По строгости закона

      Тяжесть пистолета успокаивала. Хёнджин методично вытащил пустой магазин, вставил новый, принял стойку, прицелился. Несколько выстрелов один за другим. Будь перед ним настоящий противник, он был бы уже мёртв. Пули прошили мишень в области «сердца» и «лёгких». Хёнджин скользнул взглядом по отверстиям и перешёл к следующей мишени.       Внутри клубилась тревога. Какой-то неясный зуд всё не давал покоя, скрёбся и нервировал. Хёнджин от него отмахивался. Казалось, если начнёт думать, даст волю мыслям — они сожрут. Эти убийства могли стать просто обычным делом, коих Хёнджин вместе с командой уже немало раскрыл, но раньше в них не было Суён. Не было наркоты, второго трупа, который стал звеном цепочки. Не было, чёрт подери, Феликса. Рука дрогнула — выпущенная пуля задела край мишени и врезалась в стену. Хёнджин дёрнул щекой, вновь прицелился. Он отказывался верить, что Феликс мог быть как-то замешан. Не хотел. Но грёбаные детальки, всплывающие тут и там, копились, выстраивались в какую-то непонятную линию и словно насмехались. «Посмотри, с кем ты был столько лет». С кем же? Долбаная паранойя.       Сцепив зубы, Хёнджин ткнул в кнопку. Зашумел механизм, и мишени медленно потянулись в его сторону. Действительно ли Феликс имеет какое-то отношение к убийству Суён? И, если да, то почему? Они же были близки. Но практически нулевая реакция Феликса на её смерть, настырное желание влезть в дело, сраный вторник, который у обоих оказался чем-то занят. Слова дилера, в конце концов. У Феликса глок, он прекрасно знает, где и как можно достать «фенрир», в курсе, как наркотик сработает на человеке. Может, что-то произошло между ним с Суён и он её…       Нет.       Бред какой-то. Хёнджин помотал головой и принялся снимать отстрелянные мишени. Феликс бы никогда такого не сделал. Хёнджин его отлично знает и может ручаться, что за всей взрывной дуростью скрывается добрая и любящая натура. Да и второй труп с этим всем не вяжется. Даже если в порыве психоза допустить, что Феликс правда убил Суён, то зачем ему Ким Ге Сик? Они ведь даже не знакомы. Но, может, Хёнджин просто чего-то не знает? Может, эти убийства — нечто большее, чем кажется? Чем Феликс занимался весь год, что происходило в его голове? Что, вообще, мать вашу, творится?       — А, вот ты где!       Хёнджин крупно вздрогнул и обернулся. К нему, сунув руки в карманы брюк, шагал Минхо. Хёнджин отложил мишень и снял защитные наушники.       — Что-то случилось?       — Не то чтобы, — поморщился Минхо. — Мы с Бином опросили родных Ким Ге Сика, хотели обсудить, а ты трубку не берёшь. Бегал искал тебя по всему участку, блин.       Хёнджин вытащил телефон. На экране светились несколько пропущенных и пара сообщений.       — Прости, не слышал. Пойдём, я только уберу тут за собой.       Угукнув, Минхо принялся помогать. Разобравшись в тире, они поднялись к себе в отдел. В кабинете их встретил Феликс. Он сидел на диванчике, покачивал ногой и что-то скроллил в телефоне.       — Я уж думал объявлять вас в розыск, — Феликс спрятал телефон, поднялся и шагнул навстречу. — Мне тут скучно, этот ваш шкаф, — он махнул в сторону сидящего к ним спиной Чанбина, который немедленно показал средний палец, — отказывается обсудить со мной прекрасную погодку.       — Раз скучно, мог бы и не приходить, — буркнул Минхо.       — Прости, котик, но я с вами надолго, — Феликс развёл руками. — Волчонок, так понимаю, в логове? — он кивнул в сторону кабинета Чана.       — В логове, — глаза Минхо сузились. — Так что потише, если не хочешь, чтобы тебе отгрызли башку.       Хёнджин похлопал Минхо по лопаткам, ненавязчиво отгоняя его подальше от Феликса. Тот фыркнул, позвал Чанбина и они оба скрылись за дверью к Чану.       — Ты по вчерашнему? — негромко спросил Хёнджин.       — Ага, — подмигнул Феликс. — Пойдём порадуем.       Радости прям полные штаны. Хёнджин вздохнул, глядя вслед Феликсу, идущему к кабинету. Взгляд скользнул по ремням портупеи, скрещивающимся на спине, зацепился за висящую на боку кобуру с глоком. Хёнджин поджал губы и двинулся следом.       После допроса дилера они договорились, что новую инфу будут знать только они впятером. Если в деле и правда замешан полицейский, отсвечивать им нельзя. Даже обсуждать прямо здесь, у Чана, не хотелось. Конечно, никакой прослушки там быть не могло, оставшиеся в общем кабинете сотрудники тоже заняты, но Хёнджин решил, что лучше лишний раз перестраховаться. Так что, едва войдя к Чану, он предложил всем пойти перекусить. Чан попытался съехать, пришлось жирно намекнуть, что в планах не только объедаться токпокки. Нахмурившись, тот всё-таки отправил комп в спящий режим и выполз из-за стола, подхватив бумажник.       