Часть 6
29 марта 2025 г., 13:25
Примечания:
приятного чтения!
Сожаление. До этого оно скреблось где-то в глубине, выходило на волю в редкие моменты, когда накрывало слишком уж сильно. Хёнджин сожалел об упущенных возможностях. Он самолично не позволял Феликсу объясниться: ни в тот самый день, ни после. Избегал его всеми силами, отклонял звонки, удалял сообщения, даже не прочитав их. Поверив в увиденное и докрученное собственным сознанием, Хёнджин был уверен: кроме отмазок он ничего не услышит. Но сейчас… Сейчас он, не сдерживаясь, терзал себя едкими мыслями, корил, что не стал слушать. Он сам проебался. По полной программе.
Вместе с сожалением пришла и вина. За то, что разрушил их отношения, за то, что предал доверие Феликса, проигнорировав его, позволив себе думать, будто тот способен поступить вот так.
После встречи с Феликсом Хёнджин просидел дома все выходные. Благо никто в Сеуле не решил внезапно кого-нибудь убить в их районе, так что его никто не дёргал, давая время по уши упасть в самокопания.
Валяясь на диване в гостиной и пялясь в телик, он совсем не замечал происходящего на экране. Хёнджин раз за разом прогонял в голове слова Феликса: о том, что никакой измены не было и не могло быть, о том, что скучал. Последнее было сказано совсем тихо, мягким тоном, режущим, словно наживую. Феликс не требовал от него ответа, просто крепко обнял, уткнувшись в шею. Хёнджин не нашёл в себе сил сделать то же самое, так и стоял, замерев в его руках.
Как Феликс мог его обнимать так просто? Как он мог скучать? После того, как Хёнджин поступил. Он ведь больше не достоин этого.
Хёнджин бездумно тыкал кнопку на пульте, переключая каналы и не задерживаясь ни на одном из них. Словно добивая, в голову лезли воспоминания того вечера, когда он увидел Феликса и Суён в гостиной. Теперь всё окрашивалось иными тонами, что подтверждали, какой же он идиот. Феликс ведь тогда был одет, в отличие от Суён, да и довольным не выглядел. Это всё воображение Хёнджина, доведённое до кипения ядовитой ревностью: о да, он, чёрт подери, ревновал Феликса всё то время, что тот возился с этой… девкой. Хёнджин стиснул пульт, пластик жалобно затрещал. Ну и дерьмо же, а.
Ехать в участок не было никаких сил. Хёнджин так сожрал себя за выходные, что, казалось, если встретит Феликса, не выдержит удушающего чувства вины. Пришлось через силу собирать себя по кусочкам. В кабинет Хёнджин вошёл молча, игнорируя приветствия коллег. Минхо с Чанбином проводили его настороженными взглядами, и только когда Хёнджин сел за стол, Минхо подкатился ближе на своём стуле.
— Ты опять не спишь? Выглядишь как могвай.
— Топиться пока не пробовал, так что подбери другое сравнение, — вяло отмахнулся Хёнджин.
Минхо молча выгнул бровь. Выглядел он обеспокоенным, как и Чанбин, слушавший их разговор.
— И всё-таки, что с тобой? Нам следует волноваться? — вновь осторожно уточнил Минхо.
Хёнджин поморщился, то ли кивнул, то ли отрицательно махнул головой. Надо привести себя в чувство, нечего сидеть в участке, растекаясь, как рыба-капля на поверхности. Глубокий вдох, медленный выдох, — и Хёнджин тыкнул по клавиатуре, выводя комп из спящего режима.
— Давайте работать, — самое верное средство отвлечься, которое знакомо Хёнджину.
Так прошло несколько часов. Хёнджин взял себя в руки — профессионал он, в конце концов, или кто? — и погрузился в дела. Все головняки, пусть и временно, отошли на второй план, но единственное, от чего избавиться не получилось, — это периодические взгляды Минхо и Чанбина. Ощущение, будто они ожидали, что Хёнджин вот-вот начнёт рыдать и резать себе вены линейкой, торчащей из органайзера. Линейку он на всякий случай сунул в ящик стола — может, так им станет спокойнее, и пристальные взгляды больше не будут жечь кожу.
