выдохнули. — Им конец, — пораженно произнёс Мэтт, его голос дрожал. В его словах звучал не столько сам факт осознанности, а сколько именно страх. — Может, на этот раз он спятил настолько, чтобы избавить этих троих несчастных от страданий, — сказал Аарон, протягивая к себе Ники, чтобы избежать внезапных и неожиданных прикосновений, которые могли его напугать. — Похоже, Рико будет радовать нас своими новыми влажными снами, — улыбнулся Эндрю, потирая ладошки об колени. Его улыбка была жуткой, словно он предвкушал что-то ужасное, что-то, что принесёт ему удовольствие. Но на деле Эндрю уже хотел рвать на себе волосы, ведь его разум будет дополнять слова из книги собственными воспоминаниями, а это уже далеко от веселья. Сама ситуация далека от веселья. Джостен должен быть далеко от такого веселья. — Эндрю, пошёл на хуй, — прорычала Дэн, её голос был полон ярости. Она не могла терпеть такого равнодушия, такого извращённого наслаждения чужой болью. — Что-то не так? — наигранно удивлённо спросил Миньярд, в его глазах не было ни тени раскаяния. — Всё, — вздохнул Ваймак, его плечи опустились под тяжестью всего происходящего. Жан встретил их практически сразу: белый, как пещерный лишайник и с каждой минутой стремительно зеленеющий от подходящих к горлу приступов панической тошноты. Ему было страшно в одиночестве дожидаться вердикта над партнерами, но он совсем ничего не мог поделать — даже просто отправиться с ними, вынужденный бесполезно ожидать. Они трое были равными частями несчастного целого, неразлучными и неизменными сообщниками перед общей жестокостью. И даже на время оставлять их двоих было до дури больно и страшно.        — И в какой ад злобный дьявол и его приспешник затащили меня на этот раз? — спросил Моро, отгоняя страх. — Все самое лучшее, из глубин Тартара, — заявил Натаниэль и кратко поведал напарнику о будущем лорде мафии, а так же ясным предупреждением Ичиро о беглецах и расплате за промахи. — Значит пока мы хорошо играем и не влипаем в неприятности, лорд нами доволен? — недоверчиво приподнял бровь Жан. — Да-да, разрешил еще чуток пожить и даже погонять мячик, — развязно хрустнул суставами Натаниэль. — А вот я бы запретил британскому отродью и то и другое… — Сожалеешь, что британское отродье бегает за мячами лучше громоздких французских багетов? — Я вообще сожалею о том дне, когда люди зачем-то придумали Англию, — поделился вялой колкостью Моро. — Чтобы предотвратить распространение дурной французской заразы, — в тон ему ответил Натаниэль. — Иногда не могу понять, это так мама и папа завуалированно любят друг друга, или люто ненавидят… — сжала в пальцах подбородок Эдит, словно гадала о решении задачки как минимум мирового масштаба. — Оу, ну почему я никогда не встречала таких милашей в жизни, — несмотря на весь ужас, умилялась Элисон. Её слова были полны наивной восторженности, контрастируя с мрачной атмосферой вокруг. — Нил, — ответил ей Мэтт. — Он мальчик, а я про девочек, — пожала плечами Элисон, её тон был легкомысленным. — Дурдом, — прошептал себе под нос Нил, закрывая лицо. — Мне вот тоже теперь любопытно, — имея в виду отношения между Нилом и Жаном, с любопытством и задумчивостью сказал Ники. Его интерес был, пожалуй, неуместен, но он искренне хотел разобраться в хитросплетениях человеческих отношений, даже в самых сложных обстоятельствах. — Нил, твое мнение, — поддерживая беззаботность в эту секунду, обратилась к Джостену Дэн. — Там чистая ненависть, — не задумываясь ответил Нил, чтобы от него побыстрее отстали. — Ненавидим, — одновременно сказали парни, рассмешив слаженностью Эдит. — Угадал, — удивился Мэтт. — Я провидец, — фыркнул Нил. — Я вообще планировал выкинуть его, да только пока не нашел подходящего мусорного мешка. Такие маленькие еще попробуй найди… — пожаловался Жан на отсутствие микроскопических мешков, для злобного британского карлика. — Я ведь однажды задушу тебя во сне… — разоткровенничался Натаниэль. — А ты сперва попробуй дотянуться до моей кровати, но боюсь, что данная задача будет трудна для низкорослых британских карликов… — ухмыльнулся Жан. — Не волнуйся, подтянусь и задушу храпящий багет подушкой… — Хватит желать друг другу смерти! Я не могу понять, шутите вы или нет! — расхныкалась в конец доведенная Эдит. — Иначе я вас двоих…! Одьен перебрала арсенал доступных методов и пустила в ход уже раз испробованный на Жане козырь. — …укушу! Сильно укушу! — она для выразительности оскалилась, показав клычок. — Ладно-ладно, — замахал руками якобы испуганный до тряски в поджилках Натаниэль. — Только не укушу! Что угодно, кроме укушу! — Раз еще не свершилось твое коротышачье укушу, пойдем к Жасмин и Роуз. Пока вы гневали древнее зло, девочки пригласили нас отметить победу. Вечерней тренировки все равно не будет, — Жан, заметив как Эдит едва не запрыгала от восторга, приложил палец к губам. — Только тихо, изверги! Иначе нам всем придет медный таз!       Дженкинс и Рассол ждали их в комнате, по своему обыкновению: Роуз на полу, в гнездище из сваленных подушек, а Жасмин по-королевски развалившись на своей кровати, даже не подумав кого-либо допускать до личного пространства и делиться местом. Дженкинс как раз закончила с заваркой нескольких порций найденного на кухне чая, как троица напарников присоединилась к тихому празднеству. Натаниэль был ошарашен, получив в руки теплое питье и кусочек медового тортика, с кремовым покрытием и рассыпчатой шоколадной крошкой. — Уф, звучит очень вкусно, — чуть ли не облизывался Ники. — Звучит очень сладко, — скривился Нил. — Не любитель? — спросила Рене. Нил ответил простым кивком, получив в ответ маленькую, но легкую улыбку. — Тренер, нам такие предатели не нужны, — отодвигаясь как можно подальше от Нила, кривился Эндрю, будто его тошнило. — Переживешь, — отмахнулся Ваймак. Роуз, вскрыв пластмассовую упаковку, раздала заранее порезанные кусочки всем, даже не шибко довольной Жасмин. — Это от моей семьи. Мама была на матче и решила, что должна чем-то меня порадовать, — разулыбалась Роуз. — Она даже думала о пицце, но пронести ее было бы сложнее… — Пронести? Типа, даже те, у кого есть «свобода», имеют строгие ограничения? — недоумевал Аарон, его брови сошлись на переносице. — А ты что хотел? Тут все связаны по рукам и ногам, и лишь свита в подарок имеет ещё и ошейники, — насмехаясь над Аароном, сказал Эндрю. — Секта, — хмыкнул Нил. — Только при Рико такого не говори, — предупредил его Ваймак, его тон был серьезным. Он понимал, что подобные высказывания могут быть опасны, особенно в присутствии Рико, который по-любому обратит на это внимание. — Обещать не буду, но постараюсь, — не давая каких-либо гарантий, ответил Нил. — И на том спасибо, — смотря на Нила прищуренным взглядом, сказал Ваймак. Контакты студентов Эвермора с остальным миром были сведены к минимуму и даже общение тех, кто имел семьи и друзей извне, чаще всего контролировались, или пресекались. Передачки тоже не больно одобрялись, а если так случалось, то тщательно проверялись. Диетологи воронов были против любого сладкого и мучного, так что подобное конфисковалось в первую очередь. Роуз смогла получить свое возможно благодаря личной встрече с получившими билеты на матч и быстрого подарка из рук в руки. — А, теперь понятно, — осмысливая полученную информацию, кивнула Дэн. В её глазах отразилось понимание, которое, однако, не принесло облегчения. — Понятно, почему Кевин такой... Просто такой, — недоговаривая, сказал Ники. Он зря открыл рот, потому что слова, которые он хотел подобрать, ускользали. — Это в каком смысле? — нахмурившись и не понимая, спросил Кевин. — В каком, поймёшь, — отмахнулся Ники и отвернулся, пряча лицо в плечо Аарона. Из-за Кевина у него непроизвольно появилась