Секретное дело богатого детектива

      – Добрый день...       На территориях храмов всегда царит атмосфера безмятежности. Они - место остановившегося времени посреди вечно торопящегося, суетливого города.       Он летнего зноя укрывали деревья. Здесь было чуть душно, накатывала сонливость, но в то же время пробирала утренняя прохлада. Тишину прервал смиренный голос Хару.       – Простите что долго вас не посещал.       Ряд за рядом стояли могильные плиты. От вертикальных стел с религиозными письменами за упокой до современных полукруглых камней с жестяными табличками. Все они - напоминание о покоящихся под землей людях.       Като никогда не нравились кладбища. Мысли от смерти вызывали у него непринятие и неверие, и лишнее напоминание о смертности не то пугало, не то раздражало главного следователя.       Парень бережно уложил маленький букетик из белых хризантем и лилий у одной из стел; она была прибрана и блестела. По всей видимости, навещали ее довольно часто. Цветы были прямо подстать фамильному гербу - на нём тоже была изображена 16-ти лепестковая хризантема. До боли знакомый символ. Раньше следователь видел его особенно часто. Как жаль, что теперь он посещает наставника реже.       Тёске Накамото бережно взял ещё молодого Хару под свое крыло с первых же дней его работы в полиции. С того момента не прошло ни дня, когда бы он не научил своего ученика чему-нибудь новому.       Из него вышел строгий, но справедливый наставник, набравшийся знаний на своем опыте и бережно передавший их юному, тогда еще несносному ученику.       Като бы не добился этих высот, если бы не учитель Накамото.       Тёске часто говорил о предстоящей смерти, что, собственно, не мудрено; смерть - это верный напарник полицейского, только и ждущий момента для удара в спину.        Хару не нравились эти разговоры. В основном потому, что до сих пор боялся кончины наставника. А старик всё повторял, что скоро ему придёт конец, и ученика о нем напоминал. Он все уже приготовил; и место на кладбище выбрал (настоял на местечке у храма), и всем родственникам раздал инструкции, что делать когда его не станет, а его рабочее место всегда выглядело так, словно работник приготовился к увольнению.       И вот, долгожданное произошло.       Като взирал на стелу с аккуратно выгравированными иероглифами.       Не пристало мужчине плакать. Тем более, сам Накамото нисколько кончины не страшился. Но что-то в груди все равно болезненно щемило...       Все, что осталось от его наставника после смерти - лишь стела и воспоминания. А что останется от Хару?       Шуршали кроны. Подул ветерок, обдувая парня прохладным летним воздухом. Чуть дрогнули цветы на земле.       Като сунул руку в карман и достал оттуда парочку игральных костей. Любимая безделушка Тёске. Он прижал лепестки цветов к земле, положив совсем рядом.       Чуть правее располагалась другая могила. Она уже была сконструирована на более современный лад. Никаких каймё и гербов. Лишь мраморный полукруг с выгравированными именем и годами жизни.       «Кацухиро Такэй».       Бывший начальник Хару.       По всей видимости, Тёске на правах лучшего друга и бывшего напарника склонил того быть похороненными рядом. А Такэй и не спорил. Он слишком наплевательски относился к смерти.       Несмотря на кажущуюся близость, они с Хару не были так уж хорошо знакомы. Такэй скрывал себя за маской строгого лидера на работе, а вне офиса Като его даже толком не встречал.       Из другого кармана он достал пачку сигарет. Нетронутую, не распечатанную от плёнки и с огромной плашкой с мелким текстом о вреде табака для здоровья.       «Ну, ему они уже не навредят...»       Он положил пачку возле могильного камня Такэя, одобрительно кивая. В отличие от могилы наставника, на нем он задерживаться долго не стал. Да и незачем было...       Кацухиро к смерти относился пренебрежительно. О своей никогда не думал и других долго не поминал. Да и чего о нём Хару беспокоиться? Он умер при исполнении долга, так еще и оставил наследника на своей должности. Только ушел он больно рано...       Неважно.       Здесь слишком тихо. Ни шума большого города, ни разговоров людей - ничего, что могло бы заглушить бесконечный поток мыслей. Беспокойства и тревоги здесь громче чем где-либо.       Като тряхнул головой, стараясь заставить их замолчать. Он нервно потеребил зеленый галстук на шее, поправляя его, и быстрым шагом удалился от могил. Боялся, что не выдержит ни секунды дольше нахождения там.       Единственная мысль, успокаивающая его была о том, что какая-то да память об этих двоих все же сохранилась в мире живых - в виде Хару. Он носитель всех уроков своего наставника и подчиненный Такэя.       Вопрос только, действительно ли он хорошее наследие?       Волоча ноги по гравиевой дорожке, он пошагал прочь к выходу. Он хотел оглянуться еще разок, хотя бы издалека поглядеть на могилы, но что-то останавливало его от этого...       Стыд.       Он вышел за территорию храма, испытывая неимоверный стыд.

