Voyageur

      Накахара немного сомневался по поводу того, стоит ли посвящать в это всë Дазая, потому что рассказать всë это даже человеку, который так или иначе знал, было сложно, а Осаму придëтся объяснять с самого начала. Говорить о своей семье Чуя ненавидел больше всего, но пора было отодвинуть свою ненависть в сторону.              Дазай сидел перед ним, крутя в пальцах сплющенный строительный карандаш, который нашëл у Накахары на столе, и слушал. Молча, не перебивая, большую часть времени даже не глядя на Чую. Сначала казалось, что он не слушает вовсе, но стоило замолчать – и Дазай поднимал взгляд, спрашивая, почему Накахара замолк (даже если это было на секунду, чтобы сформулировать мысль). С каждым сказанным словом становилось проще, будто Чуя спускал с плеч груз, который нëс всë это время, и клубок мыслей постепенно распутывался. В какой-то момент Накахара резко замолк, когда Дазай приложил ладонь своей руки к ладони его, сравнивая, а потом сцепил их пальцы в замок.              — Получается как-то так, — выдохнул Чуя, когда его долгий монолог подошëл к концу. Осаму задумчиво пожевал губу, положив смешной плоский карандаш на стол, и молчал как-то слишком уж долго. Накахара нахмурился, открыв было рот…              — Знаешь, у меня всë ещë как-то в голове не укладывается, что мама может быть… ну, такой, — Дазай не хотел оскорблять чужих родителей, потому что он, в конце концов, никак не связан с ними и не имеет на это права.              — Я бы послал тебя, если бы у меня это уложилось, — у Чуи просто не осталось сил сказать что-нибудь колкое в ответ, как он бы сделал это обычно.              — Я только знаешь что не пойму, — Осаму смотрит на Накахару, дожидаясь кивка, чтобы понять, что его слушают. — Когда она собралась с тобой свидеться? Ну, не просто так ведь она это сказала, — Чуя, хоть и не помнил диалог матери с Мори дословно, но последняя фраза не выходила у него из головы. На этом он акцент и сделал. Видимо, не зря, раз Дазай подумал о том же.              Накахара первым делом подумал, что это намëк на ожидание где-нибудь за углом, в подворотне, но решил, что его мать пока не опустилась настолько… Наверное. Размышления обоих прервало тренькнувшее сообщение. Чуя взял свой телефон, глядя на экране блокировки, что ему там пришло. Осаму поднялся на ноги, перегнувшись через стол, чтобы посмотреть в телефон Накахары. Отправителем значился неизвестный номер, но по содержанию сразу стало ясно, кто пишет.              — Отвечать? — Дазай удивлëнно вскинул брови, сразу же закивав. Он почему-то даже не рассматривал вариант того, что Чуя не ответит. Ну а как можно? Ему, что ли, не интересно? Вот Осаму например очень даже, ему хоть телефон дайте, он сам ответит. — А чë это ты мои сообщения читаешь, м? — Накахара упëрся ладонью Дазаю в лицо, отодвинув чужую взлохмаченную голову, и зашëл в мессенджер. Застучал по экрану, набирая сообщение. Осаму больше подсмотреть не пытался, но Чуя дал ему посмотреть сам, как только получил ответ.              «Чуя, мальчик мой, нам стоит встретиться, не думаешь?» — Накахара не стал добавлять еë в контакты, так что название чата было просто номером телефона.              «По какому поводу?»              «Расскажу при встрече. Ну так что? Завтра в два ты свободен?»              — Возьми меня с собой, я тоже хочу, — Дазай прямо-таки заинтересовался. Он, конечно, завтра свободен, а куда ещё денется? Если уж тут такое происходит…              — Может, я сам и занят, — Чуя цыкает языком, но всё-таки печатает какой-то ответ матери. Судя по всему, ни черта он не занят, просто выпендривается.              — Ну, знаешь, все эти твои планы – ничто, по сравнению с таким приглашением, — Осаму картинно закатывает глаза и усмехается.              — Я, так и быть, не сверну тебе шею за это. Что у тебя нового? У меня ощущение, что мы общались в последний раз по меньшей мере год назад, — Накахара откладывает телефон, одним глазком глянув на пришедшее от матери сообщение-ответ, но отвечать не берётся. Значит, либо разговоров с матерью ему хватило, либо диалог окончен.       — У меня? Совершенно ничего. Нашёл, у кого спрашивать. Только то, как я был удивлён твоему исчезновению с радаров, а потом внезапному возвращению с просьбой прийти к тебе, но это мелочи. О, или тому, что Элис недавно отменила со мной занятия на какое-то время… — Дазай прикладывает пальцы к подбородку в задумчивом жесте, а у Чуи глаза от шока расширяются.              — Отменила? То есть, как это?              — Ну да. Вот так, Чуя, просто написала мне, что какое-то время не сможет заниматься. Вообще, я бы предложил сразу прекратить уроки, раз такое дело, но ради неё делаю исключение. Только не говори мне, что ты не интересовался как дела у твоей сестры, — Дазай хмурится, а Накахара ощущает себя нашкодившим котёнком. Кажется, по его лицу Осаму всё понимает. — Чуя, блин! Это жестоко.              — Я… знаю. Просто я не хочу еë видеть. И Мори тоже. Вообще кого-то из семьи не хочу. Это очень странно, в двадцать с хвостиком узнать, что твоя мать не такой хороший человек, как ты думал. И ещё то, что отца, которого ты ненавидел, — Накахаре сложно даётся именно это слово. Он не думал об Огае так, в таком масштабе, считая это чувство скорее презрением, чем ненавистью. Хотя теперь он вовсе запутался, что там к кому чувствует, — ты можешь понять чисто по-человечески. Я не представляю как мне теперь относится к нему. Я когда-то считал, что он выгнал маму и не хотел потом пускать еë ко мне, поэтому она ни разу не пришла. Но теперь я понимаю, что она сама не хотела. Никогда не стремилась прийти ко мне. Либо Мори правда запрещал, я не знаю. И знать не хочу, мне достаточно пока. То, что он сделал хорошего, можно пересчитать по пальцам, и это никогда не перекроет плохое, но я не могу на него злиться больше. Не хочу. Сложно постоянно жить с этим чувством, меня будто что-то отравляет изнутри. Рандо-сан когда-то сказал, что я был и остаюсь озлобленным ребёнком. Я тогда обиделся на эти слова, но он был прав. Он, чёрт возьми, всегда прав. Я… в тупике. Мне надо подумать, прежде чем принять какое-то решение, и лучше я подумаю один, чем под пристальным взглядом Элис или Мори. Я знаю, что ей больно, — Чуя утыкается лицом в свои ладони, и последняя его фраза заглушена из-за этого, но Дазай слышит: — Но мне не лучше.              Первая мысль, возникшая в голове Дазая (за которую ему, если честно, стыдно) – написать Элис хоть какую-то новость о Чуе. Но Осаму быстро передумывает, решив, что это не его дело: когда и с кем Накахаре общаться. Они молчат. Чуя всё также и сидит, уткнувшись лицом в свои ладони, а Дазай откинулся на спинку стула, стараясь даже дышать потише.              Когда он встаёт на ноги, то кажется, что это происходит слишком громко, но Накахара не поднимает головы. Осаму становится за спиной, положив руки на чужие плечи и коротко целуя куда-то в затылок. Чуя не вздрагивает и ничего не говорит, запрокинув голову.              — Будет наглостью, если я скажу, что хочу остаться на ночь? — Дазай слабо улыбается, получив в ответ только взмах рукой.              — Оставайся, ладно уж. Есть будешь? — Осаму кивает, вспоминая, что с утра он ничего не ел, а время уже к вечеру. Будто в подтверждение, его живот заурчал, и Дазай глупо моргнул, будто не ожидал. — Отлично, сгоняй в магазин, а я что-нибудь приготовлю. У меня в холодильнике мышь повесилась.              — У меня нет денег, — грустно отметил Осаму, вспоминая, что сегодня последнее ушло на плату за квартиру.              — Тебе вообще платят за твою работу? Или ты за «спасибо»? — Накахара скептически вскидывает брови, тяжко вздыхая. — Кину я тебе, боже.              — Чиби такой добрый! — Дазай, воодушевлëнный тем, что еду из магазина не придëтся за отсутствием денег красть, звучно чмокнул Чую в щëку. От кулака в лицо его спасло только то, что он успел отстраниться и упорхнуть в коридор. Но возмутиться Накахара всë равно считал своим долгом:              — Никогда больше так не делай, salaud, — Чуя не уверен, что у него получилось настолько недовольно, насколько хотелось.              — Ладно, как бы ты меня не обозвал! — Накахара цыкнул языком.              