Ex (End Of Us)

      Хенджин подъехал к обочине, двигатель едва слышно жужжал, пока он ждал Феликса с работы. Небо было затянуто тучами, которые зловеще сгущались над головой, не предвещая ничего хорошего.        Феликс вышел из здания, выражение его лица было напряженным, когда он подошел к машине. Он бесшумно скользнул на пассажирское сиденье и закрыл дверцу. По радио тихо звучала песня "SEVENTEEN — Ready to Love". Легкая, романтическая мелодия резко контрастировала с напряженной обстановкой в машине.        — Ты опоздал, — пробормотал Феликс, не пытаясь скрыть своего раздражения.        Хенджин вздохнул, вцепившись в руль.        — Я задержался на работе. В последнее время в JYP настоящий завал.        — Да, я знаю, как это всегда бывает, — произнес Феликс, скрестив руки на груди. — Работа на первом месте, верно?        Челюсть Хенджина напряглась. Не говоря ни слова, он потянулся и выключил радио, затем открыл дверцу и вышел, захлопнув дверь за собой. Феликс последовал его примеру. Грозовое небо предвещало назревающий конфликт.        Пока они стояли лицом друг к другу на подъездной дорожке, упали первые капли дождя, холодные и тяжелые.        — Ты все еще заботишься о нас? Ты вообще помнишь о том, что у тебя есть я? — спросил Феликс, его голос дрожал от гнева и боли.        Хенджин холодно посмотрел на Феликса.       — Конечно, мне не все равно. Но я не могу быть везде одновременно, Феликс.        Глаза Феликса вспыхнули гневом.        — Такое чувство, что тебе все равно. Я всегда один, всегда жду тебя. Я устал чувствовать, что я для тебя не важен!       — Это нечестно, — возразил Хенджин, повысив голос. — Ты же знаешь, какая у меня ответственная работа. Я делаю всё, что в моих силах!       — Ты делаешь недостаточно, — огрызнулся Феликс, и слезы смешались с каплями дождя на его лице. — Я не могу продолжать это делать. Я не могу продолжать чувствовать, что умоляю тебя о внимании, а ты делаешь одолжение просто общаясь со мной.       Лицо Хенджина окаменело еще больше, его глаза стали ледяными.        — Может быть, тогда нам стоит расстаться.        Слова повисли в воздухе, за ними последовала оглушительная тишина. Напряжение достигло пика. Феликс уставился на Хенджина, и его сердце разбилось на миллион кусочков.        Пошел дождь, славный и обильный. Одежда промокла до нитки за считанные минуты, но ни один не пошевелился.       — Ты не можешь так думать, — прошептал Феликс, его голос был едва слышен за шумом дождя.       Хенджин сделал шаг вперед, выражение его лица было нечитаемым.        — Как видишь могу. Это не так работает, Феликс. Мы только причиняем друг другу боль.       Плечи Феликса опустились, и он почувствовал, что желание бороться покидает его. Слезы потекли по лицу, когда он посмотрел на Хенджина, в попытке найти хоть малейший признак того, что это просто дурной сон или плохая шутка.        — Но я люблю тебя. Я не могу тебя потерять.        В глазах Хенджина не было и следа той теплоты, которую Феликс когда-то знал. Он заключил его в крепкие объятия, промокшая одежда неприятно липла к телам, прикосновение Хенджина казалось отстраненным, каким-то заученным, механическим.       — Мне жаль. Я бы хотел, чтобы все было по-другому.       Дождь продолжал лить, и Хенджин отступил назад. В его собственных глазах зарождались капли ледяных слез, они смешивались с дождем, не давая заострить на себе внимание. Голос, однако, оставался холодным и непреклонным.        — Это наш конец.        Хенджин повернулся и пошел обратно к своей машине. Он открыл дверцу и сел внутрь, не оглядываясь. Свет фар прорезал пелену проливного дождя, машина покинула стоянку, оставляя Феликса стоять в одиночестве на подъездной дорожке.        