Где ты, любовь моя?

Сломанные деревянные столы раскиданы по всему бару, создавая ощущение хаоса и забвения. Та же судьба постигла и большинство стульев, большинство из которых разбиты или полуразрушены, что свидетельствует о недавней бурной деятельности или беспорядке. На полу разбросана разбитая посуда — разбитые тарелки, стаканы, бокалы — а также множество осколков от разбитых бутылок вина и виски. За барной стойкой остались лишь несколько целых бутылок, некоторые из них — не повреждены и стоят в стороне, словно неподвижные свидетели прошедшей ночи. В воздухе царит тяжёлая духота, которая сливается с ароматами алкоголя, наполняя пространство гремучей смесью запахов спиртного, пыли. Тихо слышны короткие, прерывистые вздохи — это попытки восстановить дыхание. Время словно остановилось, и единственным звуком остаются осторожные вздохи и шорохи, создающие мрачную атмосферу забвения и упадка. Злость первородного постепенно угасла, хотя полностью она ещё не исчезла. Внутри него остались глубокие, столетние чувства — страсть, похоть и сильное чувство собственничества, которые вновь проснулись, словно пробудившись после долгого сна. Сейчас он держит под контролем эту красивую, но до боли раздражающую девушку, которая, несмотря на свою привлекательность, вызывает у него смесь восхищения и раздражения. Его взгляд полон скрытой угрозы и давления, а внутренний мир наполнен противоречивыми эмоциями — желанием, властью и едва уловимой тенью злобы, которая всё ещё таится где-то глубоко внутри. Его мускулистые руки крепко обхватывают тело девушки, словно желая удержать её под контролем и одновременно показать свою силу. Голубые, глубокие глаза не могут отвести взгляда от вспыхнувшей блондинки, которая находится прямо под ним и прямо в его руках. Ее длинные локоны запутались и взлохматились, волосы разбросаны в беспорядке на бильярдном столе. Глаза девушки закрыты, а дыхание сбито и затруднено.  Клаус тихо посмеивается, наклоняясь ближе к ней и нежно вдыхая аромат её кожи, ощущая каждое мгновение на хрупкой шее. Его губы оставляют нежные поцелуи поверх темных следов от его зубов, принося ощущение страсти и деликатной власти. Его мускулистое тело полностью покрывает её тонкое и деликатное, создавая ощущение доминирования и обжима, в котором проскакивает нотка нежности. Нежность, которая дается редко такому первородному вампиру, и довольно притворная нежность. — Не думал, что ты сдашься так быстро, моя дорогая, — тихо произносит он, его голос наполнен удивлением и смесью удовлетворения. — Я искренне ожидал увидеть в тебе сопротивление, ведь именно это делало игру такой захватывающей. Элизабет медленно выдыхает, открывая глаза. Его горячие поцелуи и грубые, уверенные руки пробуждали в ней самые сильные чувства, заставляя её тело постепенно предать ее. Каждое его прикосновение словно разжигало огонь внутри. Первородный был опасным, непредсказуемым. Но даже