Часть 1
4 апреля, четверг.
(11:25) «Кто ты?»(11:25)
«Не смешно. Давай быстрее, у меня уже рука затекает.»
«Так ты будешь лапшу? Я сейчас уйду.»
(11:27) «Чей это номер?»(11:27)
«С каких это пор у тебя проблемы с памятью? Мы не виделись всего десять минут.»
(11:28)
«Лу Гуан?»
(11:30) «Мы знакомы?» «Вы были клиентом фотоателье?»(11:30)
«Слушай, если не хочешь есть, то так и скажи.»
«На меня тут уже продавец косо смотрит, видимо, думает, что я собираюсь спереть что-нибудь.»
«Я взял себе острую с курицей, потом не проси у меня попробовать — все равно не дам.»
(11:31) «Кажется, вы ошиблись адресом.»(11:31)
«О-о-о, подожди.»
«Я понял.»
«Думаю, у меня сдох телефон.»
«Мой номер не отображается, да?»
(11:32)
«Это Чэн Сяоши.»
«Так, подожди-ка… Позор тебе, Лу Гуан! Хочешь сказать, что ты не понял, кто тебе пишет?»
«Я не для того терплю твою компанию денно и нощно, чтобы ты не признал меня по сообщениям.»
(11:33) «Чэн Сяоши?»(11:33)
«Ой, ты вспомнил мое имя.»
«Как мило.»
«Так ты будешь лапшу или я иду на кассу?»
(11:34) «Это шутка?»(11:34)
«Какая шутка?»
«Я есть хочу, мне вообще не до шуток.»
(11:35)
«Ладно, это начинает надоедать. Если помрешь с голода — сам виноват.»
(11:36) «Где вы слышали это имя?»(11:36)
«Какое имя?»
«Лу Гуан, ты там случаем не перегрелся?»
«Или это у тебя из-за книжек уже крыша едет?»
«А может, из-за работы? Надо срочно попросить выходной у Цяо Лин.»
(11:38)
«Скоро буду дома.»
«Поставь чайник.»
(11:50)
«КАКОГО ХРЕНА?»
«ТЫ ВИДЕЛ?»
«Лу Гуан!»
«Не говори мне, что ты спишь!!!»
(11:52)
«Я ВИЖУ, ЧТО ТЫ ЧИТАЕШЬ СООБЩЕНИЯ!»
(11:52)
*Исходящий звонок.*
*Исходящий звонок.*
(11:52) «Если вы напишите или позвоните еще раз — я вас заблокирую.»(11:52)
«КАКОЕ ЗАБЛОКИРУЮ?!»
Пользователь Чэн Сяоши прикрепил фотографию.
(11:53)
«С каких пор ателье под снос идет? Это что такое???»
(11:54)
«Открой дверь! Я ключи дома забыл.»
(11:55)
«Лу Гуан?»
«Я сейчас выломаю дверь, и тебе придется еще два месяца голодать, чтобы возместить ущерб Цяо Лин!»
(11:55) «Что вы делаете у ателье?»(11:55)
«В смысле что?»
«Я ЗДЕСЬ ЖИВУ.»
«А ты не пускаешь законного владельца на порог.»
«Ты что, обиделся, что я купил лапшу только себе?..»
(11:56) «Пришли фотографию.»(11:56)
«Зачем?»
Пользователь Чэн Сяоши прикрепил фотографию.
(11:56) «Да не лапши, балбес.» «Пришли фотографию себя.»(11:57)
«Лу Гуан, я понимаю, что слишком хорош, и ты успел по мне соскучиться.»
«Но ты можешь кинуться мне на шею гораздо быстрее.»
«ЕСЛИ ОТКРОЕШЬ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ.»
(11:57) «После фотографии — обязательно.»Пользователь Чэн Сяоши прикрепил фотографию.
(11:58)
«Доволен?»
«Видишь, у меня уже нос от холода покраснел.»
«Если я заболею, ты будешь обязан кормить меня куриным супом.»