Он смотрел, как задние фары исчезают вдали, и осознавал реальность расставания. Он почувствовал, как его захлестнула волна пустоты, дождь лишь усиливал это чувство, отражая холод, поселившийся в его сердце. Больше идти никуда не хотелось.        Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего, в мыслях витала хаотичная смесь грусти и сожаления. Улицы были пустынны, из-за грозы люди сидели по домам. Шаги Феликса эхом отдавались в тишине, сопровождаемые только непрекращающимся ливнем.        К тому времени, как Феликс добрался до своей квартиры, он промок насквозь и был полностью измотан. Он стоял перед дверью, колеблясь, прежде чем войти внутрь. Тепло и уют его дома казались далекими, испорченными отсутствием Хенджина. Когда он, наконец, вошел внутрь, то понял, что жизнь, которую он знал, закончилась, и ему придется собирать осколки себя в одиночестве.        Буря снаружи продолжала зверствовать, передавая смятение в сердце Феликса. И когда он закрывал за собой дверь, окончательность слов Хенджина эхом отдавалась в его голове.        "Это наш конец".                         ***       Рассвет следующего дня выдался серым и унылым, после вчерашней бури все вокруг наводило тоску. Феликс проснулся как в тумане, события прошлой ночи прокручивались в его голове, словно кошмар. Его глаза опухли от слез, а сердце болело от нахлынувших воспоминаний о последних словах Хенджина.        Вытащив себя из постели, Феликс механически приступил к своей утренней рутине. Казалось, каждый уголок в квартире хранил воспоминание о Хенджине, словно мучительное напоминание о том, что он потерял. Квартира наполнилась оглушающей тишиной.       К тому времени, как Феликс добрался до кухни, он чувствовал себя чьей-то тенью в темноте ночи, таким же ненужным и незаметным. Феликс плюхнулся на диван, тупо уставившись в стену. Его телефон гудел от сообщений от обеспокоенных друзей, но он не мог заставить себя ответить.        Шли часы, день пролетал незаметно. Наконец, Феликс заставил себя одеться и выйти из квартиры, надеясь, что смена обстановки поможет ему собраться с мыслями. Когда он шел по улицам города, окружающий мир казался ему далеким и приглушенным, будто он был заключен в свой личный пузырь горя.       Он оказался в небольшом парке, где они с Хенджином проводили бессчетное количество дней вместе. Воспоминания нахлынули на него, принося новую волну боли. Феликс сидел на скамейке, обхватив голову руками, чувствуя, как тяжесть расставания давит на него.        Начал моросить мелкий дождик, капли смешивались с проступившими слезами. Феликс не двигался, позволяя дождю промочить его насквозь. Казалось, что небо скорбит вместе с ним, разделяет его горе. Он чувствовал себя совершенно одиноким в окружении людей, которые, казалось, жили счастливые жизни, не обращая внимания на его страдания.        Несколько часов спустя, когда дождь прекратился, Феликс заставил себя вернуться домой. В квартире стало еще холоднее. Он бродил по комнатам, каждая из которых была наполнена воспоминаниями. Они будто душили, накинувшись на парня со всех сторон, не давая возможности оборониться. Феликс рухнул на кровать, прижимая подушку к груди, будто это могло каким-то образом заполнить душевную пустоту, которую оставил после себя Хенджин.        Сон к нему не шел, и он лежал тупо уставившись в потолок. Боль была неутолимой, чувство потери — всепоглощающим. Феликс знал, что дальнейший путь будет долгим и трудным, но в тот момент он вообще не хотел идти. Мир стал мрачным местечком, и ему пришлось ориентироваться в нем в одиночку.        Пока тянулась ночь, Феликс шептал в тишине, надеясь, что каким-то образом Хенджин сможет его услышать.        — Я все еще люблю тебя, — пробормотал он прерывающимся голосом. — И всегда буду любить.        