~~~

      – Господин Хару, вы опоздали на завтрак – Добрая женщина в строгом черном платье отворила входную дверь и слегка поклонилась вошедшему парню – Хотите отведать сейчас или позже?       – А-э... Позже, наверное. Спасибо.       – Как скажете.       Несмотря на долгое время жизни в имении Камбе, он всё ещё не привык к прислуге и помощникам. А тем более к тому, что все служанки ему кланялись и звали "господином", словно он не просто гость, а полноправный член семьи Камбе...       Хотя, спустя столько времени, он и простым гостем не считался.       Огромные часы в главном зале показывали 9:34 утра.       – Хару, вот ты где!       Из одного из коридоров показалась Сузуэ - в ее руках как обычно был рабочий планшет, а под ним она держала что-то вроде тоненьких книг, или записных блокнотов.       Она быстрым шагом направилась к Като, убирая за ухо темную прядь волос.       – Где пропадал?       – Разве служанки не сказали?       «Такой глупый вопрос для Сузуэ» подумал Хару. Уж если ей надо, она выследит любого человека на земном шаре в считанные секунды. А тут внезапно не спросила никого из слуг, где он был?       – Не спрашивала. Да и не я интересовалась – Словно прочитав мысли Като ответила девушка – Дайске тебя искал.       – Вот как...       То есть как Дайске, без уведомления кого бы то ни было, уезжает черт пойми куда - это нормально, а стоило Хару отъехать в город по личным делам, уведомив почти всех перед этим - так сразу расспросы начались?       – Я заезжал к старому знакомому. Он давно ждал, пока я вернусь в Японию...       Почему-то говорить о походе на кладбище с утра пораньше было немного стыдно.       – Ясно... – Девушка сразу почувствовала, как неестественно быстро он замялся, только начав говорить, потому дальше расспрашивать не стала.       – Как там Харуми? – Като поспешил сменить тему, дабы не погрязнуть в неловкой тишине.       – Отлично! – Сузуэ поддерживающе улыбнулась – Она рано встала и хорошо позавтракала. В имении не нашлось чем бы ей заняться, поэтому она сидела со мной в центре управления Хеусом. А потом мы пошли в библиотеку...       Из того же коридора, откуда вышла сестра Камбе, вдруг показался невысокий силуэт в черном сарафане с цветастыми книжками в руках.       Харуми заметно отличалась от себя вчерашней. Густые черные волосы теперь были собраны в косу (скорее всего, стараниями служанок или Сузуэ). В новой одежде (неизвестно, где её достали рано по утру. Видимо, сестра Камбе позаботилась об этом еще вчера) она и вовсе слилась с атмосферой особняка. На бледном лице виделись мешки под глазами, но не слезы.       Вместо истеричного горя теперь была лишь тихая меланхолия и тоска.       – Доброе утро – Тихо произнесла показавшаяся Харуми, медленным шагом приближаясь к ним. В ней не было никакого энтузиазма. Двигалась она скорее по инерции, а отвечала из вежливости.       – Доброе! – Хару просиял, стоило ему увидеть девочку. Он попытался скрыть, как сильно его душа сжимается при виде неё, и у него получилось – Прости что не проведал тебя утром, уезжал кое-куда. Как твои дела?       В ответ, она лишь молча кивнула. Разумеется, однозначно сказать что всё отлично она все ещё не могла. Хотя в краткосрочной перспективе жаловаться не на что.       Като не потребовал большего.       – Ей становится лучше – Сузуэ успокаивающе обратилась к нему, говоря тихонько, почти шепча – Не то чтобы я могу сравнивать, конечно... Но Хеус в тайне провел её диагностику и сравнил данные с первичными.       Она включила планшет и быстро стала жать по клавиатуре в каком-то архиве с множеством папок. Едва вбив в поиск «Haru», на секунду проскочил текстовый файл, имевший в названии имя Дайске и Хару...       Благо, Като проморгал этот момент, да и не понял бы он английское название налету. Поэтому, когда он перевел взгляд на планшет, там уже высветился длинный текст. К счастью, на японском.       – Психологическое состояние становится чуть стабильнее. И все же, горюет она сильно... – Сузуэ подняла взгляд на девочку. Та присела на одно из дальних кресел – Я поищу хорошего детского психолога, но не знаю найдутся ли нужные специалисты в Японии. И офтальмолога тоже... Не думаю, что плач всю ночь напролет хорошо сказался на ее глазках.       – Спасибо, Сузуэ... – Хару не отрываясь глядел за Харуми. Девочка без энтузиазма раскрыла одну из тонких книжек из стопки в ее руках и стала вглядываться в первую страницу.       – Это нужно для дела, все же. Да и не все так уж плохо. Я нашла чем ей отвлечься – Сузуэ слегка приподняла стопки книжек в своих руках, показывая Като их обложки. – К счастью, интересы у нас оказались схожие.       По большей части на них были изображены пары анимешных парней в ярких цветах. Видно - девушка явно отобрала все самое "сладостное". На некоторых из экземпляров красовалась метка «R18».       – Сэнен-ай манга? – Парень чуть скривился.       – Верно. Подростки любят читать мангу. Вот, подумала, может заинтересую ее чем то из своей коллекции...       У Сузуэ был целый специальный отдел в библиотеке, посвященный различной манге. Разумеется, не абы какой, а из всяческих лимитированных коллекций да специальных изданий. Клала она их аккурат рядом с инженерными справочниками и книгами по машиностроению и робототехнике. Вместе это собрание литературного искусства образовывало "Уголок Сузуэ".       – Только не давай ей всякую пошлятину, хорошо? – Он взглянул на Харуми. На её лице не проступало никаких эмоций.       – Разуме-е-ется. Никакого яоя, обещаю! – Протянула девушка с ухмылкой, закладывая руки за спину – Мы побежали. Не забудь про завтрак! Харуми...       