доза.

До слуха перестало доноситься едва уловимое пение сверчков. Значит, ночь прошла без кошмаров и прочих сновидений. Не хочется открывать глаза: почему-то мне слишком уютно. Не помню, когда прежде чувствовала такой комфорт, что даже не хотела пошевелиться. Вспомнилось ночное обсуждение, и вопрос, который был записан мною в блокнот. Нужно обязательно узнать на него ответ. Правда, желания мало. В какой момент я стала настолько оцепеневшей? Интересно, где я была все эти три года, что теперь ничего не ощущаю. Может, кому-то передались мои чувства, и он счастлив, а я так и останусь айсбергом до скончания своих дней. Жмурю глаза и качаю головой, отмахиваясь от происходящего. Неожиданно чувствую, как чьи-то пальцы касаются макушки, осторожно поглаживая. По спине пробегают мурашки, и я заставляю себя медленно открыть глаза. — Я не хотел тебя будить, но это необходимость, — Слышу хриплый голос, доносящий сверху. Чувствую дыхание Дмитрия, ритм его сердца так близко, словно я с ним одно целое. — Иначе я не встану, не испугав тебя. Это объяснение мгновенно заставляет меня полностью проснуться. Теперь я смотрю не на стену, а на тело мужчины. Моя голова лежит на его груди, и именно по этой причине так чётко слышу каждый его вдох. — М, — растягиваю букву, перемещаясь на другую сторону кровати. — Я не в таком положении засыпала. — Говорю в своё оправдание. — Знаю, но, видимо, тебе стало слишком жарко лежать у меня под боком, а свалиться с кровати не хотелось. — Дмитрий поднимается с постели, потягиваясь телом. Он скрещивает в замок руки, делая утренние упражнения, помогающие взбодриться. Футболка натягивается на его спине. Понимая, что наблюдаю слишком пристально, отворачиваюсь. Я подтягиваю ладони к лицу, накрываясь ими. Потираю кулачками закрытые глаза, стараясь побыстрее прийти в себя. Тихо зеваю, не добиваясь желаемого результата. Слышу, как открывается дверь, и заставляю себя посмотреть в её сторону. — Где, — В комнате стоит наша заспанная соседка. Её волосы неряшливо спадают на плечи, а пижама вся измята. Анна сразу же замечает в кровати меня, но по лицу видно, что ожидала застать в ней брата. — Лэйн. Вот и ты. — Кажется, она слегка улыбается. — Обычно ты просыпаешься позже, — Слышу голос Дмитрия, решаю найти его взглядом. Он уже стоит напротив стола, вот только спиной к нам, натягивая на себя другую футболку. Тут же перевожу внимание на Анну, понимая, что мне нечего сказать. — В какой-то момент заметила, что кровать слишком свободна, — девушка открывает дверь, чтобы выйти, но останавливается: — Какие на сегодня планы? — Никаких. — Что? — Разберёмся позже. Анна покидает комнату, а я смотрю на Дмитрия. Он уже развернулся ко мне, закончив с одеждой. У меня возникло много вопросов. Некоторые из них: почему Анна так спокойно отреагировала на моё присутствие здесь; почему они снова скрывают от меня задачи отряда. — Ты показывал, что доверяешь мне, — хмурюсь я, поджимая губы. — Всё это было слишком театрально. Нужно было сразу признать. — О чём ты? — Мужчина подходит ко мне, садясь на край кровати. Прижимаю к себе ноги плотнее, обхватывая их руками, будто защищаясь от правды. — Прекрати делать вид, что ничего не понимаешь, — сжимаю ладони. Нельзя ни на что надеяться. Надежда – слабость, а слабость губит людей. На удивление Дмитрий не злится, а я испытываю что-то очень похожее на это чувство, и оно разгорается внутри меня. Генерал отводит мои руки от коленей, беря в свои. Я держу свои чувства в кулаке, но мои кулаки зажаты в его ладонях. — Сделай глубокий вдох и объясни, что заставило тебя думать о моём недоверии. — И я повинуюсь. Прикрываю глаза и делаю вдох, чувствуя, как кулаки медленно разжимаются. — Почему ты не сказал Анне о задачах для отряда? — Теперь я смотрю на мужчину прямо, но нет прежнего бесчувствия. Что-то внутри царапает стенки, пытаясь пробиться, и от этого мои глаза выдают боль. — Потому что их нет, Лэйн, — он хмурится, видя, что что-то не так. Проводит большим пальцем по моему запястью, наклоняясь чуть ближе, внушая: — И, поверь, я сам не понимаю, по какой причине. Именно из-за этого я поднялся раньше остальных. Необходимо узнать, — Его голос стал чуть тише. Я чувствую, что он говорит мне правду. — Твои глаза, — он замолкает, всматриваясь в меня. — Что ты чувствуешь? — Как что-то во мне хочет верить тебе, — понимаю, как это глупо