Часть 3 /Глава 2. Цыплёнок/
7 апреля 2025 г., 21:27
Примечания:
Хоть «Лисы» и взяты из оригинальной трилогии, но всё же я решила изменить немного сюжет, думаю, так будет интереснее, чем читать трилогии по сотому кругу.
Уф, сколько всего тут намешано, мамочка родная... Но мне не жаль. Ни капли.
83 страниц, пздц... Я в нокаут, ребята o(╥﹏╥)
Из-за предстоящего матча чтение книги было отложено на неопределенный период времени...
невероятно притягательное.
Он видел, как в глазах у Нила расширились зрачки, глядя на него, как на его щеках выступил румянец...
Стоп.
Что за хуйня?
Нил резко отвернулся, пытаясь скрыть своё смущение.
— Тут, возможно, имеется в виду, как с Рене, — пробормотал он неуверенно, хватаясь за первую пришедшую в голову мысль.
— А что у тебя с ней? — тут же спросил Мэтт, заинтересовавшись.
— За милым лицом и оболочкой хорошего человека иногда скрываются сами демоны, — попытался объяснить Нил, подбирая слова. — Тут бы подошла фраза: «В тихом омуте черти водятся».
— Да ладно тебе, Рене — ангел и милашка, — пошутил Ники, и старшекурсники поддержали его смехом. Они не воспринимали слова Нила всерьёз, считая их просто неудачной шуткой.
— Миньярд, — раздался голос Ваймака.
— Понял, тренер, — ответил Аарон, вернулся к чтению.
Он не верил что девушка-ворон, обычно бессердечно-апатичная в обществе других, может быть теплой и понимающей. Может быть любезной и милой.
— Ну, тут да, это весьма странно, — медленно произнесла Дэн, кивая головой.
— Среди этих стервятников не может быть нормальных и милых людей. Нил и Эдит не в счёт, — подтвердил её слова Ники. Эндрю и Кевин, услышав слова Ники, лишь фыркнули.
— Ну что за детский сад, Чебурашка, — пробормотал Ваймак, устало качая головой.
Роуз разжевывала формулы и задачи так интересно, что сам Натаниэль заинтересовался — вспомнил, что когда-то он любил этот предмет. Он любил все, что можно было расставить по формуле и подчинить логичному порядку — то, чего его сумбурно несущейся жизни так не хватало. А терпеливая и на самом деле приятная Дженкинс помогла вспомнить это чувство.
— Спасибо, Рози, — робко пролепетала Эдит, когда девушка в очередной раз поправила ее уравнение и помогла найти верное решение.
— Ты все решила верно! Умница-умница, собрала всю волю в кулачок! — Роуз протянула руку с невозможной осторожностью, зная, как тяжело Эдит даются прикосновения. Но Одьен подставила той голову, позволяя гладить себя по волосам. Натаниэль, видя, какой счастливой от похвалы выглядит Эдит, был готов на коленях кланяться теплой Роуз. Эдит было нужно общение хоть с кем-то, помимо напарников.
— Спасибо… Хе-хе… — Эди неловко рассмеялась.
Натаниэль, за ее спиной, показал Дженкинс два больших пальца. Роуз расцвела на глазах:
— Знаете, дети, Жас может казаться той еще сучкой… но она отпустила меня к вам. А значит ей тоже хочется вам помочь. Какие мы студенты, если не помогаем своим младшим в таких пустяках! — улыбалась Роуз и на ее щеках возникали прелестные ямочки. — Я знаю как вам тяжело сейчас, но… Не все мы сволочи…
Натаниэль проникся.
Правда на тренировках все возвращалось на круги своя, превращая сочувствующую Роуз в безликую черную массу. Тренер Морияма держал команду в суровой диктатуре: любое неповиновение каралось взмахом трости с серебряным набалдашником, а показавший худшие результаты подвергался показательному избиению под конец тренировки. Так же, помимо партнерской системы — вынуждающих связанных тащить друг друга, — тренер поддерживал конкуренцию между парами: то, о чем Жан предупреждал в самый первый день и что он сам прочувствовал немного позднее — вороны-стервятники не гнушались кормиться с трупов неугодных и раз падших на начищенный корт. Все время соревнуясь в личном первенстве между собой, команда становилась единым организмом лишь в момент самой игры — ради победы и только. Здесь не было несерьезных тренировок, дружеских матчей и прочей недостойной великих ерунды. Проигравшие всегда наказывались голодом, тростью, уборкой и унижением — не было права на ошибку или передышку. К тому же каждый должен был овладеть восьмью сложнейшими упражнениями воронов на меткость. Преодоление одного значило продвижение к другому. Никто не допускался до игры (и соответственно более выгодного номера), пока не овладевал всеми ступенями и не воспроизводил элементы хоть в полубреду с закрытыми глазами: например сбить все шесть конусов в любой выбранной Тецудзи последовательности. Новички по несколько месяцев боролись за место в основном составе, шлифуя элементы. Каждый ворон знал, что пока он отдыхает другие совершенствуются и стремился превзойти конкурента. За нумерацию двузначных велись настоящие тихие войны и разумеется, все двузначные не теряли шанса лишний раз пнуть собственность с однозначным числом. Когда Жан, Эдит и Натаниэль сплотились то им стало немного легче выступать единым фронтом хотя бы против нижних номеров.
Все же тренировки собственности происходили на совсем другом уровне, ибо хоть каких-то границ даруемых законным существованием у тех не было — тренер имел возможность выжимать из Жана, Натаниэля и Эдит все соки, чем пользовался невозбранно. Они должны были стать совершенством — вершиной, не просто догнать старшеклассников и основной состав, но и перегнать, создав ощутимую пропасть, стать лучшими из самых лучших. Оправдать свою жизнь и покупку. Завоевать уважение мастерством и превосходящей силой.
Самый сильный защитник воронов Жан, оказавшийся в гнезде много раньше, справлялся лучше всех. Из Эдит готовили непроходимого голкипера — кажется так, как гоняли ее, не гоняли ни одного вратаря: каждый гол для девушки равнялся мощному удару трости. Новоявленный нападающий Натаниэль справлялся с переменным успехом, но все же роль подходила ему куда больше защитника. Он давно понял, что его преимущество в скорости. Изначально остальные были много сильнее и техничнее, а самому Натаниэлю сильно не хватало опыта. Промахов ему не прощали и за каждую неудачную тренировку сурово наказывали ударами тростью.
— Пусть в задницу себе её засунет, — раздраженно бросил Ваймак.
— Тренер...
— Заткнись, Миньярд, — пригрозил Эндрю Ваймак пальцем.
Но из-за постоянных, практически круглосуточных тренировок, жизни в гнезде, где все подчинялось правилу: «Во имя экси, для экси и только ради экси», — и, разумеется, ради бесконечного желания Натаниэля — любовь которого к экси было не вытравить даже болью и кровью, — постепенно он начал догонять остальных. Его жизнь подчинялась экси, начиная с утренних, дневных, вечерних заканчивая самостоятельными ночными тренировками наедине с Жаном. Так же, в свободное время он много бегал, наматывая круги по стадиону и вверх-вниз по трибунам в компании того же бухтящего Жана, если тот случайно заставал Натаниэля намылившимся на предутренний заход. Его талант шлифовали, из него сами профессионалы (от лучших игроков сборной, до самого создателя игры как таковой и даже полоумного капитана) выжимали практически все что есть и доводили до крайних точек — до треска костей, шума в ушах и белых точек перед глазами. Он буквально падал замертво от усталости, но остановиться не мог — начал получать извращенное удовольствие, преодолевая собственный порог и выбивая успехами с лиц самодовольных утырков Рико извечные насмешливые улыбки.
Но выносимое существование из экси и поддержания состояния Эдит не могло длиться вечно.
— Какое хреновое начало, — мрачно произнес Сет с безысходностью.
— Ну зачем портить такую прекрасную атмосферу? — грустно прошептал Ники, прижимаясь спиной к ногам Аарона.
— Может, всё не так уж и плохо, — попыталась поддержать Рене, но её голос звучал неуверенно. Она и сама не верила в то, что говорила.
— Мы говорим про Рико. Ожидаем лютый пиздец, — резко сказала Элисон, обрывая все надежды на лучшее.
— Даже интересно, что он придумал на этот раз, — произнёс Эндрю с наигранным любопытством, но в его глазах мелькнул холодный блеск.
— Нет, не интересно, — буркнул Нил.
— Кому как, — пожал плечами Эндрю, не смотря на Нила.
Короткая передышка — вызванная то ли удовлетворившим Рико актом унижения Натаниэля, то ли призывом тренера к поехавшему племяннику немного подостыть, после того до какого состояния его ублюдки довели купленную собственность, — к сожалению Натаниэля подошла к концу. Выцепив его в раздевалке, Рико привалился к входной двери, не позволив ему присоединиться к уходящим Жану и Эдит.
— О-о, сейчас познаем, на что ещё способен его извращенный мозг, — произнёс Эндрю с издевательской усмешкой, полностью поворачиваясь к Аарону лицом. В его голосе, однако, не было ни капли веселья.
— Я бы не радовалась этому так, — презрительно бросила Элисон, глядя на Эндрю с нескрываемым отвращением.
— А кто сказал, что я радуюсь? — спросил Эндрю, прищурив глаза. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное, пугающее.
— Я… пожалуй, там постою, — тихо произнёс Кевин, поднимаясь с места. Он подошёл к двери туалета и обнял её, словно ища защиты. Его лицо было бледным, а в глазах застыл немой ужас.
— Ты хоть что-то услышишь? — скептически спросил Сет, наблюдая за поведением Кевина.
— Даже если и не услышу, то многое не потеряю, — ответил Кевин, стараясь говорить уверенно, но голос его дрожал. Он предпочел бы остаться в неведении, чем знать о том, на что ещё способен Рико.
— Я с тобой, — прошептал Ники, подходя к Кевину и хватаясь за подол его футболки.
Кевин ничего не ответил. Он лишь бросил на Ники короткий взгляд, а затем снова обратил всё своё внимание на Аарона, ожидая продолжения.
Джонсон, Бергер, Девиз, Уильямс и Ричер остались снаружи, блокируя побег Натаниэля и возможные попытки Жана и Эдит прорваться к нему: спустя мгновение, когда Моро и Одьен не дождались товарища, послышались взволнованные и испуганные голоса, а также глухой удар. Натаниэль сцепил зубы, надеясь что Жану хватит благоразумия не лезть на уродов с численным перевесом и не позволить им зацепить Эдит.
— Выбирай, четыре. Один из вас, — он покрутил черную как оникс зажигалку в пальцах.
— На хрена ему зажигалка? — недоуменно спросил Мэтт, нахмурив брови.
— Не знаю, — ответил Сет. — Может, наконец решил избавиться от «Гнезда»?
— Ага, и сжечь всех, и себя в том числе? — спросил Аарон.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Сет, стараясь сохранить видимость безразличия.
— Удиви меня, назови имя Жана! Ну, или Одьен, кажется она достаточно восстановилась чтобы вновь развлекать меня.
Его сощуренные глаза по-дьявольски сверкнули психоделическими прожилками. Не человек, а глубокая бездна — он собирал в себе весь ужас замка Эвермор, коронованный его кровавым венцом.
— Я приму наказание сам, король. — Процедил Натаниэль, который не посмел бы отдавать на растерзание этому психопату остальных членов свиты.
— Себя бы поберёг. Ты не робот и не бессмертный, — тихо, почти невзначай, бросил Ваймак, даже не смотря на Нила, словно разговаривал с кем-то другим.
— Не вздумай творить такую хуйню и у нас! Хватит и обычных знаний, того, что ты вообще можешь это сделать, — пригрозил Кевин из коридора.
— Туалетных мальчиков я не слушаю, — отмахнулся от него Нил.
— Придурок, — бросил Кевин, отвернувшись.
— Я всё слышу, — промычал Нил.
— На это и был расчёт, — буркнул Дей.
— Ты помрёшь, если выберешь кого-то из них? Ты быстро сломаешься, и тогда выберешь кого-то из них. Так почему бы не давать себе передышку? — привлек внимание Сет.
— Ты не поверишь, насколько упёртым я могу быть, — оскалился Нил.
— А что насчёт первого вопроса? — поинтересовался Эндрю, его взгляд прожигал Нила насквозь.
— Ты тоже выбрал бы себя в такой ситуации, — равнодушно, почти безучастно ответил Нил.
Эндрю сжал челюсть, мышцы на его челюсти подергиваются. Желание ударить этого идиота, встряхнуть его, заставить осознать всю глупость и опасность слов, вернулось с новой силой.
— Не урыл, а закопал, — тихо произнёс Мэтт, но в гнетущей тишине его слова услышали все.
Наказание за игнорирование его персоны на тренировке — лишь предлог, на самом деле этому уроду не особо нужен повод. Проблема в том, что поводов излишне присмиревшая собственность не давала — вот и пришлось искать самостоятельно.
Рико развязно прикусил фильтр, а ногтем небрежно щелкнул по колесику, создавая пламенеющую искру. Марка явно дорогая. Он медленно затянулся, зажимая неизвестно откуда взявшуюся в замке Эвермор, сигарету, меж костяшек пальцев. Сигарета медленно дотлевала, пока Рико подкрадывался ближе, жестким рывком опрокинув пошатнувшегося и свалившегося Натаниэля на скамью. Четвертый постарался не издавать лишних звуков боли, стукнувшись о сиденье макушкой и лопатками. Рико придавливал его будто железными тисками. Так же Натаниэль подавил ругательства, когда этот ненормальный задавил его бедра и силой стянул футболку.
Возможно, это шестое чувство, а может, что-то иное, чему Нил не мог дать определения, но что-то настойчиво било тревогу в его голове. Внутри раздавался тихий, но настойчивый голос, заставляющий сердце биться быстрее, а кровь стынуть в жилах. Мысли метались, как загнанные звери, и нарастающее беспокойство сжимало грудь ледяными тисками. Это чувство было похоже на что-то давно забытое, на призрак из прошлого, который внезапно вернулся, чтобы напомнить о себе.
Но, словно удар под дых, накатила волна тревоги, окрашенная отчаянием. Она захлестнула его с головой, утягивая в пучину страха и безысходности. Внутренний дискомфорт нарастал, словно гулкий набат, от которого некуда скрыться. Ощущение тревоги заполняло всё его существо, дыхание становилось прерывистым, а мысли – запутанными, как клубок колючей проволоки. Каждая мысль тянула за собой цепочку забытых страхов.
Но чего он боится? Что такого мог сделать Рико, чтобы заставить его, Нила Джостена, нет, даже самого Натаниэля Веснински, опасаться или даже бояться? Разум отказывался верить в это. Ничто, что бы ни сделал Рико, не могло стать причиной страха. Опасаться – да, быть более внимательным – безусловно, но бояться? Ни за что.
И всё же, несмотря на все попытки разума подавить это чувство, внутренний голос продолжал шептать о том, что что-то не так. Этот шёпот становился всё громче, всё настойчивее, превращаясь в оглушительный рёв, который невозможно было игнорировать.
— Руки за голову, — бросил он, и Веснински, поняв, что чем быстрее он начнет, тем быстрее закончит, подчинился. Запястья тут же были до боли стянуты его же ремнем, натирающим кожу.
Сперва он осмотрел тело Натаниэля: старые и новые шрамы. Первые оставленные отцом и жизнью в бегах, а самые свежие — лично им. Осознание, что исполосованное его ножиком тело четвертого номера постепенно начало перекрывать старые шрамы — знак своевольности и жизни до своего короля, — явно ему польстило, взрезая на губах самую отвратительную из возможных улыбок. Только боги знают, как же Натаниэль хотел ему вмазать, лишь бы стереть гадкий самодовольный оскал. Рико провел жесткой ладонью по запекшимся и заживающим шрамам, по швам и оставшимся бинтам, наконец остановившись возле шрама на плече — отпечатке раскаленного утюга.
На несколько минут комната погрузилась в гнетущее молчание, тяжёлое и напряжённое. Воздух казался густым и липким, пропитанным страхом и тревогой. Нил сжался ещё сильнее, зарываясь по нос в воротник толстовки. Он хотел стать невидимым, раствориться в этой тишине, скрыться от настойчивых, полных беспокойства и напряжения взглядов.
— Что? — донёсся ошеломлённый голос Ники, полный ужаса. Он смотрел на Нила широко раскрытыми глазами, словно увидел призрака.
— Мне слишком мало платят за это дерьмо, — устало произнёс Ваймак, поднимаясь с места. Он прошёл на кухню, оставляя за собой шлейф безысходности.
— Бедная душа, — тихо прошептала Рене, сжимая в руке крестик и смотря ошеломлённый взглядом в пол. Она молилась за Нила, за всех них, за то, чтобы этот кошмар закончился.
— Мамочки родная, Нил… — начала было Дэн, но Нил резко прервал её.
— Нет! — В его голосе прозвучала такая боль, такое отчаяние, что Дэн замолчала, испуганно глядя на него.
— Чувак, да боевики в кино в сторонке курят по сравнению с твоей жизнью, — поражённо произнёс Сет, проводя рукой по голове. Он пытался шутить, но смеха не было ни в его голосе, ни в его глазах.
— Возможно, ты станешь моим проходным билетом в области медицины, — как бы невзначай бросил Аарон, не отрывая взгляда от книги.
— Боже упаси, — фыркнул Нил, но, услышав, как присвистнул Эндрю, перевёл на него взгляд. И, о боже… Впервые за всё время знакомства с Эндрю Миньярдом Нил увидел на его лице что-то похожее на… восхищение? Нет, не совсем. Скорее, это был интерес, смешанный с чем-то ещё, чему Нил не мог дать определения. Взгляд Эндрю искрился, словно он увидел что-то невероятно редкое. Он смотрел на место, где в теории располагался шрам, словно это была карта сокровищ.
Что в этом такого?
Чем это могло так заинтересовать Эндрю?
В этот момент в комнату вернулся Ваймак, и Аарон, встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, продолжил читать.
— А вот этот всегда казался мне забавным! — поделился он, будто обсуждал новую серию любимого телешоу, а не уродливый ожог. — Как же ты так, Натаниэль?
Притворная ласка не обманула — пусть тон изображал взволнованное сюсюканье, глаза Рико оставались подернуты пленкой безумия и холодны арктическими морями. Нечто неуемное и взрывоопасное — рванет, лишь дай искру неподчинения. И Натаниэль не имел права не ответить.
— Мой отец, король. — Морияма, ожидающий подробностей, пальцем надавил на еще свежий, затянутый швами порез и Веснински, подавив вскрик, быстро продолжил. — В дом нагрянули федералы и я должен был вести себя тихо. Вероятно слишком много ерзал, за что отец и решил меня… Наказать… — Он подавился словами, тяжело переживая одно из самых ранних болезненных воспоминаний. — Он взял утюг матери и ударил.
— Ублюдок, — прорычала Дэн.
— 5 баллов за креатив, — отшутился Ники. Кевин же дал ему подзатыльник за неуместную и идиотскую шутку.
Он до сих пор помнил запах горелой человечины от собственного мяса. По отвратительности он сравнился только с тем, как с него в последствии сползали клочья обгорелой кожи.
— Ха-ха! Вот они, методы Мясника. — Обрадовался Морияма, с интересом ребенка, на досуге безжалостно вырывающего крылья бабочке. — Больно было наверное, Натаниэль?
— Да, король. — Смиренно ответил Веснински.
— Тогда я сделаю гораздо больнее, чтобы перебить воспоминание. — Прошептал он, наклонившись ближе, чем вызывал по обжигающе холодному телу Веснински панические токи — близость с ублюдком напоминала обо всех тех кровавых вечерах и холодной стали его ножа. — Ты ведь не должен думать о чем-либо, кроме своего короля.
Чиркнувшую пламенем зажигалку Морияма медленно, словно стараясь насладиться всеми оттенками ужаса осознания в глазах Натаниэля и смакуя этот миг, поднес к старому шраму на плече.
Осознание ударило Нила, как удар током. Мир вокруг померк, звуки стали приглушёнными, словно доносились издалека. Первой пришла паника — дикая, всепоглощающая, парализующая. Сердце заколотилось в груди, как пойманная птица, дыхание стало частым и поверхностным, перед глазами заплясали черные точки.
Затем панику сменил ужас — холодный, липкий, пробирающий до костей. Воспоминания об ожоге от утяга, о нестерпимой боли, о запахе паленой плоти нахлынули на него, как цунами, захлёстывая с головой, утягивая в пучину отчаяния. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками, плечо стало неистово жечь, а в горле встал ком, мешающий дышать.
И что он там себе втирал?
То, что не боится Рико?
Так вот, он всё ещё не боится, его отец всегда будет занимать лидирующую строку в этом списке, но никак не Рико. Теперь, зная и осознавая, насколько безрассудным может стать этот психопат, Нил будет не сильно удивлён и не будет напуган так, как в эти мнимые пару секунд, будто оно происходило в реальности и что именно его жгли, а не его книжного рения.
Нил чувствовал, что что-то давит на его затылок и как поясница начинает болеть, но он не осознавал, что происходит в действительности. Слова обрывками выныривали, как из толщи воды, но если сосредоточиться, то он мог уловить хоть какие-то признаки реальности.
Но он не понимал, что происходит, лишь осознавал, как яростно шипят и рычат Лисы. Пф, шипят и рычат, как настоящие животные. Нил хотел было посмеяться от абсурда, но стал лишь судорожно глотать воздух.
Он словно отделился от своего тела, стал сторонним наблюдателем, равнодушно смотрящим на происходящее со стороны. Осталась только пустота — холодная, бездонная, бесконечная.
— Продолжай дышать, а не глотать воздух, — пробрался до боли знакомый голос в его сознание, и Нил задышал.
Веснински едва успел задержать дыхание и приготовиться к будущей судороге…
И Морияма прижег.
Кевин и Ники, словно по команде, сорвались с места и влетели в туалет. Ваймак смотрел на книгу с такой нескрываемой болью в глазах, что на мгновение у Эндрю перехватило дыхание. Следом за Кевином и Ники из комнаты устремились ещё несколько человек, на которых Эндрю не обратил внимания. Душевные травмы команды – не его специальность.
Рене, сжимая крестик с такой силой, что побелели костяшки пальцев, произнесла голосом, полным яда и гнева:
— Ради Христа, кто-нибудь убейте эту тварь! — С этими словами она резко развернулась и вышла.
Аарон, словно находясь в астрале, беззвучно покинул комнату. Он оказался последним, кто вышел, помимо самого Эндрю и Нила, который, видимо, догадался, к чему всё идет, и уже находился в процессе панической атаки.
Всё ещё держа ладонь на затылке Нила, Эндрю надавил чуть сильнее, заставляя его опустить голову ниже уровня дивана. Придурок, находясь в самом эпицентре надвигающегося ужаса, пытался ногтями содрать кожу с предплечья или даже вырвать клок волос. В какой-то степени Эндрю был даже благодарен, что паника началась до подтверждения его теории.
Что бы сделал Нил, услышав эти слова вслух? Ничего.
Ему плевать на свои травмы и состояние, и это до чёртиков бесило Эндрю. Какой толк во всем этом, если этот идиот помрёт из-за какой-то глупости, которую он проигнорировал по привычке?
Но всё же...
Рико
Гнев, разгорающийся внутри Эндрю, был не просто вспышкой – это было всепоглощающее пламя, оставляющее после себя лишь выжженную землю. К гневу примешивалось отчаяние. Если этот полоумный решит воплотить свои больные фантазии в реальность, сможет ли Эндрю что-либо сделать? Сможет ли он защитить Нила, если ему будет угрожать опасность? Всё было бы гораздо проще, если бы сам Джостен не лез на рожон, привлекая ненужное внимание и всем своим видом показывая, что он просто мечтает о смерти.
Хмыкнув своим мыслям, Эндрю ослабил хватку, позволяя Нилу вернуться в прежнее положение, когда заметил его более-менее вменяемое состояние. Как раз в этот момент команда стала возвращаться в гостиную. Кто-то был бледен как смерть, кто-то с красными от слёз глазами. Атмосфера была тяжёлой.
— Надеюсь, там нет подробного описания того, что будет происходить дальше, — устало и дрожащим голосом произнес Аарон. — Или иначе я не смогу читать.
— Тогда я возьму это бремя на себя, — с мрачной усмешкой Эндрю взял книгу, подавляя желание разорвать ее на части, и начал читать. Руку от Нила он так и не убрал, ну.. Мало ли что может случиться.
Сперва было просто горячо и Натаниэль трепыхался, бесполезно пытаясь скинуть с себя намертво усевшегося и смеющегося над его потугами Рико. Кожа старого ожога мучительно плавилась, исходясь шипением. Он не мог терпеть, дергаясь и срывая горло от криков (он не хотел кричать, чтобы не пугать Жана и Эдит за дверью, но когда боль стала невыносимой никакие доводы разума ему уже не помогали), что только радовали малолетнего ублюдка. Рико не останавливался, оставив ожог — он явно что-то выводил, и Натаниэль, пытаясь отвлечься и сконцентрироваться на чем-нибудь другом, распознал линии римской: «4».
Клеймо.
— Твою мать, — раздражённо выдохнул Нил, его голос был хриплым, словно он долго кричал. Слова вырвались сами собой, неконтролируемым всплеском эмоций.
— Про мать было лишнее, — тихо, но с укором произнёс Аарон, хотя всё ещё не до конца осознал реальность.
— Довольно иронично, что ты четвёртый, — задумчиво произнёс Сет, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Он словно не обращался к кому-то конкретно, а размышлял вслух, проговаривая свои мысли.
— Почему? — спросил Ники, нервно сжимая подушку в руках.
— Потому что в Японии цифру четыре ассоциируют со смертью, — пояснил Кевин, его голос был тихим и напряжённым.
— О, и правда, — тихо произнесла Дэн.
— Бла-бла-бла, — протянул Эндрю, обрывая зарождающийся разговор. Он не хотел слушать ничьи комментарии, ничьи соболезнования, ничьи попытки утешить Нила. Всё это было бессмысленно. Он взял книгу и, не давая никому вставить ни слова, продолжил читать.
Чертово клеймо.
Это разбило остатки его стойкости и все потонуло в боли и черном смоге. Был смех Рико, был его собственный крик, а потом темнота и гарь.