улыбка, а портить и так накалённую атмосферу не хотелось. Мало ли, на него из-за этой маленькой улыбки накинутся дикие волки. — Ты нарушаешь расписание! — жаловалась Жасмин. — Если я из-за тебя наберу вес, то обязательно сдам хозяину со всеми потрохами! — Знаю что у нас диета, Жас, но от одной несчастной порции ты не перестанешь пролазить в экипировку, — Роз ловко потянулась и ущипнула взвизгнувшую Жасмин за несуществующий жирок на заднице. — Вот видишь! Одни кости! Бедняжечка! И вместо подушек твоих тоже такими темпами останутся кости! А бедняжечке, бедняжечке Эди и вовсе набрать вес не помешало бы, ей нужны углеводы… Уже заталкивающая в себя вкусность туда, откуда не возвращаются, Эди была исключительно согласна с мнением Роз. — Какие кости?! Где ты увидела кости?! — рассердилась Жасмин, приложив руку Дженкинс к своей пышной груди. — Мои подружки развиты даже больше твоей пустой головы! — Твои подружки унывают без калорий и скоро сдуются до состояния твоего милиметрового мозга! — отвечала Роуз, без стеснений жамкнув разъяренную Жасмин за поднесенную к ней «подружку». — Ахуеть, вот это у них светские беседы, — не мог не прокомментировать Сет и сразу пригнулся, так как задницей почувствовал надвигающуюся угрозу. — Варюшку прикрыл, — с нажимом сказала Элисон, когда промахнулась и её рука пролетела в воздухе, а не соприкоснулась с головой Сета. Она хотела наказать Сета за его неуместные шутки, но он успел увернуться. — Да что я сразу? Я за Джостена переживаю, — поднимая руки в знак капитуляции, оправдывался Гордон. — Я-то тут при чём? — недоуменно спросил Нил. — Ну, мало ли, — пожал плечами Сет. — Пошел на хуй, придурок, — сказал в ответ Нил. — Выражения, — грозно сказала Эбби. — Господи, они что, серьезно спорят об этом…? — страдающе протянул сидящий на кровати Роуз Жан, кинув взгляд в сторону напарников. Однако ответного скепсиса не обнаружил, ибо Эдит, тем временем, уязвленная репликой Жасмин, уже ныла под боком у Ниэля: — Ну пожалуйста…!       — Ты конечно можешь забрать мой кусок, но от двух ломтиков они больше не станут… — Рози сказала, что это нужно для подружек…! Команда рассмеялась, и их смех разлился по комнате, словно теплый весенний ветер. Каждый звук был наполнен радостью и облегчением, словно они долго ждали этого момента. Кто-то из них закатил глаза, кто-то прикрыл рот рукой, но все это лишь усиливало общую атмосферу веселья. — Довели ребёнка, — улыбался Ники. — Такая маленькая и наивная, — с мягкой улыбкой сказала Рене. — Ну, в чём-то белые вороны правы, — сказал Эндрю, который раскачивал ногами от безделья. Его клону, похоже, было веселее, раз так лыбился, смотря в экран. — Миньярд, цыц, — шикнул на него тренер. — Спросите у будущего доктора, он вам всё расскажет, — пытаясь отвлечь внимание близнеца от телефона, сказал Эндрю. — Я такое не изучаю, придурок, — нахмурился Аарон, не отрываясь от телефона. — Твоя чирлидерша может поделиться, — невинно предложил Эндрю. И о-о-о, вот это мгновенно привлекло внимание Аарона к брату. Его слова были провокацией, направленной на самую уязвимую точку Аарона. И его клон повелся, как послушная собачка, ну что за идиот, нужно было съесть его ещё в утробе матери. — Не трогай её, — угрожающе прошипел сквозь зубы Аарон. — Я даже ещё ничего не сделал, — крутя ручками на уровне лица, ответил Эндрю. Его игра была тонка и расчетлива, он наслаждался тем, как легко ему удаётся вывести брата из равновесия. — Вот и не лезь, — сжимая челюсть от злости, произнес Аарон. — Уверен? — уже с тяжестью в голосе спросил Эндрю. Аарон не ответил, но телефон убрал. — У тебя нет подружек и никогда не появится… — раскрыл истину Ниэль. — Научись здраво оценивать собственное тело и его возможности, или их отсутствие… — Нет! Нет! Я еще вырасту! — едва не плакала Эдит. — И все у меня будет…! — … хотя кого я спрашиваю? — так же задумчиво спросил жестокие небеса Жан, вспоминая, с какими же свалившимися с луны идиотами он связался. И как же глупо ожидать от них намека на здравый полет мысли. — Если тебе так хочется в это верить… — подпер кулаком скулу Натаниэль. — Я не верю, я знаю! — мотала вихрами отчаянная Эдит. — Это у тебя такой возраст веры в сказки. Знаешь, обычно дети лет до шести верят в разные небылицы, вроде радужных фей и Санты. Натаниэль сказал скорее наугад, чем из опыта, ибо в его семье никакого Санты не было и быть не могло: обычно праздники подобного типа они проводили на светских раутах, играя роль семьи Веснински. Он ненавидел все это: фальшивые улыбки, скучные или пугающие разговоры, напряженная мать, вечная нужда сидеть тихо и лишний раз не шевелиться из-за страха перед отцом. У него самого детства никогда не было и шанса побыть нормальным ребенком ему тоже не давали. — Оу, вообще ничего? — с печалью в голосе спросил Ники, его взгляд был полон сочувствия. — Ты глухой, только же сказали, — недоуменно сказал Аарон. — Ну просто, может, хотя бы один раз что-то да было, — словно оправдываясь, сказал Ники, не переставая звучать так, будто сочувствовал маленькому ребенку. — Нет, не было, — ответил Нил, подавляя раздражение и желание заткнуть Ники физически. — Отметить с нами, — предложила Дэн. — Нет, — покачал головой Нил. — Почему? — уже с грустной моськой и разочарованием в голосе спросил Мэтт. Он не мог понять, почему Нил так упорно отвергает их попытки помочь, попытки стать ближе и их желание поддержать его. — С глухими не вожусь, от них толку мало, — сложив руки на груди и развалившись на кресле, прикрывая глаза, чтобы не видеть лица, сказал Нил. — Разрушился карточный домик, — вздохнул Ваймак. — Они все устали, и тут не сказать, что прям весело, их можно понять, — попыталась успокоить его Эбби. — Да, ты права, — кивнул тренер. — … но при чем здесь мистер Санта? — нахмурилась Эдит, вызывая у Роуз, Жасмин и Ниэля приступ здорового смеха. Даже Жан прыснул в кулак. — И правда, при чем… — посмеивался Натаниэль. — Да почему вы смеетесь?! — уже отчетливо злилась Эди. — Что смешного в добром мистере Санте…?! — Ничего, Эди, ничего… — хихикала Роуз, утешительно поглаживая девочку по волосам. — Бедняжечка, бедняжечка…! — Только Рози хорошая! — хныкала надутая Эдит, уткнувшись носом в коленки Дженкинс. — Меня все обижают! — Да тебя обидь — руку отгрызешь, — сделал заявление Жан. — Я милая леди! — возмутилась Эдит, оторвавшись от коленок Роуз. — Так значит слюнявый след от твоих зубов на моей руке был признаком принадлежности к леди? Эдит тут же прыгнула на Жана, безуспешно пытаясь его поколотить, видимо решив доказать свою принадлежность к прекрасным дамам действием.       Они выпивали чай, заедая тортиком Роз и тихо смеялись. Вечер прошел гладко. В комнате воцарилась неожиданная и непривычная атмосфера душевного подъема. Посреди болтовни Натаниэль почувствовал странное, горячечное счастье саднящей пульсацией под ребрами: он словно оглох и ослеп, обратившись сплошным чувством окрыленности и умиротворенности. Человеку с его прошлым было не дозволено ослаблять защиту и подпускать к себе кого-то настолько близко, однако здесь все встраиваемые годами рамки пали — ребята пробили их, веселым смехом и болтовнёй. Когда Роуз погладила его по голове, Эдит все расхваливала прекрасный гол по воротам антилоп, Жасмин одобрительно хлопнула по плечу, а Жан вновь назвал его злобным дьяволом, распугавшим соперников, он окончательно сдался. Натаниэль был рад. Глупо, опасно, но действительно счастлив, тому охлаждающему оазису покоя и радости, что возник в адском пекле Эвермора и на пепелище жизни как таковой, где не было ничего кроме бега и боли. Крохи счастья в аду были драгоценным даром и он не собирался от него отказываться, позволив себе хотя бы немного пожить как тень нормального подростка.