В кафе они заняли стол в углу, подальше от других. На стене висел большой плакат с меню, Хёнджин увидел на нём снимок рамёна, и живот немедленно заурчал. Людей здесь было немного, но даже среди них находились те, кто кидал на их компанию косые, полные настороженности и едкой ненависти, взгляды. Чан и Минхо их игнорировали, метки не прятали, оставляя рукава рубашек закатанными. Когда все сделали заказ, Чанбин раскрыл свой блокнот и немного отодвинулся от Чана, рядом с которым ему «повезло» сесть. Хёнджин ему не завидовал и тихонько радовался, что успел занять место напротив — там помирать от термоядерных духов не так мучительно.       — По Ким Ге Сику раскопали немного, — Чанбин побегал глазами по записям. — Родных у него вроде как нет, кроме брата. Допросили его и парочку друзей.       — Что говорят? — спросил Хёнджин, складывая руки на столе.       — Ким Ге Сик — обычный маргинал, — пожал плечами Чанбин. — Святошей не назовёшь: пил, спал с проститутками, иногда уходил в загулы. Наркоту не употреблял, убивать вроде не за что. С Мин Суён не знаком.       — Ещё мы пробили старые дела, в них он с Суён тоже не сталкивался, у каждого свои грешки, — вклинился Минхо.       — Ясно, — вздохнул Хёнджин. — Значит, связь только в наличии криминального прошлого.       — Продолжайте копать, — сказал Чан.       — М, кстати о Суён, — вновь заговорил Чанбин. — Вышла на связь её сестра, она сейчас в другой стране, так что поговорили только по телефону. В общем, она тоже утверждает, что Суён не срывалась и старалась наладить жизнь. Ещё выяснилось, где она бывала по вторникам, — Чанбин на секунду прервался, перелистнув страницу. Хёнджин заинтересованно подался чуть ближе. — Она ходила на встречи бывших наркоманов, а потом помогать в церковь. Собственно, ничего особенного.       М-да, картинка до сих пор оставалась неясной. Разрозненные детальки практически не подходили друг к другу, а новая информация только больше их перемешивала.       — Так зачем мы именно здесь? — слегка склонив голову, Чан посмотрел на Хёнджина.       Ответить не дал подошедший официант. Парень явно не хотел надолго задерживаться возле их столика, от него ощутимо фонило недовольством, пока он сгружал блюда с подносов. Феликс не сводил с него взгляд, опустив подбородок на переплетённые пальцы, и даже не убрал со стола локти, когда официант ставил к нему его рамён. Хёнджин поджал губы. Напряжённая атмосфера нервировала. Когда парень наконец-то ушёл, он глубоко вдохнул и выдохнул, глядя на Чана с Минхо. Тем, казалось, всё равно, хотя челюсти Минхо заметно сжимались. Злился. Оно и понятно.       — Это по поводу вчерашней поездки в изолятор, — негромко проговорил Хёнджин, предварительно оглядевшись.       Он пересказал, что говорил дилер, позволив Феликсу вставить парочку комментариев. За столом повисла тишина. Парни явно ничего подобного не ожидали и теперь напряжённо думали. Хёнджин их не торопил, молча давая время переварить.       — Не верю я в такие совпадения, — наконец тяжело проговорил Чан.       — Вот и я, — согласился Хёнджин, распаковывая палочки.       — Но всё-таки оно может быть, — Минхо подтянул ближе к себе тарелку с говядиной.       — Как нефиг делать, — сказал Феликс, заглядывая в чашку Хёнджина и воруя оттуда половинку яйца, за что сразу же поплатился шлепком по руке. Совсем обалдел? — Только как-то дохрена всего для совпадения.       — Совсем уж забить на него мы тоже не можем, — возразил Минхо.       Феликс проглотил украденное яйцо и пожал плечами:       — Кто ж спорит.       Чанбин поджал губы, перемешивая салат:       — Копать под своих нам ещё не приходилось. Ну и аттракцион нас ждёт.       — Для начала надо понять, под кого вообще копать, — отозвался Чан. — Полицейских в Сеуле уйма.       Что ж, зато не всё население города, а участков так, несколько десятков, подумаешь — проверить сотрудников. Плёвое дело. Хёнджин саркастически хмыкнул себе под нос.       — Итак, что мы имеем? — Чан отправил в рот жареную курочку. — Два убитых оборотнем человека, у обоих сильный передоз «фенриром». Оба не на территории оборотней, места убийств не людные, но такие, чтобы труп точно обнаружили.       — Ты потрясающе спокойно говоришь о трупаках, пока жуёшь курицу, — поморщился Феликс.       — Привык. Что там дальше?       Чанбин взял слово:       — Жертвы друг с другом не знакомы. Единственная связь — криминальное прошлое. Значит, об этом кто-то должен был знать.       — Или иметь доступ к базе, — мрачно дополнил Минхо.       — Или так, — кивнул Чанбин. — Что делает ситуацию паршивее, чем была.       Хёнджин почесал щёку, перемешал рамён в чашке и отложил палочки, медленно выдыхая. Складывалось всё реально паршиво.       — На видео с места второго убийства засветились трое, — продолжил он цепочку размышлений. — Один из них оборотень, глаза бликовали, кто остальные — непонятно. Каждую жертву накачали наркотиками, сами бы они столько не приняли, значит, убийце нужен запас «фенрира».       — И тут появляется тот мужик, про которого нам поведал дилер, — жуя рис, вклинился Феликс. — В начале месяца он выгреб у него дофига порошка.       Чан посчитал на пальцах, беззвучно шевеля губами.       — Как раз в тот период появляется первая жертва.       — Отказываюсь от слов про совпадение, — пробурчал Минхо.       Хёнджин уже и сам не верил, что оно возможно. Зачем человеку столько «фенрира»? Продать всё равно бы не смог. Перекупы заканчивали свой путь в канаве, да такой, что хрен её найдёшь. Нет смысла рисковать.       — Что есть по покупателю? — спросил Чан.       Вопрос неприятно кольнул в грудине, но Хёнджин не подал вида. Прочистив горло, он заговорил:       — Только примерное телосложение, рост и возможная принадлежность к полицейским. Думаю, рано утверждать, что покупатель именно полицейский, хоть и маловероятно, но оружие могло оказаться у гражданского. Стоит проверить.       Мало. Этого очень-очень мало, чтобы найти его. Конечно, можно сузить круг, проверив, кто из полицейских пользуется глоком и у кого он мог пропасть, но число подозреваемых всё равно останется внушительным. Особенно если у кого-то пистолет всё-таки пропал. Хёнджин потёр виски.       — Я тут подумал, — внезапно отозвался Феликс. — Ты говорил, что на видео был оборотень, так? — Хёнджин кивнул. — Тогда как-то картинка не складывается. Если там оборотни замешаны, то нахера «фенрир»? Оборотням не надо накачивать человека, чтобы разодрать его.       — О, как будто мы над этими не бились, — закатил глаза Минхо.       — Погоди, — перебил Чан, положив ладонь на его предплечье. — Феликс, ты к чему ведёшь?       — Да к ещё более дерьмовому раскладу, — пожал плечами Феликс. — Помнится мне, вы говорили, что тот бомж-вонючка услышал что-то про якобы зачистку районов. Может, он не придумал?       Все переглянулись между собой и дружно уставились на него.       — Оборотням зачищать территорию людей нахрен не упало, — продолжил он. — Им и так живётся несладко, на кой усугублять? А вот некоторым людям такое соседство не нравится. Что, если все эти убийства — грандиозный план по избавлению от соседей? Продуманная подстава, где всем рулят только люди, и на том вашем видео никаких оборотней не было и вовсе.       — А блики? — нахмурившись, уточнил Чанбин.       — Линзы. Таких дохрена, будто вы не знаете.       Повисла тишина. Звучало всё абсолютно дико и сюрреалистично. Но, хуже того, — складно. В этой поганой картине была логика. И она пугала. Но вместе с логикой, приплелось и много домыслов, доказательств которым сейчас не имелось.       — Это просто одна из версий, — наконец произнёс Хёнджин.       — Я бы не сбрасывал её со счетов, — голос Чана прозвучал глухо. Он задумчиво смотрел на свою метку. — Надо найти того покупателя. Начнём с полицейских. Действуем тихо и никому про это не распространяемся. Версию Феликса стоит проработать.

***

      Забросив удочку в озеро, Хёнджин установил её ручку на подставку и сел, откидываясь на спинку складного стула. Он вытянул ноги, подцепил с небольшого столика бутылку пива и с наслаждением сделал глоток. Хорошо. Прохладный напиток, свежий воздух, плеск воды — то, что надо. От гриля, за которым орудовал Джисон, доносились аппетитные запахи мяса. Они тонко вплетались в слегка озоновый воздух. Надвигался дождь, серые облака не пропускали солнце, ветер, пока ещё несильный, шевелил волосы, но на горизонте уже собирались тяжёлые тучи. Хёнджин поглядывал на них, отмечая, что те движутся в их сторону.       — Давно мы сюда не приезжали, — проговорил сидящий рядом отец.       — Месяца два-три? — Хёнджин ещё отхлебнул из бутылки.       — Примерно четыре.       Раньше они частенько в свободное время выбирались всей семьёй в их загородный дом на берегу озера. Хёнджин любил бывать здесь в детстве. Они носились с братом по двору, играя в футбол или догонялки, купались в озере. Он учил Сонмина плавать, тот напрочь отказывался снимать с себя дурацкие кислотно-розовые нарукавники — последние, что оставались в магазине его размера, — и всё кричал, что утонет. Хёнджин же в воде чувствовал себя как рыба, наверное, это заслуга тренера, что занимался с ним лет с пяти и даже возил на кучу соревнований. Медали висели на самом видном месте в гостиной. Сонмин смотрел на них, как на чудо света, говорил, что тоже хочет плавать, а потом неизменно хватался за Хёнджина, как только попадал в воду. Хёнджин всё-таки научил, пусть и для этого пришлось обмануть, сказав, что нарукавники остались в городе. Кажется, они до сих пор покоились в его шкафу в спальне дома, что сейчас был у Хёнджина за спиной. После смерти Сонмина они стали приезжать сюда всё реже.       