Натаниэль чувствовал солоноватый и едкий запах гари. Давящий и въедливый, забивающий легкие смогом. Натаниэль навязчиво и неизбежно втягивал яд в себя, забывая о том, какого же было дышать чистым кислородом. Болезненный и сладкий — от него глаза непроизвольно жгло, а пальцы саднило: вспоминался весь проделанный путь из Аризоны через Неваду в Калифорнию и проклятый золотой рай. Песчаный пляж с прозрачной водой и разгорающейся полоской заката. Дикое, девственное побережье — рай заблудших душ и лимб для матери, которую оставили последние крупицы сил. Он ведь не понимал, не успел вовремя понять, какую рану оставил ей отец в Сиэтле. Тогда они бежали. Бежали как никогда раньше, ведь отец, люди отца, буквально дышали им в спину. В Орегоне мать истекала кровью, но Натаниэль ничего не знал о внутривенном кровотечении, о пробитых печени и почке. Тяжелые повреждения внутренних органов не оставляли матери шанса на жизнь. Когда они пересекли границу Калифорнии она начала терять сознание. Когда они остановились в нескольких метрах у воды, ее хватило лишь на то, чтобы заставить сына повторить все те обещания, что он уже разрушил: не останавливаться, не оглядываться, не доверять, быть кем угодно кроме Натаниэля Веснински, и менять имена, менять внешность, менять места как можно, как можно чаще…
Он подвел маму. А ведь ее прикосновение — вонзенные в кожу ногти, — фантомным напоминанием, горели на руке. Он помнил каждое нарушенное обещание так же как помнил ее твердый и раздутый живот, как помнил треск отлипающей присохшей крови от обивки сиденья, а ещё то как цепенел от ужаса. Даже тогда он не плакал, просто не мог плакать, даже когда смотрел на пожирающее машину пламя и когда выскребал обугленные кости. Ему удалось предать земле останки, сложив в ее же рюкзак и унеся подальше, закопать как можно более глубоко. Наверняка ошибка была в том, что пламя привлекло слишком много нежеланного внимания. Точно, он прокололся на такой глупости, а ведь тело матери едва успело остыть…
Он брел, ничего не видя, не чувствуя и не ощущая. Возможно краем сознания он надеялся добраться до Сан-Франциско и в последствии Милпорта — том последнем, что планировал с матерью, ее прощальной командой, действуя скорее на автомате, чем действительно осознавая реальность. Но уже было поздно. Разуму, объятому пульсирующей болью и давящей безнадегой, было сложно сообразить, как скрыться от преследования. И он облажался, когда Лола и Ромеро вытрясли его из фургона, мощными ударами заставили едва ли не выблевать кишки и оставив несколько свежих шрамов, натянули на голову черный мешок. Натаниэль был уверен, что вредить сверх меры ему не стали, по причине все еще действующей сделки с тренером — от живого актива пока что пользы было больше, чем мертвого. Живой актив способен погасить долги и оправдать преданность Веснински…
Жить и играть — все что ему оставалось.
Прости, прости, прости, мама…
Он, прижимающийся к теплому живому существу за спиной, хрипло закашлялся от фантомного дыма и тут же почувствовал ладонь на своей щеке…
— Мама…?
— О, история повторилась, — нервно хихикнул Ники, но смех его звучал натянуто и фальшиво.
— В каком смысле? — с настороженностью спросил Ваймак, его взгляд скользнул по лицам команды, словно пытаясь понять, что происходит.
— Ну… Когда мы брали с собой в Колумбию Нила… — Ники запнулся, чувствуя на себе взгляды старшекурсников, но тяжёлый, угрожающий взгляд Эндрю заставил его поёжиться, былой весёлый настрой испарился, сменившись нервозностью. — …мы спали на одной кровати…
— Ники, какого хрена?! — напряжённо спросила Элисон, её голос был полон недоумения и едва сдерживаемого гнева.
— Да, Ники-Тики-Так, Нил должен был быть один в кровати, тебя и в помине не должно было быть рядом, — угрожающе сладким тоном протянул Эндрю.
— Я… эм… В общем, он, когда проснулся, назвал меня мамой, и я подумал, что ситуации похожи, — пробормотал Ники, избегая смотреть кому-либо в глаза.
— Не увиливай от вопроса, я же вернусь к нему, — холодно произнёс Эндрю, его взгляд прожигал Ники насквозь.
— Нил? — тихо спросила Рене, кивнув на книгу в руках Эндрю.
Нил понял, о чём она просит. Тяжело вздохнув, он откинулся на диван, словно все силы покинули его. Этот жест привлёк внимание всей команды.
— Моя мать была параноиком, — начал он. — И когда наступала ночь, её паранойя обострялась настолько, что она не могла отпустить меня от себя ни на шаг. Поэтому мы спали в одной кровати, прижавшись спинами друг к другу. Так мы оба знали, что спина прикрыта и что ты не один. Но в самые плохие дни… бывали моменты, когда я просыпался посреди ночи и, не соображая, кто рядом со мной лежит, выхватывал из-под подушки пистолет и наставлял его ей в висок. Но, к счастью, она реагировала быстрее, чем я нажимал на курок.
— Пиздец, — выдохнула Дэн, её лицо побледнело.
— Чувак, ты обязан написать автобиографию, — поражённо произнёс Мэтт, в его голосе слышалось недоверие и восхищение одновременно.
— Подожди, ты сказал, что спал с пистолетом под подушкой? — резко вмешался Ваймак. — Так?
— Да, — спокойно ответил Нил, словно говорил о чём-то совершенно обыденном.
— Он всё ещё с тобой? Хотя нет, не отвечай, я не хочу знать, — произнёс тренер.
Наступила тишина. Ваймак посмотрел на Нила, прищурив глаза.
— Вы сказали не отвечать, если он у меня, — пожал плечами Нил.
Ваймак удивлённо уставился на него, а затем, прошипев что-то себе под нос, произнёс уже громче:
— Миньярд, кончай пускать слюни и начинай читать.
Но разумеется, это не могла быть мать. Ведь она мертва. Он очнулся в комнате, что делил с Жаном и Эдит, в своей постели.
Распахнувшая веки Эдит посмотрела на Натаниэля с щемящей душу нежностью и тоской, не в силах хоть что-нибудь сказать: «Прости, но нет» — смотрелось бы ужасно грубо и безжалостно, но и поддержать иллюзию было бы так же жестоко. Натаниэль был благодарен за тактичность. Но поняв, что не может оставить ситуацию подвешенной в воздухе, а Эдит в неловком положении, он в знак оправдания жалко прохрипел (точно сорвал голос в криках боли):
— Мы всегда спали спина к спине, не разлучаясь… Чтобы она ощущала меня спиной и знала что я в безопасности. Так к нам было сложнее подкрасться. — Вздохнул он. — Видимо я спутал тебя с ней во сне, Эди. Прости меня…
Все же не каждому приятно сравнение с давно мертвым человеком. И то, что тебя, довольно практично, используют в качестве его временной замены.
— Не извиняйся…! — испугалась Одьен, одернув его слабые лепетания. — Мне вовсе не сложно.
Она кинула умоляющий взгляд в сторону как раз подошедшего Моро.
— У него как коробушку переклинивает, все начинает мерещиться… — пришел ей на выручку Жан, поменяв холодную тряпку на лбу Натаниэля. — Вот проклятие…
Веснински зашипел, когда попытался перевернуться — бок как будто укусило языком пламени, а обожженная плоть захрустела.
— Натаниэль, не надо…! — прошептала Эдит и Веснински привычно вздрогнул.
Нил резко вздрогнул, всем телом напрягшись, словно от удара током. Движение было таким внезапным и сильным, что сидящий рядом Эндрю невольно дернулся вместе с ним. Напряжение, исходящее от Нила, было почти физически ощутимым, словно электрический разряд прошиб воздух.
— Ты чего? — спросил Сет. Он внимательно посмотрел на Нила, пытаясь понять, что произошло. В комнате повисла тишина, все взгляды обратились к Нилу, ожидая объяснений.
Эндрю, не отрывая взгляда от книги, произнёс:
— Тут написано. Поэтому не мешай.
Девушка тут же стушевалась:
— Тебе не нравится… имя? — заметила она, когда таки сумела перевернуть напарника в более удобное положение.
— Так заметно? — блекло посмеялся Натаниэль, придерживая прохладную руку Жана на своем лбу вместе с тряпкой. Тот не возражал, все проводя пальцами по влажным волосам, в попытках утешить бедового напарника.
— Ты каждый раз выглядишь будто не в своей тарелке, когда тебя называют так. — Тихо пояснила Одьен. — А еще часто запинаешься, словно оно тебе не принадлежит…
— О, это хорошее объяснение, — протянул Ники, но в его голосе не было прежней легкомысленности. Он смотрел на Нила с сочувствием.
— Ну, по факту, имя мне и вправду не принадлежит, — горько усмехнулся Нил.
— Почему? — мягко спросила Дэн.
— Потому что меня назвали в честь отца. К его имени просто пару букв добавили, — пожал плечами Нил, стараясь говорить спокойным тоном.
— Оригинальность на нуле, — сухо заметила Элисон, но даже в её голосе прозвучала нотка сочувствия. Она отвела взгляд, не желая встречаться с глазами Нила.
Эдит была достаточно наблюдательной — отметил Натаниэль. Это было закономерно, ведь иначе вратарем не стать: важно уметь подмечать детали, быстро реагировать и подлавливать обманные маневры. Профессия нет-нет, да накладывает свой решительный отпечаток на личность, хочешь того или нет.
— Наверное…? — Натаниэль задумался.
До этого имени у него было двадцать два подставных, а мать всегда называла его Абрамом.
— Шкет, ты обязан написать автобиографию, я чертовски сильно хочу увидеть такой фильм, — воскликнул Сет, его голос был полон искреннего восхищения, смешанного с едва заметным оттенком ужаса.
— Не советую, — сухо фыркнул Нил, отводя взгляд.
— Двадцать два поддельных имени… Как ты с ума не сошел? — произнёс Мэтт, его голос был полон удивления.
— Не знаю, что хуже, — с едва заметной усмешкой сказал Нил, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту. — То, что я с ума не сошёл, или то, что я, поворачиваясь к матери, спрашивая: «Напомни, как меня зовут?» — Он запнулся. — …и следом целовал асфальт лицом.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Слова Нила, сказанные с такой легкостью, словно это была какая-то шутка, ударили по присутствующим.
— Я начну брать авансы за простое нахождение с вами в одном помещении, — хрипло произнёс Ваймак.
Натаниэль, что вернулся к нему спустя вечность, был спрятан в поместье горя и вечного страха. Новый Натаниэль вернулся из детского ада в ад настоящий. Никогда имя, что было дано ему отцом, как продолжение его имени — дабы заклеймить и не позволять отродью даже думать о собственной индивидуальности, — не несло ему ничего кроме страданий. Рико, шепча и выкрикивая именно это имя, искусно разрезая плоть ножом, хватая за волосы и выкручивая суставы, только подтвердил неприятную ассоциацию.
— Натан — имя отца… В детстве я ощущал себя его приобретением — чем-то неразрывно с ним связанным и тем, чем он мог распоряжаться. — Выдавил из себя Натаниэль, решив, что эти двое имеют право знать. — Поэтому я ненавижу свое имя. А с Рико возненавидел еще сильнее. Погано, правда…?
Какое-то время все молчали, а Эдит задумчиво вертела в голове некоторую мысль. Наконец, она засветилась от радости и чуть подпрыгнула на месте:
— Ниэль, — нежно назвала его Эдит. — Мне кажется это подходит куда больше… Тебе нравится?
— Нам тоже следует называть тебя так? — спросила Рене.
Нил медленно покачал головой.
— Нет, — тихо сказал он. — Вам лучше продолжать называть меня Нил.
— Эдит придумала красивую вариацию для твоего имени, — подметила Элисон.
— Я не хочу иметь ничего общего с Гнездом, с моим отцом... Ни с чем из этого, — сказал он сдавленным от едва сдерживаемого раздражения голосом. — «Нил» — это нечто, имеющее отношение к свободе, к тому чего я не мог иметь очень долго.
Эдит попросту вычеркнула часть, что ассоциировалась с отцом и пытками Рико. Натаниэль попробовал сокращение на вкус: не Абрам — связка с матерью, не Натан — клеймо боли и страха. Кажется его последнее имя, то, что он выбрал сам: «Нил», — отдаленно напоминает предложенный Эди аналог. Но что важнее — это был первый подарок, первый своевольный жест от замкнутой Эдит — самый драгоценный и значимый.
— Мне нравится. — Улыбка на губах нападающего потеплела, а усталые мимические морщины разгладились. — Спасибо, Эдит.
Девушка просветлела и раскраснелась от горячечной радости осознания, что принесла кому-то счастье.
— Ниэль, — подхватил Жан. — Наконец-то удобный вариант, а то всякий раз язык заплетался пока выговаривал обозначение этого претензиозного и надменного британца, с их ужасным вкусом…
— Да я о половину твоего богатого лексикона уже бы давно язык сломал! Болтать французы горазды…!
— Британский неуч…
Называя человека по приятному ему имени, люди признают ценность его души. Рико, хозяин, вороны никогда не признавали душу Натаниэля — напротив, раз за разом вбивая в него имя, от которого он так бежал, Морияма внушал ему чувство неодушевленности. Первое время он даже избивал Натаниэля всякий раз, когда тот не откликался на имя, или откликался с заминкой. Потому имена священны. Теперь Жан и Эдит будут называть его так, дабы признавать индивидуальность и уважать желание абстрагироваться от ассоциаций с отцом. Он был им за это благодарен.
— Ненавижу его. С ним я чувствую себя так, словно оказался заперт в черно-белом фильме, где за мной вечно гоняется печальный французский мим… — якобы по секрету поделился личной трагедией с Эди Ниэль, на что Жан принялся крестить его тряпкой, ударяя по лбу и плечам:
— Сгинь, нечисть британская! — на манер экзорциста возвел Моро.
— Ты священник французский, так британских демонов не выводят… — посочувствовал Жану Ниэль.
— Знаешь, Эдит, он такой гадкий, противный и низкий британский неуч, потому что ему очень не хватает витаминов. Например капусты и шпината… — подвел итоги Жан. — Обязательно сделаю ему смузи из любимых овощей. Нет, скажу диетологам, что отныне он будет питаться исключительно вкусным, спелым овощным смузи…
— Ты… Ты французская гадость! — скривился от одной лишь мысли о такой напасти Ниэль. — Наследие Бонапарта! А еще меня называет дьявольщиной.
— Потому что дьявольщина есть дьявольщина! — обвинительно заявил Моро.
Эдит тихо посмеялась, и даже Жан улыбнулся.
— Ложись спать, горе. Мы будем сбивать жар и остужать твою бедовую голову. Постарайся поправиться к утру…
Потому что на тренировку придется пойти в любом состоянии и ему же будет лучше задремать и набраться сил.
— Только ради вас, месье… — зевнул Натаниэль, прикорнув на подставленном плече Эдит.
Когда Рене открыла рот, собираясь что-то сказать, Эндрю резко поднял руку и, не говоря ни слова, наставил на неё палец, словно прицеливаясь.
— Нет, — произнёс Эндрю. — Мы не будем комментировать эти телячьи нежности.
— Почему? — обиженно спросил Ники.
Эндрю, не глядя на него, кивнул на книгу.
— Пара страниц, и конец главы, — отрезал он, давая понять, что не намерен продолжать этот разговор.
— Жестоко, — пробормотал Ники.
— Поплачь сходи, — равнодушно бросил Эндрю, не отрывая взгляда от страницы.
Натаниэль подивился тому, как слажено ночью Эди и Жан заботились о нем. Нежно приподнимали голову, подавали воду и обезболивающее, а еще обрабатывали мокрыми тряпками и противоожоговой мазью. На тренировке то, что обычно они с Жаном воспроизводили для Эдит, повторилось с Ниэлем в качестве подзащитного. Они взяли его в свой кружок и отчаянно переключали внимание на себя, беря большую часть работы команды, дабы позволить Ниэлю лишний раз не напрягаться. Он был воистину тронут. Так о нем пеклась разве что мать и то, никогда не была даже в половину так нежна, как скорбный француз и маленькая Эди.
Той ночью прикрыв глаза, он больше не чувствовал запаха гари, больше не видел окоченевшего тела матери и пламени горящего автомобиля. Он видел темноту — приятную и безбрежную, укрывающую будто клочком ночи. Темноту уютную и нисколько не пугающую.
***
Два гола, забитые Нилом, казались ничтожными на фоне всепоглощающего чувства собственной неполноценности. Вспышка адреналина на поле, бешеный стук сердца в предвкушении игры – всё это лишь тонкая пленка, которая порвалась сразу после матча. Поражение со счетом семь-девять не стало неожиданностью. Нил видел и понимал, насколько «Лисы» не готовы, поэтому горечь поражения не обожгла, а лишь тяжелым камнем легла на душу. Он знал, чем закончится эта игра, был готов к этому финалу. В конце концов, сезон только начался, у «Лисов» ещё будет возможность отыграться. Но эту мысль ядовитым плющом ввилaсь другая, намного более настойчивая: он сбежит. Рано или поздно, но сбежит. Не выдержит...***
Ровно в час ночи визг будильника пронзил тишину. Нил резко сел, ударившись головой о низкий потолок, и с тихим стоном рухнул обратно на подушку. Он продолжил лежать на кровати, всматриваясь в потолок и слушая будильник, пока не вспомнил, зачем нужно вставать. Сдавленно издав стон отчаяния, Нил перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку, тщетно пытаясь спрятаться от неизбежного. — Мэтт, ублюдок, выруби эту хрень! — отчаянный крик Сета донесся где-то снизу из-под груды одеял. Пока Мэтт, продолжая спать, вслепую искал будильник на полу, Нил отключил и засунул свой под подушку, мысленно проклиная Ваймака и Кевина. С усилием свесил ноги с кровати, чувствуя, как свинцом наливается тело. Первый шаг на пол отозвался тупой болью в висках. Едва он спустился, как завопил уже будильник Мэтта. — Чтоб вы все сгорели в аду! – прорычал Сет, закрывая уши руками. Мэтт, всё ещё в полудрёме, очень медленно тянулся к источнику звука, за что получил подушкой в голову. Неразборчивое ворчание под слоем перьев явно не выражало дружелюбия. Нил замер у кровати, растирая глаза. Бойд наконец-то справился с будильником. Сет, недовольно засопев, перевернулся на другой бок и снова затих. «Счастливый ублюдок», – с завистью подумал Нил, глядя на мирно спящего соседа. Мэтт, сонно моргая, какое-то время смотрел на него с другого конца комнаты, прежде чем перевести взгляд на Нила. Бойд выглядел так же ужасно, как и чувствовал себя Нил. Ваймак накануне предупредил о раннем подъёме, но «Лисы», разумеется, не могли не отметить начало сезона. Компания Эндрю, как и ожидалось, отказалась, а Нил исчез ещё до того, как кто-то додумался предложить ему присоединиться. Когда он вернулся в Лисью Нору, комната была пуста, но спустя десять минут появились Мэтт и Сет, едва державшиеся на ногах. Вечеринка явно удалась. Настойчивый стук в дверь вырвал Нила из липкого плена сна. Он проклинал каждого, кто посмел нарушить его покой, но стук не прекращался, перерастая в настоящую барабанную дробь. С трудом разлепив веки, Нил поплелся к двери. Резкий свет из коридора резанул по глазам. Он зашипел, потер веки, пытаясь прогнать цветные круги. Ваймак, вопреки всем законам природы, выглядел пугающе бодрым. — Делитесь секретом, тренер, – прохрипел Нил, с подозрением оглядывая Ваймака. – Вы, часом, кровь девственников не пьёте? — А ты думаешь, почему вы медосмотры у Эбби проходите, а не у нормальных врачей? — парировал Ваймак. Нил открыл рот, чтобы ответить, но внезапный зевок прервал его. Прикрыв лицо рукой, он на мгновение провалился в сонное забытье. Хлопок ладоней перед лицом вернул его к реальности. — Хватит зевать, поднимай свою задницу. Через пять минут все в автобусе, — сказал Ваймак, готовясь ещё раз хлопнуть в ладоши, чтобы разбудить Джостена. Нил захлопнул дверь перед носом тренера и, пошатываясь, побрел одеваться. Минуту спустя он вышел из комнаты, но, чуть подумав, вернулся обратно. Вытащив свой будильник, Нил поставил его отчёт на двадцать пять минут вперёд. Проделав ту же манипуляцию с будильником Мэтта, но добавив ещё пятнадцать минут к времени, Нил тихо подкрался к кровати Сета. Один будильник он поставил на подоконник, другой — под кровать. Легкая улыбка скользнула по его губам. Мелкая пакость, но хоть какое-то развлечение в этом царстве усталости. Выйдя в коридор, Нил наткнулся на Рене. Её вымученная улыбка и слабый взмах руки говорили сами за себя. Дэн, пошатываясь, добралась до Мэтта, обняла его за шею и тут же задремала. Трое братьев и Кевин появились последними. Заметив бондаж на руке Дея, Нил лишь хмыкнул на безрассудство Кевина, когда дело касается экси, но это не его проблемы, у Кевина есть нянька, которая пообещала следить за ним. Тяжелый взгляд пригвоздил Нила к месту. Он повернулся к Эндрю, вопросительно приподняв бровь. Ответа не последовало. Эндрю продолжал сверлить его взглядом, полным какого-то мнимого осуждения. Темно-коричневые контактные линзы казались почти чёрными в тусклом свете коридора. Закатив глаза, Нил показал Эндрю средний палец и отвернулся. Слишком рано для этого дерьма. Ваймак, буравя Кевина взглядом, ткнул в его сторону пальцем. — И как, скажи на милость, эти варвары тебя разбудили? — Они не давали мне спать, — буркнул Кевин, бросая угрюмый взгляд на Эндрю. Тот, впрочем, остался невозмутим, словно не замечая направленного на него укоризненного взгляда. — Вау, раньше тебе хватало лишь воспоминаний о трусиках твоей бабушки, чтобы сон как рукой сняло, — зевнул Нил, потягиваясь. — Я тебе по секрету рассказал, придурок! — взорвался Кевин, мгновенно проснувшись. — А с классом не поделитесь? — заинтересованно спросил Ники. — Никаких кошмаров на ночь, — отрезал Ваймак и махнул рукой в сторону лестницы. — Шевелитесь. Эбби ждала их у автобуса. Нил видел его впервые. Автобус, обычно спрятанный в гараже от вандалов, сегодня предстал перед ним во всей красе: ярко-оранжевая полоса и отпечатки лисьих лап на белом фоне. Внутри, вместо обычных двух рядов, был один, с широкими креслами, на которых можно было даже разлечься. Изможденному Нилу это показалось верхом роскоши. Эндрю повел свою свиту к задним местам. Эбби заняла первое кресло, за ней — Мэтт и Дэн, потом Рене. Нил, пропустив одно место, сел в пятом ряду. Пока Ваймак устраивался за рулем, он прислонился головой к стеклу, уставившись на спинку переднего кресла. Но через мгновение стянул с себя толстовку, скомкал её в подобие подушки, развалился на соседнем сиденье и, свернувшись калачиком, закрыл глаза. Мерное урчание двигателя убаюкивало. Тяжело вздохнув и проклиная демонов, которые, он знал, будут преследовать его даже во сне, Нил провалился в забытье ещё до того, как автобус выехал на шоссе. В Рейли, штат Северная Каролина, они приехали около шести утра. Ваймак остановился у придорожной закусочной, и Эбби с Рене отправились за кофе и завтраком. Как только девушки вышли, Ваймак повернулся к команде. – Итак, – начал Ваймак, но, окинув взглядом задние ряды автобуса, резко замолчал. – Хэммик, чёрт тебя дери, ты же должен был разбудить их ещё километров пятнадцать назад! – Я что, самоубийца? – отозвался Ники. Нил затаил дыхание, стараясь остаться незамеченным. Он услышал, как Дэн едва слышно прыснула, стараясь скрыть смешок кашлем. Эта уловка не прошла мимо Ваймака. Он с гневом прошелся по салону, бросив на Дэн яростный взгляд. Она, ничуть не смущаясь, ответила ему ослепительной улыбкой. Нил понимал, что от попыток спрятаться толку мало, его всё равно найдут, но сейчас он этого не хочет, он хочет, чтобы его оставили в покое и не трогали в ближайшее время. Когда Ваймак прошел мимо его ряда, Нил с облегчением выдохнул, пытаясь размять затекшее тело. Но тело отозвалось лишь тупой, ноющей болью. Нил немного опустил колени, скрестив руки на груди, и прижал их к себе. Ваймак тем временем добрался до последнего ряда, вытащил из кармана бумажник и запустил им в Эндрю. Глухой стук о спинку кресла говорил сам за себя — пробуждение Миньярда было резким и грубым. Нилу его совершенно не жаль. Ваймак, вытянул руку в сторону Эндрю, потребовал: — Дай сюда. Раздался скрип кожаного сиденья. Эндрю, вернув бумажник тренеру, вновь принял прежнее положение. Ваймак, сунув бумажник обратно в карман, направился к Кевину. Упершись ногой в его ногу, он принялся энергично трясти спящего. — Подъем! Подъем! — кричал он, голос его всё сильнее переходил на крик. — А ну-ка, живо! Нил, тихо зашипев, закрыл уши руками. Но потом из-за спинки кресла показалась рука Кевина, пытающегося отпихнуть тренера. Ваймак, ухватив Кевина за локоть, силой вытащил его в проход. Прежде чем тот успел рухнуть на пол, Ваймак снова швырнул его в кресло. Кевин медленно сполз по спинке, явно намереваясь снова заснуть. Ваймак, недолго думая, влепил ему подзатыльник. Нил, слушая всё это, думал только об одном: как же сильно он сейчас завидует Сету. — Ненавижу, — выдохнул Кевин, слова сорвались с губ горьким вздохом, полным безысходности. — Новость дня: мне плевать, — бесстрастно бросил Ваймак. Эта поездка, «гениальная идея» Кевина, была лишь очередным гвоздем в крышке его собственного гроба. Поэтому он добавил: — Вообще-то поездка была твоей гениальной идеей. Эндрю прижался к окну, его взгляд скользил по унылой стоянке. — Мы приехали? — Почти, — ответил тренер. Эндрю промолчал. Ваймак уже переключился на Кевина, снова погружающегося в дремоту. Даже грубое потрясывание не помогало. Ваймак силой вытащил Кевина из кресла и заставил ходить по салону. Движения Кевина были механическими, безжизненными, не разминкой, а отчаянной попыткой оставаться на плаву. — Доброе утро, солнышко, — жизнерадостно, но фальшиво поздоровался Мэтт. — Иди к черту, — прорычал Кевин. Дэн зевнула, прикрывая рот рукой. — Приятно знать, что ты так и остался ранней пташкой, — её слова звучали как горькая ирония. — И ты иди к чёрту. Кевин добрался до водительского места и хотел упасть в кресло, но Ваймак остановил его, положив руку на плечо. Кевин продолжил разминку, но усталость съедала его изнутри. Нил проснулся от прикосновения к щеке. Рука Эндрю, в чёрной повязке на предплечье, легла на его кожу и стала пальцем водить по его щеке, надавливая и рисуя что-то понятное только себе. Не было в этом жесте ни капли нежности, только