Оказалось, что находиться дома вместе с Осаму было довольно умиротворяюще. Дазай болтал обо всякий ерунде, вроде новостей в интернете пятилетней давности, или дурацких темах урока, которые ему в скором времени нужно будет объяснять. Чуя слушал вполуха, думая больше о завтрашней встрече с матерью. Сможет ли он отказать ей, если она чего-то потребует? Что вообще будет? Зачем она хочет с ним встретиться?              Осаму, как бы не пытался, отвлечь Накахару от мыслей не смог. Утром Чуя проснулся с трещащей головой. Кажется, с появлением в жизни Накахары Дазая, прогулов в университете стало больше. Чуя устанет это отрабатывать, но что уж поделать.              Осаму спит долго. Приходится ходить по квартире на цыпочках, боясь, чтобы ничего не скрипнуло. Пока Дазай проснулся, его часть завтрака, любезно приготовленная Накахарой, уже остыла.              — Зачем тебе вообще со мной идти? — интересуется Чуя, отмывая сковородку. Вообще, очень странный вопрос. Но не для Накахары.              — Жизнь у меня скучная, надеюсь еë хоть как-нибудь разнообразить, — Чуя издаëт сдавленное «о». Наверное, это он и так понимал, просто как-то параллель не провëл.              Вообще-то, Дазай благополучно о какой-то там назначенной встрече забыл. В частности потому что назначена она была не с ним. А вспомнил и вовсе только потому что Накахара начал суетиться и собираться. Осаму пару раз толкнули в бок, чтобы пошевеливался и собирался тоже (ему достаточно было расчесать волосы, чтобы сказать, что он готов). Опаздывать на встречу с мамой Накахары не хотелось.              — Пошевеливайся, — Чуя подталкивает Дазая в спину, махнув рукой в сторону лестницы, чтобы спускался, пока сам закрывал дверь квартиры. Осаму вздохнул показушно громко и поплëлся к лестнице.              — Разве тебе не хочется еë позлить опозданием? — Дазай хмыкает, когда Накахара хватает его за руку, чтобы тащить за собой без помех. В целом, этого Осаму и хотел.              — А если она на это не позлится? — Дазай делает вид, что задумался. Ну да, и впрямь глубокий вопрос.              — Значит, будет приятный бонус для неë, ещë лучше.              — Я жалею, что умею слышать, — Чуя вздохнул, бросив на Осаму злобный взгляд.              Когда они, наконец, оказались на месте, Фуку уже была там. Накахару это почему-то не удивило. Его мать не выглядела как женщина, которая станет опаздывать… Или у Чуи слишком хорошее мнение о ней. Выскажи Накахара эту мысль Дазаю, тот бы точно сказал, что после всего сказанного об этой женщине хорошего мнения быть не должно.              — Привет, Чуя, — она улыбается, но как-то неискренне. А при взгляде на Осаму улыбка вдруг исчезает. Дазай не может понять, выглядит она шокированной или недовольной. Наверное, и то, и то. — Кто это с тобой?              — Дазай Осаму, — Осаму улыбается ей и, скорее всего, она понимает, что он еë видеть не рад настолько же, насколько и она его.              — Твой друг? — Фуку не стала даже смотреть на Дазая, хотя он сел почти прямо перед ней.              Осаму смотрит на Чую, когда тот не отвечает сразу же, и ясно видит на его лице метания. Что? Что такое? Он не считает Дазая другом? Что ещë Накахара может сказать, кроме этого? Что вызвало затруднение?              — Мой парень, — Накахара, как ни в чëм не бывало, откидывается на спинку стула. Наверное, удивление синхронно отразилось и на лице Осаму, и на лице Фуку. — Что тебе нужно?              Дазай не уверен, что сможет запомнить хоть часть разговора между Чуей и его матерью после такого удара. Парень? К такому Осаму готов точно не был. Они решили, что нет смысла называть их… эм… парой? Да, наверное. Но Накахара… Зачем ему это? Если он хотел отмазаться от матери, то так он только добавил себе проблем. И, учитывая заминку перед ответом, Чуя точно это понял. Так… почему?              — Парень? — Фуку усмехается, произнося это слово одними губами, будто пробует его на вкус. — Ну, что ж… Ладно… Я очень за вас, — «вас» при том она умудряется сказать с таким отвращением, что мысли про искренность не возникает даже близко, — рада.              — Что ты хотела, Фуку? — она хмурится. Наверное, Накахара отреагировал совсем не так, как она рассчитывала.              — Вот как ты разговариваешь со своей матерью, — Фуку хлопает глазами. — Неужели Мори совсем не научил тебя манерам?              — Мы сейчас уйдëм, если ты не скажешь, зачем я тебе понадобился, — вторая тактика Фуку пошла крахом. Она закатила глаза, цыкнув языком, и сделала глоток из стакана с водой. Их, к слову, на столе было только два, и свой Чуя подвинул ближе к Осаму. Надо же, Дазай не заметил, чтобы к ним подходила официантка.              — Я знаю, что Мори подарил тебе квартиру парочку лет назад, — она замолкает, будто ждëт ответ, но Накахара стоически выдерживает напряжëнную паузу, и она вынуждена продолжить: — И знаю, что ты сдавал еë какое-то время. А, как ты знаешь, мне нужно жильë… — Фуку стрельнула глазами в Осаму, жалея, что он слышит.              — Хочешь, чтобы я сдавал тебе квартиру? — Чуя, вообще-то, ожидал худшего, так что можно и…              — Сдавал? Неужели ты возьмëшь с мамы денег? — она захлопала глазами. Дазаю показалось, что у Накахары задëргался глаз. Пришлось потянуться к Чуе под столом и взять его за руку.              — Ты надеешься, что я пущу тебя туда бесплатно? — Накахара удивлëнно вскинул брови. Осаму рядом не сдержал смешка от того, как исказилось лицо Накахары.              — Да ты мне жизнью обязан! — Фуку всплеснула руками, складывая их на груди и громко фыркая.              — Ты меня бросила, не забыла?              — Почему ты позволяешь себе так разговаривать с матерью? — Чуя усмехнулся.              — Ты мне не мать, — Накахара подумал, что скорее он назвался бы сыном Мори, и был бы больше рад. Наверное. Он ещë не до конца понимал, как ему стоит всë это воспринимать. — Думаю, нам пора, пойдëм, — Чуя поднялся из-за стола, потянув за собой Осаму. Тот бы, признаться, посидел ещë, чтобы посмотреть на злость на лице Фуку.              — Не думай, что ты так легко отделаешься от меня, — напоследок бросила Фуку, оставшись сидеть за столиком. Никто, видимо, ничего не заказывал.              Накахара, оказавшись на улице, с облегчением выдыхает. А Дазай выдохнуть не может. Поэтому, как только они немного отходят от кафе, следует вопрос:              — Зачем ты так сказал?              — Как? — Осаму вздыхает. Чуя засовывает руки в карманы брюк и рассматривает вывески магазинов, мимо которых они идут. Дазай не уверен, для того ли это, чтобы на него не смотреть, или просто так.              — Что я твой парень. Мы разве не решили, эм… — Осаму пощëлкал пальцами, подбирая слово. Но он уверен, что его поняли и так, поэтому не особо старается.              — Изначально, чтобы посмотреть, как она отреагирует, — Дазай пытается не выглядеть расстроенным, когда Накахара к нему поворачивается. — Но я всë равно не смог бы называть тебя другом, это слишком… маленькое слово, — Осаму не уверен, стоит ли ему расстраиваться из-за этого, потому что плохо это не звучит.              На самом деле, из-за того, что они не встречаются, расстроиться хочется.              Чуя не уверен, как он хочет, чтобы дальше развернулись события. Но встретить свою мать ещë хотя бы раз он желанием не горит точно. И, наверное, ему стоит оповестить обо всëм произошедшем Мори, ведь, как бы не хотелось, но это всë же их проблема. Мать, обозлившаяся на всë их подобие семьи… звучит… не очень.              — Ты чë такой задумчивый? Пошли, — Ширасэ толкает локтем в бок. Кажется, пара уже закончилась… Накахара опускает глаза в тетрадь, видя, что единственное, что там есть – дата сегодняшнего занятия и тема. Но тут же на его тетрадку опускается чужая. Чуя поднимает голову, встречаясь взглядом с Юан.              — Если понадобимся, мы в столовой, — девушка подталкивает Буичиро в спину. Тот кажется не особо понимающим, почему они не ждут Накахару. Спасибо Юан, что она гораздо внимательнее в таких вопросах, иначе Чуя бы не выдержал расспросы и взгляды Ширасэ.              Накахара выходит из аудитории, сразу замечая в потоке учеников кого-то выискивающего Рембо.              — Вам кто-то нужен? — Артюр вздрагивает, глядя на Чую, а потом выдыхает.              — Честно говоря, ты и нужен. У вас ещë одна пара, да?              — Да, — Накахара напрягается. — Что-то случи…              — Нет, Чуя, нет, — Рембо отрицательно качает головой. — И я надеюсь, что не случится, — Артюр вытаскивает телефон и быстро набирает кому-то сообщение. А затем, улыбнувшись Накахаре, разворачивается и растворяется в толпе студентов.              