Хёнджин грустно улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Грусть уже давно стала светлой. Всё же, время хоть и не лечит, но помогает превратить боль во что-то другое — ценное, что навсегда оставалось в памяти.       — А вот и первая партия говядинки! — громко оповестил Джисон, стукнув большой металлической миской об пластиковую столешницу.       — Сони, ты нам всю рыбу распугаешь, — шикнул отец.       — Виноват, дядя Джихун, — уже тише протараторил Джисон и вытянулся по струнке. — Исправлюсь!       Хёнджин подавил смешок и потянулся за говядиной — уж больно аппетитно она выглядела. Отец покачал головой, но источающее потрясающие ароматы мясо проигнорировать тоже не смог.       — Обалденно, — с наслаждением промычал Хёнджин.       Джисон шутливо поклонился, стянул со стола закрытое пиво и уселся прямо на мелкую гальку.       — Руки у тебя золотые, — похвалил его отец. — Хёнджин-а, поучился бы, вечно у тебя мясо сгорает.       — Рождённый ползать, летать не сможет, — с умным видом изрёк Джисон, откупорил бутылку и поднял её вверх.       — Эй! — возмутившись, Хёнджин несильно пнул его по ноге. — Вот приползёшь опять ко мне за помощью в каких-нибудь клубных разборках, посмотрим, кто тут не летун.       Джисон замахал рукой:       — Не-не-не, я пошутил! — а потом хмыкнул и хитро добавил: — И вообще, иметь в друзьях полицейского и не юзать его — грешно.       Рассмеявшись, Хёнджин пнул его ещё разочек. Так, для профилактики. Ему несложно в чём-то помочь другу, но нечего наглеть. Джисон, на самом деле, преувеличивал: он никуда особо не влипал, а если и делал это — предпочитал разобраться сам, не привлекая связи. Но прицепиться в клубе к нему могли. Хёнджин прекрасно помнил, как какие-то пьяные отморозки года три назад решили на кулаках пояснить Джисону, что встречаться с оборотнем не стоит. Тогда с Юной у них только-только всё начиналось, и они пришли просто отдохнуть. К Юне тоже лезли, даже не соображая своими залитыми алкоголем мозгами, что при желании она могла порвать их в клочья. Конечно же, Джисон заступился, успев сбросить Хёнджину сигнал SOS. Тот примчался, когда драка уже закончилась, и Юна за клубом своим тонким летним шарфом стирала кровь, бегущую из носа и рассечёной брови Джисона. Хёнджин вместе с Феликсом, который тогда приехал с ним, нашли отморозков в том же клубе, что на радостях хлебали текилу у бара, и приволокли в участок. Феликс предлагал их хорошенько отметелить, но сдался под взглядом Хёнджина, и тех быстренько оформили.       — Вот и правильно, — усмехнулся отец, поправляя удочку. — В жизни надо пользоваться всем, что она даёт. Молодец, что понял это таким молодым.       — Ой, да ладно вам, дядя Джихун, — разулыбался Джисон. — Сами-то ещё ого-го. Сколько вам? Тридцать?       Отец рассмеялся и по-доброму погрозил пальцем:       — Льстец.       Хёнджин сделал глоток пива и скользнул взглядом по тронутым сединой на висках волосам. На обычно строгом, но сейчас добродушном лице отца, уже были морщины, но они не портили, добавляя статности. Он выглядел сильным, несмотря на свои пятьдесят четыре, и мудрым. У него крепкая хватка, стрелял он точно в цель, а ещё умел распутывать самые сложные дела. Как полицейский — он всегда был примером для Хёнджина. Как отец — надёжное и родное плечо. Хёнджин его не идеализировал, зная о багаже недостатков, но сильно любил.       — Что там у тебя за разборки в клубе, Сони? — спросил отец, взяв из миски говядину. — Оборотни донимают?       — Всё в порядке, не переживайте, — беззаботно махнул рукой Джисон. — Так, обычные стычки, и те редко и в основном с людьми.       — Из-за твоей девушки?       Джисон пожал плечами и улыбнулся:       — А чёрт их знает. Не спрашивал.       Он врал, прикрываясь шутками. Хёнджин это точно знал, но вклиниваться не стал, глотая пиво. Если что-то и происходило, то обычно из-за Юны. Но Джисон просто не давал развиться разговору, который имел все шансы стать неприятным.       Отец покачал головой. Не дожидаясь возможного ответа, Джисон поставил бутылку на стол, поднялся и принялся отряхивать задницу, приговаривая:       — Пойду мясо проверю, а то заболтался.       — Давай-давай, — ухмыльнулся Хёнджин, — может, там уже всё сгорело, рождённый летать.       Джисон предварительно глянул на сматывающего катушку удочки отца, показал Хёнджину средний палец и трусцой убежал к грилю. Хёнджин коротко хохотнул.       Отец прицепил на крючок наживку и закинул удочку. Про свою Хёнджин уже и забыл — наверняка рыбы давно всё съели, не поймавшись, но это не беспокоило. К рыбалке он относился равнодушно. Просто ездил с отцом за компанию. Раньше тот рыбачил с Сонмином, они даже устраивали соревнования кто поймает больше, пока Хёнджин либо сидел рядом, либо возился у гриля, стараясь не спалить мясо. То и правда у него частенько сгорало, но не в таких уж кошмарных масштабах, как описал отец.       — Хёнджин-а, у тебя клюёт.       Задумавшись, он не сразу услышал позвякивание маленького колокольчика, прикреплённого к удочке. Хёнджин встрепенулся и принялся быстро сматывать катушку. Шло тяжело, удочка выгибалась.       — Щуку, что ли, поймал, — предположил отец, внимательно наблюдая.       — Сейчас посмотрим.       Поверхность воды зарябила, Хёнджин вгляделся в её плеск, мотая активнее.       — Не щука, пап, — рассмеялся он, когда вытянул клубок водорослей.       — А я уж думал…       Махнув рукой, отец сел на место. За сегодня они поймали несколько мелких рыбёшек и немного зелени, но что ж, зато у них есть говядина от Джисона — голодными не останутся. Хёнджин отцепил водоросли, швырнул их обратно в озеро и насадил наживку. Ветер потихоньку усиливался, скоро стоило бы пойти в дом.       — Береги Сони, присмотри за ним, — немного нахмурившись, проговорил отец. — Он хороший парень, но ходит по всем этим клубам.       — Работа у него такая, — Хёнджин закинул удочку и, установив ручку на подставку, сел.       — Знаю. Но общество в клубах сомнительное, он же явно не только в нормальных играет, а ещё в тех, где… оборотни, — последнее слово отец проговорил словно нехотя.       Хёнджин вздохнул. Небо на горизонте почернело, потяжелело; густые тучи надвигались всё ближе.       — Пап, среди людей тоже много ублюдков.       — Да, но это всё ещё люди.       Всё ещё… Некоторые из них самые настоящие оборотни, только вместо того, чтобы обрасти шерстью в полнолуние и показать свою сущность, они сначала прикидываются добропорядочными и улыбчивыми, а после раскрывают истинное гнилое нутро. Хёнджин насмотрелся на таких за всё время работы в полиции. Дел, где преступниками оказывались люди, было больше, чем с оборотнями. Но зашоренное консервативными взглядами общество продолжало считать иначе. Пусть среди них и находилось множество людей, что не разделяло ксенофобию, только, к сожалению, такими были не все. Хёнджин надеялся, что однажды это изменится.       С неба упали первые крупные капли.       — Я присмотрю, — успокоил он отца и, дождавшись кивка, засобирался: — Пойдём, сейчас ливанёт.       Они едва успели помочь Джисону убрать гриль и переместиться в дом, как дождь пошёл стеной. Он громко барабанил по крыше, с которой лились ручьи, небо периодически разрывало вспышками молний, что приносили за собой оглушительные раскаты грома. Сонмин в детстве боялся грозы, а Хёнджин трясся вместе с ним, завёрнутый в один плед. С возрастом страх ушёл. Теперь Хёнджин боялся только потери близких — во всех смыслах.       Втроём они засели в гостиной на первом этаже, что соединялась с кухней. Хёнджин включил музыкальный канал на телике и помог Джисону с отцом накрыть небольшой стол. Все принялись за говядину под новую порцию пива. Отец травил какие-то забавные истории, когда был ещё старшим инспектором. Удивительно, что у них всех и правда могли происходить смешные вещи, несмотря на такую работу. Отец взял с полки фотографию в рамке и протянул её Джисону. Хёнджин тоже всмотрелся, хотя видел этот снимок миллион раз. На нём был изображён отец — ещё без седины, морщин, и так похожий на самого Хёнджина — с двумя коллегами. После повышения до комиссара он взял их к себе в помощники. Отец показывал на мужчин — Юбина и Кан Дэ — и со смехом рассказывал, как им втроём пришлось побегать от собаки во время одного из рейдов.       — У Юбина с тех пор здоровенный шрам от зубов той псины, — со смешком покачал головой отец и похлопал себя по правому предплечью, видимо, там и был тот шрам. — Ладно, молодёжь, идите отдыхайте. Что-то я устал, посмотрю немного телевизор и пойду спать.       Хёнджин с Джисоном стянули из шкафа бутылку виски, попрощались с отцом и поднялись наверх.       — Блин, у тебя даже тут срач, — проворчал Джисон, пнув коробку из-под пиццы, что валялась на полу в комнате Хёнджина.       — Творческий беспорядок, отстань.       Но коробку он всё же отнёс в кухню и сунул в мусорку, куда та должна была отправиться ещё четыре месяца назад, когда Хёнджин тут был в последний раз. Ему этот мусор ничем не мешал, да и не так уж его здесь и много. А время, потраченное на уборку, можно пустить на другие, более важные дела.       — Это тоже относится к творчеству? — выгнул бровь Джисон и протянул зажатый двумя пальцами пустой пакетик из-под чипсов.       — Да, — согласился Хёнджин и, откупорив виски, разлил его по роксам.       — Какой же ты свин. Ощущение, будто здесь потусила банда подростков.       — Пей уже, — Хёнджин сунул ему рокс.       