Хёнджин закончил с документами по парочке других дел, а потом, с хрустом потянувшись, направился в кабинет к Чану. В кабинете, к удивлению, вонь духов была и не такой ядрёной, как обычно, и дело даже не в открытом окне. От самого Чана, напротив которого сел Хёнджин, ими практически не несло. Странно. А пока они обсуждали план, по которому будут искать покупателя, Хёнджин приметил и другое: Чан казался более нервным, его движения были отрывистыми, резкими, говорил он короткими фразами. Допытываться, в чём дело Хёнджин не стал, и, когда они закончили, просто ретировался из кабинета, — лучше потом, когда Чан угомонится. Плавали уже.
Хёнджин прошёл к своему столу, вытащил из сумки бумажник и сунул его в карман брюк.
— Давайте на обед, — сказал он Минхо и Чанбину, — потом расскажу, как действуем. Не доживу, если сейчас что-нибудь не съем.
Минхо внезапно отказался, сказал, что останется в участке и поест тут. Хёнджин удивился, но жрать хотелось сильнее, чем пытать Минхо, так что он и это отложил на потом. В кафе за жареной курочкой он ушёл вместе с Чанбином, тот радостно рассказывал, что у соседского ребёнка прекратились ночные концерты, хотя бы временно. Хёнджин слушал его вполуха, вновь загрузившись собственными головняками. Было немного совестно, но насчёт этого он помучается потом. Вынырнул из своих мыслей только когда Чанбин заметил, что в кафе все работники — люди, хотя раньше, как они оба точно знали, тут были и полуоборотни. Недовольства продолжали набирать обороты.
Вернувшись в участок, Хёнджин принялся посвящать Минхо и Чанбина в план. Он бегло осмотрел кабинет и убедился, что здесь кроме них только один человек и тот ближе к выходу, но всё равно заговорил негромко, без особых подробностей:
— Чан продумал, как можем действовать, чтобы не пришлось копать слишком масштабно. Сначала нужно понять, имел ли кто-то… — Хёнджин на секунду замолчал и неопределённо махнул кистью, намекая на весь участок, — отношение к делам Мин Суён и Ким Ге Сика. Поднимаем все их приводы, дела, смотрим, кто в них участвовал. Ищем совпадения.
— Какой мотив? — прищурился Минхо.
— Рано пока про мотив, тут может быть что угодно, — ответил Хёнджин. — Сначала нам нужно сузить круг возможных подозреваемых, откинуть тех, кто вообще никаким боком ко всему этому. Проверить дела — это хороший первый шаг. Если там кто-то обнаружится, тогда поищем и мотив.
Получив согласные кивки, Хёнджин развернулся к компу, вошёл в базу и застучал по клавиатуре. На экране появился внушительный список дел.
— Мы тут до утра сидеть будем, — заворчал Чанбин, хмуро глядя в свой монитор.
— Не ной, сейчас всё разделим и просидим только до вечера, — сказал Минхо.
— Если повезёт, — пробубнил Хёнджин. — Того, что мы ищем, может и не оказаться.
— Блондиночка, не делай хуже своим пессимизмом, а, — поморщился Чанбин.
И ничего он не пессимистичный, просто продумывает сразу все исходы. Но, на самом деле, им должно крупно повезти, чтобы хотя бы в одном деле действительно оказались те же полицейские. На то, что это окажется не просто совпадением, Хёнджин старался и не надеяться, чтобы не сглазить. Блин, кажется, он потихоньку становился суеверным.
Разделив между собой дела, они погрузились в них. Это было не то чтобы сложно, но настолько монотонно, что спустя немного времени Хёнджин поймал себя на том, что думает вовсе не о работе. Пришлось даже пересмотреть последнее дело, вдруг упустил зацепку. Он вновь попытался сосредоточиться. А чуть позже — в третий раз перечитывал одну и ту же строчку, потому что мысленно он был на набережной с Феликсом. Нет, так не пойдёт.
Хёнджин цыкнул и поднялся с места, резко отодвинув стул. Сидящий левее Минхо крупно вздрогнул, радужки его блеснули медью. Буркнув скомканное: «Извини», Хёнджин вылетел из кабинета. Ему срочно требовался кофе.