холодное безразличие. — Что? — спросил Нил, его голос был хриплым, словно он кричал последние несколько часов. Эндрю, прищурившись, рассматривал его лицо. Его движения были медленными, как ритуал, предрекающий смерть. Он дернул Нила за прядь волос — жест был грубый, но Нил не обратил на это внимания, игнорируя легкое покалывание. Но когда Эндрю ничего не ответил, Нил повернулся на спину и медленно, чтобы Эндрю видел, обхватил его предплечье возле кисти пальцами, не касаясь кожи, и не почувствовав сопротивления, приподнял над головой и стал рассматривать его руку. — А ты знал, что живущие в Тихом океане гигантские осьминоги размножаются лишь раз в жизни? Они откладывают до 400 тыс. яиц, а затем самка полностью посвящает себя заботе о будущем потомстве, переставая даже есть. А потом, самка погибает вскоре после появления потомства на свет, а самец сразу после того как оплодотворит самку, бесцельно плавает в океане, становясь привлекательной добычей для более крупных хищников. — Вау, а я думал, в твоей голове ничего, кроме экси и планов побега, не задерживается, — ответил Эндрю, не выражая ничего, кроме безразличия. — Один из… — Нил замолчал, размышляя, но когда он принял решение, его взгляд и до этого скрытый темными линзами потемнел ещё больше, выражая лишь опустошение, а былое спокойствие и расслабленность на его лице исчезло. — один из частных учителей, который занимался со мной, рассказал об этом, тонко намекнул, что если меня не убьют после подтверждения моей бесполезности, то убьют после зачатия первенца, ведь отец не относит себя к категории людей, которые ради рождения потенциальной инвестиции будут трахать того, кого не хочет. Так что эта роль досталась бы мне, если бы я разочаровал его ещё больше, чем моё простое существование после пыток. Почувствовав легкий удар по лбу, Нил глупо заморгал, а потом поднял взгляд на Эндрю. Хоть тот и казался безэмоциональным и незаинтересованным, но то, как его глаза обрели тяжесть, а обычно янтарный притягательный взгляд потемнел, теряя былой оттенок теплого цвета. Между его бровей была еле заметная складка оттого, как Эндрю пытался не хмурится. — У нас есть книжка, чтобы примерно понимать, как всё будет происходить, а ещё у нас есть, — Эндрю замолчал и ткнул Нилу в лоб, слегка надавив, — ты и Кевин, которые обладают большим пониманием и знаниями, чтобы сопоставить все факты и разработать план, как нам избавить тебя от этого дерьма. Нил хочет спросить, почему Эндрю это так волнует, но слова застряли в его глотке тяжелым комком. И Эндрю ушел. Нил сел на своё место и, надев свою толстовку обратно, прижался лбом к стеклу. Он знал, что это всего лишь иллюзия. Его судьба уже решена. Не важно, кто узнает о нём первым. Его жизнь висела на нитке, нет, даже на самом тонком волоске. Это знание пронизывало его до костей, каждый нерв, каждую клетку наполняло леденящим ужасом. Он был обузой, он всегда был лишним звеном, которое проще уничтожить, чем содержать. Его существование не имело ценности, оно было временным, предназначенным для скорой ликвидации. Страх был не просто чувством — он стал его сущностью, замораживая кровь в жилах, парализуя волю. Он чувствовал себя загнанным в угол, обреченным, и это осознание разлагало его изнутри, поглощая остатки надежды. Каждый миг — это медленное движение к пропасти, ощущение неизбежной смерти, без права на сопротивление. Не было спасения, не было будущего, только пустота и неизбежное уничтожение. Нил подозревал, что он уже умирал, постепенно, медленно, изнутри. – Кевин, – спустя время позвал Эндрю, заставив Нила вздрогнуть от неожиданности. Кевин, едва добравшись до середины салона, обернулся. Ваймак, словно отстраненный наблюдатель, уступил ему дорогу к Эндрю. Кевин достал пузырёк с таблетками и протянул его Миньярду. Под взглядами Кевина и Ваймака, тяжелыми, как камни, Эндрю высыпал одну таблетку на ладонь и проглотил, не запивая. Нил ожидал, что Эндрю вернёт пузырёк, но тот, сдвинувшись в кресле, спрятал его в собственный карман. «Странно», подумал Нил, что таблетки Эндрю оказались у Дэя. Даже если бы он смог обстрагироваться от собственной ситуации, вопрос о том, почему Кевин хранит лекарства, оставался бы без ответа, но всё равно...зачем ему это? Никакой выгоды, просто обычный факт, которые его не коснётся никогда. Это ведь даже не его проблемы. Поэтому его это не касается. Через минуту появились Эбби и Рене, нагруженные пакетами с едой. Лисы набросились на еду с животным голодом, жадно поглощая сэндвичи и пончики. Взбодриться помог не только кофе, но и напоминание о том, что их ждет участие в одном из самых рейтинговых телешоу страны, что убивает в двойном размере. Беззаботность «Лисов» заставляла Нила задумываться о том, стоит ли оставаться с ними до конца прочтения книги, раз они не понимают очевидных вещей. Не понимают или делают вид, что не понимают? Когда автобус снова тронулся, Даниэль, Мэтт и Рене буквально дрожали от нетерпения. Через пятнадцать минут автобус остановился перед двухэтажным зданием, где проходили съемки утреннего шоу Кэти Фердинанд. Здание выглядело внушительно, но для Нила оно было всего лишь декорацией. Когда Ваймак вышел, чтобы переговорить с охраной, Нил наблюдал за ним в окно. Ваймак вернулся с талоном и стопкой бейджей. Ворота со скрипом распахнулись, пропуская автобус в безликий мир служебной стоянки. Ваймак, стоя у подножки, раздавал бейджи Лисам. Когда очередь дошла до Нила, он потянулся за своим бейджиком, Ваймак не сразу его протянул. Сначала он осматривал Нила пристальным взглядом, а потом протянул ему бейджик, но когда Нил потянул его на себя, Ваймак его не отдал. Посмотрев на тренера, Нил отпустил бейджик и сложил руки на груди, скептически смотря на Ваймака. Ваймак лишь хмыкнул на это и повернулся головой к команде, найдя взглядом Дэн, сказал: — Следить за Джостеном в оба глаза. — Да, тренер, — кивнула Дэн, улыбнувшись скептическому взгляду Джостена. — Серьезно? — спросил Нил. — Дикие, не прирученные животные имеют свойство сбегать, если им что-то не нравится, — ответил Ваймак, словно оправдываясь. Нил прищурился: — Вы меня сейчас с животным сравнили? — Очередь не задерживай, — Ваймак, наконец, отдал бейдж Нилу, слегка толкнув его к команде. Эбби последняя покинула автобус, заперев за собой дверь. Команда направилась к зданию, а навстречу им вышла Кэти Фердинанд. Вид она имела даже более свежий, чем Ваймак. Нил приписал это чудо макияжу, потому что никто без дополнительных ухищрений не может выглядеть так в шесть утра. Он на личном опыте знает, насколько макияж пускает пыль лжи в лицо. — Кевин! — Кэти Фердинанд, сияющая, словно утреннее солнце, шагнула навстречу. Её радость была настолько показной, что у Нила сводило зубы. Обмануть лжеца у этой пираньи точно не получится. — Сколько лет, сколько зим! Я так рада, что ты сегодня с нами! — И я рад, — Кевин улыбнулся, пожав протянутую руку. За спиной Кэти Дэн инсценировала обморок, падая в объятия Мэтта. «Драматические ублюдки», — подумал Нил. Он попытался отойти, но взгляд Ваймака, тяжелый и предупреждающий, заставил его замереть, но Нил лишь закатил глаза и спрятался за Рене. Рене лишь хихикнула и легонько толкнула его в плечо. Нил в ответ толчком отстранил её. — Детский сад, Чебурашка, — негромко пропел Эндрю, внезапно возникший за их спинами. Нил и Рене переглянулись и только успели повернуться к Эндрю со слишком невинными лицами, как услышали голос Кэти: — Нил Джостен, доброе утро. Слышали хорошие новости? Ваша фамилия – третья по частоте запросов в поисковике, после Рико и Кевина. Что вы об этом думаете? У Нила внутри все сжалось. «Какого чёрта?» — пронеслось в голове. Волна паники захлестнула его, угрожая поглотить целиком. — Не обязательно было мне об этом сообщать, — выдохнул Нил, его голос был хриплым, словно из горла вырывался крик отчаяния. — Ты с ним не говорил? — Кэти перевела взгляд на Кевина, её улыбка стала ещё более холодной, ещё более искусственной. — О чём речь? — спросил Нил, хмуря брови. — Я хочу взять у тебя интервью, — спокойно объявила Кэти. Нил оцепенел. Он ожидал, что Кэти скажет, что это розыгрыш, но в глазах Кэти не было и тени юмора. Только расчетливый холод. — Этого не будет, — по-французски произнес Кевин, пытаясь заверить Нила, его голос был спокоен, но в глазах мелькнула резкая боль, когда он посмотрел Нилу в глаза. — Болельщики хотят узнать о тебе больше, — голос Кэти Фердинанд звучал приторно-сладко, но Нил чувствовал за этой слащавостью стальную хватку. — Ты — темная лошадка, новичок из захолустья Аризоны. Тренер Эрнандес говорит, что ты научился играть за год, по учебнику. Кевин Дэй предсказывает тебе место в национальной сборной. Такие скромные данные, такие грандиозные амбиции! Самое время заявить о себе. — Нет, — сказал Нил, его голос был полон непреклонности. Кэти впервые застыла в недоумении. — Нет, — повторил он, качая головой. — Съёмки — это не для меня. Улыбка Кэти дрогнула. Она протянула руку, словно желая успокоить его, коснуться плеча, но Эндрю, внезапно схватив Нила за толстовку, отдернул его от Кэти. Рене сделала шаг вперёд. — Не надо стесняться, — Кэти попыталась сохранить спокойствие, но в её голосе проскользнула нотка настойчивости, граничащая с угрозой. — Ты играл перед шестьюдесятью пятью тысячами зрителей, выдержал прямую трансляцию. Десять минут в моей студии — это пустяки. Я задам несколько вопросов: как ты пришёл в игру, чего хочешь достичь… Вопросы у нас есть, можешь заранее подготовиться. Твои поклонники... — У меня нет поклонников, — прервал её Нил, его голос звучал как вызов. — Будь умницей, Нил, — Кэти говорила как опытная охотница, заманивающая жертву в капкан. Её слова прозвучали как приговор. Нил сжал кулаки, ему хотелось ударить её, избавиться от этого сладкого, липкого лицемерия. — Если ты играешь с Кевином Дэем, прятаться от журналистов не получится. — Я сказал — нет, — повторил Нил, стиснув зубы. На лице Кэти впервые появилась досада, а рука на его спине сжала толстовку ещё сильнее. — Ты не видишь картину в целом, — продолжала Кэти, её голос стал жёстче. — Этот год может стать для тебя судьбоносным. Без нашей поддержки ты ничего не добьёшься. Не упусти шанс, иначе будешь жалеть всю жизнь. Кевин, ты ведь понимаешь, о чём я? — Если я сейчас плюну тебе в лицо, то ты увидишь картину в целом? — спросил Нил, его голос был хриплым от подавленного гнева. Кэти остолбенела. Лисы попытались скрыть смех, а Ваймак что-то пробормотал себе под нос о невоспитанных варварах. — Он не даст интервью, — отрезал Кевин, его голос был спокойным, но в нём слышалась усталость. — Наконец-то, блять, он очнулся, — прошептал Эндрю, слегка дёрнув Нила за толстовку, как бы подталкивая к отступлению. Нил сделал шаг назад. — Что? — спросила Кэти Фердинанд, её лицо исказилось от удивления, и она перевела взгляд на Кевина. Это было не просто недоумение, это был удар по её тщательно выстроенным планам. Быстро взяв себя в руки, она произнесла уже твёрдым, почти угрожающим тоном: — Что за фокусы? У нас договор! — Нила ещё рано показывать на телевидении, — попытался объяснить Кевин. — Он сыграл всего один матч, толком себя не показал. Ему нужно время. — У нас договор! — настаивала Кэти, её голос стал холодным, стальным. — Покажите контракт, где Кевин оставил свою подпись, подтверждающую стопроцентное участие Нила Джостена в вашем шоу, — вклинился Эндрю, его голос был спокоен, но его улыбка была похожа на оскал хищника. Его взгляд был тяжёлым, полон угрозы. Кэти раздражённо выдохнула, одарив Эндрю презрительным взглядом, полным ненависти. — Хорошо, ты победил, коротышка, — процедила она сквозь зубы. — Мне хватит одного Кевина. Пока Кэти вела переговоры с Ваймаком и Кевином, Нил отступил ещё на шаг, наклонившись, чтобы его слышал только Эндрю: — Ты можешь отпустить меня? — Тренер сказал следить, чтобы ты не убежал, — пожал плечами Эндрю, его голос был лишён всякой интонации, хотя улыбка не сходила с его уст, сопровождаясь частым смехом над любой хернёй. — В этом нет необходимости. — Когда докажешь, что не попытаешься сбежать при первой же возможности, тогда и поговорим, кролик, — хмыкнул Эндрю, а после подтолкнул Нила вперёд, к остальной команде. На студии помощники Кэти разделили команду. Лисов повели к зрительским местам, Кевина — куда-то в сторону. Эндрю наконец отпустил Нила, и тот, оказавшись в хвосте, оглядывался, как зверь в клетке. Его взгляд цеплялся за детали, ища пути отступления. Он ненароком отстал от команды, пытаясь проследить, куда уводят Кевина. Здание оказалось ловушкой: обманчиво просторные коридоры, множество дверей. На стене он увидел план эвакуации на случай пожара — небольшой листок под схемой. Схватив его, Нил сунул в карман и уже собирался догнать команду. Но тут услышал голоса. Притаившись, он прислушался. Это была Кэти: — С твоим появлением мои рейтинги взлетят до небес. — Рад был помочь, — послышался приглушённый ответ. Нил напряг слух, пытаясь разобрать слова. — Минут через двадцать-двадцать пять я объявлю тебя специальным гостем, устрою сюрприз для Кевина. Ох, как он обрадуется! — восторженно пискнула Кэти. Дальше Нил ничего не расслышал; они скрылись в комнате. Он медленно выдохнул, сжимая кулаки. Обойдя угол, он обнаружил второй вход на студию. Паранойя жгла его изнутри. В студии Лисы расселись в первых рядах. Мэтт и Нил оказались у самого входа — это Нила устраивало. Услышав шепот сотрудников о том, что осталось десять минут. Нил достал листок, и стал изучать схему. — Что это? — голос Мэтта заставил его вздрогнуть. — Ничего сверхъестественного, — ответил Нил, стараясь скрыть тревогу. — Это же план помещения? Ты планируешь побег? — Мэтт говорил уже с осуждением. — Нет, — Нил пожал плечами. — Смотрю варианты отступления, на случай чего. «На случай чего» — фраза прозвучала фальшиво даже для него самого. Нил мысленно просчитал пути отхода через оба входа и спрятал листок. Он знал, что «на случай чего» — это эвфемизм для неизбежной катастрофы. В какой-то степени он рад, что ему не придется в этом участвовать, но они бросили Кевина на произвол судьбы, одного. И он один столкнется с неизбежным, чем-то неизвестным. В семь часов утра прозвучал торжественный сигнал, и под бурные овации Кэти вышла на сцену. Она остановилась в центре круглой площадки, изящно поклонилась и приветственно махнула рукой зрителям. — Сколько пафоса, — услышал Нил голос Дэн, на что некоторые люди, сидевшие сзади них, шикнули на неё. Хмыкнул Нил, откинулся на стул и, приподняв голову, прикрыл глаза. – Доброе утро, дамы и господа! Конечно, по субботам большинство из нас ещё спит в столь ранний час, но сегодня мы приготовили для вас нечто совершенно фантастическое. Для начала представим наших музыкальных гостей – сегодня ими будут четверо невероятно талантливых ребят из набирающей популярность группы «Гром хобгоблинов». – После отведенной на аплодисменты паузы Кэти продолжила: – Однако начнем мы эту программу с события дня вчерашнего, а именно – стартового матча по экси в новом сезоне студенческой лиги. Публика захлопала ещё громче. Сверкая улыбкой, Кэти принялась медленно расхаживать по подиуму. Нил следил за ней слегка приоткрытым глазом и уже начал мечтать, чтобы она упала. — Это странно, что я хочу, чтобы она упала? Это был бы такой разнос в прямом эфире, — спросил Ники. — Угомонись, нас не для этого позвали, — сказал Ваймак, осматривая всю команду и задержав взгляд на Ниле, лишь вздохнул и повернулся к Кэти. — Есть ли среди вас те, кто вчера смотрел этот матч с трибун стадиона? О, замечательно! А есть ли те, кто, как и я, наблюдал за ходом игры из дома? – Ведущая вытянула руку вверх и улыбнулась, радуясь реакции зала. Хотя зал по большей части просто слушал её. — Думаю, кое-кто уже делает ставки на места в турнирной таблице и участников весеннего финала, так ведь? У нас есть все основания полагать, что грядущий сезон станет самым ярким и зрелищным за всю историю студенческих состязаний. Сколько перемен, сколько великолепных возможностей! В сегодняшней передаче мы поговорим на эти темы, но мне понадобится помощь моих специальных гостей. Минул год с тех пор, как вы видели этого человека в нашей студии, и почти девять месяцев с его последнего появления на публике. Представляю вам первого сегодняшнего гостя: бывший форвард национальной сборной, игрок балтиморских «Диких котов» и «Воронов» университета Эдгара Аллана, нынешний форвард «Лисов» – команды государственного университета Пальметто – Кевин Дэй! – Её последние слова утонули в восторженных криках зрителей. Нил с раздражением старался как можно сильней прижать ладони к ушам, заглушая дикие крики и хлопки за своей спиной. Самые преданные фанаты экси оживились, когда услышали о девяти месяцах, а когда ведущая начала перечислять достижения Кевина, все присутствующие встали со своих мест. Операторская камера следовала за Кевином, когда он вышел на сцену из-за кулис и направился к подиуму. В стильном костюме, предоставленном для съёмок, с сияющей улыбкой Кевин был воплощением обожаемого кумира, которого представляла Кэти. На середине подиума он взял ведущую за руку, наклонился к ней и поцеловал в щёку, после чего они вместе повернулись лицом к зрителям. Кэти торжествующе подняла руки и ослепительно улыбнулась, а Кевин приветственно помахал публике. — Выпендрёжник, — бросил Мэтт. Нил закатил глаза и быстро оглядел студию, оценивая обстановку и расположение людей. Прошла бесконечно долгая минута, прежде чем ликующие зрители успокоились. К этому времени Кэти уже устроилась за своим столом, по обеим сторонам которого стояло по дивану. Выбрав тот, что справа, Кевин сел вполоборота, чтобы одновременно видеть и зал, и ведущую. Кэти, чрезвычайно довольная собой, перегнулась через стол и одарила его улыбкой. — Кевин, Кевин, Кевин, — произнесла она, качая головой в такт его имени. — До сих пор не верится, что я тебя уговорила. Надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что видеть тебя здесь одного немного странно. В моем представлении ты всё ещё половинка целого. — По крайней мере, сегодня мне есть где разлечься, — ловко отшутился Кевин. — И, возможно, совсем скоро именно это я и сделаю. Вы ведь не ждете, что после вчерашней игры мы будем свежими и выспавшимися? Кэти со смехом вскинула руки. — Да, пожалуй, ты прав. Но выглядишь, как всегда, безупречно. Из зала послышался одобрительный возглас, и Кевин тоже засмеялся. — Спасибо. Кэти наполнила водой два стакана и поставила один из них на край стола, чтобы Кевин мог легко дотянуться до него. — Итак, давайте обсудим вчерашнюю игру, — предложила Кэти. — Прежде всего, хочу спросить: почему ты выбрал оранжевую форму в начале сезона? Только не обижайся, ладно? Я не имею ничего против твоей новой команды, но всё же, что заставило тебя перейти в Пальметто? Насколько я знаю, ты пришёл туда в качестве второго тренера. Но почему ты остался там, когда восстановился после травмы? Ведь перед тобой были открыты двери в любую команду, и ты мог выбрать любую. Зачем же ты опустился на нижнюю ступеньку? — Тренер Ваймак и моя мама были друзьями, — ответил Кевин. — Как всем известно, она научила его играть в экси. Даже после её смерти, когда меня забрал к себе тренер Морияма, тренер Ваймак не терял со мной связь. — Кевин задумчиво посмотрел на свою левую руку. — В декабре прошлого года я думал, что больше никогда не смогу держать в руках клюшку. Я был подавлен. Тренер Ваймак был единственным, к кому я мог обратиться, и он меня не подвёл. Он и его команда приняли меня без колебаний. Мне нравится работать с этими ребятами. Кэти протянула руку через стол и сжала левую руку Кевина. Он заставил себя оторвать взгляд от своего шрама и улыбнулся. Кэти улыбнулась в ответ и сказала: — Признаюсь, я ожидала, что осенью ты вернёшься в университет Эдгара Аллана. Но, за кого бы ты ни играл, твоё возвращение на поле — это просто потрясающе! Ты заслуживаешь аплодисментов. Зрители радостно поддержали Кэти. Она ещё раз сжала пальцы Кевина и отпустила его ладонь. — В стартовом матче вам пришлось столкнуться с командой Брекенриджа. Не самый удачный расклад, верно? Ты забил три гола, Сет Гордон, пятикурсник, — два, а ещё два — ваш новичок, Нил Джостен. Если ты не против, давай немного поговорим о нём. «Я против», — подумал Нил. — Не возражаю, — ответил Кевин. — Кевин, ты умеешь создавать интригу. Почему ты выбрал неопытного новичка? — с наигранным интересом поинтересовалась Кэти. — Нил — именно тот игрок, который нужен «Лисам», — уверенно ответил Кевин. — Его неопытность не имеет значения. В начале года мы просмотрели сотни анкет, но после Джейни на роль инсайда не подошёл никто, кроме Нила. Мы сразу поняли, что он должен стать одним из нас. Нам повезло, что его не успел перехватить другой клуб. — Я слышала, вы приложили немало усилий, чтобы заполучить его, — добавила Кэти. — Даже отказались предоставить комитету его личные данные. Это правда? — Прежде всего мы хотели обеспечить Нилу безопасность. Эта весна была сложной для команды Пальметто. Объявление о пополнении было бы равносильно тому, чтобы нарисовать на спине Джостена мишень. Поначалу КРЭ отказывался принимать его вслепую, но в конце концов пошёл нам навстречу. Кевин сжал руку в кулак, стараясь тщательно подбирать слова. Чем быстрее закончится этот допрос, тем лучше — меньше людей будет интересоваться Нилом, ведь зачем им скучный, обычный и неопытный новичок? Точно... Кевин сам нарисовал на нём мишень, когда выбрал его. — Вы опасались утечки информации через комитет? Кевин немного помолчал, обдумывая ответ. — Скажем так: трое могут хранить тайну, если двое из них мертвы. Я не хочу никого обидеть, но давайте будем честны. В комитете шестнадцать человек, и один из них тренирует команду нашего главного соперника. Даже если информация останется среди своих, она может просочиться наружу и разрушить жизнь игрока. «Больше, чем уже...», — мысленно дополнил Кевин. — Столько усилий ради одного члена команды! — восхитилась Кэти. — Не терпится увидеть, что ты из него сделаешь. «Мне тоже хотелось бы увидеть такой конец», — подумал Кевин, и его улыбка дрогнула. Кэти говорила с наигранной грустью, но в её голосе слышалась фальшь: — Жаль, что мы не сможем увидеть его сегодня, но у нас будет ещё много возможностей узнать о нём как можно больше! Её слова звучали как приговор, как предвкушение победы, которая будет оплачена чужой трагедией. — Ему нужно время, чтобы оправдать ваши ожидания, — Кевин произнёс эти слова с горечью, словно выплёвывая их. Он чувствовал, что они лицемерны, что это звучит жестоко. Нил никому ничего не должен. Он даже играет только для себя. Но Кевин не мог сказать правду. Он не мог проклясть эту женщину, которая играла с огнём, играла с судьбой Нила. — Я уверена, что в будущем он станет настоящей звездой, — Кэти произнесла эту фразу, словно бросая наживку, замаскированную под невинное предсказание. У Кевина внутри всё сжалось. Зачем она это делает? Зачем эти громкие слова, это ложное обещание? А если Рико узнает? Кевин отчаянно боролся с паникой, стараясь скрыть своё истинное состояние за маской беззаботности. Он понимал, что Кэти играет с огнём, не замечая, как близко она к пропасти, в которую готова столкнуть Нила. Её легкомыслие граничило с преступной безответственностью. Каждое её слово — удар, приближающий Нила к неминуемому раскрытию. Кевин пытался делать вид, что всё под контролем, но внутри него бушевала буря отчаяния и бессилия перед лицом надвигающейся катастрофы. Он должен был что-то сделать, остановить её. Но как? Он чувствовал, что уже слишком поздно. Он уже начал копать Нилу могилу, и Кэти лишь ускоряла этот процесс своим легкомысленным, смертельно опасным безрассудством. Остается надеяться, что это интервью не попадёт в руки не тем людям. — Кстати, думаю, ни для кого не секрет, что в прошлом сезоне у тебя были напряженные отношения с нападающими «Лисов», — Кэти задала вопрос. — И, судя по вчерашнему матчу, проблемы с Сетом Гордоном никуда не делись. Но с Нилом у вас, кажется, всё иначе… — Сет заканчивает учёбу в мае, — ответил Кевин. — Так что приспосабливаться друг к другу поздновато. С Нилом же всё иначе. Он только пришёл в команду. У нас впереди много времени. «У меня слишком много планов на этого упрямого ублюдка, как бы он ни противился, оправдываясь своей смертью», — подумал Кевин, с горечью отмечая, как легко Кэти манипулирует ситуацией. Он украдкой бросил взгляд на Нила. Поймав взгляд Нила, он улыбнулся чуть шире, на что Нил чуть прищурился и, поняв, что на него смотрят, приподнял одну бровь в вопросе. Лисы, которые заметили это, слегка посмеивались, Нил же, поняв, что Кевин всё ещё наблюдает за ним, показал непростой знак рукой и даже подмигнул Кевину, из-за чего рядом сидящий Мэтт, взорвавшись, согнулся пополам. Кевин, улыбнувшись искренне, вернул взгляд на Кэти, чувствуя себя умиротворенно, даже полноценно. Кэти сразу ухватилась за эту мимолётную эмоцию: — То есть ты намерен остаться в «Лисах»? Окончательно покинешь «Воронов»? Будет ли твое решение зависеть от того, насколько ты приспособишься к смене руки? Или ты в любом случае планируешь играть за «Пальметто» до выпуска? Вопросы Кэти прозвучали как удары молота по наковальне. И Эндрю ухватился за этот шквар вопросов. Зачем она вытаскивает на свет все эти нелады с «Воронами»? У него есть несколько догадок, но самый конченный вариант из них он пытался отбросить. Но Эндрю никогда не был оптимистом и сейчас отчётливо осознавал, что она приготовила ловушку — прежде всего для Кевина, что бесило Эндрю до крайности. Но и Нил был в «смертельной» опасности. Два его «детёныша» (второй, правда, ещё не оформлен, но этот момент пока в стадии разработки) — в огромной опасности. Эндрю обвёл взглядом студию, но ничего подозрительного не обнаружил. Затем его взгляд зацепился за Нила: тот сидел напряжённо, постоянно косясь куда-то за спины Лисов. Проследив за его взглядом, Эндрю увидел второй вход в студию. Там хоть и было не видно никого, но мелькала чья-то тень. И это отчётливое предчувствие пиздеца застыло ледяной каплей где-то в его сознании. Затянувшаяся пауза повисла в воздухе, давя на Эндрю нестерпимым грузом. Таблетки, которые он принимал, вызывали нервный смешок, но голос Кевина вернул его в реальность. — Я буду играть за «Лисов» столько, сколько мне позволит тренер Ваймак, — ответил Кевин. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось отчаяние, как будто он сам не верил своим словам. — Ох, «Воронов» это точно расстроит, — вздохнула Кэти с иронией в голосе. — Должно быть, твоему сводному брату тебя очень не хватает. Её слова были как удары ножом, которые задевали за живое. — Мы ещё увидимся осенью, — ответил Кевин, ох, он отчетливо ощущал, как Кэти затягивала петлю на его шее. — О да, — протянула Кэти. — Теперь вы играете в одном округе. Как ты думаешь, с чем может быть связан этот перевод? Она подводила его к краю пропасти. Воздух сгустился, наэлектризовался, как перед грозой. Он как будто натягивался, готовый лопнуть в любой момент. — Я не берусь анализировать мотивы тренера Мориямы, — ответил Кевин, пытаясь скрыть свою тревогу при упоминании этого человека. — Хочешь сказать, тебя не предупредили? — Кэти изобразила удивление, но в её глазах можно заметить яркий, торжествующий блеск. — Мы все очень заняты, и поддерживать связь не всегда получается, — ответил Кевин напряжённым голосом. Он знал, что это ложь, но не мог сказать правду, не мог признаться, это было не в его силах. Ни тогда, ни сейчас, он всё ещё слаб, чтобы противостоять своему страху. — Ну что ж, — телеведущая выпрямилась, сияя хищной улыбкой. — Тогда тебя ждёт сюрприз! БУМ Раздался глухой удар баса, пронзительная музыка разорвала тишину студии. Зрители вскочили, скандируя: «Король! Король! Король!» Нил узнал мелодию, но его разум отказывался воспринимать всё это. Он видел только застывшие от шока лица Лисов. Затем его взгляд упал на побледневшее лицо Кевина. И наконец, он увидел его — тень, мелькнувшую в проходе. Человек, вышедший на подиум, был одет в чёрное, как тень, как призрак, как предвестник чего-то опасного, смертельного. Рукав чёрной рубашки вздыбился, словно крыло ворона. Единица, вытатуированная на левой скуле, не оставляла сомнений. Специальным гостем на шоу Кэти Фердинанд был Рико, Рико Морияма. И ледяной ужас сковал Нила до самых костей. Он догадывался, он понимал, но всё равно понял это слишком поздно. Как же сильно подводили его его же инстинкты, неужели того короткого времени с Лисами хватило, чтобы слегка притупить все его чувства. Девять месяцев тому назад Рико Морияма и Кевин Дэй столкнулись лицом к лицу, и тогда Рико нанёс Кевину телесное повреждение, выразившееся в переломе руки. Однако сегодня они вновь встретились в прямом эфире, и это событие вызвало бурный восторг у аудитории. Рико, признанный король экси, приветствовал Кэти лёгким поцелуем в щёку, и их диалог потонул в овациях. Когда ведущая отстранилась, на её губах вновь заиграла улыбка. Рико, уже без сопровождения Кэти, подошёл к Кевину и остановился, нависая над диваном. Когда зал успокоился, Рико произнёс: — Кевин. Давно не виделись. Резкий, оглушительный шум вырвал Нила из оцепенения. Он жадно хватал воздух, словно тонущий. Его взгляд всё ещё был прикован к Рико, но рефлекторно он обернулся. Картина, открывшаяся его глазам, пронзила его до глубины души. Рене, сидя на коленях у Эндрю, боком, упираясь пяткой в пол, чтобы он не смог её сбросить, зажимала ему рот ладонью. Их глаза были прикованы к подиуму. Мэтт с левой стороны держал Эндрю за запястья обеими руками, а Ваймак подпирал его с другой стороны. На лицах команды отражалась вся гамма чувств — от дикого ужаса до сдавленной ярости. Эта картина пронзила Нила до костей. Его тело пронзила волна паники, фантомные ощущения сковали его, он беспорядочно дёргал руками и ногами, как будто это его самого схватили, как будто это его самого пытаются удержать, а не Эндрю. Он понимал, что это не он, но не мог ничего с собой поделать. Бессилие сжимало его железными тисками, и от этого чувства становилось ещё страшнее. Рико шевельнулся, и Нил вновь устремил всё своё внимание на него. Рико протянул Кевину руку, словно побуждал к ответному действию. Несколько секунд Кевин безмолвно смотрел на неё, затем его пальцы скользнули в ладонь Мориямы. Рико потянул Кевина на себя, поднял с дивана и крепко обнял под аплодисменты зрителей, явно не заметивших, с какой неохотой Кевин обнял его в ответ. Разжав объятья и отступив на расстояние вытянутой руки, Рико произнёс: — Ты как будто усох с нашей последней встречи. Тебя там не кормят, что ли? А я всегда считал, что на юге самая калорийная еда. — Видимо, я сжигаю калории на поле. — Какое чудо. В интонации Рико ясно проскользнул оттенок язвительности, но Кэти ослепительно улыбнулась и встала между парнями. Приглушённые кряхтения и шорохи вывели Нила из оцепенения. Ещё раз взглянув на Лисов, изо всех сил сдерживающих Эндрю, Нил с усилием подавил подступающую к горлу тошноту. Вернув контроль своего тела и разума себе, он, отбрасывая эмоции, стал искать выход, способ, чтобы спасти Кевина. Отгородившись от окружающего хаоса, он заметил сотрудника студии, одетого в похожий на Кевина костюм. Тот бесшумно появлялся у первого входа, что-то шептал и исчезал. Этот человек — основной вариант. Второе лицо, оператор за камерой. Просто вырубить его и отключить камеру ничего не даст, это только привлечёт не нужное внимание и усугубит ситуацию. Но если отключить электричество во всём здании… Незаметно взглянув на Лисов — они были полностью поглощены Эндрю и переживаниями за Кевина, что на него не обращали вообще никакого внимания, — Нил аккуратно встал со стула и тихонько отступил. Благо люди, сидящие за ними, были полностью поглощены шоу. Убедившись, что его уход остался незамеченным, он быстрым, но осторожным шагом направился к тому месту, где видел сотрудника студии. Надежда была слабой, хрупкой искрой в кромешной тьме, но это была единственная ниточка, за которую он мог ухватиться. Его сердце бешено колотилось, он чувствовал, как нарастает отчаяние, но он не мог остановиться. Он должен был попробовать, хотя бы попытаться спасти Кевина. Цена ошибки была слишком высока, но цена бездействия — ещё страшнее. И всё же, видимо, Кевин далеко не последний для него человек, чтобы бросить его в такой момент, даже не попытавшись как-то помочь. Если бы он был сейчас с ним, то переменил всё внимание на себя, что привело бы к необратимым последствиям, но всё же смог бы дать Кевину хотя бы мнимую поддержку. Так что это единственный вариант, чтобы помочь ему. Ну, во всяком случае, единственный, до которого смог додумался Нил. Обнаружив нужного человека недалеко от входа, который что-то печатал в телефоне, Нил подошёл, слегка покашляв, чтобы привлечь внимание. — Простите, — начал Нил, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, — мне сказали, что костюм будет готов двадцать минут назад, но его всё ещё нет, а мне уже нужно выходить на подиум. — Эм… — сотрудник растерялся, заметив как Нил с каждый секундой был всё более напряжённым. — А вы кто? — Я третий участник, — ответил Нил, голос его стал немного жёстче, — должен сидеть с Кевином. У меня договор с Фердинанд. — Да, простите, — пробормотал сотрудник, его лицо стало бледнее. — Пройдёмте, я отведу вас в гримерку. — Уж будьте добры, — раздражённо бросил Нил. «Видимо, новенький», — подумал Нил, следуя за ним по знакомому коридору. Он знал, что рискует, что это может привести к катастрофе, но не мог больше ждать. У него не было времени на сантименты. Дойдя до гримерке, сотрудник только открыл рот, чтобы сказать, что дверь открыта, как Нил ударил его со всей силы о стену. Удар был точным, рассчитанным. — Во что я ввязываюсь, — выдохнул Нил, хватая потерявшего сознание человека. В гримерной Нил грубо швырнул тело на пол и подпёр дверь стулом, чувствуя, как нарастает тревога. Комната была завалена костюмами, париками, реквизитом. Изначально он хотел стянуть костюм с этого парня, как бы отвратительно он бы не ощущал себя во время этого процесса, но, видимо, удача сегодня была на стороне этого бедолаги, так что Нил схватил костюм, который визуально был ему по размерам. Спрятавшись за ширмой, он быстро переоделся. Свою одежду он затолкал под диван, надеясь, что её не найдут. Даже если найдут — вряд ли кто-то вспомнит, кому она принадлежала. Глубоко вздохнув, Нил подошёл к столу и, надев чёрный парик, с трудом заставил себя взглянуть в зеркало. Он с силой сглотнул, поправляя парик и пряча свои волосы. Натянув перчатки, он забрал наушник оглушённого сотрудника. В наушнике доносились звуки со студии. Услышав жестокие, оскорбительные слова Рико, он выдохнул, сжав кулаки, взял две бутылки воды и вышел в коридор. Шаг был сделан. И обратного пути уже не было. Двигаясь по тому же пути, стараясь оставаться незамеченным в полумраке, Нил добрался до электрощита у входа. «Кто проектировал это здание? Зачем ставить электрощит именно здесь?» — пронеслось в его голове. Дверца щита была не заперта. «Серьезно?» — вздохнув, он зажал одну бутылку под мышкой и, открутив крышку второй, вылил всю воду на электрощиток. Искры брызнули, воздух наполнился запахом озона. Быстро сунув пустую бутылку в карман пиджака, он схватил вторую. И ровно за секунду до того, как студия погрузилась во тьму, и Нил, не колеблясь, метнул бутылку прямо в лицо Рико. Ну... Он рассчитывал, что попадёт именно в него. Глухой удар. Воцарилась тишина, прерываемая лишь вздохами, испуганными писками и ругательствами Рико, которые теперь звучали ещё более отчётливо в полной темноте. Нил стоял, сжимая кулаки, чувствуя тяжесть содеянного, но он не мог остановить ухмылку, которая появилась на его лице. Он знал, что это не решит всех проблем, что это лишь отсрочка, но в этой тьме он почувствовал какое-то странное облегчение. Облегчение, смешанное с ужасом. Но он отбросил всё это, сейчас не время. Как только он окажется в своей комнате наедине, тогда и погрузится в панику, а сейчас нужно вывести Дея. Когда глаза Нила наконец привыкли к темноте, он осторожно двинулся к подиуму. Кевин сидел неподвижно, словно каменная статуя, и его взгляд был прикован к Рико, скорчившемуся в странной позе. Нил беззвучно подошел ближе, наклонился и тихо прошептал по-французски: — Ты сейчас очень аккуратно и тихо встаешь, и я вывожу тебя отсюда. Если ты понял, кивни. Кевин заторможенно еле заметно кивнул. Нил положил руку на его плечо, слегка надавил и убрал. Кевин, словно пружина, по инерции резко встал. Нил взял его за предплечье и повёл к первому выходу. Логично, что Рико выберет его — это самый очевидный путь к бегству. Но Нил не обольщался. Он знал, что Рико выберет второй выход, чтобы заманить их в ловушку. Но эта уловка была необходима. Подходя к ряду стульев, Нил внезапно свернул. Кевин, не ожидавший этого, споткнулся, но Нил поддержал его, позволяя опереться на себя. Взгляд Нила упал на запутанные черные и цветные провода, лежащие на полу, а сбоку стояли пустые стулья, которые непременно издадут шум при падении. Потратив секунды на размышления и оценив свои возможности, он поднял Кевина на руки. Кевин вскрикнул от неожиданности и, обхватив Нила мертвой хваткой, попытался сжаться всем телом. Это было даже на руку — длинные конечности Кевина не будут цепляться за стулья, привлекая нежелательное внимание. Тяжесть Кевина на руках, страх и ответственность — всё это давило на Нила непосильным грузом. Но адреналин, пульсирующий в висках, не давал ему остановиться. Нил бежал, стараясь не задевать ничего лишнего, но всё равно каждый звук отдавался в его ушах грохотом. У выхода он на мгновение остановился, оглядываясь. Хвоста не было. Быстро пройдя по коридору, он услышал яростные шаги за спиной, хоть они и были не особо-то и близко. Это был Рико. Нил был уверен в этом настолько, что даже готов поставить на кон пропитую почку Кевина. При следующем повороте он зацепился за ручку двери, что было больно, но не настолько, чтобы он обратил на это внимание, Кевина он не упустил, значит, всё в порядке. Схватившись за ручку двери, как за последний шанс на то, чтобы скрыться, он толкнул её и вошёл внутрь. Быстро и не особо аккуратно посадив Кевина на пол и закрыв дверь, что издало произвольный шум, Нил вздрогнул. Не обращая внимания на собственную панику, он схватил стоящую в углу метлу и перекрыл ею возможность открыть дверь снаружи. Через минуту раздались шаги, проверяющие каждую дверь. Сердце Нила бешено колотилось. Когда ручка их двери дёрнулась, а потом ещё и ещё, но это не продлилось и больше пяти минут, как послышались удаляющиеся шаги. Нил судорожно выдохнул, проведя рукой по парику, и рухнул на пол, выпустив весь накопившийся за последнее время страх. В тот же миг его обхватили большие, дрожащие руки, прижимая к тёплой груди. — Он здесь… Он пришёл за мной… Он заберёт меня… Нат… Нил… Это конец… — шептал Кевин, как мантру, в тихой панике, в ухо Нила. Нил, с трудом заставляя своё тело расслабиться, а разум понять, что за ним именно Кевин, Нил позволил себе упасть в объятия Кевина. Он ощущал тепло его тела, чувствовал невероятно быстрое биение его сердца, понимая, что сейчас они вместе, и это всё, что имеет значение в этот ужасный момент. Разум отказывался воспринимать происходящее, тело превратилось в безвольную куклу в руках Кевина, погружаясь в пучину страха и безысходности. Он смог. Смог. Сейчас Кевин с ним, а не перед мертвыми глазами Рико, обещающими расправу. Кевин с ним. К сожалению, Нил не смог подавить то ли свист, то ли всхлип, но Кевин не обратил внимания, он просто замолчал, уткнувшись Нилу в макушку. Всё в порядке, они в порядке, насколько это возможно в их ситуации, но они в порядке...***
Сколько времени прошло — Нил не знал. Шагов он больше не слышал, но нервы всё ещё звенели натянутой струной. Не помогало и то, что Кевин не переставал сжимать его в объятиях. С усилием преодолевая оцепенение, Нил пошевелился, привлекая внимание Кевина. — Нам пора возвращаться, — хрипло проговорил Нил, стараясь отшутиться, — а то, боюсь, твоя «куриная наседка» уже все перышки повыдёргивала от переживаний. Шутка прозвучала неубедительно, но Нил и не рассчитывал на особый эффект. Кевин кивнул, отпуская Джостена, и поднялся, отряхиваясь от пыли. Нил, хмыкнув на это, убрал метлу и, прислушиваясь к тишине, медленно открыл дверь. В здании всё ещё не было света — это было даже к лучшему. Без лишних слов Нил направился к выходу, прекрасно зная дорогу. Кевин, как только они вышли, тут же вцепился в подол его пиджака, следуя за ним, как потерянный щенок. К счастью, они никого не встретили, но тишина была напряжённой, давящей. Из-за чего Нил оглядывался каждые двадцать секунд, чувствуя, как напряжение не покидает его. Наконец они достигли выхода. Дверь открылась. И только сейчас Нил смог позволить себе выдохнуть. Плечи его, напряжённые до предела, медленно расслабились, освобождая от мучительного напряжения. Кевин рядом с ним хрипло выдохнул, сильнее сжимая его пиджак. У Нила не было слов, чтобы как-то помочь ему, поэтому он оставил эту задачу, да и не в его обязанностях было подбирать сопли за детьми, для этого у Кевина был Эндрю. На парковке Нил увидел группу спорящих Лисов. Посчитав, он убедился: все на месте, кроме него и Кевина. Но, на удивление Нила, первым их заметил Ники. — Кевин! А где… А вы кто такой? Кевин, отпустив подол пиджака Нила, схватил его за плечо, разворачивая к себе. — В смысле кто? — переспросил Кевин, недоумевая. — Ну, я думал, ты с Нилом идёшь… — начал Ники, но его перебил смешок за спиной. Нил же стоял, невозмутимо глядя на Ники. — Во имя Господа, Рене, не в обиду, но я же говорил тебе сидеть тихо! — прорычал Ваймак, скрестив руки на груди и указывая на Нила. — Вы им сказали, — Нил кивнул в сторону команды, — следить за мной. Мне лично вы никакой команды не давали. — Стоп, это Нил? — выдохнул Мэтт. — Вы серьёзно? — скептически приподнял бровь Нил. — Просто ты в официальной одежде и с такими волосами выглядишь… Ну, не как обычно, — пояснила Дэн. — Это ведь ты отключил электричество во всём здании? — Рене с любопытством посмотрела на Нила. — Эм… Да… — Нил вытащил из кармана пустую бутылку, демонстрируя её команде. — Чёрт, Нил, это было ахуено! — воскликнул Ники, глаза его сияли смесью удивления и восхищения. Нил посмотрел на Ваймака, изобразив наигранно виноватый вид: — И, возможно, я настолько неаккуратен, что случайно уронил вторую бутылку, Рико прямо на лицо. — ЧТО? — взвыла большая часть команды. — Твою мать! — Ваймак воздел руки к небу в отчаянии. — Почему я всё ещё терплю это всё? Почему? — Да ладно вам, тренер, по-моему, всё прошло отлично, — неожиданно появился Эндрю, стоя позади Нила и Кевина. Одной рукой он что-то рисовал в воздухе, а вторую, почти невесомо, положил Нилу на поясницу. Прикосновение было настолько лёгким, что Нил едва его почувствовал. Но на сегодня ему было при достаточно прикосновений. Он не знал, сколько ещё сможет выдержать. Его тело было истощено до предела, словно он провёл несколько дней без сна и еды. Каждое движение давалось с трудом, и даже кожа казалась чужой, словно не принадлежала ему. Нил чувствовал себя беспомощным и уязвимым, и это вызывало в нём волну раздражения и гнева. Он из последних сил держался, пытался не показывать свою слабость перед другими. Он не доверяет им настолько, чтобы показывать это. Он слегка повернул голову, и, поймав взгляд Эндрю, едва заметно покачал головой. Это был короткий, почти незаметный жест, но Эндрю мгновенно понял его, он быстро, даже резко, безо всяких вопросов убрал руку. Его улыбка дрогнула, но это было лишь на секунду, ведь Эндрю сейчас растягивал губы в ещё более широкую ухмылку. — Хватит, — голос Ваймака прозвучал резко, словно выстрел. Нил вздрогнул и поднял голову, встречаясь с его взглядом. Тренер махнул рукой в сторону автобуса, и его голос прозвучал как просьба: — Вперёд, поговорим позже. — Да, тренер! — команда ответила хором. Они медленно начали заполнять автобус. Нил вошёл в автобус одним из последних, стараясь не привлекать внимания. Сняв парик, он швырнул его куда-то в сторону, не заботясь о том, куда он упадёт. Парик попал в Аарона, который стоял у двери. — Ублюдок, смотри, куда кидаешь! — рявкнул Аарон, его голос был низким и угрожающим. — Прости, не заметил, — ответил Нил, растянув губы в дерзкой ухмылке, но это всё, на что у него хватило сил, потому что улыбка быстро пропала с его лица. Не дожидаясь ответа Аарона, Нил швырнул в него пустую бутылку, которую держал в руке. Нил направился к своему обычному месту, где он спал в прошлый раз. Его шаги были тяжёлыми, каждый из них давался с трудом. Усталость давила на него, словно бетонная плита. Нил не просто сел, а рухнул на сиденье, вымотавшийся до последнего предела. Проведя рукой по волосам, он тяжело выдохнул, плечи его опустились, словно под тяжестью невидимого груза. Если повезёт, книгу они начнут читать завтра. Противно, отвратительно, но ситуация изменилась кардинально. Возможно, книга подскажет, в каком направлении думает Рико, хотя бы приблизительно... Попытка отбросить мрачные мысли закончилась лишь болезненным покачиванием головы. Прислонившись лбом к холодному стеклу автобусного окна, Нил поёжился, но холод уже не волновал его. Он подтянул колени к груди, обхватил их руками и уткнулся лицом в стекло. Сквозь пелену усталости, сквозь тяжесть пережитого он смотрел в окно. Свет снаружи и темнота внутри. Закрыв глаза, он медленно растворялся в этой темноте.***
Автобус подъехал к «Лисьей башне». Ваймак, не глуша двигатель, ждал, пока все выйдут. Только после этого он вышел сам, окинул всех взглядом и произнёс своим обычным бесстрастным тоном: — Все остаются в общежитии. Завтра утром продолжим чтение, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Всем понятно? — Да, тренер, — ответили несколько человек. Другие кивнули или просто молча стояли, погружённые в свои мысли. Ваймак, снова пробежавшись взглядом по лицам, остановился на Эндрю: — Думай головой. — Да знаю я, знаю, — буркнул Эндрю, отмахиваясь. Ваймак кивнул и уехал только после того, как все исчезли за дверью общежития. Команда поднялась на третий этаж. Нил протянул руку к двери, но вдруг услышал звук того, чего не желал слышать больше никогда в жизни. Резко отдёрнув руку, он врезался в Мэтта, который поймал его, поддерживая за плечи. — Ты чего? — спросил Мэтт, обеспокоенно глядя на Нила. Нил, смертельно бледнея, замотал головой, не в силах произнести ни слова. Мэтт хотел было что-то спросить, но его перебил пронзительный, полный удовольствия стон Элисон, доносящийся из-за двери. Все застыли, как окаменевшие. Нил судорожно зажал уши руками, пытаясь заглушить звук, который разрывал его изнутри, больше, чем он бы хотел. Снова Снова. Оно повторилось снова! Он словно погружается в бездну темноты, где вокруг лишь густая тьма, жадно пожирающая его изнутри, причиняя невыносимую физическую боль. Касания. Чьи-то руки вновь касаются его — ложно нежные и одновременно угрожающе, словно ласка, способная сломать его за мгновение, как хрупкое стекло. Звуки. Ритмичные, навязчивые звуки проникают в его сознание, вызывая мурашки по коже. Шёпот. Словно тени, они обвивают его, проникая в самые глубокие уголки его разума и вызывая смятение. Стены вокруг сжимаются, и он знает: это не просто шёпот, это мрак, который наслаждается его страданиями. Кто-то получает удовольствие от его мучений, от боли, которую причиняют ему эти прикосновения. Он хочет закричать, но голос застревает в горле, словно сам страх сжимает его в тиски, лишая возможности вырваться наружу. Снова боль. Снова боль, но он знает — это ненадолго. Ему нужно лишь подождать, переждать этот кошмар. Оно пройдёт же, верно? Всегда проходило, нужно лишь время. Нужно лишь подождать... Так ведь? Шёпот становится громче, рядом кто-то ещё. Он не один. Нет-нет, только не это! Он чувствует, как страх переполняет его душу. Каждый новый шёпот — это нож, который разрывает его на части, каждый звук — напоминание о том, что он не может уйти от этой реальности. Он сжимает зубы, пытаясь подавить всепоглощающее чувство безысходности. Но как можно бороться с темнотой внутри себя? Как можно выжить, когда каждый миг становится пыткой? Он хочет кричать, просить о помощи, но знает что это не поможет, слова застревают на языке, как будто сами по себе боятся произнесения. Он остается в этом аду — в тисках боли и страха, где единственное желание — это покой, который кажется недостижимым. Из бездны ужаса, из глубин душевной и физической боли, пробился тончайший луч света, словно ниточка надежды в кромешной тьме. Он дрожал перед глазами Нила, вызывая невольное сощуривание, но одновременно неумолимо привлекая к себе, подобно маяку в штормовом море. Этот свет сопровождался еле слышным шёпотом, голосом знакомым, но неуловимым, призрачным. Нил был уверен — он слышал его прежде, но где? Он потянулся к свету, к источнику этого тонкого, почти нереального тепла, и на миг ослеп от яркости, от резкого перехода из мрака в полумрак. Зажмурившись, он снова открыл глаза. Перед ним расплывчато вырисовывался силуэт: сверху — светлый, снизу — тёмный. Из этого силуэта доносились обрывки слов, словно доносимые с другого берега: — …Джостен… Пальметто… безопасности… — шептал силуэт, повторяя фразу, словно заклинание, пытаясь пробить стену отчаяния, пробиться сквозь туман ужаса. Но слова оставались пустыми, не несущими подлинного утешения, лишь эхом в пустой камере его души. Силуэт изменил положение. Нил невольно сжался, вызывая боль во всём теле, но всё же сфокусировал взгляд и понял: это человек. Ещё одно мучительное моргание, и картина прояснилась. Он сидел на холодном полу, спиной прижимаясь к холодной стене, и, сжавшись в комок, сжимал уши ладонями. А перед ним на коленях сидел Эндрю, его руки были приподняты. — Давай, крольчонок, вылезай из своей норки, — сказал Эндрю, его улыбка казалась одновременно напряженной и вымученной, маской, но она была такой широкой, что делала Эндрю похожим на безумца. Прищурившись, Нил изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на лице Эндрю, но внезапно увидел Элисон. Она яростно размахивала руками, и в этом неконтролируемом движении он увидел отголосок тяжёлой, властной руки матери, почувствовал её прикосновение, её контроль, и сжался ещё сильнее, словно пытаясь спрятаться от этого воспоминания внутри себя. Но рука Эндрю перед лицом вернула его в реальность, к источнику хоть какого-то, пусть и слабого, света реальности. — Смотри только на меня, — настоял Эндрю, растягивая губы в ещё более широкой, неестественной улыбке. Его взгляд метнулся куда-то в сторону на мгновение, затем он снова вернулся к Нилу. Эндрю что-то сказал, Нил видел движение его губ, но не слышал ни слова. Словно его слух, как и рассудок, был затоплен водопадом ужаса. Эндрю попытался повторить, но, поняв, что его не понимают, он медленно поднял руки повыше и слегка помотал ими, чтобы они были видны Нилу, и ткнул пальцем в сторону Нила. Нил уставился на Эндрю с недоумением. Эндрю ткнул пальцем в себя, потом в Нила, и после, резко накрыв свои уши руками, посмотрел на Нила с вопросительным взглядом. Осознав, чего хочет Эндрю, Нил едва заметно кивнул. Эндрю медленно, словно боясь испугать дикого зверя, приблизил руки к голове Нила. Он не заметил или сделал вид, что не заметил напряжения, которое пронзило Нила до глубины души. Меньшее, что сейчас хотел ощутить Нил, так это удары за свою слабость, он лишь понадеялся, что Эндрю делает это, чтобы он не терял связь с реальностью. Медленно, осторожно Эндрю накрыл уши Нила своими ладонями. Нил медленно убрал свои руки, и ладони Эндрю плотно прижались к его ушам, словно защищая от невыносимого шума внешнего мира. Эндрю слегка потянул Нила за голову, заставив его подняться на дрожащих, словно ватных, ногах. Ведя его куда-то, куда Нил не знал и не хотел знать, Эндрю лишь крепко держал его голову, давя слегка, словно пытаясь удержать его от погружения в пучину отчаяния. А Нил смотрел Эндрю в глаза, утопая в глубине этого взгляда, чувствуя на своей голове тяжесть его рук...***
