Чёрный пион

1865 год. Великобритания. Лондон.

      В огромном зале закрытого мужского клуба, куда можно попасть лишь по личному приглашению, среди трёх десятков представителей высшего общества четверо мужчин расположились за круглым столом со стаканами бренди. Прекрасный вечер вдали от светских обязанностей позволяет расслабиться и обсудить насущные дела. Чем дальше остаются балы, рауты и променады, тем свободнее и независимее ощущает себя каждый из них. Здесь они могут быть просто мужчинами, а не выгодной партией для брака, находящейся под бесконечным вниманием чутких женских глаз.              Клуб «Уайтс», где отдыхают мужчины, располагается на Сент-Джеймс-стрит в самом центре Лондона и представляет собой особняк, по масштабам едва ли не превосходящий большую половину городских сооружений. Здесь, в этом последнем бастионе старых порядков и симпатий к потерпевшему крах Югу, густой дым от многочисленных сигар смешивается с ароматом коньяка и горьковатым послевкусием недавних политических поражений. Дорогая одежда, пошитая на заказ из тканей высшего качества, уже насквозь пропиталась табаком, дополняя терпкий мужской парфюм экстравагантными нотами.       Деревянные столы, окружённые мягкими кожаными креслами и диванами в коричневых тонах, стены, украшенные картинами знаменитых художников и канделябрами, а также горящий камин, создающий особую атмосферу — всё это вместе формирует неповторимую обстановку. Ни одной приличной леди подобное заведение даже во сне не могло привидеться.       Очередной лондонский сезон, традиционно начинающийся в разгар весны, когда парки и скверы наполняются ароматом цветущих растений, а разноцветные шляпки рассыпанных по садам цветов, кружат головы своим разнообразием и яркостью, никого не оставляет равнодушным. Бесконечные светские приёмы, центральные улицы, переполненные прогуливающимися парочками даже в самые жаркие дни, и многочисленные увеселительные мероприятия созданы лишь для того, чтобы титулованные семейства привезли своих отпрысков на «ярмарку невест» и выбрали самую выгодную партию.       Ежегодно май в лондонском высшем обществе начинается с безграничных надежд юных дебютанток, впервые вышедших в свет, и «бывалых» дам, которые не успели обрести счастье в прошлом сезоне, но готовы с боем отстаивать своё право на любовь. Для каждой благовоспитанной леди главным успехом считается обретение достойного мужа и рождение детей, которым она сможет посвятить свою жизнь.       Немаловажную роль играют родословная и приданое невесты, а также состояние будущего мужа, обещающего безбедную жизнь во имя достойного потомства и покладистого характера супруги. Да и характер при необходимости всегда можно исправить, если брак оказывается более чем выгодным для обоих семейств.       Светская суета, от которой невозможно отказаться ни одному уважающему себя аристократу, мало кого радует. Если только ты не отчаявшийся наследник знатного рода, положение которого настолько плачевно, что спасти его может лишь выгодный брак с не слишком высокородной особой, но с солидным приданым.       Здесь, в Лондоне, в разгар самого яркого светского сезона, редко говорят о любви — разве что юные и непорочные дамы, воспитанные в строгих рамках аристократического этикета. Мужчины же, даже испытавшие это таинственное чувство, предпочитают тактично о нём умалчивать. Ведь если присмотреться внимательнее, на первый план всегда выходит выгода родителей. А любовь — чувство, которое приходит со временем. Если не получится полюбить мужа, можно будет полюбить детей.       Если бы не благородное происхождение графа Бан Кристофера Чана, первого наследника герцога Бан Уильяма Хо, он бы никогда не вернулся сюда, в этот водоворот светских сплетен и чересчур настойчивых мамаш, из своего уединённого дома на юге Северной Америки. Даже тот факт, что он официально отказался от полагающегося ему по праву наследования титула герцога в пользу сводного младшего брата Ли Феликса, не освобождает его от необходимости присутствовать в высшем обществе. Единственное утешение заключается в том, что Кристофера с его состоянием и влиянием принимают в любом обществе, особенно в элитном мужском клубе «Уайт», куда допускаются лишь избранные.       