Он воевал с кофейным автоматом, когда к нему подошёл Минхо. Тот прислонился боком к автомату и, скрестив руки на груди, принялся молча барабанить пальцами по своему плечу. Хёнджин стукнул по заевшему автомату, тот загудел и наконец-то начал лить американо в бумажный стаканчик. Минхо так и продолжал сверлить его взглядом.
— Что? — не выдержал Хёнджин.
Минхо вздохнул, медь продолжала сиять в его глазах. Он быстро посмотрел по сторонам, а потом тихо сказал:
— Я по поводу Феликса. Не хотел при всех.
Да блин… Хёнджин нахмурился. Ну что ещё? Минхо дёрнул щекой, создавалось впечатление, что он был чем-то раздражён.
— Слушаю, — Хёнджин достал свой кофе, понюхал его и поморщился: ну и дрянь же здесь разливали.
— Я сейчас говорю тебе не как своему другу или человеку, который был с Феликсом в отношениях, — издалека начал Минхо. Хёнджин напрягся. — Послушай меня как помощник старшего инспектора убойного отдела, окей? — дождавшись невнятного кивка, продолжил: — Тебе не кажется, что Феликс слишком уж подходит под возможное описание нашего покупателя?
Хёнджин застыл, горячий стакан обжигал ладонь, но это ощущалось фоново. Минхо, видимо, что-то считал по его лицу и быстро, словно не желая чтобы его перебили, заговорил:
— Сам подумай, — он принялся загибать пальцы, — Феликс знает всё про «фенрир», знает дилеров. Он подходит под описание, знаком с первой жертвой, нагло влез в расследование. Подозрительно, не находишь? Да, он не человек, но спутать немеченного полуоборотня с человеком, как нефиг делать, особенно в клубе с кучей посетителей.
Хёнджин надеялся, что никто не заметит этого сходства, и ему не придётся что-то говорить. Но Минхо — проницательный и дотошный — растоптал все надежды. Стоило отдать ему должное: он хороший коп. Но чёрт подери… Хёнджин в очередной раз вернулся мыслями к прогулке с Феликсом. Вздохнув, он поставил стакан на автомат и потёр зудящую от высокой температуры ладонь.
— Это просто совпадение, Хо, — начал он, стараясь не звучать оправдывающе. — Я говорил с ним об этом.
— Думаешь, он бы не соврал? — перебил Минхо, закатив глаза. Его пальцы вновь начали отбивать неровный ритм по плечу.
— Раз ты подошёл ко мне, как помощнику старшего инспектора, то будь добр не перебивать, — отчеканил Хёнджин. Разговор начинал надоедать. — Мы виделись с ним недавно, я задал ему те же вопросы. Он просто хочет найти убийцу своей знакомой, в которую вбухал немало сил, чтобы вытянуть из дерьма. И хочет помочь нам, потому что у нас нет нужных для расследования знаний. И нет, он не врал. Я отлично знаю, как он врёт, и сейчас Феликс сказал чистую правду.
Минхо молчал, на его скулах гуляли желваки, а к меди в радужках примешалась зелёная патина. Казалось, он раздражался всё сильнее.
— Ладно, — наконец сказал он. — Хорошо. Я просто должен был об этом поговорить. И я надеюсь, что в тех делах кто-то найдётся.
Хёнджин выдохнул и кивнул. Сняв стакан, хлебнул кофе, который потихоньку остывал и уже не казался обжигающим.
— А ты почему такой дёрганый? Случилось чего? — спросил он.
Минхо посмотрел на него как на ненормального.
— Полнолуние случилось, завтра у нас с Чаном отгулы с цепями. Забыл?
А. Точно. Это объясняло и поведение Чана. Хёнджин напрочь забыл о том, что завтра они в участок не приедут, и будут «отсиживаться на цепи». Про цепь однажды ляпнул Чанбин, а потом огрёб от Минхо, но эта фраза уже намертво прикипела к их ежемесячным отгулам.
Хёнджин не стал отвечать и просто махнул рукой, вновь присосавшись к кофе. Минхо отправился обратно в кабинет, а Хёнджин решил ещё немного побыть в холле и перевести дух. Из окна открывался вид на большую парковку и городские стекляшки, утопающие в солнечных лучах. У Феликса были и другие причины присоединиться к расследованию, о которых тот рассказал тем же вечером. Возможность объясниться — он горел ещё и этим, шансом, что не собирался терять. Вот так просто. От этого — ещё хреновее для Хёнджина. Он опять чувствовал себя паршиво, вспомнив их встречу. На парковку въехал чёрный мотоцикл, кажущийся с высоты игрушечным. Хёнджин отпрянул от окна. Тупо. Феликс бы его никак не увидел, да и чего теряться-то, взрослые люди. Но он всё равно поспешил ретироваться в кабинет и засесть за комп.