А точно ли нужна Чуе эта пара? Он бы предпочëл уйти, раз тут такое дело… Но, раз Рембо спрашивает, значит, Накахара нужен ему после пары? Приходится остаться.              Догадка не подводит. Рембо ловит Чую на выходе из аудитории.              — Рандо-сан, точно ничего не случилось? — Накахара не хочет уходить далеко от кабинета, из которого вышел, но Артюр уверенно идëт к выходу из университета.              — Да… Но, вероятно, я должен перед тобой извиниться, — Чуя давится воздухом. Скрипит тяжелая дверь и Накахара выходит на улицу, сразу понимая, почему, кажется, Рембо извиняется. — Иди, Чуя, иди, — Артюр мягко подталкивает в спину. — Если что, ты знаешь, где тебя всегда ждут.              — Рандо-сан, зачем он здесь? — Накахара знает, что Мори ещë его не заметил, но уверен, что ещë немного и…              — Об этом я не знаю, — Рембо подталкивает в спину ещë раз, уже настойчивее. Чуя вздыхает, думая, что встреча с Огаем – не самое страшное, что могло его ждать. В конце концов, он сам планировал с ним увидеться.              — До свидания, Рандо-сан, — Накахара сбегает по ступенькам вниз и несëтся к университетской калитке. Мори стоит прямо за ней, на парковке, возле своей машины. Заметив Накахару, он слабо улыбается. Чую начинает подташнивать от этого. Да, не так он планировал провести вечер вторника.              — Извини, что я… без предупреждения, — наверное, Накахаре послышалось или он вовсе спит. Это точно говорит Мори? — Я хотел написать тебе, но ты меня заблокировал, так что…              — Подставлять Рандо-сана было ещë хуже с твоей стороны, — Накахара не может злиться на Артюра за это. Всë-таки, Рембо всегда хотел, чтобы отношения с Мори наладились хотя бы настолько, насколько это возможно.              — Да, прости, я знаю, — Огай вздыхает. — Сядешь? — Чуя задумывается на секунду, но в итоге открывает переднюю дверь и садиться в машину. Мори залезает на сиденье водителя, поворачивая ключ в замке зажигания. — Тебя на ту квартиру?              — Да, — Накахара не говорит больше ни слова, пока они не отъезжают с университетской парковки.              Огай только нервно тарабанит пальцами по рулю. Чую начинает это бесить, так что он говорит то, о чëм планировал написать.              — Я виделся с Фуку пару дней назад, — Мори издаëт вымученное «о». — Она хотела, чтобы я пустил жить еë в ту квартиру за просто так. Ещë говорила, что я от неë просто так не отделаюсь.              — А на неë нельзя накатать за преследование или вроде того? — всë-таки Мори врач, а не полицейский…              — Не знаю, — Накахара жмëт плечами. — Зачем ты меня забрал и куда мы едем?              — За Элис, — Чуя тяжело вздыхает. Этого ему ещë не хватало, ага… — Я хотел, эм… Я ужасно поступал с тобой, да? Я знаю, что это ничего не исправит, но извини. Я даже не думал тогда, что теряю сына.              — Странно, что ты понял это только сейчас.              — Возвращение Фуку меня немного… отрезвило.              Наверное, заготовленный Огаем текст закончился, потому что он замолчал. Да, нелегко, наверное, ему это говорить. Накахара посочувствовал бы, будь это другой человек и другая ситуация.              — Расскажи про вас с Фуку, — Чуя знает, какой крюк они делают, чтобы забрать Элис, так что время ещë есть.              — О, эм… Ну, мы были однокурсниками… Нас поставили делать один из проектов вместе, так что пришлось общаться. Она не была лëгким человеком в общении. Подозреваю, у неë было какое-нибудь расстройство или типа того. Но я тоже был не ангелом, так что как-то мы спелись. Потом я позвал еë на свидание… Не думаю, что мы друг друга любили. Она знала, что у меня обеспеченные родители, так что я мог позволить себе больше, чем она. А ещë она не совсем преуспевала в учëбе, а я горел своим делом, так что шансов пробиться у меня было гораздо больше. Наверное, поэтому она согласилась тогда. Не думаю, что тебе нужны подробности откуда берутся дети? — Накахара скривился. — Мы, кстати, не заключали брак. Просто носили кольца, показывая, что заняты – это было удобно. Она как-то