«С ложечки.»
«И мне абсолютно плевать, если тебе придется голодать еще месяц, чтобы накопить на курицу!»
(11:59) «Я не дома.» «Срочное дело.» «Встретимся по адресу ***.»(00:00)
«Ты с ума сошел???»
«Да как же я туда доберусь? Ты видел время?»
«Мне за какие миллионы сейчас такси вызывать?»
«Или ты хочешь, чтобы я пешком туда шел?»
«Это же другой конец города.»
«Постой-ка…»
(00:01)
«Это ведь даже за пределами города.»
«Во что ты вляпаться успел? Я был в магазине всего 15 минут.»
Пользователь Лу Гуан перевел пользователю Чэн Сяоши *** юаней.
Зачисление: ***.
Баланс: ***.
(00:03)
«???»
«Это откуда у тебя такие суммы?»
«Ты что, успел ограбить банк?»
«И без меня?..»
(00:04) «Просто вызывай такси.» «Я буду ждать.»***
Чэн Сяоши вообще любил ввязываться в авантюры. Стоит на горизонте замаячить чему-нибудь интересному, как его глаза тут же загорались, а в теле появлялась безудержная энергия, которую хотелось выплеснуть хоть куда-нибудь, сорвавшись за приключением, как собака — за палкой. Но сегодня было исключением. Сегодня Чэн Сяоши действительно хотел просто поесть свою острую лапшу, выпить кружку или две горячего чая и завалиться отдыхать вместе с Лу Гуаном под тихую болтовню телевизора. Он правда чувствовал себя немного уставшим, если не сказать — болезненным. И то, что Лу Гуан вел себя странно и на ателье внезапно появилось глупое объявление о сносе аварийного дома только усугубляло ситуацию. Машина как назло ехала медленно, хотя дороги ночью были полупустые — все нормальные люди уже давно десятый сон видели. Все, кроме него, черт знает что делающего Лу Гуана и этого бедолаги за баранкой руля. Чэн Сяоши хмуро осматривал пейзаж за окном, наблюдая за тем, как освещенные желтыми фонарями высотки сменяются сначала частным сектором, а затем и вовсе растворяются в чернильной тьме, когда такси выезжает за город. Водитель как-то странно поглядывал на него в зеркало заднего вида, что несколько раздражало — ну подумаешь, сегодня Чэн Сяоши немножко бледноват, это ведь не повод смотреть на него, как на приведение. — Если не секрет, — раздается вдруг несмело с водительского сидения. — Что вы собираетесь делать? Чэн Сяоши сглатывает раздражение, от нечего делать решая поддержать диалог: — Встречусь с другом. Машину вдруг подбрасывает на кочке, и водитель испуганно икает. — С другом? В таком месте? Чэн Сяоши недоуменно хмурится: — В каком месте? Он просто адрес скинул, я даже не знаю точно, куда мы едем. — Так ведь это… — водитель затихает на несколько секунд, а затем еле слышно договаривает, — кладбище. Машина мягко останавливается. Чэн Сяоши внутренне холодеет. На мгновение в его глазах темнеет. Он моргает несколько раз, пока не улавливает в тусклом свете единственного фонаря очертания десятков, сотен серых прямоугольных камней. Рокот мотора становится чуть громче, и Чэн Сяоши делает вдох. Затем делает выдох. Он не понимает, какое дело может возникнуть у Лу Гуана в таком месте. Он не хочет даже представлять. — Так вы это... Выходите? — водитель, кажется, хотел побыстрее убраться куда подальше. И его можно было понять. — Ага, — рассеянно отзывается Чэн Сяоши, сглатывая ком в пересохшем горле. Открыть дверь получается не сразу — она кажется неестественно тяжелой, и ручка, слабо стиснутая ледяными пальцами, совершенно не хотела поддаваться. Чэн Сяоши вытаскивает одну ногу, затем другу. Под подошвами стареньких кроссовок тихо шуршит