Утро началось не с кофе, а с двойного удара: осуждающий и разгневанный взгляд Сета и взгляд Мэтта, полный жалости, давящей, невыносимой жалости. Нил почувствовал тошноту. Его тошнит от этой назойливой, ненужной заботы. Он не просил этого. Не просил такого отношения к себе. Ему было комфортно в том хрупком равновесии недосказанности, до того, как они начали читать книгу, до того, как он был вынужден, против своей воли, открыть им свою душу. Вздохнув с такой силой, что в груди заныло, Нил умылся ледяной водой. Выходя из ванной, он кутался в плотную ткань толстовки — старая, тёплая, с чужим, но уже почти выветреным запахом. Он уже не помнил, откуда она взялась, но точно знал, что носила её Мэри, чтобы скрыть оружие, привязанное к её телу. И эта же грубая и плотная ткань напоминала ему холодный кафельный пол в номере отеля, его собственный дрожь и бесконечное ожидание, когда Мэри вернется с новыми документами. Запустив руку в волосы и резко оттянув их, Нил попытался стряхнуть с себя наваждение, подошёл к кофемашине. — Если бы я знал, что ты трясёшься даже от простых стонов, то давно бы избавился от тебя… — начал было Сет, и его голос, полный яда, почти кольнул Нила тупее любого ножа. Он мог бы иметь с этим дело в другое время, но не сейчас, когда его кожа натянута до предела. Сейчас не то время, не то место, не тот тупой рот, высказывающий никому ненужное дерьмо. — Сет, замолчи, — устало прервал его Мэтт, входя на кухню. — Нил имеет столько же права быть здесь, сколько и ты. — Но это не даёт вам право лишать меня секса только потому, что это пугает этого доходягу, — взревел Сет. Нил сжал кулаки до побеления костяшек и приготовив кофе, медленно повернулся к ним лицом, в глазах его застыла горькая усталость. — У тебя биполярное расстройство или раздвоение личности? Или как ты объяснишь эти резкие перемены в своём отношении ко мне? — спросил Нил, голос его был тих, но в нём звучала стальная решимость. — Ты охренел? — прошипел Сет, лицо его исказилось от ярости. — Сам кричал, что я тебе нравлюсь, но как только тебя «обломали», ты тут же набрасываешься на меня, хотя это даже не я вас остановил. — Нил повернулся к Мэтту. — И я не просил вас об этом. Мои проблемы — мои проблемы. И мы не в тех отношениях, чтобы вы решали мои проблемы по какой-то неведанной для меня херне, так, словно я какой-то ребенок, который умрет, если вы отвернетесь хоть на секунду. Вы и так получаете слишком много, читая книгу про меня, про мои мысли и прошлое. — Мы хотели… — начал было Мэтт, но Нил прервал его, голос его дрогнул, но решимость осталась непоколебимой. — Это мои проблемы, — повторил Нил. — Я и раньше жил без вас и не нуждаюсь в этой ненужной, навязчивой заботе и переживаниях. Займитесь собой, своими делами и проблемами. Я и так позволяю вам слишком много, поэтому прекратите делать лишние шаги в мою жизнь... Я не тот случай на который стоит тратить столько усилий. — Что за шум, а драки нет? — раздался весёлый, почти легкомысленный голос Эндрю. Он вошел на кухню, прислонился спиной к стене, наблюдая за разворачивающейся сценой. — Что? Всё веселье закончилось? — Ты же в курсе, что не обязательно взламывать дверь? Можно было просто постучать, — скептически заметил Нил, не отрывая взгляда от Мэтта. Но когда Эндрю помахал ладонью, Нил перевёл взгляд на него. — Ску-у-чно, — протянул Эндрю, ухмыляясь. В этой ухмылке, однако, не было ни капли веселья, лишь привычная маска безразличия. — Паршивцы, все сюда! — раздался из гостиной голос Ваймака. Войдя в гостиную, Нил был слегка, на долю секунды, удивлён, увидев всю команду в сборе. Дэн и Мэтт заняли один из кресел-мешков, Аарон, Ники и Кевин расположились на диване, Элисон сидела во втором кресле-мешке, и возле неё место занял Сет, который опирался спиной на её ноги. Ваймак восседал на стуле, Эндрю занял место на подлокотнике. Рене сидела в ещё одном кресле-мешке, очевидно принесенном из другой комнаты, так как у них их было всего два. Окинув всех быстрым взглядом, Нил взял стул и сел рядом с Эндрю. Тот, не глядя на него, закурил, выдохнув облако дыма в сторону Нила. Раз не прогнал, значит, не против. Нил поудобнее устроился на стуле и стал медленно вдыхать сигаретный дым, словно пытаясь заглушить им тяжесть в груди. Но спокойное утро не получилось. Кевин уставился на Нила с таким озадаченным выражением лица, что у того невольно заныло в груди. Он не хотел иметь ничего общего с этим цирком, поэтому решил сразу перейти к сути. — Что тебе нужно, Дей? — спросил Нил. Кевин на мгновение замолчал, хмурясь ещё сильнее. — Кевин, сейчас слишком рано для твоего личного дерьма, поэтому вытащи член изо рта и скажи словами, — резко бросил Нил. Эндрю рядом с ним тихо фыркнул, пока кто-то из команды смотрел на них с весельем, кто-то — с недоумением, а кто-то — с нескрываемым любопытством. — Почему ты молчал? — наконец выдавил из себя Кевин. — Поясни, — невозмутимо ответил Нил. Несколько пар глаз тут же обратились к нему с настороженностью. «Нет, тренер, если бы я собирался сбежать, то меня бы уже здесь не было, поэтому прекратите так смотреть на меня», — подумал Нил, сжимая кулаки, чтобы справиться с подступающим раздражением. — Почему ты промолчал, что твоя клюшка тебе не подходит? — перефразировал Кевин. — Наркоман, — пробормотал Эндрю так тихо, что его услышал только Нил. — Почему ты решил, что она ему не подходит? Она стандартная для начинающих, но уже способных игроков, да и подобрана под него, — недоуменно уточнила Дэн. — Ты вчера белочку словил, Дей? — усмехнулся Сет. Но Кевин смотрел только на Нила, который не пытался даже объясниться, ожидая продолжения. — Если ты в лёгкую можешь поднять меня и пройти несколько метров… — начал Кевин, но его прервали одновременные крики Мэтта и Ники: — ПОДНЯТЬ ТЕБЯ? — ПРОЙТИ С ТОБОЙ НА РУКАХ ПАРУ МЕТРОВ? — Ты серьёзно? — обратился к Кевину Ваймак, в его голосе слышалось явное недоверие. — Да, я точно помню, как во тьме внезапно появился Нил, а потом, спустя пару минут, я сидел у него на руках, — объяснил Кевин. — Серьёзно? Так ты не совсем доходяга? — обратился к Нилу Сет, в его взгляде теперь читался неподдельный интерес. — Я ростом мал, а не силой обделён, — бросил Нил, игнорируя цепкий, пристальный взгляд Эндрю. — Но… ты не похож на человека, обладающего такой силой, — скептически заметил Аарон. Нил равнодушно посмотрел на него и ответил: — Я всегда хожу в мешковатой одежде, откуда ты знаешь, что у меня под ней? И как, по-твоему, какой-то дохляк с шириной в одну маленькую спичку должен был выжить в тех условиях, в которых выживаю я? — Ну, тут он прав, — почесал затылок Мэтт. — Мы действительно не видели его тело, чтобы так критично судить. — Так… Почему ты молчал и ничего не сказал? — настаивал Кевин, словно не слыша никого, кроме Нила. — Твоё отношение ко мне, как к никчёмному куску дерьма, недостойному даже дышать с тобой одним воздухом, отбивало всякое желание с тобой общаться, — пожал плечами Нил. Кевин не нашёл, что ответить. Его лицо исказилось странной гримасой, он замолчал, сильнее вжавшись в диван, словно пытаясь стать невидимым. — Боже, всё не могу привыкнуть к такой жаркой прожарке в исполнении Нила, — пораженно произнес Мэтт, но тут же широко улыбнулся. — У меня слишком сильное желание тебя затискать. — А…? — Нил непонимающе посмотрел на него. — Ох, малыш, не делай такое лицо, — ласково произнесла Элисон. — Вы закончили эти щенячьи нежности? — нетерпеливо поинтересовался Ваймак. — Да, тренер, — ответил Мэтт, словно очнувшись. — Спасибо, Мэтт, — бросил Ваймак и, взяв книгу, приподнял её, слегка покрутил в руках. — Кто читает? — Давайте я, — вызвалась Дэн. — Спасибо, это сохранит нам не лишние пару минут на выбор жертвы, — сказал Ваймак, подавая книгу Дэн. — Ну что ж, глава 2. Цыплёнок...— начала Дэн. — Неужели что-то о еде? — встрепенулся Ники. — Звучит слишком аппетитно для этой книжки, по-любому будет какой-то жестяк, — мрачно предрёк Сет. — Возможно, кого-то зажарят. — Нил Воронов своими навыками общения, — усмехнулся Мэтт. — Что за идиотизм, — пробормотал Нил себе под нос, сжимая кулаки до побеления костяшек. Сейчас ему хотелось спать даже больше, чем жить, ведь он проспал всего... А сколько он проспал? Или спал ли он вообще?... Как он на свою кровать вообще попал?... — Мы начнём или застрянем на ближайшие часы, чтобы пообсуждать ещё и название главы? — резко спросила Элисон. — Я не хочу, как с прошлой главой, растягивать это на несколько часов, теряя время, которое могла бы потратить на что-то более занимательное, ну или уже на поиски личного психолога, под конец он мне точно понадобится. — Спасибо, Элисон, — произнес Ваймак. — Тренер, а Эбби не будет? — вдруг спросила Дэн. — Она сказала, что это слишком тяжело для неё, поэтому и на пять метров к книге не подойдёт, — ответил Ваймак. — Хорошо. Итак... — Дэн сделала глубокий вдох, готовясь погрузиться в этот мрачный мир, состоящий из боли и насилия.Глава 2. Цыплёнок
Эдит все еще было больно держать клюшку, но никто не дал ей и дня на передышку. Потому Жан и Натаниэль словно озверели на тренировке, не сколько нападая, сколько защищая ворота Эдит, не допуская противоборствующую команду до Эди, чтобы ей не пришлось напрягать руки и отбивать мощные подачи Рико. Под конец тренировочного матча они, выдохшиеся и избитые, сами не забили ни единого гола, однако их крепость вокруг Эдит прорвали всего дважды. — Довольно неплохие результаты, — задумчиво произнес Кевин. — Вынуждена согласиться. Против таких профи, как Вороны, Жан и Нил проделали действительно неплохую работу, — поддержала Дэн, её взгляд был сосредоточен. — Ага, и учтите, что Джостен там всего лишь пару месяцев, может, меньше, я уже не помню, — добавил Аарон, чем удивил присутствующих. Кевин перевёл задумчивый взгляд на Нила, который, опершись на стену, слегка наклонил голову в сторону Эндрю, вдыхая сигаретный дым, если судить по тому как он дышал. Эндрю специально выдыхал дым в сторону Нила. Заметив взгляд Кевина, Эндрю растянул губы в более широкой ухмылке и протянул ладонь перед лицом Нила, перекрывая обзор. К счастью для Кевина, он хорошо понимал такие явные намёки, особенно исходящие от Эндрю. — Метод кнута и пряника занимает лидирующую позицию в рейтинге способов быстро чему-то обучить, — продолжил развивать тему Ники. — Мы закроем эту тему и не будем обсуждать этот абсурд, если, конечно, не хотите пробежать дополнительных пять кругов, — резко вмешался Ваймак. — Ох, тренер, для одной особы это будет как дорожка в рай, — ухмыльнулся Эндрю, но, поняв, насколько забавно это прозвучало, рассмеялся. — Учту. Спасибо за совет, Миньярд, — понимающе кивнул Ваймак. — Мне поблагодарить тебя за такую заботу? — скептически поинтересовался Нил. — Боюсь, у тебя нету ничего стоящего, что можно было бы мне предложить, — отмахнулся Эндрю. — Как знаешь, — пожал плечами Нил. — Уж поверь, я знаю. Как-никак, твоя сумка оставила потрясающее впечатление, — легкомысленно бросил Эндрю и тихо захихикал, заметив, как моментально напрягся Нил. Но напряжение быстро сменилось равнодушием. «Ц, не интересно», — подумал Эндрю, почти, почти разочарованно отвернувшись к окну. От тренера тростью досталось всем троим, но благо, Эдит была спасена от нанесения еще более тяжких телесных, что понесла бы без помощи пекущихся о ней мальчишек. Дрожащая Эдит выглядела смущенной и неверяще благодарной. Тройное партнёрство, впервые используемое в практике воронов к удивлению Натаниэля прошло без особых возражений. Остальные вороны, только завидев Эдит с выдранными и выбеленными стрессом остатками волос, а так же лицом, что напоминало сплошной синяк, тут же удовлетворяли все свои вопросы. Даже ранее несогласные с внезапным исключением из общего правила, спешно теряли дар речи и меняли мнение завидев изуродованную Эдит. — И чему они удивлены? — недоуменно спросил Ники. — Тому, как далеко Рико позволил зайти, — пояснил Кевин, его голос был напряжен. — Рико может делать многие вещи, но у всего есть предел, и Хоз… тренер Морияма не позволял переступать эту грань, чтобы не привлекать не нужное внимание, тем самым не портя репутацию клана. — И где же этот урод был? — прошипела Дэн, её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Тренер Морияма может лишь наказывать и давать указания, но не следить, — ответил Нил. — А ты откуда знаешь? — скептически поинтересовался Аарон. — Не знаю, упоминалось ли это в книге, но я был в Гнезде до побега, — обведя всех взглядом, сказал Нил. Не заметив ни капли понимания на их лицах, он продолжил: — Прожив восемь лет в особняке… — Всё ещё не могу в это поверить, — прервал его Мэтт, за что получил лишь хмыканье от Нила. — Прожив восемь лет с отцом, — Нил сделал ударение на последнем слове, и в его голосе прозвучала едва заметная горечь, — я уже мог составить примерный портрет личности человека, чтобы примерно понимать, насколько этот человек опасен для меня. Тренер Морияма всем своим видом показывал, что ему наплевать на всех вокруг до тех пор, пока всё идёт по его плану, или пока что-то или кто-то не создаёт ему проблем. — Не совсем, но в большей части Нил прав, — кивнул Кевин. — И такое состояние игрока для него нормально? — с нарастающим раздражением спросила Элисон. — Не думаю. Рико мог за это получить выговор или наказание, раз позволил зайти так далеко, — ответил Кевин, отводя взгляд. Темы, связанные с Рико или Гнездом, всегда вводили его в состояние паники, заставляя вспоминать всё то, что он так старательно пытался забыть, запить. Да, Кевин мог сказать, что жил с розовыми очками, видя лишь игру, но он не был слеп. Он видел, что Рико мог сделать с людьми, но предпочитал закрывать на это глаза, чтобы не навлекать на себя проблем. Нет, он предпочитал закрывать на это всё глаза, пока это не коснулось его самого, разбив розовые очки неприкосновенности. Но внезапная рука Ники на его плече помогла хоть немного отвлечься и вернуться к реальности, где он мог попытаться что-то исправить или построить что-то новое, более правильное. Он должен начать хотя бы с себя, переступив через свою трусость и, как всегда говорил Эндрю, отрастить позвоночник, ведь если он не начнет что-то менять, то всю жизнь проживёт в страхе и не заметит, как у него отберут всё. — Прекрасно, блять, — выплюнула Дэн и вернулась к книге. Возражений не последовало и со стороны тренера Мориямы. — Ну конечно, этот ебень не будет возражать, — продолжила плеваться ядом Дэн. — Дэн, читай, — настоял Ваймак. — Простите, тренер, — сказала Дэн и, глубоко вдохнув, выдохнула и продолжила читать. Возможно он решил, что так будет проще контролировать собственность клана, коль они находятся в одной куче. Или же увидев как же сильно члены стаи Рико перестарались, обезобразив Эдит до состояния ободранного ходячего трупа, решил отдать ее на восстановление Жану и Натаниэлю, знающим что делать с рваными ранами, порезами и кровотечением. Все же мертвый актив — бесполезный актив, и было ясно как день, что только вмешательство Натаниэля уберегло Эдит от худшего, а тренера от разборок с внезапным обескровленным трупом в разгромленной душевой (убирать которую тоже взялись Жан и Натаниэль). В любом случае Эдит осталась с ними. Теперь они всюду ходили втроем, не разлучаясь, деля и награды, и наказания. Пока Эдит восстанавливалась Жан и Натаниэль старались сделать ее существование чуть более выносимым. В первую очередь, оберегая девушку от ублюдков Джонсона и Ричера, то и дело пытающихся потрогать по-заячьи испуганно замирающую в приступе паники Эди. — Этим ублюдкам мало было?! — гневно вскрикнул Сет, его лицо исказилось гримасой ярости. — И где же этот старый хрыщ, который следит за репутацией клана, а? — Это не входит в его обязанности, пока это происходит за закрытыми дверями, — устало пояснил Ваймак, словно разговаривал с маленьким ребенком. — И что они будут делать, когда это увидят репортеры? — спросила Элисон, крепко сжимая рукой плечо Сета, будто пытаясь удержать его от необдуманных поступков. Она не знала, кого пытается удержать — Сета, чтобы он не поддался эмоциям и не наделал бед, или себя, чтобы не дотянуться до телефона и не позвонить кому-то из репортеров, желая испортить жизнь всему клану Морияма. — Они не позволят это увидеть, — холодно бросил Кевин. — И как они скроют тот факт, что один из их игроков буквально поседел с последней игры? — с горечью спросил Ники. — А ты что, очком слушал? — ядовито бросил Сет, не в силах сдержать гнев. — Сет, — упрекающе произнесла Рене. — Отстань, — отмахнулся Сет и снова обратился к Ники. — В книге было сказано, что её ещё не выпускали на поле. — Но разве не прошло достаточно времени с момента побега Кевина? — спросил Мэтт, пытаясь понять хронологию событий. — Мы не знаем, сколько прошло времени с момента его побега. Да даже если бы и знали, её могли держать взаперти, как Нила, чтобы натренировать до безупречного уровня, — покачал головой Ваймак. — О, точно, — тихо произнес Мэтт, осознавая всю глубину ужаса, скрывающегося за этими словами. В числе прочего помогая восстанавливаться ее телу, первое время запихивая в безынициативную девушку еду прямо с ложечки (стоило послушать бурчания Жана на тему: «Это твой ребенок, я в мамочки не нанимался!», который все равно усиленно пекся о питании Одьен), и даже помогая принимать душ, со всеми ее бесчисленными повязками и швами. Медленно, но верно Эдит шла на поправку — только нечеловеческими усилиями Жана и Натаниэля, что держали раненого птенца Эдит под своим крылом. Но помимо восстановления физического Эдит требовалось восстановление эмоциональное, с чем было хуже: глубоко погруженная в бездонную апатию, она редко реагировала на творящиеся вокруг, а при виде собственных мучителей или места происшествия, вовсе замыкалась, вынуждая брать себя за ручку и водить за собой как маленькую. — Что за испуганный цыпленок… — А, про такого цыплёнка, — разочарованно протянул Сет. — Я уже понадеялся на что-то съедобное и вкусное. — Я теперь есть хочу, — проныл Ники. — Потерпи, несчастный, пару страниц, и потом можешь хоть до отвала наедаться, — бросила Элисон. — Он не может столько есть, он должен держать форму, если хочет быть полезным на поле, — возразил Кевин, и его слова прозвучали как холодный упрёк. — Пошёл на хуй, Дей, — хором прокричала вся команда, заставив Кевина болезненно поперхнуться. — Но разве дети… не съедобные? — неуверенно спросил Нил. Комната погрузилась в тягостное молчание. Все медленно повернули головы к Нилу, и он съёжился под тяжестью их взглядов. — С чего ты решил, что жрать людей вкусно? — напряжённо спросил Аарон. — Личный опыт? — предположил Эндрю, его взгляд скользнул по виску Нила, словно он прожигал его насквозь. — Что? Нет, точно нет! — встрепенулся Нил, с ужасом повернувшись к Эндрю. Эндрю хмыкнул, развлечённый его реакцией. — Тогда откуда такой интерес, ребёнок? — спросил Ваймак. — Эм… это опять было, когда я ещё жил с отцом, — начал Нил. — Ну конечно, откуда ещё эти вопросы могут брать истоки, — грустно и раздражённо произнесла Дэн. Не обращая внимания на её слова, Нил продолжил: — Там был один охранник, мужик лет пятидесяти, но странный на вид. Он постоянно глотал слюну, облизывал губы, смотрел на всех проходящих голодным взглядом. И на одной из тренировок с Лолой я имел неосторожность поинтересоваться, что с этим мужиком не так. Лола заинтересовалась и спросила, с чем связан мой вопрос. Когда я объяснил, она… Эм... Спустя пару дней ворвалась ко мне в комнату посреди ночи и прочитала сказку о том, как людоед поймал маленькую принцессу и… — Отпустил её и стал её лучшим другом? — с надеждой спросил Ники. — Нет, на хрена ему это? В той сказке было подробно описано, как он её разделывал и готовил, — продолжил Нил, но чем больше он говорил, тем сильнее терялся в своих мрачных воспоминаниях. Тишина в комнате стала ещё тяжелее, наполненная ужасом. Но внезапно чья-то рука накрыла его рот, заставив замолчать на полуслове. — Хватит, Кролик. Нил поднял глаза и встретился с равнодушным взглядом янтарных глаз Эндрю. Солнечный свет, проникавший через окно, делал их ещё ярче, они словно светились изнутри, излучая холодное, безразличное сияние... Блять... что? — Прекрати, — резко бросил Эндрю. — Я ничего не делаю, — пробормотал Нил в ладонь Эндрю. Эндрю убрал руку, задерживая взгляд на своей ладони на несколько долгих секунд. Затем он снова посмотрел на Нила. — И, возвращаясь к самому началу, так уж и быть, отвечу на твой вопрос: нет, дети не съедобные. Никто из людей не съедобен. Поэтому забудь об этом и перестань думать. У тебя плохо получается. — Дэн, книга, — вернул всех к реальности голос тренера Ваймака. — Малыш, ты иногда пугаешь меня своими историями из детства, — нервно хихикнула Элисон. Но её смех звучал фальшиво, и в нём слышался страх. — Я один нихуя не понял? — спросил Аарон. — Не пытайся это понять, — покачал головой Кевин. — Не стоит, — резко сказала Рене, обводя всех взглядом. На её лице была мягкая, но напряжённая улыбка. — Дэн. — Да, я помню, книга… — Дэн глубоко вздохнула, её плечи опустились. Тишина, опустившаяся в комнате, была тяжелее любого слова. — однажды пробухтел Жан, помогая перевязывать раны Эди, и Натаниэль обозначил сравнение верным. Эдит напоминала цыпленка в своей скорлупе-страхе. Натаниэль знал, что пока она сама не решится разбить выстроенные вокруг баррикады, насильственные попытки прорваться к ней сделают лишь хуже. Если силой разбить скорлупу и вытащить Эдит под жестокий свет реальности — она может не выдержать и разломаться. Птенцы не могут вылупиться здоровыми раньше срока. Потому Жану и Натаниэлю оставалось только продолжать изо всех сил обогревать Эдит теплом и внушать ей чувство безопасности, чтобы она постепенно училась раскрывать другим чувства, ранее глубоко спрятанные в себе. — Она не всегда была такой. Раньше она была достаточно резвой… — рассказал Жан однажды вечером, — О, разговоры по душам и без алкоголя? — ухмыляясь, встрепенулся Ники, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Маленькие амбассадоры алкоголя, не для всех разговоров нужно напиваться, — с притворной строгостью произнес Ваймак. — От вас это слышать как-то оскорбительно, тренер, — ухмыльнулся Эндрю. — Заткнись, всадник Апокалипсиса, — пригрозил Ваймак, но затем перевел взгляд на Нила. — А ты, предвестник всего плохого… — Да-да, я понял, — отмахнулся Нил. — Погоди, я не дочитала абзац, — встрепенулась Дэн, отвечая на вопрос Ники. — О, значит, ещё не всё потеряно, — хихикнул Ники. — Боже, я его не знаю, — пробормотал Аарон, закрывая лицо рукой. когда они двое засели на полу ванной комнаты с небольшой рюмкой на двоих. — А то есть, алкоголиками уже там становятся, — задумчиво произнёс Мэтт. — Хипуешь, плесень? — усмехнулся Сет, обращаясь к Нилу. — ... Чего, блять? — нахмурившись, спросил Нил. — Пипец ты фразу выкинул, — фыркнула Элисон, растягивая губы в игровой усмешке. — Не понять вам того, к чему приучают на улице, — отмахнулся Сет. — И ты сказал это парню, который буквально восемь лет жил на улице? — с лёгкой иронией поинтересовался Аарон. — А, бля, сорян, я забыл, — нисколько не раскаиваясь, бросил Сет, но в его словах не было ни раскаяния, ни сожаления, там было только чистое веселье. — Ой, отъебись, мудак, — отмахнулся Нил, пытаясь подавить улыбку, но уголки его губ всё равно предательски дёргались. Эдит к тому моменту уже была напичкана разбавленным алкоголем вместо успокоительного и умиротворенно дремала в постели Натаниэля, но они все равно пользовались французским. — Ни один из нас — свиты, — не прибыл в Эвермор по своему желанию, да к тому же мы все переживали не самые лучшие периоды… Кевин страдал от горя потери, я был предан, ты пойман, а вот Эдит… была зла. — Идеальный комплект для Лисов, — усмехнулся Эндрю. — М-да, более идеальных и не попросишь, — саркастически