Монотонные поиски продолжились. Через несколько часов, когда солнце уже зашло, и в кабинете яркими пятнами горели три настольных лампы, Хёнджин устало стёк по стулу. В делах, что достались ему, совпадений не было. Только в одном из них наткнулся на знакомое имя — Пак Юбин, помощник отца, а в то время ещё обычный полицейский, — он участвовал в задержании Ким Ге Сика. Какая-то очередная кража. Хёнджин уже даже не удивлялся количеству задержаний. Что Ким Ге Сик, что Мин Суён, — успели натворить.
Вскоре Минхо и Чанбин отчитались, что тоже ничего не нашли, и тогда они принялись сверять всё между собой. Хёнджин поглядывал на Минхо, тот становился всё более дёрганным. Он уже подумывал отправить его домой, но хлопнула дверь Чана. Старший инспектор был бледным, отрывистыми шагами он подошёл к ним и, не интересуясь успехами, сказал:
— Я ухожу. Минхо, собирайся.
Минхо бросил быстрый взгляд на Хёнджина.
— Иди, мы доделаем, — Хёнджин махнул рукой.
Чанбин горестно вздохнул. Чан посмотрел на него тяжело, исподлобья, словно сдерживаясь. Завтрашнее полнолуние уже имело над оборотнями часть власти, но Хёнджин оставался совершенно спокойным — никто и ничего ему с Чанбином не сделает.
— Осталось не так уж и много, — зевнув, проговорил Хёнджин, когда Чан и Минхо ушли. Теперь их стоило ждать только послезавтра. — Но сначала кофе.
— Как обычно, блондиночка? — Чанбин поставил кулак на свою ладонь.
Хёнджин, к своему удивлению и облегчению, вышел из «камень, ножницы, бумага» победителем. Двигаться желания было мало, хотелось притвориться морской звездой и залечь на дно на пару лет. Но он всё равно заставил себя встать и немного размяться, когда ворчащий от проигрыша Чанбин покинул кабинет. Плечи неприятно тянуло, поясница ныла. Хёнджин ощущал себя древним старцем, несущим на своей спине вековой груз прожитой жизни. Может, сходить в сауну, на массажик какой-нибудь?.. На мониторе светилось одно из старых дел, где была замешана Мин Суён. Хёнджин вздохнул и грузно осел на стул. Сауну с массажем придётся отложить.
Чанбин вернулся с двумя стаканами американо и с ещё большим недовольством на лице, чем до этого.
— Только не говори, что опять кого-то убили, — мрачно произнёс Хёнджин, хлебнул поганый кофе и едва не заурчал от удовольствия. Сейчас даже эта гадость шла на «ура».
— К сожалению, нет, — буркнул Чанбин, — мне пришлось сдержаться. Столкнулся с Феликсом около автомата, обменялись любезностями.
Хёнджин замер, пялясь куда-то в монитор, и осторожно спросил:
— Он не собирался зайти?
— Да вроде, наоборот, уже уезжал, — ответил Чанбин, тыча в клавиатуру. — Все по домам едут, одни мы тут с тобой кукуем, да дежурные. Но… Бля.
— Что?
Вместо ответа Чанбин поднялся и быстро зашагал к входной двери, чтобы щёлкнуть замком.
— На всякий ебучий случай.
Хёнджин неожиданно для самого себя прыснул. Видимо, сказывались нервы.
Спустя пару минут работа продолжилась. Кофе толком не помог: Хёнджин то и дело залипал, доводящих его мыслей уже не было — он тупо устал и всё делал на автомате. Кажется, он умудрился даже ненадолго заснуть, потому как крупно вздрогнул и осоловело заморгал, когда на Чанбин гаркнул на весь кабинет:
— Я нашёл!
— Что, где? — Хёнджин, всё ещё в попытках связаться с реальностью, вскочил из-за стола и быстро подошёл к Чанбину. Тот почему-то выглядел обеспокоенным.