Девчонка подскочила за новой подругой, легонько махая рукой парню на прощание.       По всей видимости, они поспешили обратно в центр управления Хеусом; обе пробежали главный зал и прошли дальше по одному из коридоров.       Хару вздохнул. Пусть девочка все еще не разговорилась, в скором времени это должно перестать быть проблемой. Надеюсь, что в скором...       – Доброе утро, Хару       – А?       Като огляделся. Голос раздавался откуда-то сверху, но он слишком погрузился в свои мысли, чтобы заметить говорящего.       – Я здесь.       Метнув свой взгляд вверх по лестнице, сначала по той, что с правой стороны, затем с левой, он наконец приметил Дайске.       Тот стоял, облокотившись об перила. По всей видимости, проснулся он совсем недавно; изредка зевал, пусть и успел причесаться.       Но смутило Като далеко не это. Камбе стоял не в привычном костюме, как обычно расхаживал по дому, а в худи Хару... Красном со звездой.       За долгое время совместной жизни Дайске понял, насколько «обычная» одежда всё-таки удобная, даже по сравнению с его сшитыми на заказ костюмами. Даже успел присвоить себе одну из кофт Хару - ту самую, что он заприметил еще давным давно, во время ночи в его квартире.       Тогда, одалживая это худи, Като не подумал ничего странного. Наоборот, даже хихикнул над попыткой Камбе «понять его жизнь». Но сейчас...       – Всё хорошо? – Голос Дайске вырвал из размышлений – У меня что-то на лице?       – Да так... – Хару потер переносицу, краснея – Не знал, что ты ещё хранишь эту кофту...       – Храню – Несмотря на непоколебимое выражение лица, казалось, что он издевается.       – Никогда не видел, чтобы ты носил её.       – Потому что я сплю в ней.       – Вот как...       Като выдохнул, с недовольным видом отворачиваясь, пока сам пылал от смущения. Почему, чёрт возьми, он решил приспособить именно его одежду под сон? Чем он вообще руководствовался?       Хотя может, и ничем...       – Сузуэ сказала, ты искал меня?       – Да... – Теперь уже пришел черед Дайске краснеть. Но он выкрутился куда более элегантно – Дело семьи Хасэгава окончательно закрепили за нашим отделом. С нами теперь Махоро и Тэппей.       По одному из коридоров прошла группа служанок. Тихо, ни проронив ни единого слова, они пробежали на другой конец зала. У каждой руках была стопка манги, и направлялись они точь в точь по тому же пути, по которому прошли Сузуэ и Харуми.       Молча проводив шествие взглядом, Камбе продолжил:       – Нам нужно ехать.       – Пошли, что уж...       Несмотря на урчащий живот и дикое желание проспать еще пару часиков, Като поставил долг превыше личных потребностей.       – Скоро вернусь.       Камбе зашагал вверх по лестнице, оставив Хару ждать на пороге.

~~~

      – Итак, давайте пробежимся по делу снова.       В десять часов тридцать пять минут вечера в доме семьи Хасэгава, в районе Нисиадзабу погас свет. Причиной этому стал адолиум, что в момент распылился по всему второму, а позже - и первому этажу частного дома. Адолиум - опасный газ, выводящий из строя все электрические приборы и сильно отравляющий организм. Мать и два сына Хасэгава, отравившись парами, скончались на месте. К тому же скончались две служанки. Отец - Акио Хасэгава смог ретироваться, не вызвав полицию. По всей видимости, он всё ещё жив; по крайней мере, его трупа в окрестностях не находили, но и звонков от него не отследили тоже. В живых осталась лишь Харуми Хасэгава - старшая дочь.       Накануне семья принимала гостей. Повод празднования пока не известен, как и сами гости, но были найдены следы присутствия других людей, помимо самой семьи Хасэгава. Одними из них стали подарки, подписанные разными именами родственников семьи.       Хару прикрепил к пробковой доске очередное фото на глянцевой бумаге. Словно в каких-то детективных фильмах, доска была обвешана всяческими материалами по делу, а те были соединены яркой красной нитью.       – Из улик у нас... Пу-пу-пу... – Главный следователь полистал свой блокнот на петельках, в поиске нужной страницы – Трупы, образец крови Акио Хасэгава и Харуми Хасэгава в качестве выжившей свидетельницы.       – Довольного много всего – Тэппей сложил руки на спинке стула, крутясь на нем влево вправо – И что мы вычленили?       – Анализ трупов еще не проведен полностью, но преждевременные результаты есть – Вдруг послышался голос Махоро. Она стояла чуть поодаль от доски, набирая в стакан воду из куллера – Следов какого-либо насилия нет. Лишь синяки, но и те недавние; скорее всего от падения после потери сознания. Ну, у служанок нашлись небольшие порезы на руках...       – Результаты анализа крови тоже не пришли...       – Мы не допрашивали Харуми со вчерашнего дня, да и вряд-ли она скажет что-нибудь в ближайшее время – Дайске откинулся на спинку кресла – Мы даже не знаем, как она осталась в живых.       – Она была заперта в кладовой. По крайней мере, первые заметки говорят именно об этом. Причем она не заперлась сама. Кто-то подпер дверь тумбочкой с наружной стороны. – Хару почесал затылок, глядя на свои записи. Некоторые строчки были вычеркнуты, некоторые - отмечены галочкой – Затем, по всей видимости, выбралась из открытого окна, но домой попасть не смогла - дверь была заперта.       – То есть Акио еще и дверь за собой закрыл, м? – Прокомментировал Тэппей, бурча под нос.       – Задняя дверь, насколько помню, на распашку была открыта... – Махоро призадумалась.       Като прошёлся от края до края доски, осматривая все содержимое и пытаясь вспомнить, не забыл ли он чего.       – Это вся вводная информация которая у нас есть...       – Начнём с того, что поведение отца Хасэгава довольно странное. – Тэппей крутанулся на стуле, чуть не потеряв равновесие – Может таки он все подстроил?       – Разбрасываться серьезными выводами с пылу нехорошо, и все же, я согласна с Тэппеем – Махоро уселась рядышком, попивая содержимое своей цветастой кружки – Разногласия в браке, личные проблемы там... Может быть поводом. Но зачем убивать детей?       – При этом оставлять в живых одну лишь Харуми. Она спаслась точно благодаря вмешательству отца – Камбе скучающе глядел в окно – Слишком много противоречий...       – Все опять упирается в допрос. Кхм... – Като снова полистал записную книжку. Он занервничал, только заслышав слова напарника – У меня тут был пункт, что это запланированное кем-то третьим убийство, но версий пока нет...       – Кому надо отравлять обычную семью, так еще и использовать для этого адолиум? – Тэппэй хмыкнул – Безрассудно и дорого. Можно использовать другие методы и результат был бы лучше. Да и адолиум вещество редкое, точно привлечет внимание. А ещё, было бы убийство устроено не Акио - он бы сразу же позвонил в полицию.       Хару взглянул на доску. Его рука непроизвольно зачеркивала все неподходящие версии в блокноте, пока он разглядывал фото.       – Как то безрассудно убегать с места преступления, не вызвав полицию, если ты сам это преступление не совершал.       – Может, он не верил полиции? – промямлила Махоро – Или боялся сообщать...       – Боялся?       – О! Как раз об этом.       Като, метнувшись к своему столу и достав небольшую стопку бумаг из файла, поспешил развесить листки по доске. То были какие-то документы, полные мелкого текста.       – Акио Хасэгава был адвокатом и работал на частную компанию.       – Может, кто-то из бывших клиентов пригрозил отомстить за одно из дел? Типа, «у меня есть связи» и всё такое...       – Навряд ли – Сказал Камбе, не отрываясь от какой-то работы в своих тёмных очках. Никто не заметил, как они оказались у него на лице – Он адвокат по гражданским делам. Там некому и не за что мстить...       – Ну знаешь ли... – Тэппей почти начал разглагольствовать, как его прервал Хару.       – Мне кажется, мы не на том пути... ~~       С крыши здания центрального отделения полиции открывался красивый вид на мегаполис. С последнего раза он совсем не изменился, лишь прибавилось парочку высоток.       – Корофе, буем ждать пока господина Хасэгава поймают. Или пока Руми не рафговорится. Он не мог далеко убефать – Рядом с Като, облокотившись об перила стоял Тэппей. Он держал в губах тонкую сигарету, пока безуспешно пытался высечь искру из почти пустой зажигалки – Там уже профе бует.       – Даже и так... Вопрос откуда он достал адолиум остается открытым.       – Фот ефо и фпрофим.       На крыше было жарко - палило солнце. Хару накинул на голову капюшон от ветровки. Он молча глядел куда-то вдаль, не обращая ни на что внимание.       – Ты чего такой задумчивый? – Юмото ткнул локтем коллегу. Сигарета уже тлела у него в руке – У нас перерыв вообще-то. Не парься.       – Ага... – Главный следователь безучастно глядел куда-то в городской пейзаж.       – Ты чёт слишком загрузился. Акклиматизация после Англии, что ли? – Добродушный товарищ не унимался – Давай после работы сходим куда-нибудь, м? Отдохнёшь, может и нервничать перестанешь. Сгоняем в кафешку, или в клуб. Ещё кого-нибудь с собой возьмём. Ну, того же Дайске. Вы же это...       Тэппей замялся, но Хару понял, что за шутка готова была сорваться с его уст. Благо, капюшон скрывал чуть порозовевшие щёки.       – Он не любит такое. Не то чтобы не любит, но...       Като не припомнил, ходил ли Камбе на какие угодно мероприятия, кроме всяческих официальных приемов. Он никогда не бывал в клубах или, по крайней мере, не рассказывал об этом.       Зато рассказы Хару о ночных алкогольных похождениях и бурных студенческих годах он внимал с особенным интересом.       – Ему понравится, ну! – Подначивал Юмото – Пригласи его, чего уж. Может, получится у вас там что-нибудь...       – С чего вы взяли что мы вместе? – Больше шутливо, но чуть громче и раздраженнее обычного вопросил Като.       – Прости, прости! На рефлексе уже – Тэппей хохотнул – Я же знаю что ты, по крайней мере, на девушек тоже засматриваешься. Да и Дайске, наверное...       А вот на его счёт ни один из них не был уверен.       Сложно было представить человека типа Камбе в отношениях. Хоть с кем.       – Хару? Всё хорошо?       Позади послышался знакомый голос. Поначалу главный следователь подумал, что это лишь его разбушевавшаяся фантазия, но его коллега подтвердил реальность, завопив.       – Сделай что-нибудь с ним, пожалуйста! Тоска такая.       Только сейчас Като заметил, что порыв ветерка сдул с его головы капюшон. Боковым взглядом он приметил справа от себя Дайске, задумчиво вглядывающегося в его глаза, вероятно считая, что делает это незаметно.       – А-а, да... Да, всё хорошо – Хару нервно накинул капюшон обратно и подтянул затяжки, пряча смущение. Слишком внезапно Дайске перекочевал из его мыслей в реальность.       – Мы тут хотели сходить куда-нибудь вечером. Хочешь с нами? – Хлопнув главного следователя по плечу спросил Юмото, оборачиваясь к Камбе.       – Не сегодня – Он коснулся черной бусины в мочке уха, тихо спрашивая Хеуса о чем-то – У нас с Хару планы сегодня вечером.       – Тогда завтра. – Тэппей широко умхыльнулся, ткнув Като локтем – Вас и подталкивать не надо. Уже распланировали себе свидание, небось?       – Заткнись... – Главный следователь закатил глаза – Это по делу...       – Конечно, конечно!