Графу Бан уже далеко за двадцать. В свои тридцать один год он считается одной из самых желанных и недостижимых партий в высшем обществе. Это мужчина, о котором тайно вздыхает каждая первая юная дебютантка, а каждая вторая «не юная» мечтает видеть его в своей постели. Не то чтобы Кристофер был ярым противником брака, но создание семьи не представляется ему чем-то жизненно необходимым и важным, без чего он не смог бы существовать.       За свои годы Кристофер не испытал ни единого чувства, хотя бы отдалённо напоминающего ту самую влюблённость, которую воспевают поэты в своих бессмертных сонетах и возносят до самых небес. Будучи искушённым в интимных делах, он не раз вступал в отношения с женщинами, но ничто не находило отклика в его душе. Ни одна из представительниц женского пора не смогла затронуть его сердце, воспламенить кровь или пробудить истинные чувства. Всё оказывалось не тем, чего жаждала его душа. Возможно, такое возвышенное чувство, как настоящая любовь, просто не предназначено для него.       В Новом Свете у него остались обширные хлопковые плантации и верные работники, получившие свободу по воле войны и оставшиеся с ним в обмен на преданность и надежду на будущее. В их верности Кристофер убедился не раз, а некоторые даже последовали за ним в Лондон, несмотря на предрассудки высшего света. К примеру, личный камердинер Кристофера имеет непривычный для лондонского общества цвет кожи, но графа мало заботит чужое мнение. Он ценит в людях нечто большее, чем внешнюю красоту и пустоту внутри.       — И они настолько преданы тебе, что ты так спокойно оставил только недавно освобождённых рабов одних в такое непростое время? — с искренним удивлением спрашивает Со Чанбин, виконт Рочфорд, старый друг Кристофера по Оксфорду. Обладая баснословным состоянием, он без страха пускает его в ход за карточным столом. И фортуна благоволит Чанбину: вместо проигрышей он сумел практически втрое увеличить своё финансовое положение. Единственное, в чём ему не везёт — это в любви, хотя семья с каждым годом всё настойчивее требует от него соблюдения обязанностей и следования нормам морали.       — Настолько, Бин, — отвечает Кристофер, делая большой глоток превосходного бренди. Терпкий алкоголь мягко обжигает горло, оставляя приятное виноградное послевкусие и даря ощущение расслабленности. — Они такие же люди… Освобождение для многих было не милостью, а капитуляцией. Да и если бы я не сделал этого, янки сожгли бы амбары дотла, а генерал Шерман посчитал бы меня упрямым мятежником. Но да, я доверяю им и никогда не относился как к рабам. Скорее, как к арендаторам, что живут на наших землях здесь, в Англии. Без моих работников сейчас там была бы выжженная земля, а так… есть что восстанавливать.       По просторному игровому залу разносится громкий смех мужчин за общим столиком, сливаясь с общим гулом в помещении. Трое близких друзей безоговорочно доверяют Кристоферу и никогда не подвергают сомнению его слова. Граф Бан всегда считался среди них опорой — человеком, который своё первое состояние нажил собственным трудом и чьё упорство вселяет уверенность, что он справится и с нынешним кризисом. Он вместе со своими работниками обрабатывал плантации, не гнушаясь брать в руки мотыгу и другие орудия труда.       — Восстанавливать? С новыми законами и вольной рабочей силой, которая теперь знает свою цену? — с лёгкой насмешкой в голосе спрашивает Ким Сынмин, виконт Кардифф — человек серьёзный и невозмутимый. Его родословная, восходящая к валлийским принцам по отцу и к голландской торговой династии из Батавии по матери, до сих пор является предметом светских пересудов, но безупречна в глазах закона, а восточные черты и имя, доставшиеся от матери, лишь добавляют ему загадочности. — Тебе понадобится состояние, Крис. И железные нервы.       — Основная задача моего пребывания здесь и состоит в продаже лондонских концессий и доли в судоходной компании — активов, которые теперь, после войны, стремительно теряют в цене, но ещё могут принести достаточно для первого взноса, — спокойно отвечает Кристофер. — Благо, отец не препятствует этому решению. Моя жизнь там, Мин. Я должен снова поднять то, что задето войной.       — Может, и будущую графиню там уже нашёл? — снова вклинивается в разговор Чанбин, пытаясь свести больную для всех тему гражданской войны Конфедерации.       — Нет. К женитьбе я пока не готов, — с улыбкой отмахивается Кристофер, подхватывая общий настрой непринуждённого веселья. — Да и вряд ли когда-либо буду. А ты, Чонин, ещё не выбрал себе партию?       