звучит, и опускаю голову, но мужчина ловко принимает этот жест. Он приподнимает меня за подбородок, едва касаясь. В отражении его глаз я вижу свои: другие. Они светятся теми чувствами, запертыми внутри. — Почему ты пытаешься понять меня? — Не сумев сдержаться, слетает с языка вопрос. — Это моя работа. — Всё зашло чертовски далеко, и мы это прекрасно понимаем. Он остраняется, а я ощущаю, как внутри меня что-то медленно потухает. — Хорошего дня, Лэйн. — Не успеваю ничего ответить, как Дмитрий закрывает за собой дверь. Не знаю даже, ответила бы что-то, будь у нас ещё минута. Поднимаюсь, собирая вещи, а потом и сама покидаю комнату. Анна крепко спит, и я решаю не будить девушку. Накидываю на себя пальто, иду к выходу из здания. На улице прохлада тут же окутывает меня. Мы едины. Не думаю долго, решаю обойти здание. Пора остаться с собой, подышать, развеяться. — Здравствуй, — Слышу за спиной незнакомый голос, из-за чего резко поворачиваюсь. — Ты ведь Лэйн? — Передо мной стоит какой-то солдат. Только вот на нём маска. Выглядит подозрительно, и я отступаю. — Кто ты? — Сощуриваю глаза, пытаясь разглядеть каждую мелочь, но ничего особенного в нём не замечаю. — Ты из отряда Дмитрия, Лэйн? — И я делаю ещё один шаг назад, как вдруг натыкаюсь на что-то. Если бы это был столб, то я бы его заметила, но... — По описанию подходит, берём. — И я чувствую, как в глазах медленно начинает темнеть, когда мне зажимают рот рукой, а нос тряпкой, пропитанной каким-то веществом. — немедленно, — доносится грубый голос Дмитрия, и я вздрагиваю, но чувствую резкую боль от пробуждения. События в голове восстанавливаются. Но почему генерал здесь? Предатель. — без Донован, — Только теперь осознаю, что слышу только конец фраз. Глаза с трудом открываются. Надо мной слишком яркий свет, заставляющий их слезиться. — плевать, — Снова Дмитрий. Он бы не ругался с ними, будь заодно. Ничего не понимаю. Заставляю себя полностью открыть глаза, как тут же плачу от яркого света, установленного над головой. Мучительные условия. Похоже, готовят меня к пыткам. — опасна, — А этот голос мне знаком. Тот самый солдат, который застал меня на прогулке. — Лэйн не опасна! — Эти слова эхом разносятся по комнате и в моём сознании. Генерал ударил по столу, и от этого звука вздрогнула даже я, прикованная к креслу. Солдаты, кажется, замолчали. Либо я потеряла способность воспринимать слова. — Когда придёт Донован, вы решите этот вопрос. — Слышу я ответ спустя минуту, но меня они отпускать явно не планируют. В клетке, заперта, без способности нормально видеть и слышать. Последнее, что улавливаю: два глухих удара. Потом тьма окутывает пространство. — Лэйн, — слышу шёпот генерала, когда он потряхивает меня за плечо. Медленно открываю глаза, замечая, что свет куда-то исчез. Стараюсь приспособиться. — Эй, Лэйн, — мужчина видит, что мой взгляд напрвлен в стену. Заставляю себя посмотреть на него, пока чувствую, как по щекам стекают слёзы от прежнего света. — Ты, — хочу двинуться вперёд и вдруг осознаю, что получается. Я падаю в руки генерала, позволяя ему прижать меня к себе. — Снова защитил меня. И освободил, — отстраняюсь и смотрю на него, не в силах оторвать взгляд. До сих пор не поблагодарила, а ведь хотела. — Ты оберегаешь меня? — Вот так легко вопрос срывается с уст, и я вижу легкую улыбку на его губах. — Можно и так сказать. — Осматриваюсь. Мы в тёмном помещении, а на полу лежат двое солдат, голова к голове. Над их глазами лампа, которая светила мне в лицо. Наверняка, Дмитрий чувствует моё сердцебиение, а оттого и объясняет: — Я отравил их тем же. Когда очнутся, будут плакать от света, но выживут. — В ответ на это слабо улыбаюсь, пока полностью не теряю внимание. Прихожу в себя в мягкой постели генерала. Только теперь здесь нет моих вещей. Осматриваю себя, замечая, что мужчина снял с меня пальто, оставив в платье и колготах. Внезапно открывается дверь, и я подскакиваю от неожиданности. — Всё в порядке, это я, — Дмитрий закрывает за собой, подсаживаясь ко мне. — Решал некоторые вопросы с Донован. Ты проспала весь этот день. Уже около десяти часов вечера. Оставить одну? Отрицательно качаю головой, перебираясь ближе к Дмитрию. Свешиваю ноги с кровати, садясь рядом. Моя голова опускается на его плечо. — Я должна была поблагодарить тебя за спасения, — Тихо говорю, но генерал замер, замолчал. Вдруг понимаю, насколько