Усевшись на пол и привалившись спиной к кровати, Хёнджин сделал глоток. Виски горячо прокатилось по глотке, и он слегка поморщился. По окну колотил дождь, отчего в комнате с неярким светом становилось уютнее. Джисон примостился рядом и вытянул ноги:       — Мне вот интересно, как Феликс с тобой столько лет был, если ты как тот опоссум на помойке?       Хёнджин ткнул его локтем в бок и рассмеялся.       — Так свин я или опоссум?       Джисон просканировал его задумчивым взглядом, пожевал губу.       — Скорее, опоссум. У них очень маленький мозг относительно основного тела. Это мне Юна недавно рассказала.       — Ты только что завуалированно назвал меня тупым?       — Почему же завуалированно? — расплылся в улыбке Джисон, но быстро её стёр с лица, снова получив локтем: — Шучу я, шучу!       Хёнджин Джисона любил за многое: надёжность, поддержку, талант делать действительно крутую музыку, способность быть неунывающим и весёлым. И да, за подколы в том числе. Они стабильно разряжали обстановку и поднимали настроение, в какой бы жопе Хёнджин не находился. Но, что важно, в действительно серьёзных ситуациях Джисон выключал своего внутреннего клоуна и подставлял плечо. Хёнджин старался отвечать ему тем же по мере своих возможностей, пусть ему и казалось, что делает он недостаточно. Сейчас же, несмотря на лёгкость атмосферы и вполне себе обычное поведение Джисона, Хёнджину казалось, будто что-то не так. Того явно что-то беспокоило: после того, как они остались вдвоём, Джисон словно начал сбрасывать маску весёлости: улыбки казались натянутыми, а шутки вымученными.       — У тебя что-то произошло? — прямо спросил Хёнджин, поболтав в роксе виски.       Джисон сделал глоток и пожал плечами. Он наблюдал за бегущими по оконному стеклу ручейками воды. Хёнджин его не торопил.       — Я собирался сделать предложение Юне, — наконец отозвался Джисон.       — Так это же здорово! — обрадовался Хёнджин, а потом осёкся: «собирался».       — Ты дослушай сначала, — проворчал Джисон, вздохнул и хлебнул из рокса, поморщившись. — Её уволили из ветеринарки, сказали, что нечего тут делать оборотням. Так что сейчас не до свадеб.       Хёнджин поджал губы. Люди словно сошли с ума. Из-за убийств всех постепенно накрывало волнение, выходящее за пределы интернета. В СМИ про это говорили очень мало, всё-таки, тут постаралась полиция, как и обещал Чан; в новостях изредка упоминали какие-то сводки и быстро перескакивали к культуре или экономике. Но происходящее в интернете уже не проконтролируешь. Тут и там пестрела инфа про увольнения оборотней, один из ресторанов вообще предпочёл лишиться половины сотрудников вместо того, чтобы продолжать работать с нелюдьми. И самое поганое, что оспорить такое удавалось далеко не всем. Хёнджин опасался, но всё же не думал, что это коснётся и его близких. Юну было жаль, это несправедливо. Тем более, девушка обожала свою работу.       — Как она?       Джисон невесело хмыкнул и принялся наливать по второй порции виски.       — Злится. Что ещё ей остаётся? Там вместе с ней ещё и одного полуоборотня уволили.       — Меченый?       — В том и дело, что нет.       Хёнджин нахмурился. Немеченые полуоборотни всё равно что люди. Только органы чувств работают у них чуть иначе — обоняние острее, слух, а ещё у них не падало зрение и радужки могли менять свой цвет в зависимости от эмоций. Это, в общем-то, всё, что отличало их от людей, поэтому метки им не ставили — потенциальной опасности, как от оборотня, никакой. Феликс как раз был из таких — немеченых. Но были и полуоборотни, которым передалось больше нечеловеческих генов: они могли не только слышать или чувствовать запахи лучше, но и в полнолуния частично принимать другой облик. Их уже метили — полукольцом на запястье.       — Не думал, что дойдёт даже до немеченых, — Хёнджин, поджав губы, вздохнул.       — Все как с катушек слетели, — цыкнул Джисон и сделал внушительный глоток виски.       Хёнджин мелко кивнул. По окнам продолжал хлестать дождь, изредка виднелись белёсые вспышки молний. За Юну и Джисона он переживал. Не хотелось, чтобы это всё их коснулось, но сраная действительность топтала все желания.       — Может, вам переехать? — предложил Хёнджин, глядя на гнущиеся от ветра ветви деревьев за окном. Джисон бросил на него удивлённый взгляд. — Хотя бы на время, пока всё не уляжется, — добавил он. — Не везде же такой резонанс.       Представить, что Джисон где-то очень далеко, оказалось сложным. Но если это действительно могло помочь и обезопасить их — Хёнджин самолично готов собрать им чемоданы и купить билеты куда угодно, хоть на другой край света.       Джисон шумно выдохнул и потёр пальцами сомкнутые веки.       — Я уже подумывал об этом, — спустя несколько мгновений отозвался он. — Придётся всё бросить, конечно… Чёрт. Мама как раз звала к ним в Малайзию в гости. Наверное, стоит воспользоваться приглашением?       Хёнджин глотнул из рокса.       — Так будет лучше.