страх перед ним только усиливал её страсть, подогревая ещё больше её внутреннее напряжение и желание. — Жизнь бессмысленна для таких бессмертных как мы. Кататься из года в год. Ни один парень не сможет заполнить эту пустоту, сколько бы я не пыталась. — вызывающе проговорила Элизабет. Резкая боль пронеслась по шее девушки, заставляя её вздрогнуть под ним. Первородный сделал укус на её бледной коже, и тонкая струйка крови заструилась к его губам. Вербена до сих пор не очистилась с организма Элизабет, что делало ее слабее.  — Парень? — тихо посмеялся Клаус, в этот момент в его взгляде заиграла необузданная ревность, слизывая кровь с её шеи, где рана мгновенно зажила. — Мне приятно знать, что ты искала развлечения в мое отсутствие, Элизабет. Майклсон отстранился, с лукавой усмешкой взглянув на темные отметины, которые он оставил на её теле, и подчеркнул свою власть и доминирование в этом моменте.  — Но ты забываешь, с кем у тебя было настоящее развлечение, моя любовь, — тихо прошептал Клаус, его губы почти касались её губ. — Это было болезненно приятное и опасное, не так ли? — Он снова наклонился, его взгляд горел неутомимой жаждой, руки сильнее сжали ее бедра. Сальваторе сдержала вскрик, прикусив губу и хмуря брови. Старший вампир резко сделал грубый толчок, снова вонзаясь в её шею своими клыками и жадно впивая её кровь. Для первородного легкий привкус вербены в ее крови не было преградой для его похоти. Тем более, прошли почти сутки с момента как она приняла раствор.  Майлклсон двигался глубоко и резко. Её тело напрягалось под неожиданной болью, а кровь, сочащаяся из раны, наполняла её ощущениями одновременно болезненными и слабо приятными. Ее деликатные руки сжали его плечи, закрывая глаза от боли и чувства беспомощности. Хотя глубоко внутри…ей это нравилось. — Ты так и не ответил на мою просьбу, — прошептала девушка сквозь сжатые губы. — Зачем мне тратить такую драгоценность на беспощадный ритуал, мм? — мягко спросил Клаус, слегка отстраняясь и внимательно заглядывая ей в зеленые глаза, излучая уверенность и холодное спокойствие. Его голос был бархатистым, но в нём чувствовалась скрытая игривость. — Я тебе не особа нужна. И планов на жизнь у меня нет. Нечего терять, — произнесла девушка, а в её голосе послышалась горькая решимость. Тихие вздохи вырывались из её груди.  Мгновением позже Никлаус резко притянул её к себе, хватая ее за волосы, и их губы сошлись в страстном, доминирующем поцелуе. Его поцелуй был одновременно жестким и мощным, не желая слышать больше слов. В этом движении она почувствовала прохладу его губ, а также свою собственную кровь. Майлксон держал её крепко и непреклонно, двигаясь безжалостно, будто он пытался наказать её за побег. Его руки сжимали её так, словно он хотел запечатлеть её в памяти навсегда. Эта девушка пробуждала в нём ощущение одержимости — смесь голода, страсти и ревности, не желая отдавать ее никому.