***

      Все было в относительном порядке еще какое-то время. — Чувствую наступающий пиздец, — предвещал Мэтт. — Не каркай, — сказал Ваймак, пытаясь прогнать дурные мысли. — Да как тут не каркай, если и так всё понятно, — разводя рукой, сказал Аарон. Второй рукой он держал Ники. Тренировки, дистанционные уроки, совместные приемы пищи, подготовка к выпускным экзаменам из школы, и снова тренировки, а затем ночные занятия с Жаном и Эдит, где они втроем отрабатывали все новые связки и приемы. Эдит даже повадилась давать им эффектные обозначения в стиле супер геройских мультиков, вроде: «Турбо-ускорение!», «Супер невидимый пас!». Ниэль лишь посмеивался, а Жан привычно разражался тирадами на тему: «Как так вышло, что мы разбаловали этого дурного ребенка?».       Несколько раз к ним даже присоединялись Жасмин и Роуз. То явление было редким, ведь девушки, в отличии от чокнутых напарников, дорожили данными крупицами сна и не собирались жертвовать им ради лишних часов нахождения на корте, где и так практически жили. Однако те редкие тренировки с девушками оказались крайне плодотворными и интересными. Обычно на утренних, дневных и вечерних тренировках напарницы не взаимодействовали с троицей свиты, чтобы не навлечь на себя неприятности от шайки Рико. Но ночью они — оставаясь наедине и не скованные нуждой держать дистанцию, — наконец могли поработать с младшими, что-то показать и чему-то научить. Защитница Роуз и нападающая из основного состава Жасмин были талантливыми и сильными игроками — иначе не продержались бы в Эверморе так долго и не попали в основной состав, при всех сексистских наклонностях капитана и большей части команды. Они формировались трое на двое: Жан, Ниэль и Эди против Жасмин и Роз, но периодически меняли комплектацию — Эдит уходила к девушкам, или Жасмин и Роз разделялись ради игры с парнями. Жасмин здорово поднатаскала Эдит, забивая личными кручеными ударами по воротам: уж очень ее яростный стиль походил на игру Рико, чьи мячи Эдит практически никогда не могла поймать. Настолько он был силен. Роуз и Жан вместе, защищая ворота от Ниэля, заставили его порядком попотеть. Вдвоем они представали непреодолимой стеной и Натаниэль вспомнил, как на игре против антилоп эти двое не позволяли нападающим прорваться к Эдит. Жасмин и Натаниэль же вместе не играли (Жасмин всегда была его противником, среди нападающих команды Рико) но когда им удавалось поиграть вдвоем против Жана и Роз — это было фантастически. Жасмин Рассол была слабее Рико, но безусловно, невероятно сильным и опытным нападающим, что могла поравняться, а где-то и превзойти остальных мужчин основного состава. Яростная, непримиримая, едкая и быстрая — играть с такой в паре оказалось чем-то незабываемым. Он активно учился у Жасмин, позволяя более опытной девушке поделиться этим самым опытом. — Возможно ты не так уж и безнадежен, — скупо похвалила его нападающая, после игры в паре. — Руки у тебя конечно из задницы, но ты быстро бегаешь. Я уже думала выпивать с Мартином, Люком и Роз, всякий раз как ты выставляешь себя идиотом на корте, но теперь видимо нам даже не грозит помереть от алкогольного отравления… — Необычная похвала, — слегка удивлённо сказала Рене, прикрывая рот, чтобы скрыть появившуюся на её лице улыбку. — Мне так больше нравится, тренер, вы также можете, — предложил Эндрю Ваймаку. — Лесом гуляй, — отмахнулся тренер. — А тебе так хотелось? — приподнял бровь Натаниэль. — Уж лучше отравление, чем смотреть на убогую игру, — скривилась Жасмин. — Не будь так жестока к бедняжечкам, все мы с чего-то начинаем, — урезонила подружку Роуз. Натаниэль замечал за ней подобное. Он размышлял о положении дел в их странном дуэте. Девушки в паре имели разную манеру поведения, но практически всегда их пара и общая работа подчинялась деспотии Жасмин: суровые условия гнезда, вечные терки, яд остальных старшеклассников и уязвимое положение единственных девушек в мужской команде, — этому лишь потворствовали. Роз, зная, что по другому в гнезде не выжить, становилась ведомой. Однако когда внешние тиски расслаблялись, первенство в паре брала обычно более уступчивая, спокойная и в целом без нужды в конфликте, Роуз. Она оказывала на сумбурную Жасмин сглаживающее влияние, и когда безопасное окружение располагало, Рассол даже позволяла Роз руководить и закрывать острые углы. По рассказам Роуз они с Жасмин изначально терпеть друг друга не могли из-за столь очевидной разницы в характере, но нужда сплотиться перед лицом общей опасности и партнерская система в конце концов сформировала из них гармоничный тандем. Рассол была хороша в моменты кризиса, а Дженкинс могла социализироваться в те немногие мирные моменты. — Да ладно? А мы, Роз? Разве нам давали время побыть криворукими тупицами? Нет! — отчеканила девушка зло. — Ненавижу слабаков и кретинов на поле, за то что думают, что это дает им какую-то поблажку! — Они не знают? — недоумевал Ники. — Не знают что? — спросил Сет. — Что Рико творит с ними, ну, уже с Ниэлем, — попытался объяснить Ники. — Видят, как минимум они видели, что происходит с Эдит, — сказал Нил, не понимая, к чему здесь можно было прикасаться. — Но всё равно её слова звучат так, будто не знают, — уже поддержала Ники Дэн. — Они знают, просто за время, проведённое в гнезде, привыкаешь игнорировать всё, что не касается тебя и твоего партнёра, — объяснил Кевин. — Кто был твоим партнёром? — поинтересовалась Элисон. — Рико, — устало ответил Кевин. — А, — всего лишь ответила Элисон. — Ты думала, что при своей одержимости он допустит другие варианты? — скептически рассуждал Аарон. — Ну, мало ли, — пожала она плечами. — Ты просто злишься, что другим разрешают быть криворукими и кретинами, бедняжка… — вздохнула Роуз, и улыбка ее отчего-то стала отдавать вечной печалью. — Зависть — не лучшее чувство, Жас. Они не вороны, поэтому им можно побыть бедненькими, глупыми и слабыми… — И это бесит! — выдохнула полыхнувшая гневом Рассол. — Какого черта?! Кто вообще так решил?! — Хозяин, что вознес нашу команду на пьедестал. И тренера других команд, что не сделали того же. Мы просто… другие, Жас, и все это знают. И мерки у нас другие.       — Если они не собираются быть серьёзными, если думают что могут тратить жизнь на что-то кроме совершенства в экси, то пусть проваливают жрать дерьмо к ебаной матери! Ненавижу таких…! Натаниэль начал что-то понимать. Жасмин в начале знакомства и до спасения Эдит вместе с другими смеялась над его неудачами, едко комментировала промахи новичков, а так же яро цапалась с неудачливыми соперниками. Она считала, что если ты живешь чем-то кроме экси, то ты не имеешь права играть в экси. Если ты не показал, что чего-то стоишь, то ты никто — отброс, недостойный места в ее личной религии и монастыре — экси. Возможно потому что ей самой и Роз хозяин никогда не позволял быть слабой, постепенно чему-то учиться. Нет, они были вынуждены зубами вгрызаться в право на свое существование, раз за разом подниматься на ноги после унижений и смешков, и только после этого, только после всех мучительных стадий, добившись всего нечеловеческими усилиями и расчистив для себя место в составе, они начали что-то из себя представлять. Они заслужили безопасность. Только тогда их заметили и только тогда их существование стало легче. Она эгоистично ненавидела слабаков и членов других команд, не прошедших тот же путь, но смеющих брать клюшки и что-то ей предъявлять. По той же причине она сочувствовала Роуз и Эди, что будучи в самом уязвимом положении — положении девушки в мужском коллективе, — никогда не жалели себя и отдавали все свое существо экси, не взирая на смех за спиной, удары по почкам и плевки в лицо. Жан и Натаниэль получили ее благосклонность (а значит и разрешение на общение с Роуз), тем, что по-человечески отнеслись к уязвимой Эдит. — При всём том дерьме, что было в его жизни, он всё ещё остаётся человеком, — то ли удивляясь, то ли восхищаясь, сказала Дэн. — С такими генами это удивительно, — хмыкнул Аарон. — Вы в курсе, что я здесь? — не интересуясь, а возмущаясь, спросил Нил. — Мы тобой восхищаемся, а ты не рад, — произнёс Сет, сдерживая смех. Уж больно забавное выражение лица сейчас было у Нила. Как вообще можно было поверить такому возмущению