хмыкнул Ваймак. — Мне даже интересно, за какую такую злость её могли упрятать в этот сектантский круг, — задумчиво произнесла Элисон. — Возможно, ситуация как с Жаном, но немного другая. Например, её просто забрали из семьи, а не продали, — предположила Рене. — Её историю могут раскрыть потом, как-никак она теперь приклеена к боку Нила, — произнёс Кевин. — Ага, а говорят, что зараза к заразе не липнет. Видимо, наебали старушки возле подъезда, — с усмешкой произнес Аарон, бросая взгляд на Нила. — А ты посиди с ними подольше, и узнаешь, что ещё можно подхватить, — закатил глаза Нил. — Я читаю, придурки, — бросила Дэн без намёка на злость. — Жан бесполезно сжал и разжал кулак. — Кевин был драгоценным приобретением, будто неограненным алмазом, нуждающимся в полировке. Я ощущал себя котом в обувной коробке, из которого вытрясли все дерьмо, обстригли под корень когти и вытащили на свет. Ты напоминал настороженного кролика, — О, Эндрю же так называет Нила, — вспомнила Дэн. — Кролики — довольно милые животные, — произнесла Рене, бросая полный веселья взгляд на Эндрю, который на этот жест отмахнулся от неё рукой, закатив глаза. — Ага, а ещё я слышал, что они много трахаются, — с наигранной беспечностью сказал Сет. — Фу, боже, это я точно не хотел знать, — скривился Аарон. — Просто Вальжан не оригинален и копирует чужие идеи, — равнодушно произнёс Эндрю. — И когда вы успели обсудить моё тотемное животное? — скептически поинтересовался Нил. — Слышал что-то про телефон, — ответил вопросом на вопрос Эндрю и, не давая Нилу вставить и слова, продолжил: — И всё же пусть ищет другого питомца, этот уже занят. — И кем же? — с улыбкой спросил Ники, переглядываясь с Элисон. — У него контракт с нашей командой, поэтому вопрос слегка тупой, Хэммик, — ответил Ваймак. — Вы опять сравнили меня с животным, — произнес Нил. — Не понимаю, о чём ты, — отмахнулся тренер и кивнул Дэн, призывая её продолжить чтение. готового драпать при любом намеке на опасность… Но Эдит была совсем птенцом, комком неуемной энергии. Она была зла, чертовски зла и не понимала правил, никто не успел научить ее понимать. Она громко плакала, она кричала, она больно замахивалась в ответ и… очень хотела домой. Она постоянно горела, силясь расправить крылья и улететь из этого богом оставленного места, позабыв, что оказалась в клетке, и всякий раз больно билась о прутья. Он выдохнул и скривился, зажав виски руками и крепко зажмурив веки. — Это моя вина, моя величайшая вина. Я… не справился с задачей ее партнера, поэтому Рико сломал ее за меня. Он выбивал из нее эмоции: с наслаждением, с упрямством и запалом. Она сопротивлялась долго и тем мучительнее становился слом, тем приятнее ему было разбирать ее по частям. Учти, все происходило после побега Кевина — капитан отрывался на мне и Эди, переживая муку невосполнимой потери… — Ничего более жалкого я ещё не слышала, — произнесла Элисон. Она машинально почёсывала кожу головы Сета, который, казалось, таял под её прикосновениями, издавая тихие, почти неразличимые звуки. — Элисон, он тоже человек, и он тоже может испытывать чувство потери, — мягко, но твёрдо объяснила Рене. — Не ставь «Рико» и «чувства» в одно предложение. Это противозаконно, — с наигранной серьёзностью произнёс Мэтт, поднимая указательный палец вверх. Ники согласно кивнул, поддерживая его. — Да, прости, милая, но тут ты была слегка не права, — нежно улыбнулась Элисон Рене. Рене лишь покачала головой, еле заметно улыбнувшись в ответ. В какой-то момент она просто перестала плакать. Затем злиться, кричать и даже говорить… Мне жаль… Мне чертовски жаль, что я не смог стать тем, на кого она могла бы положиться… Моро сжал губы до побеления, а челюсти до зубной боли, прикрыв подбородок рукой. — Черт побери, мы все отнеслись к Эдит как к какому-то котенку! — выплюнул Жан. — Рико захотел и едва не утопил в мешке, Кевин приручил, но выкинул, я подобрал за ним и не справился с ответственностью. Для нас всех она была не больше брошенной зверюшки… А ты все убираешь за нами последствия наших дерьмовых поступков… Мы не заслужили тебя, Натаниэль… — Оу, это так мило, если бы не было так грустно, — тихо произнес Ники, его голос был полон печали и сочувствия. — Слишком громкие слова для человека, который приносит проблем больше, чем решений, — отозвался Аарон, закатывая глаза. — Не нравится? Вот дверь, ветер в жопу, флаг в кулак. Уёбывай, — спокойно, но твёрдо ответил Нил, скрещивая руки на груди. — Вот про что я и говорил, — произнес Аарон, указывая на Нила. — А что ты говорил? — спросил Нил, выдержал паузу и, с острой усмешкой, продолжил: — Да поебать, что ты там говорил. — Ах ты, шмаль крашеная! — вскочил Аарон, разворачиваясь на диване. Ваймак молча наблюдал за происходящим. И... Будь у него право голоса, он бы сказал: «Нил не заслужил всего того, что с ним случилось, но я благодарен судьбе за то, что нашёл тебя». Он видел, как эта команда, которая раньше либо собачилась, либо игнорировала друг друга, вдруг сплотилась вокруг одного человека. Это было поистине удивительно. Нил присоединился к ним совсем недавно, но уже принёс столько пользы, о чем сам даже не подозревал. Даже его трагическое прошлое, полное боли и потерь, давящая на пятки чуть ли не каждый день, делало его сильнее и стойче в глазах тренера. Ваймак видел в Ниле не сломленного человека, а бойца, который, несмотря ни на что, продолжал бороться за свою жизнь и за будущее близких сердцу людей. И это вызывало в нём глубокое уважение и безграничную печаль. Натаниэль нежно коснулся плеча Жана и тот замолчал, смотря в эти бездонные, бесконечно лазурные, глубоко небесные глаза. Натаниэль внушал и он верил. Так беспечно, как мог, хотя, казалось, давно разучился. — Эдит наша, Жан. Не Кевина, не Рико. Наша. — Ох, а как же я ? — с наигранной драматичностью воскликнул Эндрю, хватаясь за сердце. — Что? — не понял Нил, хмуря брови. — Заводишь отношения и ребёнка на стороне, когда у самого уже имеются трое. Я был лучшего о тебе мнения, — продолжил причитать Эндрю под тихий смех команды. — Эти дети у тебя были ещё до меня, так что не смей скидывать на меня ответственность, — отмахнулся Нил. После небольшой паузы он добавил: — А там молодая и свежая кровь, можно подстроить под себя… — Ох, ты предал меня, — отвернулся Эндрю, наигранно обиженно скрестив руки на груди и надув губы. — Оставь эти притворства той версии меня, которая и предала тебя. В этой реальности я выбираю тебя, иначе бы не сидел здесь с тобой, пытаясь вызвать жалость, чтобы привлечь твое внимание, — ответил Нил. — О как! — усмехнулся Эндрю, возвращаясь к Нилу. Он слегка поманил его к себе ладонью. Нил, вздохнув, пододвинулся ближе. Когда ладонь Эндрю оказалась в поле его зрения, он посмотрел на неё с сомнением, но всё же кивнул. Эндрю положил руку ему на голову, просто накрыв её своей ладонью. — Всегда знал, что не просто так держу тебя рядом, — произнес он и слегка сжал ладонь, задев кожу головы Нила ногтями. По телу Нила пробежала дрожь, и он тихо выдохнул. Осмыслив их диалог, Нил сказал: — Если ты этого хочешь, то я могу это сделать, но сделку заключать я не буду. Мне необязательно накидывать на тебя цепь с ещё одной сделкой, чтобы держаться рядом. — Что? О чём он? — нахмурившись, спросил Ники. — Я и сам не понял. Они шутили-шутили, и бац — какое-то неожиданное, высосанное из пальца предположение, — также недоуменно ответил Кевин. — Она тебе нужна, — парировал Эндрю, обращаясь к Нилу. — Нет. Позволь мне самому бороться за себя. Ты можешь быть просто рядом и смотреть, как я это делаю… Ну, или смотреть, как я позорюсь ещё больше, — пожал плечами Нил. Эндрю смотрел в эти неправильные, слишком отвратного цвета глаза и пытался понять, в какой момент выдал завуалированное приглашение. Часть его, холодная и расчетливая, далекая от наркотического веселья, шептала, что это правильное решение. Нил притягивал неприятности, как магнит, причём не абы какие, а задачи со звёздочками, а порой и с двумя-тремя. Держать его на расстоянии вытянутой руки – логично, ведь это один из способов предотвратить новый конфликт. Хотя пламенные речи Джостена разжигали внутри что-то обжигающее, что-то, с чем Эндрю иметь дело категорически не хотел, но всё равно даже… наслаждался? И ещё был Кевин. Близость Нила – гарантия того, что внимание Кевина будет сосредоточено на мини-я, удерживая его в Пальметто. Но этот придурок отказался от сделки… Эндрю не просил его быть рядом. Эндрю вообще ничего не просил, ни сейчас, ни в ближайшем будущем, ни даже в далёком. Желание – это слабость. Привязанность – это уязвимость. Эндрю не настолько глуп, чтобы ввязываться в это. Но Нил, чёрт бы его побрал, был слишком проницательным. Он видел сквозь стены, возведённые Эндрю вокруг себя. Понимал, что сделки – это единственный способ для Эндрю выразить… что-то. И это блятское «я выбираю тебя»… Пошёл нахуй, тебя об этом никто не просил. Пошёл нахуй, Кролик. Мысли обжигали разум, а невысказанные слова сжимали горло, не находя выхода. Эндрю молчал, чувствуя, как что-то тяжелое и холодное сжимает его грудь. Он ненавидел эту уязвимость, эту ёбанную маленькую трещину в своей тщательно выстроенной защите. Она ведь не заживёт, не найдет чем себя залатать, всё, на что она будет способно, так это ломаться дальше, если продолжить кидать в неё огромные булыжники. Эндрю ненавидел Нила за то, что тот её увидел. И, возможно, себя за то, что позволил этому случиться. — Они поняли друг друга?! — удивился Мэтт. — Боже, дайте кто-нибудь переводчика, — поддержал Мэтта Сет. — А ну цыц, портите всю атмосферу, — пригрозила им Элисон, получив в ответ ледяной взгляд Эндрю. Закатив глаза, она махнула рукой Дэн, призывая её продолжить. — Ты тоже с ней ещё наплачешься, — сразу предупредил Жан. — А ты уже, — посмеялся одними губами Натаниэль. — Но разве это что-то меняет? Даже зная, что когда-нибудь они оба пожалеют, Натаниэль не отказался от Эдит. И не откажется, даже если от нее отказался весь остальной мир. Она не безнадежна, и все они не безнадежны, и ничего еще не кончено. Он покажет это всем — самой Эдит, Жану, ублюдку Рико и трусу Дэю, — но прежде всего самому себе. — Я на самом деле эгоист. Я испытал облегчение, когда ее — с отрезанными крыльями, больше напоминающую тень себя, — забрали из-под моей ответственности и взамен выдали еще несломленного тебя, — Нет, я так не могу, — глубоко вздохнул Сет. — Что уже не так? — спросила Дэн, её лицо стало непроницаемым, как каменная маска. Сет повернулся к Джостену и, бросив короткий взгляд на руку Миньярда в его волосах, фыркнул и перевёл взгляд на Нила. — Тот стрёмный мужик, про которого ты говорил… Кем он в итоге оказался? — А, каннибалом, — пожал плечами Нил, чувствуя, как рука на его голове слегка сжалась. — И как ты это понял? Неужели та чудо-сказка помогла разобраться? — с явной издёвкой спросил Аарон. — А мы можем не обсуждать это? — с надеждой спросил Ники, заметно бледнея. — Нет, эту херню я хочу знать, — отмахнулся от Ники Сет, не обращая внимания на то, как сжались руки Элисон на его плечах. — После прочтения той сказки прошло буквально пару дней, — начал свой рассказ Нил, его голос был монотонным и спокойным, — меня привели в подвал, где был этот охранник, должник и Лола. Она заставила меня отрезать кожу и мясо с должника и отдавала все тому охраннику. Он же… С наслаждением, потому что по-другому выражение его лица я описать не смогу, съедал всё, что я отрезал. И когда Лоле надоело смотреть на это скучное шоу, охраннику кинули тело, с которого он уже зубами отрывал куски и съедал их, а меня выгнали, сказав, что я не справился с поставленной задачей. Нил уже давно перестал видеть смысл врать или что-то скрывать. Большая часть его жизни уже была раскрыта с помощью книги. Всё, что он хотел бы скрыть, уже было известно. Эти незначительные детали его прошлого не имели значения. Он не смотрел на реакцию команды, но слышал, как несколько человек выбежали в ванную. Те, кто остались, смотрели на него с шоком и отвращением, возможно, к нему самому, может, к тому, что вылетело из его поганого рта, Нил не был уверен, он и не пытался что-то распознать или понять, он не сможет поменять их отношение к нему, да и зачем? Когда он наконец придумает план действий так, чтобы помочь Кевину и Жану, то его мёртвому телу уже будет всё равно, что они думают о нём, ведь он явно умрёт, то, что он собирается сделать, явно приведёт к его гибели, но он сделает всё что в его силах чтобы забрать с собой хотя бы отца. Рука Эндрю, которая во время рассказа медленно спускалась на заднюю часть его шеи, чтобы он не потерялся в своей голове, остановилась на затылке и с силой сжала волосы, но это не было больно, скорее, причиняет лёгкий дискомфорт. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Кролик, — произнес Эндрю. В его голосе не было эмоций, только хрипота, намекающая на напряжение. — Боже, ребёнок… — пробормотал Ваймак, закрывая лицо руками. Нил не понимал такой бурной реакции. Это же их никогда не коснётся. Это же не должно их так волновать… Верно?***
Пока остальные отсутствовали, расположение оставшихся немного изменилось. Нил и Эндрю переместились на диван, где Нил оказался зажат между близнецами. Небольшие габариты всех троих позволяли сидеть почти расслабленно, практически не касаясь друг друга. Ваймак ушёл за кофе, Сет перебрался с пола на кресло-мешок. Первым вернулся Кевин. Бледный, он еле передвигал ногами, но шёл сам. Подойдя к дивану, он нахмурился, увидев там Эндрю и Нила. — Жопу поднял, место потерял, — пожал плечами Нил. Кевин сначала нахмурился ещё сильнее, а потом, фыркнув, сел Нилу в ноги, закинув его бедра себе на плечи. Эндрю наблюдал за этим маленьким шоу с задумчиво-отстранённым выражением лица. Нила это немного напрягало. Возможно, Эндрю всё ещё подозревал, что он каким-то образом хочет или может навредить Кевину. Пф, сейчас отличная возможность задушить его. — Эмм… — Сам виноват, — хмыкнул Кевин, но к ногам Нила больше не прикасался, словно помня его слова о прикосновениях к бёдрам. Нил, оценив ситуацию, не почувствовал ни ужаса, ни отвращения. Только крепкие плечи Кевина. — Если это слишком, скажи мне, и я пересяду, — произнёс Кевин по-французски, его голос был тихим. — Если это станет слишком, я толкну тебя, — ответил Нил по-английски. Он не видел смысла шифроваться, используя другие языки, потому что это не был какой-то масштабный секрет. Вернулись Мэтт, Элисон и Дэн. Элисон села на колени к Сету боком, облокотившись на него. Мэтт и Дэн заняли прежнее место. Затем появились Ники и Рене. Рене усадила Ники на пол рядом с Аароном и ушла на кухню за водой. — Я не смогу дальше читать, — тихо сказала Дэн. — Миньярд, — позвал Ваймак. Близнецы одновременно повернулись к нему, вызвав лёгкое секундное замешательство. — Это было крипово, — прошептал Мэтт Сету. — Я всё ещё удивлен, что их двое. Один из них точно должен был сожрать другого ещё в утробе матери, — прошептал в ответ Сет. Элисон, услышав это, тихо фыркнула. — Какой из? — спросил Эндрю. — Тот, который не гот, — ответил Ваймак, глядя Эндрю прямо в глаза. Аарон, закатив глаза, взял книгу, открыл нужную страницу и начал читать. — криво улыбнулся Жан, сгорая от отвращения к себе. — Я воспринял тебя шансом не повторить собственных ошибок — даже пытался доказать себе, что это она, а не я, была виновна в том, что происходило. Смотря на то, как ты учишься жизни в Эверморе я был рад — я мог заменить воспоминания об Эдит на мысли о тебе. Мог стать хотя бы в твоих глазах хорошим человеком и через тебя сделать все то, чего не сумел с Эдит… Я ужасен, верно? Жан уронил лицо на ладони. — Вовсе нет. Я точно знаю, что Эдит не винит тебя. Ты не мог защитить ее от Рико — ты даже защитить себя был не в состоянии… — попытался успокоить напарника Натаниэль, но Жан помотал головой: — Я тоже думал об этом. Внушал себе приятную иллюзию, отмахивался от Эдит мыслями: «Она бы поступила так же» и «Я просто делал что говорят». Это утешало сердце и притупляло совесть… Когда пришло отрезвление? — он выпустил склубившийся в легких смрад отчаяния и выдавил. — «Жан не при чем! Молю, перестаньте!» — то, что закричал тогда ты. — Мог и не напоминать, — скривился Нил, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Да, можно было и без цитирования обойтись, — сказала Дэн, посмотрев на Нила. Её взгляд был полон сочувствия и… жалости. Нил не сможет выдержать этот взгляд, даже в далеком будущем, которое ему не светит, он не сможет выдержать столько чувств и эмоций направленные в его сторону. Это не то, что он хочет видеть, смотря людям в глаза. Что-то неприятное, колючее кольнуло под кожей. — Слишком позднее осознание, — отмахнулся Аарон и легонько подтолкнул ногой Ники, когда тот перестал дышать. — Это их заводские настройки. Они мало смыслят в том, что считается нормой, — устало произнёс Ваймак. — Как же вы чертовски правы, тренер! Чего стоило отучить Мей-Дея от криповых вещей, — усмехнулся Эндрю, — но, к сожалению, зависимость к стикболу и шпинату мы побороть не смогли. — Это называется спортивный образ жизни, — нахмурившись, встрял Кевин, поворачиваясь к Эндрю. Эндрю уже хотел ответить, но его опередил Нил. Он слегка наклонился к уху Кевина и что-то прошептал. Никто не услышал его слов, но они, похоже, подействовали, ведь Кевин потерял весь свой боевой настрой и расслабленно вернулся в прежнее положение. — Что ты ему сказал? — с любопытством спросила Рене, глядя на довольно ухмыляющегося Нила и расслабленного Кевина. Нил накрыл уши Кевина руками и, усмехнувшись, сказал: — Наглую ложь. Кевин резко развернулся к Нилу, глядя на него, как на предателя. — Ты…! — Шшш, — прошептал Нил, разворачивая его голову обратно. — Аарон, вперёд. А то, боюсь, это никогда не закончится, — произнёс Ваймак. Ты не отвлекся, не закрыл глаза, не принял как данность, как принимал я… И когда ты принес Эдит той ужасной ночью, забыв о себе, моля лишь позаботиться о ней я осознал, каким же ублюдским, мерзким и отвратительным слабаком был все это время. Ты оказался сильнее меня. Возможно будь тогда с ней ты, а не трус вроде меня, все могло быть иначе. Ты бы сумел спасти ту Эдит… — Мы люди, а не боги. К этому моменту я мог бы быть как Эдит от такого долгого пребывания в этом аду, — произнёс Нил, признавая жестокую правду. — А? Уже даёшь заднюю? — усмехнулся Аарон, но в его голосе не было привычной язвительности. — Даже сильные люди теряют былую хватку, а с ними и происходит потеря личности, — тихо объяснила Рене. — Я бы на его месте сразу после первого предупреждения стал ниже травы, тише воды, — сказал Мэтт, с грустью посмотрев на Нила. — А ты уверен, что это остановило бы их? То, что ты стал слишком послушным, лишь подкрепляет желание узнать, насколько ты податлив, — с ядом бросил Эндрю, растягивая губы в безумном оскале и сжимая руки в кулаки. Он чувствовал, как в нём поднимается волна ярости, а также желание сломать что-нибудь, например, шею Рико. — С моей внешностью, особенно когда вернули мне былой вид, это может быть в разы хуже. Ты хоть представляешь, насколько может завести внешность человека, несмотря на его характер и желания? — спросил Нил, чувствуя отвращение к своим словам и к своему телу. Почему он не мог взять ничем не примечательную внешность, например, ту, которую носил сейчас? Это бы хоть немного упростило ему жизнь. Ощущение грязи, покрывающей его кожу липким, неприятным слоем, заставляло Нила ненавидеть себя ещё сильнее. Он хотел быть обычным человеком, без всех этих приключений и проблем. Он был бы рад даже просто жить в деревне, лишь бы это была обычная, спокойная жизнь. — …По меркам людей ты действительно был бы горяч, — мечтательно произнес Ники, не уловив напряжения, исходившего от Эндрю и Нила. — Кстати, Нил, — подхватила тему Дэн. — Что? — холодно спросил Нил. — Если мы уже знаем, как ты выглядишь, то почему бы тебе не смыть всё это? — сказала Дэн, указывая рукой на себя, намекая на его маскировку. Эндрю, поняв, к чему она клонит, громко рассмеялся и тут же прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить свой смех. — Что? — тупо спросил Нил. — Ну, то есть зачем тебе прятаться, когда уже все знают, как ты выглядишь? — поддержал Дэн Ники. — Я это не для вас делаю, — сказал Нил, скрестив руки на груди. — Я всё ещё в бегах. Рико может узнать меня. Потому что как бы хорошо я ни замаскировался, камеры всё ещё были рабочиии, и он быстро поймет, что произошло. Если я сейчас пойду и избавлюсь от всего этого, то меньшее, что случится, — это то, что я буду ловить сердечные приступы каждый раз, как поймаю своё отражение. Максимум — я просто покажу, где я нахожусь. Мне останется только взять табличку с надписью «СОСИ, ОТЕЦ» и ждать, когда его псы придут за мной, чтобы показать, кто у кого отсосёт. — Оу, прости, я не думала так масштабно, — смущённо почесала затылок Дэн. — То есть нам стоит ждать момента, когда Рико придёт по твою грешную душу? — спросил Сет, ухватившийся за самый важный, по его мнению, момент в монологе Нила. — Это всё ещё не ваши проблемы, — нахмурился Нил, отворачиваясь. — Боже, ребёнок, это не тот момент, где ты можешь отвернуться от нас, — устало пробормотал Ваймак, потирая переносицу. — Почему же? Я уже это делаю, — бросил Нил, стараясь, чтобы его голос звучал легкомысленно. — Ох, нет, Джостен, ты сидишь на жопе ровно, и как только заметишь что-то странное, сразу говоришь мне, — пригрозил Эндрю, но в его голосе не было настоящей угрозы. Он ухмыльнулся и щёлкнул Нила по носу, а затем тихо хихикнул, наблюдая, как дёргается носик Нила, прямо как у кролика. Забавно. — Послушай Миньярда, он дело говорит. Я не хочу искать нового нападающего среди сезона, — проворчал тренер. Хоть все и понимали, что слова про нового нападающего – наглая ложь, прикрывающая настоящую заботу, но никто не стал критиковать Ваймака. Он просто хотел защитить Нила, как и все остальные. — Да, тренер, — соврал Нил, отводя взгляд. В его груди разливалась тяжелая, горькая волна. Он не мог оценить их заботу, но зато почувствовал себя обременённым ею. — Мы люди, а не боги и не знаем, что случилось бы измени коробка для кошки исходное содержимое. И ты не можешь утверждать что я, имея твой уникальный опыт и переживи твою трагедию, не сломался бы похлеще тебя. Ты обо мне слишком хорошего мнения, потому что я далеко не сильный человек, — помотал головой Натаниэль. Они помолчали, заполнив тишину глотком из рюмки. — Когда ты ушел, оставив ее на моих руках, я увидел рану от осколка и… Я зарыдал и слезно молил Эдит о прощении. Я извинялся бесчисленное множество раз — пока язык не высох, а горло не засаднило. — С горькой улыбкой признался Моро о подробностях мучительного вечера. — Самое ужасное в том, что она не винит меня. Потому что я винил. Я винил Кевина, а она попросту прощала убогого меня. Было бы проще, осознавай она мой грех… Жан хрипло рассмеялся. Тяжело ему дался этот смех. — Но маленькие птенцы страшны тем, что не осознают чужого зла. Птенцы, вытолкнутые из безопасного гнезда и разбивающие тельца о землю, все еще слишком малы, чтобы осознать причины боли от падения… Теперь цыпленок Эдит возродилась — мне дали второй шанс искупить грех, но она уже никогда не станет той Эдит, которой разбилась. — Жан, ты перегибаешь. Однажды Эдит восстановится и станет той самой Эдит, которую ты знал… — не понял постановки вопроса Веснински, но Жан его перебил: — Ты еще не понял, Натаниэль? Даже если она — тот же человек, трагедия изменила ее до такой степени, что фактически она станет совершенно другой личностью. Пусть физически это один человек, но человеческое создание всегда узнают по его личности: она из прошлого и она настоящего — разные люди. Новая личность представляет собой совершенно другого человека. Так один человек может стать двумя разными людьми. Чтобы стать собой прошлой она должна пережить предшествующий опыт и стереть приобретенный. Это невозможно. Поэтому она всего лишь цыплёнок. Натаниэль понял. В зависимости от уникального воспитания, благоприятных или неблагоприятных окружающих обстоятельств, человек с исходными данными способен стать множеством разных людей. Той Эдит действительно больше нет и потребовалось бы сверхъестественное вмешательство чтобы она — ломаная-переломаная, склеенная-переклеенная, — стала той Эдит, какой когда-то была рядом с Жаном и Кевином. Той Эдит, перед которой он провинился и нес неискупимый грех. Возможно та Эдит умерла в той пропахшей металлом крови и солоноватой спермой душевой, вместе с разрезом на запястье. — Послушай, Жан. Пусть раны на ее сердце никогда не заживут, пусть она никогда не станет той Эдит… — чуть отступил Натаниэль, подбирая слова утешения. — Сделай все, чтобы защитить цыпленка новой Эдит. Так ты искупишь свой грех и дашь ей шанс на новое существование. Какой бы новая Эдит не оказалась мы оба обязательно примем ее и признаем ее душу. Жизнь отвергнутая миром существовать не может. Жизнь проданная за материальное не может иметь душу. Но Жан и Натаниэль признали существование друг друга, так же, как теперь признали существование Эдит. Пока они будут разделять веру — она будет существовать. — Так ведь делают родители — дают новую жизнь, чтобы поддерживать ее на пути становления и оберегать, пока она крепнет. Раз мы двое в разное время брали за нее ответственность, то теперь будем сопровождать ее на пути нового взросления. Пока цыплёнок не пробьет броню скорлупы и не решится вновь попробовать расправить крылья. — Жаль, что родителей не выбирают… Мы не те, кто сможет дать ей счастливое будущее… — Голос Жана задрожал. — Кого я обманываю? Мы даже будущее дать ей не способны… — Если бы родителей выбирали, мы бы никогда не оказались здесь, — горько подтвердил Натаниэль, ведь он сам предпочел бы не рождаться вовсе, чем родиться под клеймом Веснински, что подчиняла его жизнь вечной крови, страху и смирению. — Но я постараюсь сделать все, что в моих силах — так, как не сделал мой отец. — И я не предам ее больше так, как предал мой… Натаниэль был слишком глуп, чтобы выжить в одиночку и разумеется сразу после смерти матери окончательно вляпался. — Вау, как же мы здесь с ним похожи, — с сарказмом фыркнул Нил, осознавая, насколько близко он был к потере даже иллюзии свободы. Эта мысль, как холодный ком, осела в желудке. Стоит ли благодарить судьбу за очередной виток этой бесконечной игры в кошки-мышки? Нет. Нил никогда не был настолько наивен, чтобы верить в удачу. Он потерял её ещё при рождении, а может, и вовсе не получал. Он устал от этого вечного напряжения, от необходимости постоянно оглядываться через плечо, от осознания, что прошлое, как тень, следует за ним по пятам, готовое в любой момент поглотить его целиком. Внутри росла пустота, холодная и бездонная, заполненная горечью и одиночеством. Раньше у него была мать. Сейчас же он был один в этой борьбе, один против отца и его людей, и это осознание давило на него с невыносимой силой. Земля сомкнулась над его головой, а кандалы на запястьях. Он всегда думал — не важно, когда ему суждено умереть. Без матери все теряло смысл, ведь он оставался один — совсем один. До самой смерти ему — вечному беглецу, — было суждено глубокое и беспросветное одиночество. Он никогда не смог бы довериться кому-нибудь настолько, чтобы впустить в свою жизнь и позволить заглянуть в душу, насквозь проеденную кровавыми секретами. Вороны отняли у него все: свободу, личность, индивидуальность, мнение и даже факт собственного существования. Но именно вороны и дали ему нечто ценное — на нижних кругах преисподней он наконец нашел спасение от тлена вечного одиночества в шутках Жана, в льнущей к его боку Эдит… Вынужденные союзники, партнеры, товарищи делящие твое несчастье. Натаниэль еще не мог сказать, что чувствует к ним, но Эдит была взята под его ответственность, а Жан оказался единственной неизменной константой в хаосе подземелья. Без них он бы задохнулся — это Натаниэль понимал. Они закрепили священное и очень важное им двоим обещание новой рюмкой. И Натаниэль искренне поклялся его сдержать.***