— Вот, — Чанбин тыкнул пальцем прямо в экран, на котором было открыто два дела. — Кан Минсок. Задерживал Ким Ге Сика, а потом и Мин Суён, оба привода оформили в нашем участке. Минсок… — Чанбин на мгновение замолчал, пожевал губу, потом кивнул самому себе, соглашаясь с какими-то выводами: — Кажется, я его знаю. Он работал здесь в патрульном, но я уже давно его не видел.
Хёнджин присвистнул, разом проснувшись.
— Я всё выясню.
Он глянул на время: десять вечера. Поздно, но, вероятнее всего, отец ещё здесь. Выудив телефон, он набрал его номер и скрестил пальцы. Мд-а, Хёнджин точно становился суеверным. То ли на сегодня лимит везения ещё не исчерпался, то ли помогли скрещенные пальцы, но спустя пару минут Хёнджин заскочил в лифт и несколько раз с силой нажал на кнопку последнего этажа.
— Комиссар Хван, простите за беспокойство, — начал Хёнджин, войдя в отцовский кабинет и приставив ладонь к виску.
— Оставь формальности, тут уже никого нет, — отмахнулся отец. — Что за помощь тебе нужна?
Хёнджин торопливо пересёк большой полутёмный кабинет с длинным столом по центру, к которому примыкало рабочее место отца. Присев, он сказал:
— Патрульный Кан Минсок. Мне нужна информация о нём из внутренней базы, через запрос слишком долго.
— И ты решил пойти обходными путями, — хмыкнул отец. — Это для твоего расследования?
— Да, — кивнул Хёнджин. — Нам бы побеседовать с ним, может, знает что-то, чего нет в делах.
Врать отцу он не любил, да и тот всегда понимал, когда Хёнджин это делал; пришлось приложить усилия, чтобы не подать виду. Пока что рано объявлять о возможной причастности полицейского.
Отец задумчиво посмотрел на него поверх бликующих от настольной лампы стёкол очков, которые он всегда надевал при работе за компьютером.
— Сейчас посмотрим, — наконец сказал он и повернулся к моноблоку.
Хёнджин позволил себе тихий облегчённый выдох. Он прилетел сюда, даже не подумав, что могут быть вопросы, отвечая на которые придётся выкручиваться. Хорошо, что отец ограничился только одним. Иначе хрен его знает, через сколько Хёнджин бы спалился и выложил ему всё раньше времени. Нет, он знал, что отец оставил бы это между ними, стоило бы Хёнджину только попросить. Но всё-таки пока рано. Быть голословным перед ним Хёнджину хотелось ещё меньше, чем врать. Хёнджин с самого поступления в академию старался быть таким же хорошим копом, как отец, брал с него пример, а раньше и просил какой-то совет. Это для него означало и то, что с догадками или непроверенной инфой к нему подходить не нужно, даже для обычного, ничего не значащего разговора. Так Хёнджин стал бы в глазах отца не спецом, а простой гадалкой с хрустальным шаром. А таким в полиции не место.
— Вот и Кан Минсок, — отец поманил Хёнджина пальцем, и он, обойдя стол, склонился рядом с его плечом. С фотографии в личном деле на него смотрел смутно знакомый мужчина, наверное, сталкивались когда-то в участке. — Возьми, запиши, что тебе нужно.
Отец подтолкнул к нему раскрытый блокнот и ручку. Благодарно угукнув, Хёнджин принялся быстро читать. Мужчина был ничем особенным не примечателен, совершенно обычный полицейский, не хватающий звёзд с неба. Как и сказал Чанбин, тот работал в патрульном отделе, а полтора года назад перевёлся в другой участок. Хёнджин сделал себе нужные пометки и вырвал лист из блокнота.
— Спасибо, пап, — улыбнулся он.
— Обращайся, — отец похлопал его по плечу. — Заедешь на ужин в воскресенье?
— Постараюсь.
Попрощавшись с отцом, Хёнджин вернулся в кабинет к Чанбину, довольно махнул бумажкой с инфой и сказал, что завтра им ехать в участок к Кан Минсоку. А на сегодня пора заканчивать.