Слова повисли в воздухе без ответа, когда Феликс, наконец, поддался изнеможению и погрузился в беспокойный сон.                          ***       На следующее утро телефон Феликса снова зазвонил. На этот раз звонил Хан, его самый близкий друг. Феликс колебался, прежде чем ответить, его голос был слабым и хриплым.        — Привет, — тихо сказал Хан, в его тоне явно слышалось беспокойство. — Как ты?        Феликс с трудом сглотнул, пытаясь подобрать слова.        — Не очень, — признался он. — Просто.. все кажется каким-то пустым и бесполезным.       — Я слышал, что произошло, — мягко сказал Хан. — Мне жаль, Феликс. Ты хочешь поговорить об этом?       Феликс вздохнул, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.        — Не знаю. Это больно.        — Я понимаю, — ответил Хан. — Но тебе не обязательно проходить через это в одиночку. Я здесь для тебя, несмотря ни на что. Давай встретимся. Мы можем прогуляться или выпить кофе. Все, что угодно, чтобы вытащить тебя из дома.        Феликс обдумал предложение Хана, идею выбраться из дома и поговорить с кем-то, кто мог бы утешить.        — Хорошо, — тихо сказал он. — Думаю, мне это не помешает.        — Отлично. Я заеду за тобой через час, — сказал Хан, и в его голосе звучала уверенность. — Мы справимся с этим вместе, Феликс. Я обещаю.        Час спустя появился Хан, и его присутствие стало для Феликса спасательным кругом, в котором он так нуждался. Некоторое время они шли молча, присутствие друга облегчало боль Феликса. Наконец, когда они сидели на скамейке с видом на тихую улицу, Феликс набрался смелости открыться.        — Я не знаю, как жить дальше, — признался он дрожащим голосом. — Все напоминает мне о нем. Похоже, я не могу убежать.       Хан успокаивающе положил руку на плечо Феликса.        — На это потребуется время, — мягко сказал он. — Но это нормально. Ты сильно любил его, а такая любовь не исчезает в одночасье. Но ты должен дать себе шанс исцелиться. Окружи себя людьми, которые заботятся о тебе. Положись на нас, когда это необходимо.       Феликс кивнул, на его глаза навернулись слезы.        — Спасибо тебе, Хан. Не знаю, что бы я без тебя делал.        — Тебе никогда не придется это выяснять, —ответил Хан с улыбкой.       Пока они сидели рядом, Феликс почувствовал проблеск надежды. Дорога впереди была долгой и полной боли, но с Ханом рядом он знал, что сможет найти в себе силы продолжать идти.                          ***       Вернувшись в свою квартиру, Феликс сел на кровать, уставившись в потолок. Разговор с Ханом помог, но боль все еще оставалась, медленно терзая его. Мысли становились мрачнее.       — Это все моя вина, — пробормотал Феликс себе под нос, его голос был полон горечи. — Если бы я не был таким нуждающимся, таким требовательным. Возможно, Хенджин все еще был бы здесь.       Он ударил кулаком по матрасу, чувствуя, как в нем закипают разочарование и злость.        — Черт возьми! Почему я начал на него давить? Почему я не мог просто принять все таким, какое оно есть?       Слезы текли по его лицу, пока он продолжал ругать себя.       — Я такой идиот. Я разрушил всё. Я оттолкнул его.       Ненависть к самому себе переполняла Феликса, и он чувствовал, что тонет в ней. Он свернулся калачиком на кровати, крепко сжимая подушку.        — Я его не заслуживаю, — прошептал он сквозь слезы. — Я никого не заслуживаю.       Ночь тянулась, мысли Феликса становились все мрачнее, и он чувствовал, что все глубже погружается в пучину отчаяния. Но даже несмотря на то, что он винил себя, какая-то часть его души цеплялась за надежду, которую дали ему слова Хана. Может быть, только может быть, он сможет найти способ исцелиться и двигаться вперед.        Просто может быть.