***

Ближе к полнолунию Старший Сальваторе идет на многое, чтобы предотвратить жертвоприношение Елены ради снятия проклятья Клауса. Он не мог допустить даже мысли об этом, о потере Гилберт. Особенно в свете недавнего возвращения первородного вампира — из-за этого от него можно было ожидать лишь хаоса и смерти. Деймон освободил заточенных Кэролайн и Тайлера в погребе Локвудов. Изначально он пришел, чтобы спасти Форбс, однако Кэролайн не хотела уходить без своего возлюбленного. Их решили поймать и заточить, чтобы использовать в дальнейшем ритуале Майклсона. Этот ритуал требовал участия ключевых фигур: вампира, оборотня и двойника. План Майклсона был жесток — он хотел использовать их для достижения своих тёмных целей, оставляя убийственные следы и разрушая жизни ради своей власти над людьми. Майклсон сидел в квартире Зальцмана: казалось что квартира стала уже его собственностью, а не бедного профессора. Клаус вставил небольшой гаджет и включил экран. Он внимательно наблюдал за изображением на нем: русая девушка беспощадно застрявшая в металлических цепях. Она кричала от боли, ее кости на теле ломались медленно но эффектно. Начиналась фаза полнолуния, оборотень была на стадии перевоплощения. Дверь отворилась и, на скорости вампира появляется фигура Деймона. Майлксон не видел кто это был, однако почуял его присутствие. Никлаус медленно поднял голову, не поворачиваясь на Сальваторе,  и в небольшой, наполненной опасностью паузе спросил: — Не помню, чтобы тебя сюда приглашали. — его холодный голос пронеся. — А мне и не надо приглашения в квартиру собственного друга. — безразлично отвечает Деймон, стоя сзади первородного и не сводя с него глаз. Клаус медленно поднялся со своего места, затем повернулся и встал лицом к лицу с младшим вампиром. — Я хотел попросить об отсрочке. Перенеси жертвоприношение. — потребовал Деймон. — Боюсь это не случится. — хладнокровно ответил Клаус. — Еще как случится — уверенно заявил черноволосый — Я освободил вампира с оборотнем. Тех, которых ты заточил. А, и кстати убил твою ведьму. Выражение лица Клауса заметно помрачнело. Он сжал губы, ничего не ответив. Затем: — Катерина. Оставь нас. Пирс неуверенно и медленно прошла мимо них, не отрывая взгляда от мужчин. Катерина покинула комнату, как будто бы она не услышит их разговор. Когда они остались вдвоем, первородный делает шаг ближе к Деймону. — Ах, я наслышан о тебе. — начал Клаус — безумный импульсивный вампир, который влюблен в девушку своего брата. В ответ на это, Сальваторе лишь показал отыгранную улыбку. Клаус ухмыляется и делает шаг назад. — Я знал, что один из вас захочет меня остановить. — мужчина подтянулся к гаджету — но не знал кто именно. Трансляция воспроизводится на экране ноутбука, показывая душераздирающие крики женщины. — Волки отличаются тем, что любят путешествовать стаями. — довольно улыбается Никлаус. Челюсть Деймона стиснута, он узнает жертву на экране. — Джулс — и на секунду в глазах уверенного парня промелькнула сожаление? — Когда тысячу лет пытаешься разрушить проклятие…кое чему учишься. — Клаус снова встал перед ним — Первое правило, всегда имей запасной вариант. Запасного оборотня…запасную ведьму. Дразнящая опасная ухмылка снова появилась на лице первородного, его глаза переместились на фигуре позади Деймона. Блондинка стояла возле дверного проема спальни, лицо не особо показывало эмоций, хотя чувство страха и нерешительности зарождались с каждой минутой. Вербена полностью вышла с ее организма, делая ее рассудок намного чище, чем пару дней назад, где она самовольно пришла хищнику в руки. Клаус был зол. Внутри него все кипело. И на секунду он задумался о смелых словах Элизабет…это сойдет как идеальная месть Деймону. Впредь он будет знать, что нельзя разрушать планы Клауса Майклсона. — Запасного вампира — наконец Никлаус выдал, перемещая взгляд обратно на старшего. Деймон сразу понял намек. Быстро оглянувшись назад на то место, куда было направлено внимание, он ощутил, как страх и сомнения нарастали всё сильнее. Наряду с этим возрастали злость, ненависть и желание защитить свою сестру. Его пронзительные голубые глаза, полные сожаления о собственных поступках, взглянули на Элизабет с тревогой и непреклонной решимостью. Он не позволит тронуть младшую. Сальваторе даже не успел сделать и шага, как Клаус мгновенно свертил ему шею. Его тело рухнуло на пол с тяжелым звуком, лишенное дыхания и жизни. В том мертвеющем взгляде еще отражалась сдерживаемая ярость и разочарование. Голубые глаза Клауса, холодные как лед, медленно поднялись вверх, чтобы взглянуть на женскую фигуру. — Твой брат совсем не думает о последствиях. Да и осталось ему немного, — произнес он с холодной угрозой. Взгляд Элизабет неотрывно скользнул по Деймону. Но её глаза задержались на огромной, ярко-красной ране на его руке — укус оборотня. — У нас мало времени. — голос Клауса вывел ее из мыслей. Тот схватил застывшую девушку за локоть и силой повел из квартиры. Хотя Элизабет и не сопротивлялась.