неожиданно забеременела. Я думал, она не захочет ребëнка, но… Появился ты… Я брался за любую работу, чтобы принести деньги в дом, а она… Ну, она занималась тобой. Почему-то для меня этого было достаточно. Потом она забеременела снова. А когда родилась Элис, как-то неожиданно вскрылось, что она мне изменяла. Я уже не помню, как. То ли она сама призналась. В общем, она выбрала того, кто побогаче. Ну и флаг ей в руки, — Огай нахмурился. — Я думал, отец Элис придëт за ней, но никого так и не было. А что я мог сделать с новорождëнным ребëнком? Вот так и… получилось. Я надеялся никогда больше Фуку не увидеть, но она не разделяла мою надежду, — Накахара может сделать только один вывод. Даже если Фуку не любила Огая, то он еë – очень. Это было заметно даже тогда, когда Чуя был ещë маленький.              Чуя мыкнул, показывая, что слушает, но Мори больше ничего не говорил. Они остановились перед танцевальной школой, в которую ходила Элис. Накахара даже еë увидел, она бежала к калитке, заметив знакомую машину. А потом, кажется, поняв, что в машине не только Огай, но ещë и Накахара, замедлилась. Чуя на секунду засомневался, не рванëт ли она назад в школу, но этого всë-таки не произошло.              — Привет, — Элис не кажется особо радостной, садясь в машину. Накахара, чуть подумав, пересаживается с переднего сиденья на заднее, поближе к сестре. — А ты здесь откуда? — она фыркает.              — Мори караулил меня возле уника, — Мори усмехается, тронувшись с места. Чуе не особо хочется разговаривать, зная, что Огай всë слышит.              Накахара протягивает Элис руку с оттопыренным мизинцем, предлагая перемирие. Чуть поколебавшись, она всë-таки протягивает в ответ свою руку. Так, ладно… Чуя склоняется поближе, чтобы можно было говорить тише.              — Если хочешь, можешь попросить Мори остаться немного у меня в квартире. Я с ним разговаривать об этом не хочу, — Элис усмехается. Такой недовольной и расстроенной она уже не выглядит.              — Ото-сан, а мы куда сейчас?              — Отвезëм Чую и потом домой.              — А можно я немного побуду у Чуи? — совершенно невинно тянет Элис, зная, как это на Огае работает.              — Ну… Если Чуя не против…              — Чуя не против, — Мори в ответ вздыхает. Значит, можно. Накахара только не уверен, действительно ли этого хочет сама Элис, но если что – он еë не заставлял.              Чуя уверяет, что сам приведëт сестру домой через пару часиков, чтобы Огай лишний раз не катался. Элис буквально светится от счастья, осматривая квартиру Накахары. Хотя она не особо заставлена, ей, кажется, нравится. Это главное.              Элис с удовольствием ест то, что готовит Чуя. И главное, что он не сможет заставить еë мыть посуду. Наконец-то.              — Элис, извини меня, — Накахара чувствует себя по-настоящему некомфортно, понимая, куда дальше пойдëт разговор.              — Да ладно, — она махнула рукой, слабо улыбнувшись Чуе. — Ничего страшного.              — Нет, правда, я не должен был тебя игнорировать, — может, для неë это пустяк (в чëм, если честно, были большие сомнения), но Накахара помнит, как он обращался с ней раньше. И Элис точно это помнит. — Я, вроде как, был нужен тебе? — а точно ли нужен?              — Ну, да, не должен был, — Элис кивает, — но правда ничего, — она замолкает, не зная, как продолжить, потому что они никогда не разговаривали о таком по-настоящему. И, к сожалению, с самого начала отмахнуться не сработало. — В конце концов, в моей жизни ничего не поменялось. Я всë ещë… считаю Мори отцом, — лицо Чуи не перекашивает, значит, всë нормально, — а Фуку для меня предательница. Это ты теперь… Короче, пожалуйста, не возвращайся к этому. Если тебе надо побыть одному, то ладно. Лучше просто скажи мне в следующий раз, окей?              — Ладно. Я просто не хочу, чтобы ты на меня обижалась. Я тебя правда люблю, — Накахара вздыхает. Ему неудобно. Не покидало чувство, что он сказал не всë, что стоило. Но выдавить хоть что-то ещë попросту невозможно. — Мир? — Чуя снова протягивает руку с оттопыренным мизинцем, чтобы скрепить перемирие уже полностью.              — Ага, — Элис усмехается, протягивая руку в ответ.