на этом личике? — Мне не нужно чьё-то признание, чтобы знать, как жить, — недовольно буркнул Нил. — Я не это имел в виду, — уже обиженно сказал Сет. Да, Жасмин чаще всего была гадкой. Но Натаниэль начал ее понимать. В ней было что-то хорошее. Например то, как яростно защищала то, что имела — подругу и напарницу Роуз, — так же как Натаниэль защищал то, что было ему дано — Жана и Эдит. В этом они напоминали друг друга. Мирная вереница дней оборвалась внезапно. Все изменилось — мир замер, а планеты выстроились в линейный ряд, — после ежемесячного собрания КРЭ. Тренер вдруг стал еще более требовательным и раздражительным — обсуждаемое ему явно очень не понравилось, что выливалось на неудачливых членов команды. По полной получали младшие номера. Причину он не озвучивал, однако Рико, точно знающий некоторые подробности, ходил мрачнее ночи, одним своим видом предупреждая о грядущим наступлении чего-то худшего. И скоро все прояснилось. Один репортаж спортивного канала стал спусковым крючком будущей трагедии. — …Кевин Дэй, один из двух сыновей экси, ошарашил все спортивное сообщество невероятным заявлением. Ранее, в связи с травмой руки, ушедший из команды первого дивизиона уровня НССА «Воронов» Эдгара Аллана, и занявший должность помощника тренера в университете Пальметто, Кевин Дэй решил вернуться на корт! — Это прям настолько давно было, — удивился Кевин. — Год для тебя дохуя? — чуть ли не смеясь, спросил Сет. — Как по мне, прошло не так уж много времени, — улыбнулась Рене, почувствовав, как атмосфера становится более расслабленной. — И снова какой-то пиздец из-за Кевина, — вздохнул Эндрю. — Я не могу быть козлом отпущения для всего дерьма, — возмутился Кевин. — Признай свою вину, там черным по белому написано, что из-за тебя всё пойдёт по пизде, — фыркнул Нил. — Уже не ругаешь их? — поинтересовался Ваймак. — Ситуация напряжённая, так они хотя бы не закрываются в себе, — покачала головой Эбби. Но вдруг её осенило. С момента прихода Нила что-то было не то. Чего-то не хватало. Кого-то не хватало. — Нил, а где кошка? — А? Она выпрыгнула в окно и ушла, — пожал он плечами. — Оу, я думала, что она теперь всегда будет с тобой, — как-то печально сказала Эбби. — У неё есть своя жизнь, — ответил Нил. Разумеется, фанаты пребывали в неописуемом восторге, до следующего заявления Дэя: он возвращается, но не в родное чрево дома — Эвермора, команды Эдгара Аллана, что растила его с ранних лет, — а переходит в состав вечных аутсайдеров «Лисов» университета Пальметто, южной Каролины. Известие повергло в шок экси-сообщество, а так же разбило сердца фанатов…! «Если в нем осталось хоть немного жизни — он вернётся» — вот что сказал Жан одной ночной тренировкой. Он был прав.       Вороны долго пребывали в шоковой прострации. Рико отреагировал первым, с размаху запустив в плазму стоящую неподалеку вазу с одинокой алой розой. Темный экран пошел трещинами и все вороны разом замерли, не смея лишний раз пошевелиться. Первым получил ближе всего стоящий — кулак Рико откинул того на кожаный диван. Вторым — тот, кого он буквально сбил со своего пути, пролетев мимо, на выход из зала. Даже когда капитан покинул комнату в обители стояла гробовая тишина, словно в склепе. — Вау, одно твоё имя так действует на него, — удивлённо и даже как-то насмехаясь, сказала Элисон. — Бедняги, получили буквально ни за что, — сказал Ники, не зная, как реагировать. Смеяться от того, как пиздят гнусных Воронов, или плакать, ведь сейчас начнется лютая жесть... — Сейчас будет что-то намного хуже, чем просто один удар в хлеборезку, жопой чую, — предугадывал Гордон. — Пусть твоё очко другое нагадает, — предложил с раздражением Нил. — Это не так работает, — фыркнул Сет. — Хреновый из тебя провидец, — закатил глаза Джостен. Только спустя время вороны начали просыпаться от зачарованного сна: выматерился Бергер, проклиная предателя Дэя; разразился хаятельной речью Джонсон, подпевая капитану; мрачный Люк Энглс зачем-то подкинул монетку и выдал что-то уничижительное в адрес второго номера, так же заклеймив Кевина последним уродом; Роуз мрачной Мадонной возвышалась над побоищем, отчего-то смотря на Ниэля; — Дура знает, что что-то хреновое произойдёт, и не помогает, — прорычала Дэн, чей голос был полон ярости и разочарования. Она чувствовала, как надвигается беда, и не понимала, почему тот, кто, казалось бы, мог помочь, остаётся в стороне. — А чем она поможет? — спросил Аарон. — Она его девушка, пусть хоть немного смягчит его нрав, — пыхтела Дэн. Она верила, что близкий человек может оказать влияние, может смягчить гнев, может предотвратить катастрофу. — Это не так работает, — хмыкнул Нил. Его слова были пропитаны горечью. Он знал, что сила привязанности не всегда способна преодолеть внутренние демоны, не всегда может изменить человека. — Тогда нахуя она там, если не помогает? — продолжила злиться Дэн. Её гнев был направлен не только на Рене, но и на саму ситуацию, на её безысходность. — Она такой же пленник, и у меня есть сомнения насчёт ещё, — ответила ей Рене. Её голос был тихим, но в нём звучала уверенность. Она видела нечто, что скрывалось за поверхностью, что-то, что могло объяснить поведение Рене. — Какие? — Например, что её тоже отдали по сделке. — Будь Морияма геем, ему бы Нила дали, — сказал Эндрю и от отвращения к своим же словам рассмеялся. Казалось, упасть ещё ниже он не мог, но, надо же, он пробил собственное дно. — Они уже это сделали, уши прочисти, — фыркнул Аарон. — В роли жениха, тугодум, — насмехаясь сказал Эндрю. Нил встал и пошёл на выход. — Куда ты? — спросил, нахмурившись, Ваймак. — Я и слышать не хочу, как вы обсуждаете меня так, будто действительно имеете право решать как мне жить и что со мной должны делать, — не останавливаясь, ответил Нил. — Но… — попытался остановить его Элисон. — Я сижу буквально в метре от вас, а вы ведёте себя так, будто меня здесь нет. — Нил, — позвала его Эбби. — Только не убегай, — отозвался Эндрю. — Я и не думал, — хмыкнул Нил, даже не зная сам, насколько это было правдой. Жасмин подала руку все еще лежащему среди груды осколков Уильямсу, с фиолетовым фингалом от кулака Рико на скуле; блаженный Авель Янг, из младших, принялся собирать осколки; Жан и Ниэль перекинулись понимающим взглядом, и первый без разговоров склонился над присевшей на корточки и панически закрывшей голову руками Эдит, пытаясь успокоить. Но какие бы слова успокоения не подбирал Жан, они трое ясно знали — что-то будет. И что-то свершилось. Они пропустили личную ночную тренировку, не пошли учить математику с Роз, чтобы лишний раз не попадаться Рико на глаза. Все вороны сидели по комнатам, не рискуя высовывать нос. Иерархия команды целиком и полностью подчинялась капитану, что долгие годы кошмарил и держал на коротком поводке остальных игроков. Тьма внутри коробки, которая никогда не будет открыта — вот где обитают истинные демоны. Тьма гнезда рождала чудовищ, беззаконие и ужас. Все они были беззащитны перед лицом своего короля. На периодические моменты буйства все реагировали объяснимым желанием уйти с линии огня и не попасть под кипящую лавину его ненависти. В подобном приступе он когда-то сломал руку Кевина — потому Жан выглядел подобранно и опасливо, ожидая неприятностей. Он даже отправил напуганную Эдит к Жасмин и Роуз, решив, что ей будет безопаснее переночевать у девушек. Жасмин конечно будет против для вида, но оба знали, что Роз не сможет выставить Эди. — Мама и папа выгоняют из дома… — грустила она по пути в комнату Роз в сопровождении Ниэля. — Посиди с девочками пару часов. Займитесь своими девчачьими штуками. Позаплетайте косички, посплетничайте, обсудите планы мирового господства, сделайте ритуальное жертвоприношение… Чем еще занимаются девчонки наедине? — предположил Натаниэль к смешкам Эдит.       — Мы таким не занимаемся…! — опровергла несусветную чепуху Одьен и Веснински знающе покивал: — Ну да, заплетать косички и сплетничать — это слишком ужасно даже для вас, простите уж, что заподозрил в таком странном действе… — Ниэль! — возмутилась Эдит, заглушая смешки напарника. По возвращении притащенные с кухни чашки горячего чая разбились, едва он зашел за порог. Осколки выглядели до смеха символично — счастье разлетелось на куски, столкнувшись с ужасной действительностью. Лицо взятого под руки и обессиленного Жана планомерно превращали в кровавое месиво. — Черт, даже звучит больно, — скривился будто от боли Мэтт. Его лицо исказилось в гримасе сочувствия, словно он сам ощущал ту боль, о которой шла речь. — Ну что же, посмотрим, чем Пташки удивят нас на этот раз, — повторил Эндрю, даже не заметив, что его фраза прозвучала как эхо предыдущих слов. В его голосе не было ни удивления, ни предвкушения, лишь какая-то пустая, подвешенная химической улыбкой на лице. — Мог бы сделать вид, что тебе это не нравится, — с гневом сказала Дэн. — Ты думаешь, мне это нравится? — усмехнулся Эндрю, но при этом его лицо перекосило в странную гримасу, из-за которой Даниэль даже передумала что-либо говорить. Его усмешка была искажённой, словно высеченной из камня. Но, набравшись смелости, она всё же ответила: — Монстр. И ответа на это не последовало. Рене просто продолжила читать. — Ты где гуляешь, четыре? — покрутил в пальцах нож Рико Морияма. Его костяшки испачкались в крови безвольно повисшего Моро. — Жан! — Натаниэль подлетел было к сгорбившемуся на полу напарнику, как оказался схвачен за руку мудаком капитаном, что крепко пережал его запястье и скрутил руку до треска суставов. Натаниэль был вынужден опуститься под ноги ублюдку, что с высоты своего положения, держал его, едва не выворачивая ведущую руку. Натаниэль боялся только того, что тот ее сломает, совсем как Кевину… — Как невежливо, неужели мать не научила тебя манерам… И где шляется Одьен? — зло отчеканил капитан. — Не вижу, чтобы вы двое держали под наблюдением свою сучку. Пора и ей преподать урок хороших манер. — Одьен на плановой покраске, по приказу хозяина, король… — соврал Натаниэль, прошипев сквозь невыносимые приступы стреляющей в кости боли. Однако ложь осталась неразоблаченной — скоро Веснински и Одьен выйдут наружу, в университет, а значит Эдит должна скрывать собственную седину. Благо, Рико купился, а слова о собственном дяде и его наказе вероятно заставили его оставить Эдит без внимания. Куда интереснее ему был едва не скулящий от боли Ниэль. — Значит повеселиться с ней не получится. Но мне плевать. Ты ведь моя любимая игрушка, Натаниэль. С тобой развлекаться никогда не надоедает, — он потянул за руку, сорвав с губ Натаниэля болезненный вскрик. — Но если хочешь, вы всегда можете поменяться ролями. Моро ждет не дождется своей очереди.       — Ниэль, оставь меня… Прошу, перестань играть в мученика, британский идиот… — прошептал Жан. Он был готов принять равную долю опущенного садизма капитана, но Натаниэль по-французски приказал ему не вмешиваться и заткнуться. За иностранную речь он тут же получил от капитана по губам, от чего отлетел и стукнулся затылком о край собственной кровати: — Он не боится убить его? — с сомнением спросил Мэтт. — Нет, хоть врачи редко принимают участие в системе Гнезда, но там работают профессионалы своего дела. Они будут «воскрешать» его до тех пор, пока не сделают всё возможное, ведь их судьба также в руках хозяина, — объяснил Кевин. Эндрю ударил его по голове. — Повтори последнее слово, — приказал Эндрю. — Хозяин, — повторил последние слова Кевин неуверенно. Ещё удар. — Тренер Морияма, — исправился Кевин. — Хороший мальчик, — похлопав его по голове, сказал Эндрю. Его слова были ядовито-сладкими. — Мудак, — буркнул Дэй. — Не смейте шептаться в моем присутствии. Я ваш король и ваши языки тоже принадлежат мне. У вас не может быть никаких секретов, — распаленно объявил он, напоминая чертовски ревнивого ко вниманию ребенка. Натаниэль бы посмеялся, не имей этот садист достаточной власти, чтобы изгаляться над ним, Эдит и Жаном. — Натаниэль, я успел соскучиться по твоим крикам. Давно хотел испробовать на тебе одну забавную вещицу! Морияма ласково разулыбался. Улыбка его напоминала обнаженное лезвие в темном переулке — угрожающе и намекающе. — Король, молю, перестаньте! Возьмите меня…! — не слушая Натаниэля попытался уберечь его Жан, дергаясь в захвате двух здоровых старшекурсников. Он лягался и кричал, от ужаса за напарника — смотреть на него было страшно. Ниэль понял, что эта «забавная вещица» уже была когда-то испробована на Моро, раз тот впал в подобный ужас. — Что может быть хуже того, что он уже сделал? — нехотя поинтересовался Ники, не желая получить ответ на свой вопрос. Он предчувствовал, что сейчас произойдет что-то ужасное, что-то, что оставит неизгладимый след. Или это лишь его паранойя? Может, всё будет не так ужасно, но Ники не верил в это. — Сейчас и узнаем, — хлопнув в ладоши, хихикнул Эндрю. — Миньярд, поумерь интерес, — сказал ему тренер. — Скука, — отмахнулся Эндрю.       — Заткнись, мусор! Не смей перебивать короля! — Джонсон отвесил Жану пинка в живот и тот затих, резко утеряв воздух из лёгких, пока Рико притягивал к себе безвольного Натаниэля за шиворот, стискивая скулы, дабы приоткрыть рот. — Открой рот, четыре. Будь хорошим мальчиком и не вынуждай ломать тебе челюсть. Порошок попал на язык..... — Наркота, вы серьёзно?! — вскрикнул от удивления Ники. — Чего ты так удивлён? — спокойно спросил вернувшийся Нил. Он, казалось, не придавал значения тому, что сейчас происходило в книге, чем удивил и ошарашил многих. — Он накачивает тебя… — шокировано сказал Кевин. — Он делает ровно то же самое, что и вы в Колумбии, — пожал плечами Нил. Его слова были пропитаны сарказмом и презрением. — Ты сейчас сравнил меня с Мориямой? — поинтересовался Эндрю, стараясь не выдать, как его задело это сравнение. Всё же Би придётся выделить денек для него. — Вы так похожи в любви накачивать людей против их воли, — улыбнувшись горькой улыбкой, хмыкнул Нил. — Нил, ты когда-нибудь пробовал наркоту до Колумбии? — спросила Рене. — Нет, зачем мне это? — безразлично спросил Нил. — Повеселиться? — предложил неловко Ники. — А из того, что вы уже прочитали о моей жизни, ты заметил хоть слово о веселье? Где мне веселиться? — уже раздражённо произнёс Нил. Его терпение иссякло. — Со своим отцом-маньяком на пару, раз вы так похожи, может, тебе и людей кромсать нравится, — разводя руками, сказал Аарон, чьи слова были полны яда. Нил рассмеялся и с улыбкой упал на кресло. — Забавно. И после его высказывания никаких слов не последовало, поэтому Нил махнул Рене рукой, и, так бросив последний взгляд на Эндрю, продолжил читать. и Рико, по обыкновению придавив его к постели, зажал рукой рот, чтобы Ниэль не вздумал сплюнуть стремительно растворяющееся на языке вещество. Язык отнялся, а сознание постепенно размякало. Что-то необычное в организме вызывало болезненные токи по крови и уже сводило суставы. Наркотик. Точно он… Вот оно что. Вот чем Жана и Эдит накачивали ранее… — Развлекайтесь с ним, пока не подействует, — Рико отошел в сторону, позволяя своим тварям веселиться. — А ты наблюдай, Моро. Веснински будет стонать за тебя и сучку Одьен. Фрикции насухо не приносили ничего кроме боли. Планомерной и ожидаемой, рвущей нутро. Под действием препарата его даже не связали — все попытки отбиваться выходили смазанными и неуклюжими, словно тело набили ватой. Он слышал смех Рико, когда после третьего члена Веснински уже не сумел сдержать слез боли. Натаниэль заживо сгорал в мучительных спазмах, что перемешались с дурманящими нотками забытия. Все смешалось, превратившись в схематичный набросок. — Ха-ха! — Сквозь конвульсивный дурман он сумел разобрать очертания Рико. — Я ведь думал ты быстро сломаешься, как Моро и Одьен. Но ты силен! Все хорошо, Натаниэль. Тем приятнее будет наблюдать за твоим сломом. Рано или поздно ты попытаешься спасти себя ценой своих любимых напарников. Ведь ты просто напросто животное, желающее жить. Это нормально. — То что Кевин предал тебя, не значит, что я предам Жана и Эди… — улыбкой Натаниэля можно было резать на кусочки. Договорить он не смог — пощечина пришлась на скулу и он почувствовал металл крови во рту. Взгляд ублюдка мог заморозить адское пекло — любое упоминание Кевина становилось причиной его срыва, но под наркотой Натаниэлю было все сложнее анализировать и контролировать слова и действия.       — Все такой же дерзкий, — сетовал Рико. — Совсем забыл о манерах, Натаниэль. Заткни свою пасть, или я надену на тебя намордник. Или оттрахаю тебя в рот, пока ты не выблюешь весь свой сарказм. Тебя давно пора перевоспитать. Когда он уже не мог внятно мыслить, Рико спрашивал его об отце, вынимая самые ужасные и болезненные воспоминания, чтобы воспроизвести реконструкцию прошлых событий. — Я ему вторую Хиросиму устрою, урод узкоглазый, — прорычал Сет, его кулаки сжались до побеления костяшек. — Он поплатился за свои грехи, — сжимая одной рукой крестик на шее, сказала Рене. — Меня напрягает слишком спокойное состояние Нила, — настороженно прошептал Ваймак, смотря, как Нил с полным безразличием смотрит на свои руки. — Мы ему ничем помочь не сможем, пока он держит нас на расстоянии, — вздохнула Эбби, сдерживая себя от слёз. Она чувствовала бессилие, невозможность дотянуться до Нила, разрушить стены, которые он воздвиг вокруг себя. — Как бы я не хотел, но Рико прав, Нил слишком крепкий во всех планах, — устало проворчал Ваймак. — Помой потом рот с мылом, — пригрозила Эбби. — Я так и хотел, уже гниль во рту чувствую, — хмыкнул Ваймак. Кажется, нож раз за разом вспарывал его грудную клетку, будто Рико поставил себе целью перекрыть все старые шрамы и с упоением, не сдерживаясь, располосовывал его лучами. Кажется под действием наркотика он что-то невразумительно говорил, отвечая на насмешки и настойчивые вопросы Рико. Кажется его слезы, обжигающие скулы от воспоминания о гари и калифорнийском пляже, Рико слизал языком, наслаждаясь его болью. — Я так рад, что ты всё-таки присоединился к моей команде, Натаниэль, — протянул он с размаху хлопнув было прикрывшего глаза Натаниэля по щеке. — А ведь мы с Кевином так долго ждали тебя. Ты разбил наши сердца своими прятками. Пространство накалилось и треснуло битым стеклом, искажая реальность и ломая пространство. Последнее, что он услышал перед тем, как лезвие проникло глубже обычного, залезая под плоть и кожу, надавило на сознание. Ассоциативная ниточка потянула за клубок мыслей и сквозь мелькающие перед глазами образы Натаниэль вдруг зацепился за один…        — … так ты и есть Натаниэль Веснински? — Тут курсивом идёт, — предупредила Рене. — Воспоминания? — предложил Ваймак. — Видимо, — ответила Рене, пожав плечами. Глаза слепили софиты, а может быть фигуры игроков его возраста, что настигли его сразу же, стоило тренеру и маме отойти от ребенка. Они лучились любопытством и детским, совсем невинным, дружелюбием. — Я Рико Морияма! А это Кевин, он мой сводный брат! — улыбнулся мальчишка, с чистым ребячливым энтузиазмом подскочив к новому напарнику. — Теперь мы будем играть вместе, здорово, да? Так что ты теперь тоже наш брат! — Он третий… А сколько нас будет, Рико? — пихнул локтем лучшего друга Кевин. — Дядя еще не решил, — задумчиво почесал затылок Морияма, вспоминая слова Тецудзи о создании бренда. — Говорит, возможно появятся еще двое. И тогда нас будет пятеро. — Король и четыре рыцаря! — Рыцаря? — удивился Веснински. — Мы совсем как рыцари короля Артура! — загорелся Кевин, большой любитель исторической хроники. — Натаниэль, ты знаешь о рыцарях круглого стола? Мы станем настоящей свитой короля экси и будем непобедимы! — Ты, кстати, так и не ответил на этот вопрос, — буркнул Кевин. — А вы и не дали, — ответил Нил, закатив глаза. — Если я скажу, что мне тебя жалко, это будет слишком ужасно? — осторожно спросил Кевин. — Да. — Тогда я промолчу. — Хороший мальчик, — хмыкнул Нил. — Говоришь как Эндрю, — уже настороженно сказал Дэй. — Я рядом сижу, идиот, — хихикнул Эндрю. — Почувствуй, какого мне, — махнув на себя рукой, сказал Нил. — Мне это и не нужно, — отмахнулся Эндрю. Кевин и Рико бойко вскинули вверх кулаки с зажатыми клюшками, будто мечи перед бойней, немного испугав оглушенного их непомерным энтузиазмом Натаниэля. — Ну что, готовы присягнуть мне? Чтобы я повел вас долиной смертной тени, — вкрадчиво, специально понизив интонацию, поинтересовался Морияма. Заметив нервозность ребенка он ступил чуть ближе, доверительно уложив руку ему на плечо. — Не бойся, Натаниэль. Я позабочусь о своей свите! Отныне вы все — мои братья по оружию и я никому не дам вас в обиду! У Кевина спроси! Так что соглашайся! — Да, соглашайся, Натаниэль! Нас будет трое, а затем пятеро! — подначивал его восторженный Дэй. Рико протянул клюшку, вознамерившись торжественно скрестить ее в воздухе с новым членом свиты. Кевин также возвел орудие вверх. Оставался лишь он. Щемящее сердце чувство сопричастности накрыло его с головой. Рико и Кевин всегда будут присматривать за ним, они будут играть вместе, они прославятся вместе. Когда их станет пятеро они будут непобедимы. Они будут вместе. Он видел будущее — король и его круг, самая сильная команда и самое крепкое товарищество. Больше чем товарищество — настоящая семья, какой у него никогда не было. — Ты воспримешь это намного серьёзнее, чем мы тогда думали, — поражённо сказал Дэй. — Ваши слова буквально это и говорят, — с недоумением заметила Дэн. — Мы тогда не вкладывали слишком много смысла в это, — оправдывался Кевин, его голос звучал неуверенно, словно он искал оправдания своим прошлым действиям. Хотя и сам понимал, как паршиво это сейчас звучит. — Сейчас ты звучишь как эгоист, — хмыкнул Аарон. Рико Морияма предлагал ему мечту в ответ на преданность. Он предлагал вознести его к самому солнцу. Наверное тогда Натаниэль не побоялся бы сгореть вместе с ним — человеком, давшим ему надежду. Человеком, заметившим одинокого и забитого ребенка в толпе, положившему руку ему на плечо и вскинувший для него свою клюшку. — Я… Я с радостью, король! — доверчиво пообещал Натаниэль к искреннему восторгу сводных братьев стукнув своей клюшкой по их скрещенным. Веснински, вдохновленный горящими глазами грезящих о великом мальчишек и неугомонном запалом в их сердцах, просто не мог не ответить. Они горели, освещая его — ребенка мрака, — внутренним светом и он мог поклясться, что видел за их спиной размашистые черные крылья, обязательно вознесущие сынов экси к самим небесам…       Однако те крылья оказались треснувшей платформой. — Сейчас это звучит намного ужаснее с новой информацией, — заметила Элисон. — Мы прекратим делать такие акценты? — с раздражением спросил Нил. — Какие? — спросила Дэн, чей голос звучал растерянно. — Вы Лисы, так почему вас удивляет такая жестокость? — ответил Нил. — Не все сталкиваются с таким, — заметил Сет. — И что? Будто у тебя дерьма в жизни не было, — фыркнул Нил. — Но не такого же, — спохватился Гордон. — Ну радуйся тогда, зачем выделять столько времени на сожаление и жалость, которая никому не нужна, — продолжил негодовать Нил. — Впервые согласен с Джостеном. Зачем тратить на это время, если это вообще ни на что не влияет, — нехотя поддержал Аарон Нила. Никто не ответил, а некоторые даже отвели взгляд в сторону. В воздухе повисла тишина, пропитанная невысказанными мыслями и осознанием невозможности полностью понять друг друга. Она покрошилась в пепел и Натаниэль, упав с небес, наконец проснулся. А горечь все жгла закрытые глазницы: образы палящего солнца — Рико и Кевина, — в конце концов сгорели до тла, оставив за собой уродливые порождения настоящего, гноящимися волдырями. Те дети — его первые друзья и те, в чью мечту он так опрометчиво поверил, — остались в младшей лиге и этого уже не изменить… Свежие швы натянулись, стоило ему потянуть носом воздух и наполнить лёгкие. Он глухо выдохнул, не пытаясь шевелиться, ведь даже дыхание вызывало нестерпимую боль. Когда он с превеликим усилием разлепил будто сшитые ниткой веки, Эдит уже гладила его по взмокшим волосам, крепко обнимая и горько рыдая над его бесчувственным телом. — Переборщил? — с ужасом спросил Ники. — Всё может быть, — пожал плечами Нил. — Ужас, — всхлипнула Эбби. — Ниэль…! Ты вернулся! — все плакала безутешная Эдит, крепко прижимая его к себе. — Я так боялась… Боялась, что ты… Натаниэль чувствовал тепло человеческого присутствия на своей груди. Видел искренние слезы боли за него — Эдит так беспечно плакала по кому-то вроде него. Горло засаднило, а кровь волнами прилила к его лицу. Он был просто и до невозможности рад, что они двое в порядке. Эдит цела, а на мрачном Жане разве что пара новых синяков. Они в порядке… Главное, что они в порядке… — Эди, я не оставлю вас здесь, — он протянул руку и нежно погладил прильнувшую к его руке Одьен по влажной щеке. — Я никогда вас не оставлю… — Не говори так, — сухо прошептал побелевший Жан, стиснув зубы. Натаниэль понимал почему. Кевин и его нарушенное обещание. — И опять я, — закатил глаза Дэй. — Вот сейчас вообще не в тему, чувак, — осудил его Мэтт. — Я не вру, Жан. Вы… все что у меня есть. Эди крепче прижалась к нему, обнимая за шею, а Жан со вздохом накрыл его голову рукой. — Вот же британское безобразие… Он не видел лица плачущей Эдит, но имел возможность наблюдать за тронутым откровением Жаном — лед трескался, а раны, нанесенные Кевином, медленно стягивались. Оттаивая и притираясь к новому напарнику, Жан опасливо позволял себе вновь… поверить. И Натаниэль был благодарен ему за хрупкий шанс — всего-то осколок разбитого на кусочки сердца. Но Жан доверил ему этот осколок. И верил в него, несмотря на пережитое разочарование. Несмотря на опустившиеся руки, отчаяние и конец мечты.       