***

      Спустя пару дней Хёнджин спустился на парковку возле участка. Лучи закатного солнца пробивались сквозь пушистые облака, они казались персиковыми, а небо вокруг сиреневым. Красиво. Хёнджин снял машину с сигнализации, та приветственно моргнула габаритами. Забросив сумку на переднее сидение, Хёнджин огляделся. В соседнем ряду стоял мотоцикл, его чёрные глянцевые бока бликовали вечерним солнцем.       Днём написал Феликс. Хёнджин даже удивился: тот, оказывается, не удалил его номер. В сообщении Феликс напоминал, что Хёнджин торчал ему совместный поход за кофе и предлагал сделать это сегодня. Не отвертеться. Но надо ли вообще? Хороший момент расставить все точки над «и». Хёнджин немного волновался, в противовес волнению внутри теплилось предвкушение. Пришлось признать — скучал. Хотелось побыть рядом. Хотя, важнее другое. Он был обязан спросить лично, убедиться, что Феликс не замешан в убийствах. И это нужно сделать раньше, чем кто-то из команды скажет о совпадениях, которыми Хёнджин делиться ни с кем не спешил. Он не знал, что сделал бы, начни кто-то подозревать Феликса.       Они договорились встретиться у реки Хан после работы. Хёнджин завёл машину и порулил домой. Там сходил в душ, переоделся. Подмывало принарядиться: Хёнджин поймал себя на том, что перекапывал шкаф в поисках барахла «для свиданий». Прикусив губу, он замер. Мотнул головой и влез в обычные джинсы с белой футболкой, сверху накинул кожаную куртку. Чего это на него нашло? Конфетно-букетный период с Феликсом он давно прошёл. А сейчас никакого свидания. Обычная встреча, на которой никто не собирался развлекаться. Во всяком случае — Хёнджин. Что задумал Феликс, он не знал. Стянув волосы в куцый хвостик, Хёнджин поглядел на время. Пора выезжать, чтобы не застрять в какой-нибудь пробке.       Набережная встретила разномастной подсветкой и прогуливающимися компаниями. Эта часть располагалась в районе людей, а на противоположном берегу была нейтральная территория. За ней — район оборотней.       Припарковавшись, Хёнджин направился к кофейне, около которой его должен ждать Феликс. Немного потряхивало. Ещё и место встречи такое… Это была «их» кофейня. Когда-то там они брали по стаканчику кофе, какой-нибудь десерт и шли на набережную; хохотали, держались за руки, украдкой целовались. Чем ближе подходил Хёнджин, тем ярче становились воспоминания. Чёрт, Феликс определённо выбрал это место специально. Чего он добивался?       — Привет! — разулыбался Феликс, как только Хёнджин оказался рядом. В его руках уже были два картонных стакана. — Круто выглядишь.       Под внимательным и удивительно тёплым взглядом, Хёнджин взял протянутый стакан.       — Привет, спасибо, — кивнул он. — Ты тоже ничего.       Феликс хмыкнул и поманил вдоль набережной. Хёнджин послушно поплёлся следом. Он приврал. Феликс выглядел не «ничего», а действительно офигенно. Впрочем, так было всегда, как Хёнджин помнил и как видел в последнее время. Но тешить чужое самолюбие он не собирался. Феликс не стал собирать волосы, они гладкой золотистой волной лежали на крепких плечах. Под кожанкой белела футболка, а на шее сверкала серебром толстая цепь. Похожая болталась на ремне узких чёрных джинсов, под тканью которых угадывались рельефные мышцы. Из-за высоких грубых ботинок его ноги казались бесконечными. Феликс что-то говорил, Хёнджин не вслушивался, залипнув на его бёдрах. Пришлось приложить усилие, чтобы отвести взгляд. Да блин… Он шёл сюда разобраться в происходящем и вернуть должок, а не пялиться на всякие охренительные выпуклости.       — Извини, я прослушал, — прочистив горло, сказал Хёнджин. — Повторишь, что говорил?       Феликс хитро прищурился, словно прекрасно понял причину заминки.       — Говорю, у нас почти парные луки, — он стрельнул глазами в сторону Хёнджина. — Мне нравится.       Вот блин. А ведь правда. Раньше такое происходило практически постоянно, они, не сговариваясь, одевались едва ли не одинаково — оттенки или сами вещи. Кажется, это осталось неизменным. Хёнджин фыркнул и глотнул кофе: американо без сахара и добавок. Всё, как он любил.       Феликс завёл отстранённую тему, рассказывая о последнем просмотренном сериале. Он казался беззаботным, словно ничего необычного не происходило и они не прогуливались вместе спустя год после разлуки. Но Хёнджин знал его слишком хорошо и подмечал мелкие детальки, которые говорили об одном — Феликс нервничал. Размахивал руками, отчего кофе едва не расплёскивался, периодически поправлял идеально сидящую одежду и постоянно улыбался в явной попытке скрыть волнение. Впрочем, он был таким не один, только Хёнджин глушил своё состояние американо, который заканчивался непозволительно быстро.       — Короче, всё бы ничего, но финал подкачал, — сказал Феликс, плюхнувшись на скамейку. — Смазали, заразы.       Они вышли в тихую часть парка и спустились к ограждённому берегу реки, где у воды стояли ряды скамеек. Здесь было тихо, за спиной высилась бетонная стена, отделяющая уютный уголок от шумной прогулочной части.       — С каких пор ты смотришь мелодрамы? — Хёнджин присел рядом на почтительном расстоянии. Феликса это, видимо, не устроило, и он незамедлительно придвинулся ближе.       — Эй, там дофига всякого комедийного! — притворно возмутился Феликс и глотнул кофе. Хёнджин недоверчиво выгнул бровь, и Феликс закатил глаза. — Ладно-ладно, переживать из-за отношений этих двух додиков тоже пришлось. Ты запиши себе сериальчик-то, советую.       