Внимание компании мгновенно переключается на самого молодого джентльмена среди них. Ян Чонин — барон угасающего рода, ведь уже четыре поколения в их большом семействе преимущественно рождаются девочки. За его спиной нет внушительного наследства, лишь состояние дальнего дядюшки, последнего виконта Портмана, которому по несчастливому стечению обстоятельств не посчастливилось обзавестись потомством. Чонин весьма привлекателен внешне, однако отсутствие возможности обеспечить избраннице безбедную жизнь отпугивает большинство семейств, обладающих самыми завидными невестами.       — Лучше не спрашивайте, — мрачно произносит Чонин и залпом опустошает свой стакан. — Последнюю претендентку я спутал с горничной.       После этих слов раздаётся громкий хохот, от которого и сам Чонин с трудом сдерживает слабую улыбку.       — Хватит смеяться! Видели бы вы её! Глаза маленькие, нос занимает половину лица, а губы… — Он руками растягивает собственные щёки, втягивая губы внутрь. — Вот такие тонкие! Волосы собраны в пучок, а ещё этот отвратительный серый фартук на самом нелепом платье. Но она всё равно была лучше, чем та, с бородавкой на носу.       — Твоя матушка не оставляет надежд, — смеётся Чанбин и ободряюще хлопает Чонина по плечу.       Компания снова погружается в веселье, но в глазах Чонина мелькает тень разочарования. Его положение становится всё более отчаянным с каждым прошедшим сезоном, а давление семьи только усиливается. Однако среди этого беззаботного смеха и шуток он находит утешение в дружбе с этими мужчинами, которые принимают его таким, какой он есть, не обращая внимания на его финансовые трудности.       Внимание джентльменов привлекает громкий возглас с соседнего стола, где расположились ещё двое их близких знакомых. Один из них — Ли Минхо, виконт Ловелл, учившийся в Оксфорде вместе с Кристофером и Чанбином. Второй по популярности после графа Бан, Минхо столь же недосягаем для юных леди, мечтающих о его руке. В очередной раз он одерживает победу в партии криббеджа у своего близкого друга, барона Хан Джисона.       Джисон, не сдерживая эмоций, громко ругается, бурно жестикулируя. Вытащив из кармана фамильные часы, он протягивает их Минхо как плату за проигрыш. На лице Ким Сынмина сразу же появляется ехидная улыбка, и он не может удержаться от колкости:       — Сам лично вижу, как Джисон отдаёт эти часы… Раз в пятый? Интересно, каким способом он вернёт их на этот раз? У Минхо ему никогда не выиграть — слишком рассеян.       Смех снова наполняет помещение. Когда барон Хан, огорчённый очередной неудачей в игре, поспешно поднимается и с подавленным видом покидает зал под насмешливым взглядом Минхо, трое джентльменов встают со своих мест, намереваясь занять освободившийся игровой стол для более увлекательного продолжения вечера.       — Ты с нами? — уточняет Чанбин, обращаясь к графу.       — Нет, — качает головой Кристофер и берёт в руку сигару. — Если только чуть позже.       Минхо с характерной кошачьей грацией лениво поднимается из-за игрового стола и направляется к Кристоферу. Усевшись рядом, он откидывается на мягкую спинку кожаного дивана и подливает бренди в свой стакан.       В отличие от Кристофера, облачённого в тёмно-синий фрак, такого же цвета рубашку и брюки, Минхо выглядит более ярко и свежо. Белый цвет в этом сезоне не в моде, но виконт Ловелл всегда идёт против установленных правил. Сегодня на нём белоснежный фрак и рубашка в сочетании с элегантными чёрными брюками в тонкую полоску, которые идеально подчёркивают его бёдра. Кристофер на мгновение задумывается о том, как дорогая ткань ещё не разошлась по швам — настолько безупречно портной выполнил заказ «по фигуре».       — Скучаешь? — весело спрашивает Минхо, забирая из рук Кристофера сигару. Он делает глубокую затяжку и выпускает изо рта тёмно-серую дымку, которая медленно поднимается к потолку, смешиваясь с другими клубами табачного дыма.       — Это лучше, чем быть окружённым истеричными мамашами и нежными девицами под разговоры о вышивке и виртуозных способностях игры на фортепиано, — фыркает Кристофер, чем вызывает новый приступ веселья у Минхо.       — Владелец клуба обещал приятных дам для весёлого вечера. Сегодня посетителей будут развлекать красавицы из «Чёрного пиона». Останешься? — уточняет Минхо, хитро щурясь то ли от табачного дыма, то ли от искреннего интереса к старому товарищу.       — Возможно. Вдруг кто-то приглянется, — усмехается Кристофер, пожимая плечами, и спрашивает: — А ты? Останешься или, как обычно, покинешь клуб в самый разгар веселья?       — У меня на сегодняшний вечер более интересные планы, — отвечает Минхо с довольной улыбкой.       — Джисону нужно отыграться? — спрашивает граф. О тайных отношениях этой парочки знают только близкие друзья — Кристофер и Чанбин. О таком не принято распространяться, зато это избавляет виконта от бесконечных вопросов о его личной жизни.       Минхо лишь загадочно улыбается в ответ, не опровергая и не подтверждая слова Кристофера. В его глазах пляшут озорные огоньки, а на губах играет та самая загадочная улыбка, которая так хорошо знакома всем присутствующим в зале.       — Не могу же я забрать у него фамильную ценность, — наконец смеётся он. — Иначе что же Джисон проиграет мне в следующий раз? Хотя с его везением он скорее проиграет мне всё до последних панталон.       Ли Минхо — не просто самый привлекательный и желанный холостяк высшего света. Он является одним из крупнейших землевладельцев во всей Англии, чьё богатство и влияние вызывают искреннее восхищение. Однако высокое положение накладывает и определённые обязательства: уже давно назрела необходимость обзавестись законным наследником, который сможет унаследовать титул и мудро распоряжаться состоянием после кончины отца.       Но для этого сначала нужна жена. Уже целый год овдовевшая слишком рано мать Минхо неустанно занимается поиском достойной кандидатуры на роль будущей виконтессы. Она тщательно изучает каждое семейство, внимательно рассматривает потенциальных претенденток, проверяя их родословные, приданое и характер.       Сам Минхо относится к этой ситуации философски, хотя в глубине души прекрасно понимает, что долг перед семьёй и титул требуют от него решительных действий. Его свободолюбивая натура яростно сопротивляется самой мысли о браке по расчёту, но холодный разум неизменно напоминает, что это необходимый шаг для сохранения благополучия рода. Поэтому Минхо не перечит матери, с энтузиазмом знакомится с новыми дебютантками и поддерживает тёплые отношения с уже знакомыми. Однако из раза в раз отклоняет все предложенные варианты, чем приводит высший свет в полное замешательство.       Причина проста: никто из светских матрон не подозревает о его истинных предпочтениях и тайных увлечениях, которые Минхо искусно скрывает за маской безупречного джентльмена. Его сердце и душа жаждут совсем другого, но эти тайны надёжно спрятаны от посторонних глаз и доступны лишь самым близким друзьям.       Минхо не раз пытался определить для себя чёткие критерии, какой должна быть женщина, способная претендовать на его дом и постель. Но как бы он ни складывал в уме логичные два и два, сумма неизменно оказывалась бесконечностью. Единственным, кто по-настоящему владеет его мыслями, остаётся Хан Джисон — человек, которого никак нельзя назвать его будущей женой или, если быть точнее, — мужем. Сердце виконта Ловелла уже давно и безраздельно принадлежит другому мужчине. Превратности судьбы порой преподносят жестокие сюрпризы, и Минхо научился обходить их с холодным расчётом и показным достоинством.       Воспоминание о Хан Джисоне молниеносно проносятся в голове виконта — хрупкий стан, озорная улыбка, доверчивый блеск в глазах, сияющих, словно два оникса. Чувственные губы и нежные руки, что манят Минхо, словно наркотик, терзая его каждую секунду существования. А талии Джисона могла бы позавидовать любая мисс и миссис, томящая свою плоть в жёстких корсетах.       Они встретились несколько лет назад на светском приёме — в ту пору, когда Джисон ещё был помолвлен с одной из дебютанток. Но её руку и сердце вскоре завоевал куда более выгодный кавалер. Барон прекрасно понимал, что браки в их кругу заключаются исключительно ради престижа и состояния, а никак не любви. Он же не желал становиться частью такого союза, где оба супруга будут искать утешение на стороне.       Возможно, именно поэтому Джисон не слишком опечалился разрывом. Уже тогда всё внимание барона целиком и полностью захватил Ли Минхо, который к середине сезона оказался в его постели. Это было запретно, грязно и недостойно аристократа. Противно закону и всякой морали. Но это была любовь — единственная, что на всю жизнь, ради которой не жаль отречься от всего, что имеешь. Лишь бы быть рядом с любимым.       