Партнеры принялись мокрыми полотенцами оттирать кровавые борозды со спины и груди, аккуратно высвободив Натаниэля из футболки. На этот раз даже Эдит взялась помогать зашивать и бинтовать, получая практические уроки от Жана. И она училась, искренне желая помочь. В какой-то момент взгляд Одьен, что наносила бинты на подшитые Жаном рваные края, задержался на веренице шрамов. — Не смотри на это уродство, оно мерзкое… — предупредил Натаниэль Эдит, зная более мягкую натуру девушки. Даже для человека проверенного это будет не самым приятным зрелищем, что говорить о дрожащей и испуганной Эдит. — Твои шрамы не ужасные, Ниэль… Они даже напоминают мне созвездия, — сказала Эдит, невесомо, чтобы не причинить лишней боли, проведя подушечкой пальца по его спине. — Млечный путь, большая медведица. Совсем как звёздное небо на теле…! Натаниэль искренне оторопел. Он считал шрамы страшными, так что подобное сравнение было чем-то новым для человека, уже примирившимся с собственным уродством и старательно старающегося его скрыть. Он бы в жизни не показал Жану и Эди последствия самых ужасных эпизодов своей жизни, если бы не вынудили обстоятельства, когда выбирать уже не приходилось. — Бред. Они напоминают руны сложного магического круга, которыми безуспешно пытались запечатать этого дьявола… — постарался проворчать в привычной недовольной манере усталый Жан. — Вероятно на него не действуют печати! Это верховный демон! — Вельзевул! — ужаснулась девушка. — Вельзевул обжорства — это про тебя, Эдит… — трагично покачал головой француз. — Место забронировано. — Эй, я не похожа на дьявола! Я милая девушка…! — напомнила о своей принадлежности к прекрасному полу Эди, правда Жана данное замечание нисколько не задело: — Милая девушка — это Роуз, а ты прожорливое птицеподобное недоразумение… — Моро призадумался. — Троглодит разрушитель в засушенном виде. — Оууу, — знающе протянула Элисон. — Что это было? — озадачился Ваймак. — Ничего, читайте тренер, — отмахнулась Элисон. — Аа! Ниэль, ужасный протухший багет меня ненавидит! — заныла обиженная Эдит. — Его я тоже ненавижу, не переживай, — решился на раскрытие тайны Жан. — Он демон и британец, а я даже не знаю что из этого хуже… Натаниэль хрипло посмеялся, оборвав перепалку. Он прочистил горло, запив поднесенным Эдит стаканом воды и пробормотал, глядя себе под ноги: — В них нет ничего красивого, — честно сказал он, не желая слушать небылицы, которыми партнеры пытались его утешить. — Они отвратительны и говорят о моей ничтожности… — Ниэль… Они следы твоей слабости, но то что ты сумел пережить их — большая гордость. В твоем прошлом нет ничего хорошего, но глупо и бесполезно прятать его… — знающе мотнул головой Жан. — Прими их как часть себя — твою боль, твои страдания и даже твою ничтожность. Это все ты, а ты дорог нам любым, Ниэль! — сжала его ладошки в своих кулачках упрямая Эди. — Послушай их, — посоветовал Ники, его голос был полон искреннего желания помочь. — Я сам решу, что делать со своим телом и что о нём думать, — ответил Нил. — Мы хотим помочь, — буркнула Дэн, её слова были простыми, но искренними. — За себя говорите, — одновременно сказали близнецы, из-за чего стали играть в жестокую битву в гляделках. — Я просил? — Нил посмотрел на Дэн с вызовом. Он не хотел их помощи, он не просил их вмешиваться. — Нет, но… — неуверенно сказала Даниэль. — Так и не лезь. Я же не лезу к твоему телу со своими советами, — прорычал Джостен. — Я думала, всё наладится… — вздохнула Эбби, чьи слова были полны разочарования. — Дай им время. К тому же, как ты и сказала, они напуганы и устали. Завтра уже будут как новенькие, — успокаивал её Ваймак. — Надеюсь, — вздохнула Эбби.       — Даже если твоя спина похожа на демоническую печать, а ты сам, на низкорослого ленивого и глупого британца… — важно покивал француз. «Ты дорог нам любым, Ниэль!» — всего пара слов, но он почувствовал, словно на сердце образовался внушительный кратер. Когда умерла мать, он потерял всякий ориентир, что вел его сквозь бури жизни. Ее смерть стала разделительной чертой, когда он — ослабевший и жалкий, более не смог держаться на плаву и пошел ко дну. Он думал, что так как мать его больше никто и никогда не полюбит и был ошарашен, когда оказалось, что… нет? Как странно было это признавать. Как странно было называть их… Друзьями. Семьей. Одиночка, вечный странник, умеющий лишь сменять маски, вдруг обрел нечто ценное. Жана и Эдит. Таких же поломанных жизнью и несчастных подростков. Связанных с ним партнерскими узами. Глаза невыносимо зажгло, а грудь пробило. Слова сами слетели с языка. — Жан, Эди… Я обещаю…! Обещаю, что однажды освобожу вас, однажды вы будете свободны… — все шептал и шептал Натаниэль, как мантру, как заветную молитву, как внушение и отчаянное, неисполнимое желание. Глупая и бредовая мечта, которой нет места в жестокой действительности. Но Жан и Эдит не смели обрывать последнюю надежду отчаявшегося, с грустью наблюдая за столь искренней, болезненной и горькой лихорадкой уничтожено бредящего Натаниэля. Черт побери, он хотел их спасти. Больше всего на свете он хотел их спасти. От ужаса Эвермора, от страха, от бессилия, от Рико, тренера и самих себя. Его отчаянное желание невыносимо грызло под ребрами. Они ему не верили. Ни на миг не поверили словам беспомощного Ниэля. И он это понимал, но продолжал заполошно шептать: — Я обещаю, обещаю, что однажды он поплатится… Все они поплатятся… Рико, Ричер, Джонсон, тренер… Кевин… Все они поплатятся за боль, за ваши сломанные судьбы… Я уничтожу каждого из них… Я уничтожу… Уничтожу… — обессиленно повторял Ниэль, не чувствуя языка и губ. Обжигающие слезы все стекали по его щекам, а яд вместе с болезненными обещаниями растекался во рту. — Однажды вы будете в порядке по-настоящему… Обязательно…       Он дико уставился на собственные дрожащие руки и сипло пролепетал: — Однажды все будет так, обещаю… Однажды… Однажды… — Я ему верю, — с искренностью сказала Рене. В её словах не было сомнений, только чистое, непоколебимое доверие. — Не стоит. Он себе помочь не может, а тут ещё двое, — с горечью хмыкнул Нил. — И всё же я верю в такое обещание от такого человека, — слегка возразила Рене, не отступая от своего слова. На его скептический взгляд она лишь слегка приподняла уголок губ в подобие улыбки. Он захлебнулся и более не сказал ни слова, чувствуя лишь руки Жана, что уложил его в постель и Эдит, что прохладным прикосновением попыталась сбить его лихорадку. Его сознание погрузилось во мрак. Тьме не было конца. — Конец, — с облегчением вздохнул Ваймак, словно с его плеч свалился тяжелый груз. — Наконец-то! — вскрикнули Мэтт и Ники, поднимая кулаки вверх, как будто празднуя долгожданную победу. Но радость в их голосах звучала неубедительно. — Сейчас я не хочу видеть никого из вас здесь, — сказал Ваймак, вставая с насиженного места, разминая плечи. — Поэтому валите на все четыре стороны. А я буду отходить от этого дерьма. — Накидаемся? — с ухмылкой предложил Сет. — Я за, — отозвалась Дэн, но в ее голосе не было той искренней радости, которая обычно сопровождала такие предложения. Но Нил слушать не стал. Он вылетел из комнаты сразу, как услышал разрешение. У него не было времени на такую хрень, как пьянка. Ему нужно было... Ваймак смотрел на уходящую фигуру Нила и не мог покачать головой.