Хёнджин выудил телефон и под диктовку написал в заметках «Мой демон». Не то чтобы у него было время на сериалы, но ладно.       — Ты так и не ответил, с чего тебя потянуло на сопливые дорамы. Ты же обычно по всяким боевикам.       Феликс вытянул ноги и откинулся на спинку скамьи. На его лицо мягкими пятнами ложилась подсветка с ограждения. Он ненадолго замолчал. Слышался тихий плеск воды и приглушённые разговоры прохожих за стеной. Хёнджин не торопил, глядя на бликующие от разноцветных лампочек волны.       — Да хрен его знает, — наконец отозвался Феликс. — В последние полгода что-то разобрало. Ну мне и психолог советовал найти хобби, чтобы отвлекаться. Не знаю, сойдут ли сериалы за хобби, но вроде нормально.       — Ты ходишь к психологу? — от удивления Хёнджин резко развернулся и уставился на профиль Феликса.       Феликс посмотрел в ответ и пожал плечами с легкой улыбкой, она граничила неожиданной толикой неловкости.       — Ну… да? Что тут такого. Мне же надо было как-то пережить разрыв с тобой.       Хёнджин поражённо замолчал. Феликсу было… тяжело? Действительно тяжело? Нет, этого можно ожидать, ведь они встречались не один год, но, чёрт подери. А как же Мин Суён?       Пока Хёнджин варился в ворохе мыслей, Феликс продолжил:       — Пошёл к спецу, наверное, через пару месяцев после… Ну ты понял. До сих пор зависаю у него каждый вторник. Понимаю, немного неожиданно от меня, но…       — Погоди, каждый вторник? — встрепенулся Хёнджин, уцепившись за деталь, вырвавшую его из раздумий.       — Ага. Ни один не пропустил.       Получается, он не имел отношения к отсутствию Суён по тем же пресловутым вторникам. Хёнджин ощутил облегчение. Но оно тут же исчезло под раздражением, заколовшим кончики пальцев. Хёнджин сжал кулаки.       — Феликс, какого хрена? — тихо, но твёрдо заговорил он, глядя на Феликса исподлобья. — Какой к чёрту психолог, объясни мне! После того, как ты с этой девкой…       — Я с этой девкой — что? — перебил Феликс, его голос зазвенел. — Опять скажешь, что я её трахнул?       Хёнджин смял пустой стаканчик и швырнул его в урну. Вскочив, он свёл брови и выплюнул:       — О, в этом я не сомневаюсь.       — Да чтоб тебя… — Феликс взвился вслед за ним. — То есть, ты тогда не дал мне объясниться, придумал себе херни и продолжаешь пороть чушь?       Слова пролетели мимо ушей. Хёнджина понесло. Всё напряжение, копящееся не один день, полилось наружу. Он шатнулся в сторону.       — Сначала ты носился с ней, как ненормальный, потом я вижу вас довольных и полуголых в нашей квартире. Охуительно, да? Как только эта сучка умирает, ты внезапно решаешь влезть в расследование, — Хёнджин не контролировал себя, он начинал говорить всё громче и громче, ввинтив острый взгляд в молчащего Феликса. — Нахрена? Так сильно припекло узнать, кто грохнул твою любовницу, а? Или ты замешан? Что ты сделал? Какое, блядь, отношение ты к этому имеешь?!       — Всё сказал? — процедил Феликс. Он тяжело дышал, на его сжатых челюстях гуляли желваки.       — Нет.       — А по-моему этого достаточно, — Феликс за мгновение оказался совсем близко и толкнул Хёнджина в стену. От удара из лёгких резко пропал весь воздух. — Теперь заткнись и дай мне, наконец-то, сказать.       Хёнджин попытался рвануться в сторону, но Феликс крепко прижал его к стене за плечи. Глаза Феликса бликовали, радужки стали янтарными. Хватка отдавала болью, но Хёнджин больше не пытался вырваться. Он со злостью смотрел в когда-то родное лицо, что теперь перекосило от гнева.       — Я тебе не изменял, идиот. Даже не собирался, никогда в этой сраной жизни.       Хёнджин фыркнул. Феликс вцепился в него ещё сильнее и ощутимо встряхнул.       — Никогда, слышишь, блять?! Да, я ей помогал вылезти из дерьма, да, я с ней носился, как ты выразился. Но на этом всё.       — Тогда что я видел? — ядовито усмехнулся Хёнджин.       Феликс длинно выдохнул сквозь зубы.       — Я просил тебя заткнуться. Вот и помолчи, пожалуйста. В тот день она попросила увидеться после встречи с анонимными нариками, какие-то там успехи у неё были. Суён пролила на себя кофе, я только потом допёр, что спецом, но тогда повёл её к нам, чтобы застирать шмотки. Как раз были рядом с квартирой. Пока её барахло стиралось, я вынес ей сменную одежду. Оставил возле ванной и всё, — Феликс на секунду замолчал, переводя дыхание. — Но, как ты заметил, одеваться она не стала. Эта дура умудрилась влюбиться в меня. Решила соблазнить. Да нихуя ей не светило! Я уже почти всё объяснил ей, а тут ты приходишь! Блять, даже слова не дал мне сказать, да ёб твою налево!       Хёнджин, застыв в его руках, молчал. После предательства матери подобные вещи воспринимались однозначно, а все слова — отговорками. Но ведь сколько раз он допускал мысль, что тогда повёл себя как полный придурок? Что было бы, дай объясниться Феликсу ещё тогда? Поверил бы? Или пустил прахом все шесть лет их отношений? Что ж, с последним он и так грандиозно справился. В горле застрял ком.       Хватка на плечах ослабла. Тёплые руки Феликса с почти позабытой нежностью прошлись по шее, пальцы вплелись в волосы, а лоб соприкоснулся со лбом Хёнджина. Их тяжёлое дыхание смешивалось.       — Хёнджин, — совсем тихо проговорил Феликс. — Я так скучал.