Чэн Сяоши сверлил взглядом верхнюю полку, на которой время от времени ворочался Лу Гуан, и выдыхал, давясь слезами, неслышное «люблю тебя». Ему хотелось прокричать это в лицо Лу Гуану, наблюдая, как невозмутимость сменяется удивлением — а Лу Гуан вообще удивится? — и наконец-то обнять его так крепко, чтобы кости затрещали. Вместо этого он судорожно зажимал себе рот, пытаясь утереть влажные глаза подушкой, и падал в зыбкую темноту снов.

Что случится, если Лу Гуан, спасая Чэн Сяоши, решит и вовсе не встречаться с ним? "— Существует поверье, что незабудки рассеивают по земле ангелы для того, чтобы люди не забывали свое прошлое и своих близких. Чэн Сяоши смотрит на маленький букет в маленькой старушечьей руке и с удивлением чувствует, как по его щекам катятся горькие неконтролируемые слезы."

Иногда у Чэн Сяоши получалось ловить те моменты, когда его правый глаз вдруг вспыхивал небесной синевой. Будто светился изнутри. Юный Чэн Сяоши не боялся этого, ему наоборот не терпелось узнать, что же это за волшебный человек такой — его вторая половинка. Соулмейт-ау, где левый глаз — твой, а правый — твоей половинки.

Черт его знает, почему он продолжил заниматься этим дерьмом. Почему не остановился, когда заметил, что Чэн Сяоши стало хуже. Почему не остановился на одном деле, как и договаривались на берегу. Может быть, ему хотелось порадовать Чэн Сяоши. Того и хлебом не корми — дай залезть в какую-нибудь пакость. Может быть, лукавые глаза Чэн Сяоши имели над ним гораздо больше власти, чем Лу Гуан — над ситуацией.

Все было хорошо ровно до того момента, когда Чэн Сяоши понял, что Лу Гуан начал стареть быстрее него.