***

Дикая боль словно разрывала его разум изнутри, пронзая голову острыми муками. Деймону трудно было держать себя в руках — он стонал и медленно открыл глаза. Перед ним выросла фигура Кэтрин, наклоненная над ним и что-то ему говорящая. Но из-за невыносимой боли в голове все происходящее казалось отдаленным, неясным, словно он пытался разгадать сложную загадку, не владея полной картиной. На мгновение он не мог понять, о чем именно идет речь, его мысли путались, и только медленное затихание боли позволяло ему обрести хоть немного ясности. — Где Элизабет?! Где они?! — сразу выдал Сальваторе, поднимаясь с пола. — Клаус увел ее. Жертвоприношение вот вот начинается. — ответила Кэтрин, вставая. — Черт! — Деймон хотел уже выбежать из квартиры, но остановился. — Почему не меня?! Я готов пожертвовать собой! — Ты не годишься, Деймон. — спокойно отвечает Пирс, указывая на рану на его руке. Деймон с грубым выдохом ощутил, что задерживаться дальше нет смысла. Не произнеся ни слова, он быстро выбежал из комнаты, его шаги были быстрыми и решительными. Легкое дрожание пробежало по руке, и он непроизвольно потянулся к карману джинс за телефоном. Быстро и уверенно он нашел нужный контакт и мгновенно набрал его. Спустя пару секунд, проносится голос Стефана, срочный и полный надежд. — Деймон?? Скажи, что ритуала не будет. — Тебе не понравится то, что я скажу. — Ритуал состоится или нет? — снова спрашивает Стефан, позади него стояли Элайджа и Аларик. — Состоится. — горько сказал старший — Я пытался предотвратить его, но все усложнилось. — Придерживаемся первоначального плана — перебивает Стефан. — У него Элизабет, Стефан! — чуть ли не кричит Сальваторе. — …что? — Он использует ее в ритуале в качестве вампира. — слова выбрались с большей злостью чем надо было. Глаза Стефана опускаются на землю. Его хватка на телефоне становится сильнее. — Я решу. — младший уверенно ответил брату и сбросил трубку. Взгляд Элайджи потемнел, сделавшись мрачным и настороженным. Его сверхслух улавливал каждое слово их разговора, и в душе зародился острый зуд тревоги. Старший Майклсон, всецело поглощенный своим планом по устранению Никлауса, совершенно забыл о существовании Элизабет. Конечно, она была в руках его брата — эта мысль сама по себе была острой, как нож. Но Элайджа не мог представить, что всё произойдет так быстро, так внезапно. — Сделай что нибудь. — почти вымолил Стефан, сам того не замечая. — Доверься мне. Я окончательно убью своего брата. — выдал Элайджа со спокойным и опасным лицом.

***

Начало ритуала Густой лес среди холмов. Каждое дерево кажется стражем древних тайн. Мягкий серебристый свет луны прорывается сквозь тонкую листву, заливая землю холодным сиянием. В воздухе витает едва уловимый запах влажной земли и листьев, насыщенный тиной и древней силой. Шорохи листвы и тихое шуршание ветра окутывают пространство. В полнолуние лес оживает, наполняясь магией, древностью и немой, но сильной, мистической атмосферой. Элизабет сейчас жалела о своем решении, но жаловаться не могла — это было бы бесполезно. Молча, тихо и неподвижно, она шла вслед за Клаусом, который тянул ее за локоть все глубже в темный лес. — Как ты себя чувствуешь, дорогуша? — его голос звучит мягко, с мнимым теплом, отыгрывая вежливое беспокойство. — Никак, — она врет, низко опуская глаза, стараясь скрыть тревогу, которая так и кипела внутри. Первородный только улыбнулся, посмеиваясь, и, притягивая девушку ближе, шепчет ей на ухо: — Ничего страшного, милая. Ты сама этого хотела. Кто я, если не исполню заветное желание моей любимой? — Его голос полон тихой уверенности, и в нем чувствуется опасная смесь нежности и власти, будто он знает что-то, что ей осталось лишь принять. Виднеются выразительные краски, как только они подходят ближе. На земле — огненные круги, сияющие ярким пламенем. Виднеются и сами жертвы. Елена, которая стоит внутри круга, нервно ходя из стороны в сторону. Страх был четко описан на ее юном лице. Она была главной и незаменимой вещью в этой ситуации. Без крови двойника, не получилось бы провести обряд. На втором огненном кругу лежала женщина постарше. Сама Элизабет с ней не знакома. Русоволосая кричала от боли, слезы текли по ее щекам. И… наконец последний пустой круг. Предназначенный для Сальваторе. Его границы рассеиваются, позволяя владелице места пройти внутрь. Майклсон отпускает свою девушку, отступая назад. Его пронзительные глаза следят за блондинкой, гадая, решится ли она пройти вперед. Элизабет глотнула последний ком нервности и сделала финальный шаг. Граница круга сразу же закрылась, не давая выхода девушке. Элизабет подняла голову, на ней была решительность…но и уязвимость. Елена глаз не спускала с младшей Сальваторе, не понимая зачем ей дана такова судьба. Гилберт не смогла сдерживать себя: — Ты же ведьма! Твой долг сохранять баланс в природе и не дать проклятию разрушится! — кричала брюнетка ведьме. В ответ юная ведьма, не имея ни капли сожаления, отвечает: — Я служу Клаусу. Новому порядку. Клаус ухмыляется, оглядывая каждую жертву и останавливаясь на ведьме. — Я рад, что мой партнер меня не бросает. — довольно проговаривает мужчина, затем обратно поворачивается к девушкам. — Привет, девочки…все готовы?