***
— Интересно, сколько нам придётся колесить, прежде чем наткнёмся на Минсока, — пробурчал Чанбин с пассажирского сидения, постукивая ногтем по стакану с кофе. — Ну, район не такой уж и большой, — Хёнджин остановился перед светофором и внимательно оглядел улицу. Никаких полицейских не было видно. Взгляд зацепился за ярко-жёлтую, практически кислотную вывеску какого-то маленького магазинчика. Хёнджин поморщился. Они ездили по нейтральной территории вот уже полчаса и высматривали Кан Минсока. В его участке, куда Хёнджин с Чанбином сначала заехали, сказали, что тот вместе с напарницей сегодня в патруле. Дежурный предложил позвонить ему, но Хёнджин, нацепив вежливую улыбку, отказался. Если Кан Минсок всё-таки к чему-то причастен, то незачем предупреждать о том, что его ищут. Лучше сработать на эффекте неожиданности. Но от инфы, какие на Минсоке улицы, Хёнджин не отказался. — Жалко, что наши оборотни в нерабочем состоянии, — продолжил бурчать Чанбин. — Сейчас бы дали Минхо какую-нибудь шмотку, он бы и взял след. Хёнджин фыркнул, представив выражение лица Минхо, которому предложили вынюхивать человека, словно какой-то собаке. Сейчас он бы скорее всего угрожал Чанбину лишить его печени. Светофор загорелся зелёным, Хёнджин плавно нажал на газ. Район отличался того, что был закреплён за их участком. Тут всё выглядело не то чтобы беднее, но ощутимо проще, как какой-то переход между вылизанной территорией людей и территорией оборотней, которую те поддерживали в более или менее нормальном виде своими силами. Официально их район не называли гетто, но по факту им он и являлся. — Слушай, блондиночка, — Чанбин повернулся к Хёнджину, — а чего ты Феликса не позвал? Его ж полнолунием не торкает. У него тоже нюх будь здоров. — Сами справимся, у него своих дел куча, — отмазался Хёнджин и увёл разговор в иное русло: — Ты настолько ленивый, что даже готов терпеть Феликса ради его обоняния? — Я не ленивый, я ищу пути попроще, чтобы поскорее справиться с делами. — Это и есть лень, — Хёнджин коротко рассмеялся, пропустил машину и вырулил на другую улицу, слушая сопение Чанбина. Видимо, тот не нашёлся что ответить и присосался к кофе. Хёнджин свой выпил ещё в начале поездки и теперь с завистью поглядывал на чужой стакан, источающий потрясный аромат зёрен. — Откуда ты знаешь Минсока? — спросил он. — Не помню, чтобы мы сталкивались в каких-то делах. Чанбин пожал плечами: — Ки Бома помнишь? На охране у нас сидел. Хёнджин угукнул, и Чанбин продолжил: — Дедуля праздновал свой юбилей пару лет назад, мы собирались за соджу. Ты тогда ещё не пошёл, потому что вы с Феликсом дружно траванулись какой-то лапшой и валялись дома. Фыркнув, Хёнджин притормозил на очередном светофоре. Это отравление он прекрасно помнил, особенно битвы за сортир с Феликсом. Потом, когда их отпустило, Феликс закошмарил лапшичную кучей проверок, и её закрыли. — Ну, вот там мы с ним и познакомились, — вырвал из воспоминаний Чанбин. — Нормальный мужик, ответственный. Ума не приложу, какого хрена он влез в подобные дела. Но ладно, может, это и не он, надо сначала поговорить. О, вон, гляди! — внезапно воскликнул он, указывая в сторону тротуара. — Это Минсок. Хёнджин перестроился на правую полосу, сбавил скорость и присмотрелся. — Ага. План помнишь? Чанбин кивнул. Вновь нажав на газ, Хёнджин уехал вперёд и, достаточно отдалившись, припарковался. План был простой. Сделать вид, что они пересеклись с Кан Минсоком совершенно случайно, и завести разговор как работники одного участка. А дальше дело техники. Приняв непринуждённый вид, они двинулись навстречу Кан Минсоку с его напарницей. Чанбин принялся рассказывать, что наконец-то купил беруши ради спасения от ора