От мыслей о нежном мужчине, что ждёт его в уединённой усадьбе, Минхо отвлекает Кристофер, без умолку вещающий о своих плантациях и прелестях тамошней жизни. Там, по его словам, нет королей и королев, нет утомительных балов, нет обязанностей в виде визитов к почитаемым семействам. Из развлечений — лишь уютные вечера, наполненные живой музыкой, алкоголем, искренним смехом и полным отсутствием запретов. Там люди сами играют на музыкальных инструментах, не обременяют себя дорогой и неудобной одеждой, а женщины — раскрепощённые и понимающие. Там нет удушающей власти предрассудков. Там есть только свобода и безграничные возможности, пусть пока и обременённые неумолимыми пожарами войны.       Увлечённо рассказывая истории, которые Минхо слушает с неподдельным интересом, Кристофер словно переносится в другое измерение, вновь ощущая себя дома. Он ни за что не променяет свой нынешний образ жизни на эфемерное чувство, которое пока остаётся для него загадкой, хотя большинство его близких друзей уже познали его хоть раз. Кристофер искренне не понимает, что они все нашли в любви. У него есть всё необходимое: уютный дом, регулярные партнёрши в постели и даже возможность стать отцом, пусть не в Англии и не от аристократки. Ведь едва ли утончённая юная леди согласится покинуть родину и высший свет, отправившись за ним на другой континент ради призрачной любви, существование которой ещё нужно доказать.       Конечно, семейные конфликты и противостояние с герцогом Бан стали неизбежным следствием его выбора. Уильям Хо был готов отречься от единственного родного сына, навсегда вычеркнув его из своей жизни. Но Кристофер проявил твёрдость характера и в итоге убедил отца, что Феликс Ли, пусть и ребёнок не по крови, но куда более достойный наследник, чем он сам. Феликс со своей ангельской внешностью, утончёнными манерами и острым умом с самого детства воплощал в себе все качества истинного аристократа: красоту, кротость и благородство. Именно поэтому Кристофер без колебаний передал ему право на титул, понимая, что младший брат сможет достойно продолжить род семьи Бан в качестве герцога.       С отцом Кристофер так и не примирился, но и титула графа лишён не был. В Лондон он возвращается лишь ради Феликса и своей сестры Элизабет — признанной красавицы Англии, за чьё сердце вот уже не первый год борются самые достойные джентльмены. Однако Уильям Хо по сей день оставался непреклонным. Элизабет воспитывали как драгоценность, её образованию могут позавидовать все леди высшего общества, но отец до последнего не желал с ней расставаться. Тем не менее в этом сезоне он объявил о намерении найти ей мужа, чтобы наконец дождаться внуков, ведь двое старших сыновей до сих пор лишают его этой радости.       Минхо усмехается, услышав рассказ Кристофера, и начинает размышлять о том, кто же мог бы стать достойным супругом для нежной и невинной Элизабет. Они знакомы практически с детства, выросли в соседних поместьях, и маленькая Лизи всегда следовала за братьями, первой залезая на самое высокое дерево и требуя, чтобы её учили фехтовать. Только они знают, насколько непокорным на самом деле является её характер и как непросто придётся её будущему мужу. В этом сезоне единственные достойные кандидаты находятся здесь, среди их компании, которая осталась в клубе. И каждый из них прекрасно понимает, что брак с Элизабет — это не только союз с красивой и образованной леди, но и испытание её бунтарским духом, который она умело скрывает за маской невинности.       Огромный игровой зал постепенно наполняется новыми гостями, среди которых появляются обещанные красавицы из одного из самых элитных и запретных заведений — вольность, которую позволяют себе члены клуба в эти смутные времена, бросая вызов ханжеским условностям. Бордель «Чёрный пион», хоть и существует всего несколько лет, несмотря на свою недолгую историю успел завоевать безупречную репутацию. Главное преимущество заведения — красивые, ухоженные женщины, здоровые, чувственные и внимательные. А это именно то, что нужно состоятельным мужчинам, которые хотят воплотить свои фантазии, но не желают обременять себя постоянным содержанием любовницы. Особую привлекательность заведению придаёт гарантия полной анонимности и конфиденциальности, чем славится далеко не каждое подобное местечко. Неудивительно, что такие услуги обходятся постоянным посетителям весьма недёшево.       