***

— Я тебе изначально и говорил: нужно перестать агрессировать на всё, что движется, — прошипел Нил, давая Сету легкий подзатыльник. В его голосе звучала смесь усталости и раздражения, словно он уже тысячу раз повторял эту фразу, но всё было бесполезно. Сет, сжимая кулаки, обернулся к нему, его глаза пылали гневом. — Я не виноват! — грозно произнес Сет. Он хотел ответить Нилу тем же, но в этот момент кошка, сидящая у него на плече, зашипела, расправив свои уши и выставив когти. — Они просто все слишком бесячие! Как будто специально меня провоцируют! Нил усмехнулся, его лицо исказилось в холодной ухмылке. — А ты подумай, что они тебе завидуют, — бросил он, снова давая подзатыльник, на этот раз сильнее. Сет пошатнулся. — Хреновый из тебя наставник, — процедил Сет сквозь зубы, складывая руки на груди и пытаясь сохранить достоинство. Нил рассмеялся, его смех был резким и холодным. — А из тебя толковый ученик, — ответил он, подмигнув и скрывшись за дверями библиотеки. Сет остался стоять на месте, пораженно уставившись в одну точку. В библиотеке было тихо, только шелест страниц и тихое сопение кошки, которая сидела у него на плече. Петляя между рядами книг, Нил искал самый дальний и незаметный угол. Нил, скрывшись в дальнем углу, бросил сумку на стол и подошёл к компьютеру. Он сел, аккуратно снял кошку и посадил её рядом. Она тут же свернулась клубочком и засопела, как будто не желала участвовать в его деяниях. Ничего нового. — Нужно уже начинать что-то придумывать, пока не стало слишком поздно, — прошептал он. Он начал мониторить всё, что только можно было, но каждый раз его мысли возвращались к тому, что время уходит, а ситуация становится всё более угрюмой. В голове крутились идеи, но они казались ему хрупкими, как стекло, которое может разбиться от малейшего прикосновения. — Зачем тебе этот ресторан? — внезапный голос Аарона, раздавшийся из-за спины, заставил Нила инстинктивно занести руку, готовясь к удару. Однако в последний момент он остановил её, осознав, кто именно его напугал. Аарон запоздало отшатнулся, и между ними повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Нил молча вернулся к компьютеру, стараясь игнорировать нарастающее чувство тревоги. — Я искал информацию и наткнулся на этот ресторан, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от экрана. Аарон, не собираясь уходить, поставил рядом стул и сел, игнорируя тихое рычание кошки, которая, словно чувствовала напряжение в воздухе, подползла ближе к Нилу. — И что с ним не так? — спросил он, наклонившись немного вперёд, как будто надеялся уловить какие-то невидимые детали. — Посмотри на фото владельца, — сказал Нил, прокручивая страницу и открывая изображение мужчины на весь экран. Аарон замер, его глаза расширились от удивления. — Так это... — начал он, но не закончил фразу, осознавая всю тяжесть ситуации. — Ага, — подтвердил Нил. — Это отец Жана Моро. На данный момент он богатый бизнесмен, владеющий престижным рестораном, но под чужим именем. Будто смена имени скроет его лицо. Аарон нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Но разве книга не говорила, что Жана забрали у родителей с его родины? И что его родители были бедняками? — произнёс он с недоумением. — Вот и первые два отличия, — ответил Нил с лёгкой усмешкой, но в его голосе не было радости. Он выключил компьютер и откинулся на спинку стула, погружаясь в мысли. — Так зачем тебе это? — недоумевал Аарон. Он смотрел на Нила, пытаясь понять, что движет этим человеком. — Они сыграют немалую роль в моём плане по спасению наших шкур, — ухмыльнулся Нил, но в его глазах мелькнула тень чего-то более глубокого. Аарон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — У меня есть сомнения, — произнес он, стараясь скрыть свою растерянность. — Не волнуйся, твою гладкую задницу ничего не тронет, — хмыкнул Нил. — Ты побольше переживай за свое смазливое личико, — прищурившись, произнес Аарон, вздернув подбородок. Нил лишь вскинул бровь в ответ на это замечание, но когда тишина затянулась, он махнул рукой и пересел за стол. Кошка вальяжно и грациозно проследовала за ним, как будто была единственным существом, понимающим всю глубину его сущности. — И почему она таскается за тобой? — спросил Аарон, наблюдая, как это животное потерлось об ноги Джостена и села за соседний стул. Нил лишь пожал плечами. Он сам не знал ответа на этот вопрос. Достав из сумки тетрадь и ручку с учебником, Нил разложил всё на столе, стараясь сосредоточиться на конспекте. Он погрузился в свои мысли, когда рядом с ним опустился Аарон, который тоже достал тетрадь и начал что-то записывать. В библиотеке, а в особенности в их маленьком кружке, царила комфортная тишина, прерываемая лишь редкими шорохами бумаги и скрипом стульев. Но через какое-то время Нил уловил странный запах, который заставил его насторожиться. Он медленно поднял голову. — Гарью пахнет, — произнес Нил, стараясь скрыть растерянность в голосе. Аарон поджал губы и принюхался, его лицо стало серьезным. — Что-то горит? — спросил он, уже осознавая всю серьезность ситуации. — Да, собирайся, нужно валить, — резко сказал Нил, бросая взгляд на свои вещи и стремительно закидывая их в сумку. — Здесь же система безопасности! — с нарастающей паникой произнес Аарон. В этот момент вдалеке раздались крики, и несколько человек вскочили со своих мест, бросившись к выходу. — Её вывести из строя можно за... — начал было Нил, но его прервали громкие крики. — ГОРИМ!! Крики о помощи раздавались со всех сторон. Кто-то просто кричал в панике, кто-то звал на помощь. Нил схватил Аарона за руку и потянул его в дальний угол комнаты, подальше от выхода. — Все быстро ушли от выхода! — крикнул кто-то из толпы. — Выход полностью в огне! — донесся другой голос, полный ужаса. Нил подбежал к окну и заглянул наружу. Библиотека находилась на первом этаже, но внизу был острый забор. Мысли с вариантами о том, что не зацепиться за подоконник или постараться вылезти максимально удачно, не упав на этот гребаный забор, проносились у него в голове. — Дай стул! — закричал Нил, пытаясь перекричать общий хаос. Но когда ответа не последовало, он обернулся. Аарон стоял, прижавшись всем телом к стене, его глаза были широко открыты от ужаса. Он дышал учащенно, словно задыхаясь. — Да, твою мать! — прошипел Нил, себе под нос. Подойдя к Аарону, Нил влепил ему такую сильную пощечину, что тот ударился головой об стену, но зато мгновенно пришел в сознание. Подтянув воротник к его носу, Нил жёстко прижал ткань к его лицу. — Держи так и постарайся не потерять сознание, — прохрипел Нил, и, прокашлявшись, схватил ближайший стул и начал колотить им по стеклу. С третьей попытки стекло разлетелось, и Нил выбросил стул, тяжело дыша и пошатываясь. Проморгавшись, он подошел к окну и начал пробивать стекло разшияяя проход, чтобы они могли пролезть. — Миньярд! — хрипло закричал Нил и, схватив Аарона за руку, подтолкнул его к окну. — Прыгай, только аккуратно, внизу забор. Аарон, кивнув, забрался на подоконник и оглянулся на Нила. Тот уже сползал по стенке, кашляя без остановки. — Придурок, пошли со мной! — крикнул Аарон. — Прыгай, гандон! — прохрипел Нил. Посмотрев еще раз на Нила, Аарон выпрыгнул. Приземлившись на асфальт, он прокатился несколько метров, пока его не подхватили чьи-то крепкие руки. Присмотревшись, он увидел черные повязки на предплечьях и был только один человека, которого он знал с такими повязками. — Эндрю, — с облегчением произнес Аарон, но тут же его пронзил страх. . Эндрю, крепко держа Аарона, начал отступать назад. — Нил! — закричал Аарон, пытаясь вырваться. — Эндрю, там Джостен! Но Эндрю, не обращая внимания на его слова, продолжал тащить его назад, подальше от горящего здания. — Эндрю! Ему нужно помочь! — воскликнул Аарон, его голос дрожал от отчаяния. Он чувствовал, как внутри него нарастает паника, и это ощущение было невыносимым. — Придурок, он умрёт там! Эндрю, стиснув зубы, лишь покачал головой, его лицо было мрачным и сосредоточенным. — У меня сделка с тобой и Кевином, я обязан защитить вас, — произнес он, как будто эти слова могли оправдать его действия. Аарон только сейчас заметил, что Эндрю тащит за собой ещё и Кевина, который с ужасом смотрел по сторонам, словно искал выход из этого кошмара. — Но Эндрю, — снова попытался вмешаться Аарон, но его голос звучал уже неуверенно. Он понимал, что брат не собирается слушать, и это чувство безысходности только усиливало его тревогу. Эндрю лишь крепче сжал хватку, не глядя назад, как будто желая не видеть весь ужас, который разыгрывался позади них. — Там Нил? — с ужасом переспросил Ники, идущий рядом с ними. Его голос дрожал, и в глазах читалось беспокойство. — Да, — прорычал Эндрю. — Может, я смогу... — начал было Ники, но Эндрю, не выдержав, обернулся и взглянул на него так, что тот отшатнулся от неожиданной ярости. — Не смотри на меня так! — гневно произнес Ники, его глаза сверкали от подавленного гнева. — Раз ты не в состоянии пойти против своих принципов, это не значит, что я такой же! Эндрю на секунду отпустил Кевина, но лишь для того, чтобы перехватить Ники за плечо и резко оттолкнул его в сторону машины. Но сам, сжав до скрежета зубов челюсть, обернулся назад. Первым, что бросилось ему в глаза, была та самая кошка, которая прилипла к боку Джостена. Но сейчас... Сейчас она безжизненно висела наколотая на забор, объятая пламенем. Она горела, чёрт возьми! Через несколько секунд его взгляд зацепился за Рене, что тащила на своей спине Нила. Тот едва дышал, его лицо было белее снега, и местами он был обмазан в саже. Эндрю никогда не видел смысла в сожалениях. И сейчас не видит. Но что-то очень сильно проживало его внутрености, заставляя через раз глотать воздух.