~~~

      Хару снова три раза стукнул в дверь.        – Может, не дома?       – Шимабукуро Набее нечасто выходит наружу, по заверениям близких знакомых... – Дайске держал в руках парочку документов, пробегая по ним взглядом, но не вчитываясь. Выглядел он на редкость растерянно. Не мудрено, однако: встреча с японской бюрократией любого сведёт с ума.       – Наб-е-е? – Повторил Като, дразня – Ты разучился читать по-японски? Дай мне...       Взяв у него из рук один из листков, тот чуть прищурился, вычитывая мелкий текст.       – Это "Набэ". Ты слишком прямо читаешь кандзи – На момент его серьезную физиономию пробила слабая улыбка.       – Никогда не удается прочитать окинавские имена с первого раза.       Камбе чуть нахмурился, делая вид, что недоволен поддразниваниями главного следователя. На деле же в точности наоборот, очень успокоился, завидев на его лице хоть каплю радости.       Он всю дорогу сохранял гробовое молчание, что ему неприсуще. Не то чтобы Като был болтуном, да и Дайске любителем пустой болтовни не был, так что казалось бы, в чем проблема? Однако он действительно не проронил ни слова. Ни про работу, ни про дело, он даже ни разу не повозмущался над тем, как безалаберно Камбе ведёт машину! А ведь это вечная тема для его ворчаний.       Что-то было не так. Но помощник следователя не понимал, что именно.       – Мы ведь не первые докладываем о смерти её дочери, так?       Главный следователь пожал плечами.       – Все служанки в доме Хасэгава нанимались через агенство. А оно самым первым узнало о том, что одна из работниц мертва. Ну как... одно из самых первых. А докладывали или нет... Патрульные должны были уведомить первыми, но ты знаешь как оно бывает.       Хару потянул руку к пыльному звонку справа от двери, но остановился в паре сантиметров от того, чтобы её нажать. Пальцы дрогнули, он чуть сжал их, словно его пробил разряд тока. Не то под грузом ответственности, не то под давлением присутствия Дайске, он все же нажал на дверной звонок.       Старая кнопка прохрустела под его рукой. Сквозь тонкие стены квартирки послышался рингтон. Кажется, звонок таки работает.       За дверью послышалось приглушенное копошение. Стук железных замков, проворот их в замочной скважине...       В дверном проёме показалась взрослая женщина. Она не была совсем уж стара, но мимические морщинки и серебристые волосы выдавали её возраст.       – Здравствуйте, Шимабукуро Набэ. – Без промедления начал Хару, только завидев ее – Я Хару Като, следователь из столичного управления полиции – он показал в щель меж дверью свое удостоверение. – А это мой партнёр...       – Дайске Камбе – Раздалось позади Като. Дайске тоже поднял свое раскрытое удостоверение. – Помощник следователя Като. Здравствуйте, госпожа Шимабукуро.       – Мы здесь по делу... О вашей дочери.       Женщина, что поначалу была начеку, подозрительно глядя на парней из небольшой щели, чуть поумерила пыл. В некогда недоумевающих, красных от слез глазах показалась горечь.       Она знала, почему они пришли.       И ей для этого не нужны были официальные доклады.       – О, да... Здравствуйте – Она чуть замешкалась, но раскрыла дверь пошире, приглашая детективов войти внутрь – Проходите, пожалуйста...       Хару и Дайске, переглянувшись, прошли внутрь небольшой квартирки.       Здание было старым и находилось далеко от нынешнего центра столицы. Обшивка дома обшарпанная, потертая временем, планировки квартир скромные, пространства небольшие. Интерьер в традиционном японском стиле. Без изысков, с присущей скромностью, в приглушённых бежево-белых цветах. Взрослому одинокому человеку не требовалось большего.       Единственной выбивающейся комнатой была гостиная. Она была обставлена чуть более современно - с диванами, небольшим кофейным столиком, стареньким телевизоров и кожаным креслом, по протёртостям которого можно было сказать, что пользуются им довольно часто.       Дайске оглядывался вокруг. На секунду всплыли воспоминания о его собственной бабушке.       – Простите что без чая – Хромающая женщина уселась на кресло, ссутулившись. Тяжесть лет все же оставляла свой след – Присаживайтесь...       – Не беспокойтесь насчет этого, мы не займём много времени – Заверил её Хару, натягивая вежливую улыбку. Но мышцы лица ему, кажется, поддавались неохотно – Простите нас за столь долгое ожидание... Мы...       И слова давались ему с трудом.       Ему не раз приходилось докладывать людям о подробностях смертей своих близких. Но она... Кажется, знала все и без него.       Словно он разжевывает всем очевидную истину и делает это неприлично долго.       