Роскошно одетые дамы, чьи наряды одновременно изысканны и провокационны, грациозно перемещаются по залу, привлекая внимание джентльменов и с удовольствием принимая их знаки внимания. За один такой вечер каждая из них получит сумму, за которую приличная горничная трудится полгода. Одна из женщин с игривой улыбкой на лице подсаживается за столик Минхо и Кристофера, однако, быстро оценив ситуацию, понимает, что с этими мужчинами сегодня ничего не выйдет. Ведь виконт Ловелл уже собирается уходить, а граф Бан, к собственному удивлению, не может оторвать взгляд от другого человека. Его внимание полностью приковано к незнакомцу, только что появившемуся в зале.       Высокий мужчина с угольно-чёрными волнистыми волосами приветствует посетителей с лёгкой улыбкой. Его идеально сидящий чёрный фрак с брюками в тон и белоснежная рубашка подчёркивают безупречную фигуру. В свете люстр поблёскивают его невообразимо пухлые губы, а яркая внешность и врождённая грация заставляют прохожих оборачиваться. Кристофер его не знает, но, судя по тому, как радушно с ним здороваются, незнакомец явно свой в этом кругу. Этот мужчина настолько прекрасен, что граф Бан забывает обо всём вокруг, засмотревшись на него. Рядом с этим человеком все остальные будто блекнут.       — Что с тобой? — усмехается Минхо и поворачивается посмотреть, куда уставился Кристофер. На его лице тут же расплывается улыбка с хищным оскалом, присущим только виконту Ловелл.       — Кто это? — почти выдыхает Кристофер, не в силах отвести взгляд. Даже когда незнакомец поворачивается в их сторону и замечает пристальный взгляд графа, он не может заставить себя отвести глаза.       — Хван Хёнджин. Владелец «Чёрного пиона». Вы разве ещё не знакомы? — удивляется Минхо, приподнимая бровь. — Ты же, кажется, уже посещал…       — Всего пару раз, — нехотя отмахивается Кристофер, — и то ненадолго.       — Хочешь, представлю? — предлагает виконт, но, получив отрицательный кивок, с лёгким поклоном прощается с компанией и спешно удаляется.       Собираясь в элитный клуб, граф Бан никак не ожидал, что весь его вечер сведётся к тому, чтобы неотрывно следить за утончённым мужчиной в чёрном, украдкой ловя его игривые, многообещающие взгляды. Это сродни помешательству. Даже Чанбину, обычно приковывавшему всеобщее внимание, не удаётся отвлечь Кристофера.       Спустя час немой игры в зрительный соблазн Хёнджин уже открыто смотрит прямо в растерянные глаза Кристофера сквозь толпу гостей. До неприличия медленно он проводит кончиком языка по влажным губам, а затем — по краю бокала с бренди. И в эту секунду Кристоферу будто перекрывают кислород: грудную клетку сдавливает невидимыми цепями, делая каждый вздох мучительным и прерывистым.       Воздух. Кристоферу срочно требуется глоток свежего воздуха. Спешно поднявшись со своего места в порыве внезапного импульса, он вежливо извиняется перед знакомыми и практически бежит к одной из уединённых угловых лоджий на втором этаже. Вечерняя прохлада мгновенно наполняет лёгкие, проникает сквозь одежду и вызывает лёгкий озноб на вспотевшей в тёплом помещении коже. Кристофер делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя лёгкое головокружение. Вероятно, это результат алкоголя, который он неосторожно выпил в чуть большем количестве, да и практически на голодный желудок.       Концентрируясь на чистом звёздном небе, где маленькие белые звёзды мерцают вокруг серебристого диска луны, Кристофер чувствует, как взбунтовавшееся сердце постепенно успокаивается. Умиротворение, царящее в тишине этого укромного уголка, где не слышно шума из игрового зала, приводит мысли в порядок и помогает трезво оценить ситуацию. Главное — не закрывать глаза, иначе перед внутренним взором неизбежно возникнет яркий образ мужчины, прочно засевший в сознании. В этой тишине, под бескрайним небом, граф пытается собрать мысли воедино, пытаясь понять, что же вызвало такую бурную реакцию. Что-то в увиденном человеке пробудило в нём странные, неподдающиеся никакой логике чувства, заставляя сердце биться чаще.       