Так потянулись будни в поте, бесконечных тренировках, а так же домашних заданиях, которые Натаниэль исполнял вместе с Эдит — их возраст, а значит и программы старшей школы совпадали. Натаниэль разбирался в языках. Он бегло говорил на немецком... — Ты говоришь на немецком?! — выкрикнул Ники, глядя на Нила с выражением полного удивления на лице. — Да..? — нехотя ответил Нил. — Вау, список талантов Нила Джостена пополняется с каждым днем всё больше и больше, — произнес Эндрю с насмешливой ухмылкой на лице. — Аарон, вспоминай срочно! Мы обсуждали что-нибудь компрометирующее при Ниле? — всё ещё ошеломлённо произнёс Ники. — Чтобы знать о твоих фантазиях касаемо моей задницы, много ума не надо. А уж тем более не нужно знать язык, на котором ты бормочешь без умолку, — укоризненно бросил Нил, чувствуя, как его терпение начинает иссякать. — Видишь? — сказал Аарон, разводя руки в стороны. — Ты проебался на обоих языках. Ты пробил дно, Ники. — То есть Нил всё это время знал, о чём говорят кузены, и никто даже не заметил этого ? — уточнила Элисон, её голос звучал с лёгким удивлением. — Да, — широко улыбаясь, сказал Сет, глядя на Нила, как на какое-то восьмое чудо света. — Нил, милый, я когда-нибудь говорила, что я тебя люблю и горжусь тобой? — взволнованно произнесла Дэн, её лицо сияло искренностью. — Нет...? — потерянно произнёс Нил, не ожидая такой реакции. Его сердце забилось быстрее, а внутри всё перевернулось, ему определённо не нравится всё вот это. Наоборот, вызывает дискомфорт и неопределённость, боже, мать бы забила его до смерти, если бы знала, на что он променял её восемь лет стараний. — Я уже тебе говорю это, — кивнула сама себе Дэн. — Нил, можешь сделать лицо попроще, а то, боюсь, твой вид оленёнка в свете фар вызовет ещё более бурную реакцию, — мягко улыбаясь, сказала Рене. В её глазах читалась нежность и лёгкое озорство. Аарон, воспользовавшись моментом, слегка ударил Нила локтем в бок, за что тут же получил локтем в грудь в ответ. — Твою мать, Джостен! Предупреждай в следующий раз о своих рефлексах! — прошипел Аарон, потирая место ушиба. Нил, всё ещё сбитый с толку от внезапной череды эмоций, лишь отрывисто кивнул, не зная, как реагировать на все эти проявления... чего-то. ...и довольно неплохо на французском, благодаря тем восьми месяцам проведенным во Франции и десяти в Монреале. Знания в отсутствие практики выветривались, как бы Натаниэль не читал иностранные книги и не смотрел каналы до плена Эвермора. Однако жизнь под боком с Моро здорово помогала наверстать упущенное: Рико, мягко говоря, не приветствовал их личные перешептывания, но, когда его не было поблизости, Жан и Натаниэль общались на французском. Особенно если они хотели скрыть какой-то разговор от взятой на попечение Эдит (чаще всего эти разговоры касались того, как бы им уберечь девушку). Потому он мог на пару с Жаном помогать Эди с ее французским: вероятно ей попросту надоело, что партнеры постоянно шепчутся и перетирают что-то между собой, при этом упоминая ее имя. Эдит же оказалась эрудирована по части музыки, ведь когда-то училась в специализированной академии. Проще давались гуманитарные науки. Натаниэль, в отличие от Жана, обожающего те же пьесы Шекспира, не мог долго выносить сухую классику, потому прикрывал глаза и задремывал, оставляя Эди чтение вслух. Конечно странно было внимать той же «Эпохи невинности» и заявлению о том, что ярлыки могут быть на предметах, но не на людях, являясь живой собственностью. Однако такое разнообразие как тихое чтение вслух скрашивало вечера и позволяло хотя немного, но все же слышать девушку: тихий, давно сорванный и вовсе невыразительный голос постепенно сменялся чем-то звонким и мягким. А иногда Эдит, заинтригованная книжками, входила во вкус настолько, что на время отстранялась от травмы и умиротворенно забывалась, читая и почти не замечая голову усыпленного Натаниэля на своем плече. Одьен, раз расплакавшись на плече Веснински, теперь расслаблялась лишь так: физическим контактом и чувством защищенности в его жестах. — Пф, наш Нил такого доверия не внушает, — хихикнул Эндрю. Ведь тот Нил, нет, это уже Натаниэль, этот человек из книги был сломлен, но не сломан, он потерял единственного человека, за которого мог держаться, кто был бы его путеводной звездой, но он потерял её, он сбился с пути. Но сейчас он обрёл больше, чем мог иметь, ему есть за что бороться, есть за что держаться и к чему стремиться. Их Нил тоже сбился, тоже познал горечь утраты, но, в отличие от книжного героя, он не нашел замены потерянному. Подписав контракт, бросив вызов Рико, он, сам того не осознавая, сдался. Он не попытается искать цель, ему не за что бороться, даже если Нил и не сказал это вслух, но всем своим видом показывает, что его судьба предрешена и там далеко не счастливый конец. Но ведь этот Нил тоже был сломлен. Он держится на расстоянии, однако готов сопротивляться. Если ему показать, за что стоит держаться, он найдет свою цель, найдет за что зацепится. То, что Эндрю завуалированно пригласил, нет, даже принял как своего человека, не дают Нилу ничего, да, он может отшиваться рядом, но без доказательств Нил это не примет. Он не знает много, он не просит больше, чем ему дают, не берёт больше, чем предлагают, и поэтому... Поэтому это предложение не даёт ему ровным счётом ничего, согласись он на сделку, получил бы больше, но кто Эндрю такой, чтобы заставлять его делать то, чего он не хочет? Даже если очень сильно хочется разукрасить это смазливое личико парочкой синяков, чтобы он согласился и принял условия, Эндрю не будет заставлять. Нет — значит нет. И что нужно беглецу без цели, без дома, без надежды на следующий день и без какого-то смысла на существование, кроме как забрать в загробный мир как можно больше людей, желающих навредить его окружению?... О-о-о, Эндрю может с этим работать. В его глазах блеснул хищный огонёк. — Ага, наш Нил вызывает лишь желание врезать ему по лицу, — проворчал Аарон, но в его голосе не было настоящей злости. Скорее, это было похоже на беспомощность перед упрямством и саморазрушительными наклонностями этого отчаянного придурка. — Оу, нет, тут больше желания защитить его, спрятав в сейфе на дне океана, — покачал головой Мэтт. — Эй, придурки, я всё ещё здесь! — воскликнул Нил, поднимая руки над головой и слегка помахав ими, ни разу никого не задев. — Твоё присутствие ничего не меняет, так же как и отсутствие, — отмахнулся Аарон, но его взгляд задержался на Ниле дольше обычного. Натаниэль, скучающий по присутствию матери, тоже мог забыться и расслабиться, чувствуя плечо девушки виском, или макушку, уткнувшуюся меж лопаток. Короткие белые пряди часто щекотали ему нос, до желания хорошенько расчихаться, а сама она была маленькой и теплой. Такого комфорта он не мог достигнуть с другими, но никакого романтического подтекста в нем не было и быть не могло. Только при взгляде на красивых девушек Натаниэлю вспоминалась тяжелая рука матери. — Оу, это многое объясняет, — тихо произнесла Дэн, её голос был полон грусти и понимания. Даже если она и не понимала, каково это, она пыталась хотя бы поддержать его, даже если Нил не признаёт и отрицает все их попытки сблизиться. — Ох, милый, ты поэтому так напряжённо сидел на первом собрании, когда я села к тебе? — спросила Элисон. — В каком-то смысле да, — ответил Нил, встречаясь взглядом с Элисон. — Но я также не хотел стать игрушкой для твоей игры в ревность с Сетом. — Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась едва уловимая горечь. Неосознанно Нил запустил руку в волосы Кевина, ища в этом прикосновении хоть немного утешения. Кевин, в свою очередь, мягко опустил ладонь на ногу Нила чуть выше колена. Не встретив сопротивления, он начал методично выводить замысловатые круги большим пальцем, словно пытаясь передать Нилу свою безмолвную поддержку и понимание. — Да, Эли, это была максимально хреновая идея, — поддержал Нила Сет, запустив руку в волосы Элисон и слегка сжав их. — Но ты могла хотя бы извинись. — Прощения просить не буду, — промурлыкала Элисон, прижимаясь к Сету. — Так, никаких потрахушек, когда я здесь! Уйду — хоть оргию устраивайте, только так, чтобы я об этом не знал, — прервал их Ваймак, громко хлопнув в ладоши. — Миньярд, вперёд. Жизнь в бегах исключала возможность завести дружбу, или познать радости первых влюбленностей. Стоило подростку-Натаниэлю засмотреться на девушку, со свойственной юношам рассеянностью, мать сильно колотила его и драла за волосы, наверняка надеясь выбить гормоны. Через год-другой подобной практики связанное с девушками приспособившийся к боли разум уже ассоциировал с чем-то опасным и недоступным. — О, это объясняет твою незаинтересованность, — протянул Ники, словно разгадал сложную головоломку. — Мы можем закрыть эту тему? Это не то, что должно волновать тебя или ещё кого-то, — резко ответил Нил, его голос был напряжён. — Просто… может сейчас, когда ты свободен от своей матери, ты мог бы попробовать… посмотреть на кого-то, — неуверенно продолжил Ники, словно извиняясь за свою настойчивость. — Ники, я не думаю, что мы вправе заставлять Нила делать то, что ему неинтересно, — мягко, но твёрдо вмешалась Рене. Нил бросил на неё благодарный взгляд. — Прости, — пробормотал Ники, чувствуя себя неловко. Нил проигнорировал его извинения, погрузившись в свои мысли. Он не чувствовал чего-либо к девушкам, а красивые женщины-вороны, Жасмин и Роуз, разве что вызывали то смутное ощущение запрета и боли. С Эдит все было по другому. Наверняка он попросту не осознавал ее принадлежности к женскому полу, воспринимая чем-то на подобие беспокойной младшей сестрички или малого ребенка. Обнаженное тело Эдит вызывало не смущение, а желание поскорее чем-нибудь ее укрыть и защитить. Прижимания и физический контакт — отголоски тепла матери. Одьен, шугающаяся мужчин, тоже делала исключение для него и Жана, может быть потому что в ту ужасную ночь именно они отмывали с нее кровавые разводы и латали дырявые раны. Эдит нужно было чувствовать присутствие Натаниэля, чтобы перестать дрожать и он позволял ей хватать себя за руку и ночью зарываться лицом в грудь — так им двоим становилось спокойнее. Для Эдит — уверение, что ее больше не тронут. Для Натаниэля — прикрытая спина. Иллюзорное ощущение безопасности. Эдит понемногу поправлялась. Волосы отрастали, пока не превратились в жиденькое, но совершенно бесцветное и жалкое подобие каре. Жану пришлось и дальше практиковаться в роли парикмахера, чтобы превратить вид внезапного свалившегося на голову ребенка во что-то отдаленно нормальное и приличное. Они все делали сами: стригли, расчесывали и принимали решение, как же она будет выглядеть лучше, ибо лично сама вратарь после произошедшего шугалась собственного отражения и явно только больше расстраивалась, когда осознавала, что больше никогда не сможет затянуть каштановые волосы в плотные косички. Отражение и обкромсанные пряди становились лишь напоминанием роковой ночи в душевой. Натаниэль с его личной паникой на почве зеркала не мог ее винить, а Жан, знающий о проблемах партнеров с восприятием себя, давно занавесил единственное комнатное зеркало черным полотенцем. Натаниэлю проще было вовсе не видеть себя, чем наблюдать лицо отца: — Как много проблем у такого маленького человека, — промурлыкал Эндрю, его голос был полон фальшивой сочувствующей интонации. Он смотрел на Нила с прищуренными глазами, словно изучая его. — А сам-то далеко ушёл? — парировал Нил, передразнивая интонацию Эндрю. — Да, Миньярд, с твоей стороны это как-то низко было, — вмешался Сет, злобно хихикая. Он наслаждался этой словесной перепалкой, как будто это было какое-то захватывающее представление. Невпечатлённый взгляд Эндрю заставил Сета на мгновение замолчать. льдистые голубые глаза вместо карих линз и рыжую копну вместо выкрашенной черной, — а Эдит не вспоминать собственное унижение — остриженные и поседевшие пряди. Так же, Натаниэль отмечал некоторые перемены, после присоединения в их партнерскую систему Эдит. Например Жасмин Рассол и Роуз Дженкинс (единственные девушки в команде помимо Эдит, по совместительству партнеры, а потому близкие подруги) внезапно потеплели по отношению к Жану и Натаниэлю. Еще в первые дни заключения, Жан провел для Натаниэля небольшую сводку по более менее вменяемым старшекурсникам: — Роуз Дженкинс — местная принцесса и официальная девушка Рико. Она вполне милая, но даже не заглядывайся на нее, она не твоего уровня. Жасмин Рассол безусловно талантливая, но стерва, она опекает Роуз. К ней не суйся тоже, если не хочешь получить между ног. Мартин Уильямс выбрал быть на побегушках короля. У Чарли Эскаля до черта своих проблем. Люк Энглс — красивый ублюдок. Мейсон Малькольм — КТО ?! — пискнул Нил, резко повернувшись боком, стараясь не задеть Кевина. Он тут же прикрыл рот рукой, но продолжал смотреть на книгу с нескрываемым ужасом и шоком в глазах. Какое-то мгновение он просто застыл, словно не веря тому, что только что услышал. — Нил? — обеспокоенно спросила Рене. Нил отмахнулся от нее и, сделав глубокий вдох, нервно рассмеялся. — Боже, неужели у этой шлюхи получилось… — пробормотал он, всё ещё не в силах поверить в прочитанное. Он вздрогнул, когда почувствовал, как к его спине прижалась крепкая грудь. Следом на его плечи медленно опустились чьи-то руки, слегка сжимая их. Прикосновение было осторожным и вместо дискомфорта вызвало у Нила странное желание откинуться назад и прижаться к этому телу ещё сильнее. Он тут же подавил этот порыв, испугавшись собственной реакции. — Кто это, Кролик? — спросил Эндрю, его голос был тихим, но улыбка всё ещё чувствовалась. — Смею предположить, что мой… брат, — с натянутой ухмылкой ответил Нил. Слово «брат» прозвучало как-то неестественно, словно он сам не верил в то, что говорит. — Что? Но ведь ты единственный сын, — недоуменно произнёс Кевин, хмуря брови. — У моего отца есть… помощница, — пояснил Нил, его голос был напряжен. — Она как правая рука, ну и… та ещё подстилка, постоянно желающая попасть в койку моего отца. Даже когда я с мамой был там, она не стеснялась её присутствия. — Ох, эта озабоченная любила разглагольствовать ребёнку о том, как и в каких позах хочет, чтобы её трахнули, — продолжил он, его голос был полон горечи и отвращения. — Словами она бросалась лет до семи, после стала физически показывать, как хочет это… — Она что-то сделала? — тихо спросил Аарон. — Нет, просто домогательства. Но я был слишком молод, чтобы ей это прям нравилось. Ей больше нравилось кидать в меня ножи, — ответил Нил, пожав плечами, словно это было чем-то обыденным. — Боже, шкет, есть хоть что-то нормальное в твоей жизни? — пробормотал Ваймак, качая головой. Нил уже открыл рот, чтобы ответить, но Ваймак его прервал: — Нет, мы не будем это обсуждать. ебанутый на голову… — О, я в этом и не сомневаюсь, — нервно хихикнул Нил. Это все, что Натаниэль знал о местных, поэтому больших надежд на них не строил. Тем удивительнее было это потепление. Возможно роль сыграла женская солидарность, или же то, от чего они двое спасли Эдит. Девушкам проще было понять боль другой девушки, а так же ужаснуться унижению, через которое прошла несчастная Одьен — разумеется, обе боялись оказаться на ее месте. Не смотря на разногласия и вечную конкуренцию вороньей стаи, где каждый друг другу был врагом, Жасмин и Роуз, явно столкнувшиеся с домогательствами — пусть и не в суровой форме собственности Одьен, — в данном вопросе не имели права Эдит не поддержать и не посочувствовать. Они не хотели навлекать на себя неприятности от той же шайки Рико, или показать слабость сантиментами, потому сохраняли дистанцию, но не смеялись над их промахами на корте и не подставляли ради возвышения себя в лице хозяина. Не доставляли проблем. Дженкинс чуть улыбалась при встрече, даже желала доброго утра и спокойной ночи, а едкая и скандальная Жасмин не говорила о них гадостей. А как-то раз Натаниэль заметил под дверью упаковку таблеток успокоительных и обезболивающих, повязанных красной ленточкой Роуз, которую и передал Эдит. Это был подарок. Что-то доступное игрокам, имеющих жизнь за пределами Эвермора — людей, способных отправлять вещи и сама возможность выхода. — Заперты, как птицы в клетке, — фыркнула Дэн с иронией в голосе, скрестив руки на груди. — Они и есть птицы, Дэн, — отозвалась Элисон. — У них название команды буквально «Вороны». — Да, но почему именно « свита » должна сидеть в четырёх стенах и грызть штукатурку, пока другим дают возможность видеться с семьёй? — продолжила недоумевать Дэн. — Рико собственник, — невзначай бросил Кевин. — Тоже мне новость, — отмахнулся Сет. — Как вариант, может сойти тот факт, что Рико знает, чьи мы дети и что назад нас не возьмут, или же возвращаться не к кому, — предложил Нил. — Возможно, — с грустью вздохнула Дэн. — Зато животные красивые, в отличие от людей, — предположил Мэтт, пытаясь подбодрить Дэн. — Ага, такие красивые, величественные… — начал Ники, подхватывая тему птиц в клетке, но тут же резко переключился, — …мужественные, высокие, но такие мудаки, что аж противно. — Тренер, — позвал Ваймака Аарон. — Что? — устало отозвался Ваймак, не отрывая взгляда от стены, которую он изучал. — Эбби делает тест ДНК? Хочу удостовериться, что мы точно родственники по крови, — произнёс Аарон. — Не знаю, нужно спросить, — пожал плечами Ваймак, всё ещё не вникая, к чему клонит Аарон. — Что?! Аарон, так нельзя! — воскликнул Ники, смотря на Аарона с обидой и непониманием. В этот момент команда разразилась смехом, разряжая напряженную атмосферу. Ники, не в силах долго злиться, подхватил общий смех, вытирая слезы с лица. Узнай хозяин, что девушки без его позволения носили передачки Эдит им бы очень не поздоровилось — ведь собственность не должна иметь связь с миром извне. — Спасибо, — чуть позднее кивнул Натаниэль, при встрече с Жасмин и Роуз в опустевшей раздевалке. Жан за его спиной так же благодарно кивнул. — Не стоит. Большего мы сделать не способны… — призналась с горечью Дженкинс. Она по наблюдениям Натаниэля всегда была мягче взрывной и стервозной Жасмин, которой палец в рот не клади — отцапает. — Но нам жаль Эдит. Очень, очень жаль. Она не должна была переживать весь этот кошмар… И если вы присмотрите за ней, мы будем… Роуз была трепетна и мила. Первая красавица Эвермора оказалась не той холодной, бессердечной принцессой, какой Натаниэль ее себе представлял. — Оу… Нил, не изменяй Эндрю! — произнес Ники, с печалью в глазах глядя на Нила. Тот в ответ посмотрел на него с полным недоумением. — Что? — единственное, что смог выдавить из себя Нил, пытаясь понять, о чём вообще говорит Ники. — Эндрю же принял тебя в семью, — начал издалека Ники, словно объясняя очевидную вещь. — Что? — снова переспросил Нил, всё ещё не понимая, к чему клонит Ники. — То, что ты теперь с ними, — Ники указал жестом на близнецов и Кевина, — означает, что он принял тебя в нашу семью, — наконец-то пояснил он. — Что? То есть эти кайфаломы буквально у нас под носом забрали Нила? — воскликнул Мэтт, не веря своим ушам. В его голосе слышалось не только удивление, но и какая-то странная обида. — О, походу, — задумчиво произнесла Дэн, словно только сейчас осознавая всю серьёзность ситуации. — Лихо же ты, Миньярд, — дерзко ухмыльнулась Элисон, глядя на Эндрю. Эндрю в ответ на её слова лишь хихикнул и, приложив два пальца к виску, салютуя. — Присмотрим и не дадим в обиду. — Твердо пообещал Роуз Натаниэль, видя как глаза девушки, полные глубоких угрызений совести, наполнились слезами. Девушка, своими чистыми эмоциями, вызвала парадоксальную симпатию. — А вы берегите себя. Жасмин тут же насухо вытерла слезы Роуз рукавом и прикрыла ее плечом, по-волчьи вперив взгляд в мальчишек, словно в опасных в чужаков. На контрасте с ангелоподобной напарницей, она была злобной и непримиримой: — Этим и займёмся, нам нахрен не сдались твои указания, четыре. И если услышу, что ты вякнул кому-нибудь о нас или передал хоть одной живой душе слова Рози, то я засуну твой блядский длинный язык в твою же костлявую задницу! — грубо выдала Жасмин, взяв подругу под руку и уволочив подальше, пока их никто не засек. — Идем, Роз. Не подходи к этим меченым. — Грубо и незаслуженно, — тихо, но твёрдо произнесла Рене, её брови нахмурились. — Да, шкет за всё время, проведённое там, не дал ни единого повода для ненависти, — поддержал её Сет. — Его приближённость к Рико — уже повод для ненависти. А тот факт, что он появился внезапно и сразу получил однозначный номер… В Воронах это приравнивается к смертному приговору, — покачал головой Кевин, его голос был полон горечи. Он, как бывший Ворон, прекрасно понимал все неписаные правила и законы. Чуть съехав вниз, он прижался виском к бедру Нила, ища в этом прикосновении хоть немного утешения. — Но Нил же спас Эдит, разве это не повод относиться к нему чуть более мягче? — спросил Ники. — Жасмин будет так ко мне относиться, пока не убедится, что её напарнице ничего не угрожает. Как-никак, Роуз — девушка Рико, поэтому её насторожённость можно понять, — ответил Нил. — О, точно, про этот факт я уже забыл, — пробормотал Мэтт. — Д… Да… — пролепетала трепетная Роуз. Не все вороны мрази — вот что извлек Натаниэль из этого знакомства. Роуз и Жасмин оказались единственными девушками в сугубо мужском контингенте, да еще и в гнезде — месте, где разделения и интимности не существовало в помине. Они столкнулись со всем, начиная от сальных комментариев, заканчивая сексизмом на почве пола и грубыми домогательствами. И постепенно учились здесь выживать, сформировав союз. Роковая красотка Жасмин: высокая (выше его самого на целую голову, собственно, Натаниэль и Эдит были самыми низкорослыми членами команды) статная брюнетка с видными, подтянутыми формами и стройным телом, — вела себя стервозно. Но, насколько видел Натаниэль, была мягка с Дженкинс: невозможно красивой, утончённой, как возвышенная принцесса, осенне-рыжей,... — Не могу избавиться от ощущения, что у Рико фетиш на рыжих, — как бы невзначай бросил Аарон, искоса глянув на Нила. Он с трудом сглотнул подступающую к горлу желчь. Эта мысль, эта возможность казалась ему отвратительной и пугающей. Предчувствие чего-то нехорошего, липкое и тревожное, окутало его. Может, он просто заразился паранойей от Джостена? — Надеюсь, что это просто совпадение, — мрачно отозвался Мэтт. — Это даже забавно, что у Рико комплект из них, — задумчиво произнесла Элисон. — Его девушка рыжая с зелёными глазами, что как будто является проекцией потеряного Кевина — те же зелёные глаза и податливый характер, прирученный домашний зверёк. И Нил — сам по себе красавец, но более дикий и неприрученный… — Боже, не надо развивать эту тему, — устало перебил её Нил, закрывая лицо руками. — Хватает знаний, что моя книжная версия находится с ним так часто рядом. Но никто так и не заметил, как помрачнел взгляд Эндрю, с какой силой он сжал руки в кулаки. Намёк, брошенный его близнецом, и замечание Элисон подтолкнули его к неприятным, тревожным теориям. Мысли, как ядовитые змеи, извивались в его голове, рисуя пугающие картины. И если хоть одна из них окажется правдой… Эндрю переломит Рико позвоночник при первой же встрече, если тот посмеет причинить Нилу хоть малейший вред. Эта мысль, холодная и безжалостная, стала для него единственным якорем, но в то же время напугала. Он не из-за сделки хотел защитить Нила — это было его желание, и он уже явно всё решил в своей голове. Ведь сама мысль, что этот мудила притронется к Нилу в таком ключе, не только вызывала тошноту, но и даже в каком-то смысле страх. Ха, Эндрю Миньярд и страх? Лучше отбросить это, пока он не загнал себя же в ловушку. — Но разве в книге указывали, какого цвета её глаза? — спросил Ники, пытаясь вспомнить хоть что-то об этом. — Не знаю, я уже не помню, но если моя догадка по поводу её внешности права, то это ещё более иронично, — отмахнулась Элисон. ...постоянно печальной, с ее грустными улыбками и вечным сонным, словно отсутствующим видом, создаваемым за счет полуприкрытых век. Роуз была чувствительнее и непременно бы влезла в неприятности своими миротворческими попытками помощи, но стоящая за ее спиной Жасмин всегда удерживала ее от подобных поступков и создавала вокруг себя и подруги атмосферу недоступных статных особ. Умно — так их доставали реже, да и связываться со стервой Жас желали не сильно. У каждого ворона был свой метод выживания. Они простые вороны, не свита, а потому расходный материал. И потому они так рьяно ненавидели Натаниэля, Жана и Эдит, что неведомым им способом получили право находиться ближе. Разумеется не зная о подводных камнях купли-продажи их жизни и незримых кандалах на руках. Обычные вороны должны дышать экси, постоянно доказывать свою значимость, чтобы хозяин начал хотя бы во что-то их ставить. Чтобы достичь славы и признания. Потому они не имеют права на ошибку, на слабость, на жалость и сострадание. Они должны пройти через все, как проходили через боль и несправедливость, и не задумываться о том что делают. Реальность для них всех давно потеряла смысл. Однако за пределами защитной скорлупы некоторые воронята оставались людьми. Может быть поэтому Дженкинс тайно, но помогала Натаниэлю и Эдит с их математикой и подготовкой к основному (ясное дело дистанционному) экзамену. Вечерами, пока Жан жаловался на проблемных детей, Дженкинс пробиралась к ним в комнату и сидя на полу разбирала со школьниками программу. Такой — в черной повседневной вороньей одежде, с рыжими косичками и ручкой за ушком, — она казалась Веснински незнакомым существом. — Ну нет, Нил! — начал было Ники, но Нил тут же перебил его, предвидя очередную тираду о верности. — Да-да, не изменять Эндрю, — произнес он с легкой иронией, закатывая глаза. — Хороший мальчик, — хихикнул Эндрю, и эти два простых слова, произнесённые с такой непринужденной интонацией, неожиданно заставили Нила замолчать. Что-то в тоне Эндрю, в его взгляде заставило Нила задуматься. Он хотел было огрызнуться, но… Может ли Эндрю повторить эти слова? Стоп. ЧТО? Эндрю же, скрывая за маской безразличия своё удовольствие, наблюдал за целым спектром эмоций, промелькнувших на лице Нила, что было весьма забавно. Это лицо — одновременно неправильное, недосягаемое и***