Печаль в глазах женщины, кажется, лишь усугубилась, стоило детективам войти в её квартиру. Они нарушили тонкую атмосферу, потревожили похоронный покой, помешали прощанию матери и дочери. Но в воздухе не мешались ароматы благовоний, и палочки в рис воткнуты не были. Так откуда же взялись предчувствия смерти?       – Ваша дочь... Шимабукуро Мисаки...       Казалось, на плечах Като оказалась тяжесть каменной поминальной стеллы. Ее колкие стороны царапали спину, шею и плечи, вдавливали его в одно место, не давая двинуться.       Мать глядела на него, сверля взглядом. В них уже поступило горе. Тихое и смиренное, но не менее сильное.       – Пару дней назад в одном из частных жилых домов района Нисиадзабу произошло массовое отравление жителей ядовитым газом – Неожиданно прорезал неловкую тишину голос Дайске. Женщина перевела взгляд с замявшегося Хару на него – Среди жертв было найдено тело, соответствующее описанию вашей дочери. Идентификация ещё проводится, но...       – Нам жаль, госпожа Шимабукуро... – Выдавил из себя Като, склоняясь в глубоком поклоне       – Ваша дочь умерла по чьему-то умыслу.       Тишина стала тягучей, гудящей в ушах.       Камбе пристально глядел на склонившегося партнера, широко распахнув глаза. Он не очень смыслил в японских традициях, но ему показалось, что Хару поклонился уж слишком низко и слишком долго для обычного жеста приличия.       Скорее так, словно он глубоко за что-то извинялся.       Слова матери жертвы только подтвердили его предположения.       – Прошу, не извиняйтесь... – Сказала она с придыханием, промокая глаза узорчатым платком – Вы... Вы сделали все что могли. Спасибо за... Старания.       Ее слова звучали так, словно она их давно отрепетировала. Будто представляла до этого, как придут люди из полиции и доложат ей обо всем. Но голос задрожал, и глаза полные слез подвели.       Хару выпрямился, виновато глядя на горюющую женщину. Он отступил чуть назад, нервно потеребив свой галстук и тоже пытаясь сообразить, что говорить дальше. Он ведь тоже прокручивал план разговора с нужными вопросами в голове не один раз. Ну и что же случилось?       Дайске, к счастью, подхватил поток его мыслей. Невербально, словно прочитав что на уме у главного следователя, он уверенно продолжил.       – Мы соболезнуем вашей утрате и постараемся сделать все возможное, чтобы поймать виновного.       Почти киношная фраза. Такая же пафосная и практически ничего не значащая. Ни для убитой горем одинокой матери, ни для дела.       – Мы нуждаемся в вашем содействии, госпожа Шимабукуро. Ваша дочь, будучи служанкой в доме Хасэгава, и могла иметь некоторые полезные сведения для следствия.       – Можете немного... Рассказать нам про неё? – Тихо попросил Хару, невольно отступая назад.       Женщина молчит. Лишь мнет в руках мокрый от слез платок, тяжело дыша. Собравшись наконец с мыслями, она говорит.       – Мисаки... Отучилась в медицинском колледже. Стала медсестрой, но... Она была... – Набэ шмыгнула – Чувствительной девочкой. А работа в больнице это... Тяжело.       – Как же она стала служанкой, если её среднее образование - медицинское?       – Агенство по найму... Активно искало ребят с медицинским образованием. Так Мисаки и наткнулась на должность.... Служанки. Наниматель искал кого-то с хорошими знаниями в медицине, а оказалось... Ему просто нужен был кто-то, кто бы вовремя мог подавать таблетки – Женщина хмыкнула сквозь слезы – Я отговаривала Мисаки от этой работы... Она ведь такая умница. Зачем ей тратить свой талант на... На это? Но она...       Снова тишина. Набэ утирала лицо платком, стыдливо пряча свое горе от следователей.       Хару стоял, не в силах что-либо сказать. Только ему приходило что-то на ум, так голос его начинал трястись и мысли слипались в бесформенную кашу.       Он прикусывал язык, мысленно говоря себе что-то обидное и ругая за то, что у него не нашлось выдать ничего более путного.       Камбе поглядывал то на женщину, то на Като, понимая что лишь он один владеет собой.       И если печаль Шимабукуро была понятна, то вот что случилось с главным следователем...       – Спасибо вам огромное за помощь, госпожа Шимабукуро. Безмерно вам благодарны.       Дайске немного ткнул Хару в бок локтем, словно пытаясь пробудить его из транса.       – Патрульные доложат вам подробности о вашей дочери сразу после проведения анализа. Далее с вами свяжутся соответствующие люди из полиции. У нас больше нет вопросов.       Фраза словно из словарика начинающего детектива. Шаблонная и не блиставшая даже иллюзией эмпатии. Но... Дайске старался. Изо всех сил.       Даже зная то, что чувственные разговоры с людьми - не его стезя.       – Спасибо... Спасибо что пришли... – Тихо прохрипела женщина на прощание, чуть кивая головой.       – Мы обязательно найдем того, кто посмел сделать...– Мешкая сказал Хару на прощание, не смотря в глаза Набэ.