мои действия странные, поэтому медленно отстраняюсь, но не перестаю смотреть в его кристально чистые глаза. — Не стоит, это моя обязанность, — он отвечает, прежде немного подумав. Но теперь, наблюдая за ним, вижу, что дело не в обязанностях. Дмитрий ведёт борьбу с какими-то чувствами. И я хочу узнать их. — Помнишь наш разговор в Роткове, когда мы направлялись к рынку? — Положительно кивает головой, но даже не смотрит в мою сторону. Перехожу к сути, чтобы узнать причину: — Ты сказал тогда, мол, "я не жду от тебя того, что ты будешь рисковать своей жизнью ради людей, которых едва знаешь", — Пытаюсь заставить его подсознательно воспроизвести этот момент в памяти. — Почему же сам рискуешь, генерал? — Неужели ты хочешь знать всё, криптограф? — Теперь Дмитрий смотрит на меня, но я не узнаю этого взгляда. Никогда я не видела таких чувств у других людей. Пропускала, игнорировала, забывала. — Может, мы испытываем одно и то же чувство. — И зачем тебе его знать? — Это поможет мне разобраться. Весомый аргумент. Ещё и правдивый. Я не заметила, как запуталась, но знаю, что разгадка именно здесь. Больше нельзя отбрасывать вопросы в пыльный ящик. — Время для правды, — слышу свой голос и понимаю, что он не так твёрд и решителен. Возможно, я не хочу ответ, потому что и без того догадываюсь. — Мне так сказала Анна. Красивая фраза. — Отвожу тему. — Боишься правды? — Мужчина словно читает мысли. — Или невзаимности чувств? — И идёт вперёд. Значит да: время пришло. — Хорошо. Мне следовало признать это ещё давно. — Что? — Смотрю на него, желая слышать, понимать, чувствовать. Нет, я не айсберг, лёд треснул, тает. Подобное было с Кирой, когда она напала на меня в поместье Бориса. И я хочу, чтобы он также заставил меня почувствовать. За это необходимо бороться. — Что я полюбил тебя, Лэйн, — он хмурится, и я наблюдаю чувство вины: — Не должен был говорить это сейчас. Тебе нужен отдых. — Мужчина словно хочет уйди, но не может. Мечется, не зная, какой будет моя реакция. — Ты ведь сам знаешь, что подходящего момента не было и нет, — Заверяю его, пока сама понимаю, что это именно то. То, из-за чего я так переживала, то, чего я пугалась, то, чего никогда не признала бы самостоятельно. — И как: помог разобраться? Прислушиваюсь к себе. Каждая новая мысль даётся с трудом. Говорит ли Дмитрий правду или лжёт, чтобы посадить меня на цепь около себя: не понимаю. Я знаю, что людям необходима вера во что-то. Но во что верить, когда бог повержен, когда вокруг происходят события, убивающие мир, когда холодно и темно... Поэтому я думала о доверии – это ключ, разгадка. — Прежде, чем отвечу, можешь сделать кое-что для меня? — Знаю, что не могу теперь предугадать события. Готовлюсь дать отпор в случае чего. — Что именно? — Наверное, в голове Дмитрия уже проскользнуло предположение, что я попробую использовать его в своих целях, если поверила в признание. Однако это не так, и я спешу ответить: — Можешь показать свои чувства ко мне? Генерал медлит лишь несколько секунд. Затем он берёт мою руку, приближая её к себе. Внимательно смотрит на белоснежный след, покрывающий кожу. Не вижу растерянности, и сама стараюсь её не проявлять, пусть и не могу вспомнить, откуда появился этот шрам. Огладив его подушечками пальцев, поднёс руку к губам и поцеловал. Это действие было таким громким, что я перестала слышать свои же игры разума. Миллионы эмоций, смешанных, запертых внутри, сдались. Они готовы сломать металлические прутья, освободиться. И, если я не дам им свободы, легко взорвутся внутри, заставив меня сжаться от боли. — Дмитрий, — только и могу произнести, когда он отпускает мою руку. Он полюбил по-настоящему, и это то, что я хотела знать. — Я не требую от тебя ответов на сказанное мной. — Смотрю на мужчину. Конечно, он совершенно неосознанно, но подтверждает любовь. Если бы желал просто использовать меня, попытался бы при первой возможности залезть в ширинку джинс. Долго молчу, но генерал правда ничего не ждёт. Дмитрий разделяет со мной тишину. Сквозь неё проходит вибрация от моих эмоций, которая слышна только лишь мне одной. Вместо ответа я беру его за запястье, приближая к своей грудной клетке. Когда горячая ладонь ложится на сердце, мы оба слышим мой ответ. Внутри разгорается пламя, с каждой секундой дыхание учащается. — Я тоже, — задерживаю слова, не решаясь сказать, однако: — Полюбила тебя.