Пора уходить — домой, в свой небольшой холостяцкий особняк на Брук-стрит, чтобы хорошенько отоспаться. Завтра голова точно будет раскалываться, но у Джеффри, камердинера, а по совместительству и личного помощника Кристофера, припрятано секретное снадобье от похмелья. Граф Бан достаёт последнюю сигару, лениво подкуривает её и затягивается, наслаждаясь покоем. Последняя затяжка перед уходом, но почему-то сейчас ему совершенно не хочется покидать это место. Он выпускает густой дым, клубящийся в неподвижном воздухе, и вдруг слышит за спиной приятный, бархатный голос с лёгким, манящим акцентом.       — Граф Бан.       Мужчина делает шаг вперёд и протягивает один из двух фужеров с шампанским, которые он принёс с собой.       — Для меня большая честь наконец познакомиться с вами лично.       — Вы… знаете меня? — сбивчиво спрашивает Кристофер, инстинктивно отступая на шаг от Хёнджина, подошедшего слишком близко.       Воздух вокруг мгновенно наполняется густым, пьянящим ароматом. Пионы. Сладкий, насыщенный запах проникает в лёгкие, заполняя их чистейшей эйфорией, счастьем и странной, внезапной надеждой. В ночной тишине они стоят совсем одни, и Кристоферу кажется, что лоджия превратилась в благоухающий цветочный сад. В его сознании мелькает тревожная мысль: насколько такое уединение прилично? Но тут же он ловит себя на том, что они оба мужчины, а в беседе двух джентльменов нет ничего предосудительного.       — Род деятельности обязывает знать всех, — мягко улыбается Хёнджин и с достоинством склоняет голову в поклоне. — Я знаю вас заочно. Вы раньше посещали моё заведение, но, к сожалению, наши пути не пересекались. Вам понравилось у меня в гостях?       — Да… У вас очень утончённо, — сбивчиво отвечает Кристофер, делая глоток игристого шампанского, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.       — А мои милые леди? Сегодняшние вас устраивают? — Хёнджин игриво прикладывает фужер к губам, обхватывая его только губами, и с явным интересом смотрит на Кристофера.       — Вы называете их леди? — удивляется граф. Он опирается спиной о каменную кладку парапета и скрещивает ноги, наконец вспоминая о тлеющей сигаре в руке. Глубокая затяжка слегка затуманивает сознание и расслабляет всё тело, взаимодействуя с алкоголем в крови. После этого он бросает остаток сигары в урну, стоящую неподалёку.       В воздухе повисает едва уловимое напряжение, смешанное с любопытством. Хёнджин явно заинтересован в реакции графа, а Кристофер всё ещё пытается осмыслить собственные чувства и эмоции, вызванные этой неожиданной встречей.       — Считаю, что каждая женщина достойна того, чтобы называть её леди. Независимо от её происхождения и социального статуса. Вам так не кажется? — Хёнджин задумчиво наблюдает за дымом от сигары, поднимающимся в темноте, и ждёт ответа. Но прежде чем Кристофер успевает высказаться, он продолжает: — Я знаю ваше отношение к простому народу и своим работникам. Уверен, вы разделяете мою точку зрения.       — А ваши… леди, — произносит Кристофер, — они настолько преданны, что вы уверены в каждой из них, как и я в своих работниках?       — Я сам обучал их. — Хёнджин пожимает плечами. — Вложил все свои знания для того, чтобы их досуг с гостями проходил безупречно. Предоставил им дом и достойное содержание. Стал бы я это делать, если бы не доверял им полностью? — спрашивает он с гордостью человека, создавшего нечто особенное.       Хёнджин сладко улыбается и делает совсем маленький, почти декоративный глоток шампанского. Напиток лишь слегка смачивает его и без того влажные губы, заставляя их блестеть в полумраке. Кристофер не может оторвать взгляда от этого совершенного образа, всё глубже проникающего в сознание. Он снова вдыхает цветочный аромат — пьянящий, сладкий, совершенно не мужской. Ему безумно хочется ощутить его из самого эпицентра. Наверняка, у сгиба длинной шеи он чувствуется особенно ярко.       — Ваши леди… действительно прекрасны, — наконец выдавливает из себя Кристофер, уходя от прямого взгляда и возвращаясь к формальностям. — Вы старались не зря.       — Но я вижу, что вы скучаете в одиночестве, — парирует Хёнджин, непринуждённо опираясь спиной о стену напротив. — Позвольте мне помочь. Я познакомлю вас с моей лучшей пташкой. Уверяю, вы не пожалеете.       — Я не уверен, что мне сегодня это нужно…       — Не обижайте моих дам своим безразличием. — Эта фраза, брошенная с лёгкой, искусно подделанной грустью, снова лишает Кристофера воздуха. Глаза Хёнджина смотрят на него с такой наигранной печалью, что кажется, будто это он сам нуждается в участии и внимании графа. — Женское сердце — вещь невероятно хрупкая. И так легко разбивается.       — Что на вас нашло? — растерянно бормочет Кристофер, делая непроизвольный шаг вперёд. — Я сегодня не планировал проводить время в женском обществе.       — А принципиально именно в женском? — мягко уточняет Хёнджин с лёгким недоумением в голосе.       Кристофер замирает, не понимая намёка. Он делает ещё шаг, всё ближе к манящему, словно магнит, аромату, и замечает, как в печальных секунду назад глазах Хёнджина проскальзывает внезапная искра. Или это всего лишь лунный свет отразился в тёплой шоколадной радужке, подобно внезапной вспышке? Длинные, почти невесомые ресницы, обрамляющие миндалевидный разрез глаз, едва заметно вздрагивают, но Кристофер не упускает и этого. Он останавливается лишь тогда, когда его рука сама поднимается и опирается о стену всего в сантиметре от шелковистых чёрных волос Хёнджина.       — На что вы намекаете? — почти шёпотом спрашивает Кристофер.       — Ну… — так же тихо, но с лёгкой усмешкой, звучит ответ. — Раз мои девочки вас сегодня не прельщают… может, заинтересуетесь мной?       Такой прямой вопрос — абсолютно неправильный, нетактичный и неуместный — окончательно выбивает Кристофера из колеи. Он замирает, рассматривая утончённые черты лица напротив, находящиеся в опасной близости. Замечает крошечную родинку под левым глазом, к которой безумно хочется прикоснуться губами. И вторую — на правой скуле, которую просто необходимо ощутить под подушечками пальцев. Прочувствовать матовую гладкость безупречной кожи, попробовать её вкус. И просто дышать. Дышать этим пьянящим ароматом пионов, полностью заполнившим грудную клетку. Он не осознаёт, как сам подаётся вперёд, сокращая и без того недопустимую дистанцию, пока длинные, изящные пальцы Хёнджина не смыкаются на бортах его фрака, решительно притягивая к себе.       Мягкость чужих губ становится глотком свежего воздуха. Будто только этого и не хватало Кристоферу, чтобы снова расправить лёгкие. Сладковатый привкус, едва уловимый, остаётся на его языке, лишая последних остатков рассудка. Оба фужера с хрустальным звоном разбиваются о камень под ногами, рассыпаясь сверкающей крошкой. Руки непроизвольно тянутся к узкой талии, прижимая Хёнджина к стене, а сам Кристофер, вжимаясь в чужое тело, с громким вздохом погружается в поцелуй ещё глубже.       Эта спонтанная близость рождает трепетное чувство внизу живота. Где-то в глубине вспыхивает нечто неведанное, разливается обжигающим теплом под кожей и выпускает рой бабочек, что щекочут нутро под рёбрами невесомыми крыльями. Ощущение настолько ново для Кристофера, что он не в силах ему противостоять. Он сминает податливые губы своими, проводит по ним кончиком языка, слизывая сладкий привкус и впитывая его в себя. Изящные кисти Хёнджина скользят на его шею, притягивая ближе, а нежные пальцы ласково поглаживают чувствительную кожу.       Истинное сумасшествие. Оно кружит голову, но дарит невообразимое блаженство, вырывая лёгкие стоны из губ обоих. Всё вокруг превращается в одно дыхание на двоих, единый ритм сердца, и мир, в котором больше не существует никого. Всё чертовски неправильно. Кристофера никогда не влекло к мужчинам. Так что же происходит сейчас? Почему его руки бессовестно скользят по мужскому телу, жаждая прижать его ближе, коснуться каждого доступного места, пока наконец не останавливаются на упругих округлостях?       Громкий, сладострастный стон Хёнджина внезапно возвращает Кристофера в реальность. Сознание пронзает трезвая мысль: что он творит? А когда из-за двери начинают доноситься приглушённые голоса, всё обрывается так же внезапно, как и началось. Кристофер испуганно отшатывается, будто обжёгшись. Его взгляд метается по сторонам, яростно избегая встречи с удивлёнными, чуть растерянными глазами Хёнджина. Губы того, слегка припухшие от поцелуя, подрагивают, пытаясь вымолвить хоть слово. Но прежде чем он успевает что-то сказать, Кристофер перехватывает инициативу.       — Прошу… простить меня, — срывается шёпотом с его губ. Он делает короткий, сбивчивый поклон и, не дожидаясь ответа, стремительно покидает лоджию.