~~~

      Стоило входной двери закрыться, Дайске обратил свой недоумевающий взгляд на напарника.       Като склонил голову, пряча лицо от товарища. Момент оправдывания перед Камбе предвещал быть еще более невыносимым.       Он попытался ответить превентивно. Уже, казалось, придумал оправдания своему поведению. Тяжёлый день, заплелся язык, не то настроение, и ещё кучу пустых слов, что должны были заменить стоящие объяснения.       Но Дайске не так глуп и наивен, как тогда посчитал Хару.       – Это не твоя вина – Прозвучал Камбе. Непоколебимый и спокойный.       Хару сжал руки в кулаки. Так, что на ладони остались красные следы от впившихся ногтей.       «Какой же я жалкий».       – Моя. – Ответил Като. Таким тоном, каким люди излагают неоспоримый факт – Если бы я...       – Не бери на себя слишком много, Хару – Дайске медленно зашагал в сторону лестницы, лишь немного оборачивая голову в сторону напарника – Я и без тебя решил бы опубликовать данные об адолиуме.       У Камбе было слишком много мыслей, у Като - ни одной. Что бы главный следователь не пытался выдавить из себя, слова застревали в горле.       Он попробовал разозлиться на Камбе: поводов было достаточно. Но и злобы в нем, по ощущению, не осталось. Попытался расслабиться, но протяжный выдох через нос его нисколько не успокоил. Он был просто выжат.       – Ты просто боролся за жизнь. Свою и других – Дайске обернулся. Выражение лица смиренное, губы поджаты, словно стараясь не наговорить лишнего.       Хару наконец оторвал тяжелый взгляд от пола, замечая напарника, глядящего на него с полуулыбкой на лице.       – Пошли – Он протянул руку – У нас еще много дел.       Като оторопел, глядя то на Камбе, то на протянутую руку. И все же, немного медля, протянул свою в ответ.

~~~

      Они брели по одной из старых улочек города, позабыв о всех делах.       Машина осталась далеко позади. Им и не нужно было столько идти и петлять... Оба шли куда глаза глядят, понимая что даже недолгой поездки до имения в тишине они не выдержат. Потому безуспешно пытались насладиться свежим воздухом.       Голова Хару была полна мыслей. Он хмурился, изредка сильно кусая губы и сжимая руки, словно подавляя в себе чувство вины и неловкость, повисшую между ним и напарником.       Дайске же не сводил взгляда с главного следователя. Раньше он мог прочитать на экспрессивном лице Като все, а сейчас... Сейчас все, что выражает его физиономия - смятение.       Но у обоих на уме крутилась одна схожая мысль.       Они так и брели, взявшись за руки и не расцепляя хватки. Никто не осмелился отпустить другого. Хару был слишком занят самобичеванием, а Камбе... Камбе не хотел его тревожить. И отпускать тоже.       Как странно было это все.       Вдоль небольшой улицы пробегали дети и проходили подростки. Это был спокойный жилой район, так что завидев полицейских (Хару, став главой отдела, заимел особенный значок, который гордо носил на рубашке) проходящие недоумевали, беспокоились. А замечая то, как два детектива шагают друг с другом за ручку, оба с недовольными лицами... Недоумевали еще больше.       Впервые Дайске почувствовал себя неловко. Попытки как-то оживить Хару проваливались, серьга-бусинка как назло разрядилась, умные очки остались в машине, а еще они то и дело ловили косые взгляды прохожих...       Значит, вот как чувствует себя Като каждый раз, когда они вдвоем куда-то выбираются?       – Хару. – Тихо позвал Дайске, чуть сжимая руку напарника у себя в руках. Като, уже привыкший что за последний час Камбе дергает его по любому поводу, едва ли повернул голову в его сторону, пытаясь показать что слушает.       Помощник следователя кивком указал на цветастое заведение через дорогу. То было местное кафе-мороженое.       – Хочешь мороженое?... – Он вопросил, в ожидании глядя на главного следователя, надеясь на хоть какую-то реакцию оного. Като издал удивлённое «э?», шире раскрывая глаза. Взгляд забегал, его слишком внезапно вырвали из мыслей.       – Да... Да, пошли. – Он ответил раньше, чем успел подумать над ответом. Его внимание сейчас было сфокусировано на руке Дайске, которую он все это время отчаянно сжимал.       Он тут же ослабил хватку, немного отстраняясь и краснея. Камбе тоже оживился. Увидев то, как медленно главный следователь стал приходить к жизни, он натянул фирменную ухмылку, заставляя Хару недовольно фыркнуть.       Они перешли пустующую улицу, аккуратно проходя мимо группы хихикающих подростков и раскрывая дверь в заведение.       День был жаркий. Немудрено, что молодежь решила собраться в кафе-мороженом и провести денёк с холодным лакомством, под кондиционером.       Посетителей было немало, с другой стороны и хорошо. Никто не обратит внимание на двух детективов, сидящих за одним столиком и то и дело стеснительно переглядывающихся.       На лице Хару появилось облегчение, стоило ему войти в приятную прохладу. Дайске захотелось улыбнуться тоже.       