гравий. Под колесами машины — тоже. Чэн Сяоши запоздало понимает, что его скудный ужин так и остался на заднем сидении спешно уехавшего такси. В груди долбит какое-то странное предчувствие. Не то из-за голода, не то это просто атмосфера кладбища так действует, нагоняя панику и ощущение нереальности — Чэн Сяоши понять не может. В голове кружатся, будто на карусели, самые разные мысли. Странные. Страшные. Чэн Сяоши нерешительно оглядывает первый ряд одинаковых камней, пока его взгляд не цепляется за одинокую белую фигуру, подпирающую высокие кованные ворота. Издалека Лу Гуан выглядит подозрительно. Непривычно. Жутко. На бледном даже для него лице чернеют провалы глаз, волосы кажутся длиннее, чем должны быть, а сам Лу Гуан… …Сам Лу Гуан кажется выше. И неотрывно смотрит на него. — Тебе самое время в хорроре сниматься, — натянуто шутит Чэн Сяоши, подходя ближе. Лу Гуан даже не улыбается. Вблизи его голубые глаза все еще кажутся черными, а под ними залегли такие глубокие тени, будто он нормально не спал неделями. Лу Гуан смотрит на него сверху вниз. Его взгляд кажется мертвым. На каменном же лице невозможно прочитать ни одной эмоции — а Чэн Сяоши, вообще-то, умел делать это без труда. Лу Гуан молчит. Он действительно стал выше. Раздался в плечах. Сменил имидж. Чэн Сяоши с запозданием понимает, что невозможно человеку за пару часов вырасти на несколько сантиметров. Чэн Сяоши думает: сейчас случится что-то плохое. — Так что мы тут делаем? — глупо спрашивает он. Лу Гуан поворачивается к воротам и шагает во тьму, даже не проверяя, идет ли Чэн Сяоши следом. А тот идет. Как собака на поводке, как ослик на веревочке идет, хотя инстинкты вопят об обратном. Инстинкты визжат: уходи. Долбят по нервам: беги. Вместо этого Чэн Сяоши достает телефон, включая фонарик, и подсвечивает себе дорогу, шаг в шаг следуя за Лу Гуаном. В голове его надоедливо роились не до конца сформировавшиеся вопросы, но почему-то задавать их сейчас было до абсурдного страшно. Спина Лу Гуана впереди была неестественно ровной. Шаги — механическими. Волосы — длинными, перехваченными сзади в небольшой хвостик, как у самого Сяоши. Тишина на кладбище кажется глухой и вязкой, как кисель, давящей и подавляющей настолько, что Чэн Сяоши хочется закрыть уши руками. Лу Гуан тормозит напротив неприметного, ничем не отличимого от сотен других надгробия. Чэн Сяоши бездумно переводит фонарик на надпись, чуть наклоняясь, чтобы рассмотреть выгравированные строгие буквы. Чэн Сяоши читает. Читает еще раз. Читает еще и еще, пока не чувствует, как его ноги слабеют и колени подгибаются. Как его дыхание спирает и легкие кажутся забитыми снежной крупой так, что невозможно сделать вдох. Телефон выпадает из его дрожащих пальцев, и стук экрана об бетон наконец-то разрывает эту отвратительную осязаемую тишину. Разравает звенящую пустоту в его голове. Чэн Сяоши смотрит на надгробие, а с надгробия на него смотрит фотография. Его же. Чэн Сяоши задыхается, переводя беспомощный взгляд на Лу Гуана. Видимо, тот читает что-то в его полных ужаса глазах, потому что его губы открываются: — Это ты. Там. Под землей. Чэн Сяоши оседает, больно обдирая ладони о каменную крошку. Лу Гуан добивает: — Я лично тебя хоронил. Чэн Сяоши глупо мотает головой, не в силах совладать с собственным голосом. Разумом. Телом. — Поэтому я спрошу еще раз. Лу Гуан смотрит на него пустыми провалами черных глаз: — Кто ты?