В какой-то момент Эдит, когда стала тверже стоять на ногах, начала хвостиком ходить с ними на ночные тренировки. — И здесь эта шарманка работает, — произнёс Эндрю, закатывая глаза. — В них есть толк, — попытался оправдаться Кевин. — Только для сумасшедших или таких зависимых, как ты, — холодно отрезал Аарон, разрушая оправдания Кевина одним точным ударом. — Но… — начал было Нил, пытаясь вмешаться в разговор, но Аарон резко прервал его. — Тебе точно слово не давали, Джостен, — отмахнулся он, словно от назойливой мухи. Сперва лишь сидела и наблюдала, то и дело клюя носом и отключаясь прямо на лавочке (так, что затем Жану, бурчащему что-то о неугомонных цыплятах, приходилось на себе тащить ее в комнату), но когда окрепла, вдруг вышла на поле. Теперь Эдит защищала ворота, когда Жан показывал Натаниэлю особенные трюки, которым его когда-то обучил Кевин. Втроем, с вратарем, они могли играть друг против друга, группируясь в команды двое против одного. В основном Жан, как защитник, отгонял несущегося Натаниэля, а Эдит завершала сценку «нападения», защищала последний рубеж — ворота. — Ну ты и короткая, — задумчиво изрек Жан, сравнив размер Эдит со своей клюшкой. — Что…? — не поняла Эдит. — Проблемная коротышка. Эдит оскорбленно надулась, сведя брови над переносицей, сложив руки на груди. — Укушу, — тихо, но уверенно пообещала набычившаяся Одьен. Жан явно подумал, что ослышался, или искренне мечтал ослышаться: — Ты… Укусишь…? — переспросил глубоко пораженный в самую душу Моро. — Да, — совершенно серьезно отрапортовала Эдит. Она взяла безвольно лежащую на клюшке руку Жана и пока тот заинтригованно пялился, вцепилась зубами в области кисти. — Миньярд, умоляю, скажи, что к этому прилагается картинка, — взмолился Гордон. — Не-а, — коротко ответил Эндрю, не отрывая взгляда от книги. — Картина, должно быть, впечатляющая, — мечтательно произнёс Ники, и в его глазах появился странный блеск. — А ты представь на их месте Аарона и Мэтта, — хищно усмехнулась Элисон. — Различия есть, но суть та же. — Пошла на хер, — процедил Аарон, показывая Элисон средний палец. Его лицо исказила маска едва сдерживаемой ярости. После секундной паузы, подпитываемой чистой яростью, он поднял и вторую руку, удваивая неприличный жест. Элисон лишь равнодушно отмахнулась. — Пф, обидел, — фыркнула она, и в её голосе сочился сарказм. — Я и не пытался, — холодно ответил Аарон, и в его голосе звучала горькая покорность. Натаниэль едва не загибался от хохота, глядя на ужасное нападение средь черной ночи, а Моро в искреннем неверие все еще не мог осознать творящийся с ним абсурд и преступный акт членовредительства. Он широко распахнул глаза, в серых радужках плескался непередаваемый шок, а рот невольно приоткрылся. Эдит же упрямо покусывала его руку. — Я… больше в тебе не сомневаюсь… — слабо пролепетал сбитый с толку француз, наконец обретший дар речи наверное целую вечность спустя. — От…пусти…? Эдит разжала зубы. Жан ошарашенно и явно бесполезно пытаясь осознать творящуюся с ним — несчастным, — реальность, которая не переставала поражать его, вытянул руку, рассматривая обслюнявленный след от укуса и точки впадинок от челюстей Эдит. — Я… Я передумал, Ниэль. Давай ее вернем…! — взмолился Жан, но нечуткий товарищ только мотнул вихрами: — Поздно, мой французский великомученик. Родителей не выбирают, а вот детей нужно воспитывать. — Продолжал глумиться Натаниэль, сдавленно хохоча в кулак. Живот уже болел, а голос превращался в тоненький предсмертный сип. — Но это слишком…! — взмолился всевышнему Жан. — Ты сам ее довел. — Натаниэль серьезно задумался. — А может быть она перепутала тебя с французским багетом. Знаешь, легко спутать… — Нет! Никаких багетов! И я сказал правду, как вообще с ее комплекцией ловить мячи? Да ее клюшкой сдует! Удар — и прихлопнута блоха… — показал пальцами гиперболизированную «крошечность» их общей проблемы. — Не всем же быть такими громоздкими и неуклюжими, — уперла руки в боки Эдит, отзеркалив позу Жана, напоминая крайне злобного и воинственно настроенного хомяка. Смотреть как миниатюрная Эдит рядом с подобным непоколебимой монументальной статуей Жаном, пытается казаться деловой, было до того забавно, что Натаниэль снова спрятал смешки в кулак. — Я вообще-то очень ловкая и мобильная! — В каком это месте? — приподнял бровь невпечатленный Жан. — Я увидел только кусачесть, а ее не было в перечисленных характеристиках. Ты не зубами мячи ловишь! — Так посмотри вниз с высоты своего птичьего полета и увидишь! — обиделась разошедшееся с подачи Жана Эди. — Если голова не закружится! — Голова кружится только от твоего бесконечного мельтешания — боюсь наступить. — Но ведь французы гоняют жаб по тарелке, должен привыкнуть, — съязвила Эдит на манер Ниэля. — Нашла с кого пример брать, — фыркнул Ваймак, качая головой. — Правильно говорят, что дети — это отражение родителей, — хихикнул Ники. — Нил воспитывает свою замену в обличье ангела, — произнёс Мэтт с лёгкой ухмылкой на губах. — Никого я не воспитываю! Хватит говорить так, будто это происходит на самом деле, — резко выдохнул Нил. — Прости, просто казалось… — начал было Ники, искренне желая извиниться, но Нил резко прервал его. — Мы два абсолютно разных человека с разными жизненными путями. И это — лишь отголоски того, чего я смог избежать. А Эдит… Эдит вообще не существует, — произнёс Нил. — Дыши ровно, а то скоро огнем извергаться начнёшь, — хихикнул Эндрю, наблюдая за Нилом. Нил лишь закатил глаза, не в силах скрыть своего раздражения. — Малец, я всё понимаю, но тебе всё-таки стоит относиться к ситуации чуть мягче, — спокойно произнес Ваймак. — Эти ребята не знают, что ты пережил и чувствовал, но они Лисы, и у них на черепной коробке выжжено помогать и заботиться об своих людях. — Эти принципы устарели. Иначе как объяснить, почему команда разбита на два лагеря? — с вызовом бросил Нил, его слова прозвучали обвинением, брошенным в лицо Ваймаку и всем присутствующим. — Потерпи немного, и увидишь обратное, — спокойно хмыкнул Ваймак, его глаза были полны тихой уверенности. — Господь помилуй мою душу, злобные карлики уже воруют друг у друга шутки! — патетично испугался Жан. — Я будто очутился в стране лилипутов, у вас там особый кодекс юмора…? Как низко с вашей стороны. — Это не смешно! — заявила обиженная Эдит. — Ниэль, он высокомерно нас дискредитирует! — Кого ты назвал карликом, покусанная Эйфелева башня? — возмутился Натаниэль. — Нам с Эди по крайней мере на земле хорошо — мозги не продувает. — И падать на пятую точку ниже, то-то угорело носиться не боитесь, — задумался француз. — Мозги хоть и не продувает, но вы сами их прекрасно отбиваете. — Вовсе не отбивает! — поддалась на провокацию по-детски обидчивая Одьен. — А ты молчи, тебе их пробивает рикошетом пропущенных голов. — Жан легонько стукнул Эдит по дурной головушке. — Агх! — вскричала девушка, воинственно взмахнув клюшкой. — Ну все, теперь ты меня разозлил, я включаю злую фазу! Теперь ты в жизни не пройдешь, унылая горгулья! И познаешь мой гнев! — Ну-ну, попробуй удивить, коротышка. — Снисходительно протянул Жан, еще больше зля напарницу. — Смотри, под клюшку не попади со своим то ростом, иначе приму тебя за мяч и отправлю в Ниэля… Хотя если и его случайно снесёт… — Не дождешься, презренная горгулья! Злющая Эдит широким замахом клюшки зарядила отправленный Жаном мяч далеко, в дальнюю стену поля, подивив меткостью Жана и Натаниэля. Вот как разозлилась. Пусть сперва Эдит из-за общей изнуренности не представляла большой проблемы — Натаниэль с легкостью пробивал ее оборону, — но стоило ей окрепнуть и немного привыкнуть к выпадам мальчишек, стала гораздо сложнее. Она была маленькой, но до боли шустрой и усилиями изнурительных тренировок воронов, ужасно выносливой. Внимание к деталям и общая сообразительность позволяла ей быстро привыкать к атакам и постепенно учиться с ними обращаться. Когда же у нее возникали трудности с особенно неприятными ударами, Жан и Натаниэль с тем же запалом, с каким пробивали ее ворота, тщательно рассказывали ей о слабостях того или иного приема, или отличительных чертах собственных пасов. Успехи Эдит неожиданно были восприняты Натаниэлем как собственные успехи. А смотреть как днем их Эди к удивлению самодовольных и ранее смеющихся над девушкой верзил Рико, резво отбивала даже самые жесткие удары было и вовсе сплошным удовольствием — поэтому они не жалели усилий, помогая девушке набираться необходимого опыта. — Когда Кевин играл рабочей рукой его было не остановить. Он рассчитывал все, от скорости, до траектории и тактики вратаря. — Рассказывал Жан разом Ниэлю и Эдит. — Я играю и в половину не так хорошо, но все же лучше, если ты научишься с подобием маневров Дэя обходиться, а ты защищать ворота. — Но ведь Кевин больше не выйдет на поле, зачем нам опасаться его? — понизила голос Эдит, словно они говорили о чем-то крайне опасном и явно запрещенном. — Даже этот ребёнок в тебя не верит, — произнёс Аарон, и усмешка исказила его губы. — Она не знает, о чём говорит, — пробормотал Кевин так тихо, что его едва можно было расслышать, словно он говорил сам с собой. Он опустил голову, избегая взгляда Аарона. — Ага, ага, утешай себя этим, — тихо хихикнул Эндрю. Они замолчали по чистой привычке. Члены идеальной свиты прекрасно помнили боль, что выплескивал на них Рико, от одного лишь упоминания второго номера. — Я так не думаю… — внезапно признался Жан и нечто тяжелое будто разом опустилось на плечи напарников. — Кевин не живет вне поля, а хозяин все еще желает получать с него деньги. Если в нем осталось хоть немного жизни будьте уверены — однажды он вернётся. Но уже не к нам. Напротив — он сделает все, чтобы растоптать нас и привести новую команду к победе. — М-м, Бонопарт Всё-таки не утратил веры в чудеса, — произнёс Эндрю. — Какие чудеса? То, что их растопчут? — хмыкнул Сет. — Это скорее злая шутка судьбы, что такой преданный птинец поверил во что-то, кроме своей секты. Я очень сомневаюсь, что Моро действительно верит, что Воронов смогут растоптать. — Кевин, — позвал Нил. — М-м? — рассеянно отозвался Кевин. — А у Жана есть телефон? — начал Нил издалека, тщательно подбирая слова. — Да, — ответил Кевин, не понимая, к чему клонит Нил. — Хорошо, — кивнул Нил и повернулся к Рене. — Если мы дадим тебе номер телефона Жана, ты сможешь разрушить его преданность? Рене сначала удивленно моргнула, а потом, немного подумав, медленно кивнула. — Да, но на это понадобится время, — ответила она, её голос был тихим, но твёрдым. — Спасибо, что хотя бы попытаешься, — с благодарностью посмотрел на неё Нил. — Зачем это? — не понял Мэтт, нахмурившись. — О-о, нет, мне не нравится такой разворот событий, — произнёс Эндрю, демонстративно положив руку на предплечье и подцепив пальцем повязку. В этом, казалось бы, небрежном жесте чувствовалась тонко завуалированная угроза. — Это не навредит твоей семье, — твёрдо заверил его Нил. — У меня с ними обещание, — отрезал Эндрю, его голос был холодным и жёстким. — Это не навредит твоей семье, — повторил Нил, его голос был по-прежнему спокоен, но с нотками стали под поверхностью. — Но всё же, зачем это? — повторила вопрос Мэтта Дэн. — Я пока не могу сказать, — тихо произнёс Нил, опуская голову. — Пацан, если это может навредить моей команде, то я прекращу то, что бы ты ни придумал, — пригрозил Ваймак. — Это не навредит вашей команде, — заверил его Нил, глядя прямо в глаза Ваймаку. — Смотри мне, — прорычал Ваймак. Чтобы растоптать, зная, как сурово здесь обходятся с неудачниками. Чтобы раздавить, позабыв о вечном единстве членов идеального корта (куда Жан и Натаниэль, разумеется включали и Эдит, вне зависимости от сексистских предрассудков Рико и пусть на ее щеке никогда не появится клейма пятерки). — Тогда нас заставят с ним встретиться. Члены свиты осознавали, что это не предположение, а утверждение. Кевин Дэй вернется и тогда члены идеального корта должны будут выступить против бывшего второго номера. — Но ведь капитан говорит… Что мы являемся его собственностью. Как второй номер мог сбежать? — потупила взгляд белая, будто выцветшая Эдит. — И почему его не вернули назад…? Жан тяжело выдохнул и окатил товарищей по несчастью долгим, пристальным взглядом. — Я расскажу лишь раз, но более не спрашивайте меня об этом. И не вздумайте ляпнуть перед капитаном, — он еще сильнее понизил голос, так, что слушателям пришлось придвинуться. — Наверное вы двое понимаете, что он сломал руку ни черта не самостоятельно? Если точнее, он никогда не катался на лыжах. Эди и Ниэль просто кивнули — после всего что они пережили подобное даже не смотрелось дикостью в их глазах. Не после того, как Рико позволил своим ублюдкам удовлетворять сексуальные потребности на членах свиты. Не тогда, когда нос Жана был немного искривлен, а пальцы деформированы. Не тогда, когда Эдит поседела в свои семнадцать, а Натаниэль глотал пыль с подошвы кроссовок. — Это случилось, когда хозяин рассказал им, что совет говорил о Кевине и оставил их на поле для игры один на один. Ничего не казалось мне странным: тогда я был слишком занят Эдит, которая едва ступила на порог Эвермора. Помнишь тот вечер, когда Рико ворвался в комнату и переполошив нас двоих, едва ли не за шиворот вытащил меня? Эдит кивнула — эта ночь до сих пор вгоняла ее в холодный озноб. Она никогда не видела капитана настолько разъярённым. Но так как в гнезде было не принято задавать лишних вопросов, а Жану было не позволено трепаться, даже в последствии подробностей она не узнала. Рико с уходом Дэя провалялся без сознания целый день, на грани смерти еще три. А когда вернулся, стал совершенно неуправляем, словно надвигающийся, и разрушающий все в зоне видимости, тайфун. — Он оставил Кевина на поле, позвал меня и вернулся в комнату один. Я был тем, кому капитан отдал его: вы знаете правила о сохранении таин травм в гнезде — мы даже не могли обратиться в больницу. Я должен был привести Дэя в порядок, но знаешь, когда я увидел его тихую истерику и выступающую кость под неестественным углом, то слова сами вырвались: «Ты же знаешь, что больше никогда не сможешь играть?». Его паническая атака была жутким зрелищем: он едва не разбил себе голову о бортик корта, потерял способность дышать и лишь смеялся — ужасно и надрывно, но так оглушительно что закладывало уши. Когда немного отошел, то взмолился о помощи. «Если ты когда-либо дружил со мной, выведи его из моей комнаты. Я не могу сейчас его видеть» — он сказал это и я послушал, ведь когда-то мы действительно дружили. Я отвлек внимание Рико и дал ему выместить гнев на себе. Конечно, если бы я знал, что Кевин решил бежать, я бы никогда этого не сделал… Особенно после того, как Рико понял, что Дэя нет. Наверное это было худшее время пребывания в гнезде — тогда мы с Эдит остались одни… — Ничего нового или удивительного мы и не узнали, — бросила Элисон, и в её голосе слышалась странная смесь разочарования и скуки. Она рассеянно играла с локоном своих волос, словно этото момент был для неё лишь пустой тратой времени. — А что ты хотела узнать? — устало вздохнул Аарон, и в его голосе слышалась усталость. — Кевин уже давно рассказал про это. Сейчас Моро просто рассказал это Нилу, который не в курсе всех событий. — Он потёр переносицу, словно пытался прогнать назойливую головную боль. — Ну, мало ли… Какие-то новые новости узнали бы, — пожала плечами Элисон. — Новость о том, что Рико поехал кукухой, ни для кого не новость, — произнёс Нил. — Так что отбрось надежды на сплетни. Кевин довольно прагматично поставил на когда-то теплые чувства, жалость и неосведомленность Моро. Зашел в номер за бумажником и пальто, а затем бежал, даже не оглянувшись, когда покидал проклятое подземелье. Кевин забыл о Жане, забыл о недавно приобретенной Эдит, оставив их двоих. Предав их двоих. Натаниэль подавил смутный порыв чувства зависти, по отношению к тому, кому удалось вырваться из плена замка Эвермор. Члены свиты были вечными грушами для битья, когда он, чертов трус, после сломанной руки бежал со стремительно тонущего корабля строго впереди крыс, оставив беззащитных детей на съедение кракену. Но вправе ли Натаниэль его винить, за желание даже не лучшей жизни, а жизни как таковой? Было глупо злиться на Кевина, потому что ему повезло немного больше чем другим. Возможно такова человеческая натура — даже на дне образовывалась странная иерархия, и, допустим, его верхние круги ада казались бы безопасным оазисом тем, кому не повезло выживать в пекле окончательного запределья. С таким же успехом Эдит имела право ненавидеть Жана и Натаниэля в силу их мужского пола: более сильное по природе тело, и меньше интереса со стороны ублюдков. С таким же успехом Жан имел право ненавидеть Натаниэля, за то что тот, находясь с ним в едином положении, долгие годы бегал с матерью, не желая делить ношу с товарищем по несчастью. Но винили ли они друг друга? Нет, даже если и проскальзывали эгоистические мысли — они были рядом и поддерживали друг друга в меру возможностей. Они создали это странное подобие дружбы, основанное на сотрудничестве и разделении страданий. Натаниэль и Жан защищали Эдит от домогательств, караулили двери в душе, чтобы ее — беззащитную, — не могли застать врасплох. Ниэль принимал равную долю оплеух, острым языком отвлекая внимание от избитого Жана. Жан на корте никогда не позволял сбить Ниэля со спины, или подставить клюшку под ноги. Когда ранее испуганные и ощипанные птенцы несли груз страданий самостоятельно, то непременно ломались, но вместе их было пусть немного, но легче выносить: всегда есть тот, кто прикроет, закроет, одернет, предупредит, поддержит. Кто протрет и обработает раны, кто поймет страх перед прикосновением, и от кого можно не ожидать угрозы. Будь Кевин здесь — выносить было бы куда проще, но он, избегая своей ровной доли опущенного на свиту венца страданий, смотрелся в глазах забитых детей, ежедневно глотающих кровь и пот, несправедливо благословенным предателем. Ниэль не мог поверить, как ему хватило эгоизма бросить Эдит и Жана. Или, что ужаснее, как он в своей мании экси мог не заметить страданий таких же товарищей по несчастью? — Новость дня, Кевин ничего дальше своего носа не видит, — фыркнул Ники. — Можешь заткнуться, здесь осталось буквально пару абзацев, — угрожающе спокойно сказал Эндрю. — Прости, — приподнял руки в знак капитуляции пролепетал Ники. Как много вопросов к великому Кевину Дэю, но совсем нет ответов. Оно не изменяет того факта, что сбежав, Кевин Дэй обрек Эдит Одьен и Жана Моро на смерть. Рико злился на Кевина, но Кевина было не достать. Жан и Эдит же всегда были под рукой. — Ниэль, нам пора, — Эдит уложила прохладную ладонь на его волосы, отвлекая от неприятных мыслей. Жест успокоил и немного притупил закипевший внутри гнев. — Надо немного поспать… — Вставай, проблема номер один, иначе в конец иссохнешь. А я умру, если останусь наедине с проблемой номер два, кусающей невинных людей за руки… — Эй, ты сам начал! — возмутилась Эдит. — Да… — сказал он, подав руки Жану, чтобы тот его поднял. Сидеть на прохладном корте у бортика было неудобно. — Вот ведь ленивый британец, самостоятельно даже пальцем не пошевелит… — вздохнул француз. — Зачем, когда у меня есть личная французская горничная… — гаденько ухмыльнулся Натаниэль. — Еще одно слово и я тебя выкину… — Жан попытался дать подзатыльника, да только Ниэль уже привык уворачиваться от больно нервного визави, переместившись за спину Эдит. — Эдит, я подаю на развод. Собирай вещи. — Нет, мамочка и папочка ссорятся, я не хочу праздновать два дня рождения…! — показушно испугалась Эдит. — Кто из нас мамочка, вы, презренные дурни?! — вспыхнул злющий Жан. Натаниэль рассмеялся. В конце концов он был никем и ничем, таким и остался — здесь он был не более чем вещью, многообещающим активом. Однако с Жаном и Эдит помимо бессмысленного существования у него появилась цель — то, за что можно ухватиться. Он все еще не смел грезить о большем — так он лишь усугублял неизбежную боль в будущем, — но проводить настоящее с Жаном и Эдит было… тепло. Когда они с Жаном обещали обязательно поставить Эдит на ноги, он почувствовал присутствие опасного призрака надежды — ценнейшего подарка в мире, где они сами были равны материальному продукту потребления. Опаснейший и прекраснейший дар — надежда, — что, однако, сделало существование в гнезде не таким отвратительным. Наверное они были лучшим, что случалось с ним после потери матери. Они позволили забыть о давящем чувстве одиночества. — Всё, вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — произнёс Эндрю с едва заметной усмешкой, закрывая книгу и бросая её на столик перед собой. — Наконец-то! — вскрикнули Сет и Мэтт, вскакивая со своих мест с почти преувеличенным облегчением. Напряжение, которое скопилось за время чтения, словно лопнуло, высвободив всплеск нервной энергии. — Дети малые, — улыбнулась Дэн. — Так, голодранцы, — обратил на себя внимание Ваймак, его голос был хриплым от усталости. — Тренировка на сегодня отменяется. Восстановите нервные клетки. — Нервные клетки не восстанавливаются, тренер, — произнесла Элисон, прервав Ваймака. — До двадцати пяти лет они ещё могут восстанавливаться, — ответил ей Аарон. — А ну цыц, я не закончил! — шикнул на них тренер. — Так вот, завтра, чтобы все были на занятиях, а то заставлю марафон пробежать, поняли? — Да, тренер, — в один голос ответила команда. — И ради всего святого, следите за Джостеном, — добавил Ваймак. — Эй! — возмутился Нил. — Да, тренер! — Кыш по своим норкам, — напоследок бросил Ваймак и вышел из комнаты...
Примечания:
В следующей главе ожидаем ответку от Рико (спойлер! Она будет довольно банальна 🩸🔫).
Буду рада почитать ваше мнение в комментах. 🐝🐝🐝
Тг: https://t.me/Inklinglol