Как странно. Почему это ему так сильно хочется улыбаться, когда Хару радостен, и грустить когда Хару плохо? Он никогда не замечал за собой зависимости от настроения других людей, и все же...       – Какой вкус будешь? – Теперь уж Като вырвал его из размышлений. Он стоял у стеклянного прилавка, вычитывая названия вкусов на небольших табличках.       – Не знаю. – Камбе не приходилось пробовать мороженого. Лишь совсем давно в детстве, может. Он и не помнит. – А ты какой хочешь?       – Соленую карамель. – Он ткнул куда-то пальцем, не касаясь стекла – Вон тот. Дайске кивнул.       – Я хочу и черничный тоже. Не могу выбрать.       – Возьми два вкуса.       – А так можно?       – Конечно.       К счастью, хотя бы банковскую карту Дайске не оставил. Пару минут ожидания, и порции уже были разложены в милых ажурных чашечках с маленькими ложечками.       Детективы решили выбрать место глубоко в уголке помещения. Отчасти они не хотели привлекать внимания, а отчасти все места у окошка уже были заняты...       Хару с аппетитом вкушал свое мороженое, пока Камбе, поначалу, неуверенно глядел на свою чашечку, затем расковырял красивые шарики фиолетовых и карамельных цветов и, лишь подметив что мороженое начинает медленно таять, наконец осмелился попробовать.       На собственное удивление, ему вкус черники пришелся по вкусу...       – Ты что, никогда не пробовал мороженого?       – Давно его не ел... – Сказал приглушенно Дайске, ложку за ложкой поедая лакомство, хмурясь немного от холода.       – И чего это тебе так резко захотелось в кафе-мороженое? – Хару саркастично подметил, опирая голову об руку – Наконец решился позвать меня куда-то кроме дорогих ресторанов, да?       К Като возвращаешься жизнь... И колкая манера общения тоже. Камбе вздохнул, откидываясь на спинку стула и отводя взгляд.       На деле же ему очень хотелось улыбнуться сейчас. Хару стало лучше, и это все что ему было важно.       Однако не прошло и пары минут, как на лице главного следователя стало появляться все то же задумчивое выражение лица. Чуть чуть хмурые брови, сжатые губы, глаза полузакрыты...       Дайске тут же почувствовал, что он снова теряется в потоке мыслей. Возможно, не очень хороших. Его взгляд забегал, оглядывая Като с ног до головы и пытаясь хоть что-то предпринять.       – На, попробуй.       Он зачерпнул на свою ложечку немного черничного мороженого. Того, что еще не успел растаять и держался твердым кусочком.       Камбе протянул к губам Хару ложку.       Он не придумал ничего лучше.       Като, поднявший взгляд на напарника, удивился протянутой ему ложки с фиолетовым содержимым и парочкой ягод. Он переводил взгляд с мороженого на Дайске, что старался держаться как обычно: беспечно и спокойно. Однако в его глазах явно отражалось волнение.       Хару не смел возражать. Он взял ложечку в рот, проглатывая содержимое и довольно кивая.       – Вкусно...       Камбе расслабленно выдохнул. На ближайшие пару минут внимание Като не будет занимать плохие мысли. Только мороженое, только неловкая пауза между ними, и...       Когда он вообще начал настолько заботиться о Хару?       – Если хочешь, я могу попросить другую ложку... – Хару пробурчал, торопливо доедая свою порцию, что уже расстаяла до состояния жидкости.       – Зачем?       Дайске, не видя никакой проблемы, продолжал есть, чем заставил Като покраснеть.       –... Неважно.       Настала неловкая тишина. Хару доедал мороженое, а Камбе «незаметно» поглядывал на него, внимательно выискивая на его лице намеки на тяжкие думы. Лишь бы только не дать ему снова начать волноваться.       Одни посетители сменялись другими. Одни только они сидели подолгу. И чем больше приходило новых людей, тем больше Дайске ощущал их взгляды на себе и Хару.       Ему всегда было все равно... Почему же теперь нет?       – Думаю, нам нужно поискать сведения о медицинских заболеваниях Акио Хасэгава... – Тихо начал Като, протирая рот. – Если лекарства действительно требовали постоянного принятия, возможно, со здоровьем у него могли быть серьезные неполадки... Звучит как мотив.       – Так вот над чем ты так задумался...       Они огляделись вокруг, продолжая тише и наклоняясь чуть ближе друг к другу.       – Думаешь, это действительно что-то стоящее?       – Даже если нет... Лучше проверить и понять что это бессмысленно, чем не проверить и потерять потенциальные зацепки. Ты тут мороженым замарался... Хару бережно протер место над губой Дайске,       Камбе не смел пошевельнуться в этот момент. Он замер, словно боясь вспугнуть Като, одновременно с этим одолевая свое желание прильнуть ближе к нему...       Сто же с ним сегодня творится?       Главный следователь ухмыльнулся, складывая руки на груди.       – Ты сегодня сам не свой, мистер недотрога. Даже не злишься, когда прикасаюсь.       – Я никогда не злился. – Пробурчал Дайске, тут же хмурясь и отодвигаясь назад.