соседского ребёнка, Хёнджин что-то поддакивал, поправляя взметнувшиеся от тёплого ветерка пряди. Волосы он завязывать не стал, теперь они жили своей жизнью. Ну и пофиг. — Готов? — негромко спросил он, улыбаясь, словно говорил что-то очень весёлое, когда до Кан Минсока оставалось несколько шагов. — Ага, — Чанбин глотнул кофе, выбросил опустевший стакан в урну и преобразился, сделавшись удивлённым. Он остановился и воскликнул: — Кан Минсок? Вот это встреча! Хёнджин едва не прыснул из-за чужих попыток в актёрское мастерство. Жаль, что под прикрытием не срабатывало: там Чанбин всё ещё нещадно палился. Хорошо, что сейчас совершенно иная ситуация. Кан Минсок притормозил, пригляделся и расплылся в улыбке. Напарница что-то спросила, он кивнул. — Со Чанбин! — довольно проговорил он. — Как возмужал, ты погляди. Чанбин, красуясь, поиграл бицепсами. Кан Минсок рассмеялся, а после посмотрел на Хёнджина: — А вы? Тоже из Сеульского восьмого? — Да. Добрый день, — Хёнджин протянул мужчине руку, сохраняя маску абсолютного спокойствия. — Хван Хёнджин. Кан Минсок ответил на приветствие, его рукопожатие оказалось крепким. Хёнджин мысленно отметил, что мужчина и правда ростом и телосложением напоминал Феликса. В кобуре виднелась рукоять глока. — О, так вы сын Хван Джихуна, — всматриваясь в лицо Хёнджина, проговорил он. Хёнджин кивнул. — То-то же я смотрю, кого-то вы мне напоминаете. Надеюсь, ваш отец здоров. Как у него дела? — Всё в порядке, — коротко ответил Хёнджин. Чанбин вклинился в разговор, принимаясь забалтывать и перетягивать внимание на себя: — Надо же, вы совсем не изменились. — Он увёл всех к краю тротуара. — Нет, ну понятно, что вы перевелись от нас всего полтора года назад, но всё равно так приятно видеть вас всё таким же здоровым и крепким. Кан Минсок, казалось, даже немного приосанился. — Суджин, ты иди, я догоню, — обратился мужчина к напарнице. Когда та ушла, он, сунув большие пальцы под ремень разгрузки, спросил: — Как там поживает старина Ки Бом? Всё ещё на охране? — Проводили на пенсию в прошлом году, — ответил Чанбин. — Хороший мужик, душевный. Там сейчас вместо него какой-то хмырь с кислой рожей, по-другому и не скажешь. Кан Минсок рассмеялся, Чанбин его смех подхватил. Хёнджин поддержал их улыбкой, оставаясь в роли наблюдателя. Пока всё шло гладко. — Как у вас тут, всё спокойно? — Чанбин махнул рукой, намекая на район. — Или приходится потрудиться? Слышали же наверное про все эти недовольства из-за, ну… — он понизил голос и слегка наклонился к Кан Минсоку, — последних убийств. Хёнджин не отводил глаз от Кан Минсока. — Да какое тут спокойствие, — поморщился мужчина. — Сегодня ещё и полнолуние, в два раза больше вкалываем, следим, чтобы никто никого не порвал. А тут и без этого же всколыхнулось будь здоров. Чанбин тяжело вздохнул и на мгновение замолчал, поджав губы. — Вот и мы вкалываем, да, Хёнджин? — Хёнджин угукнул, и Чанбин продолжил: — Нам ещё и перепало дело с теми убийствами, а там сам чёрт ногу сломит. Вот найдём зверюгу, и уйду из убойного куда-нибудь, где попроще. Надоело. Минсок, а вы ведь знали жертв. Хреново, наверное, было услышать такие новости? Кан Минсок скрестил руки на груди. Хёнджин прищурился, заправляя прядь за ухо. — Ну… — мужчина на мгновение замялся. — Скорее странно. Они были преступниками, а такие хорошо не заканчивают. — Что есть, то есть, — закивал Чанбин. — Но такого, конечно, и врагу не пожелаешь — быть порванным оборотнем. Там ещё и наркота замешана, да уж. Кан Минсок одёрнул форменную рубашку, переступил с ноги на ногу. — Наверное, якшались с оборотнями, — сказал он. — Больше достать «фенрир» негде. Хёнджин мысленно хмыкнул. Вот оно. — Или же наркотик для них кто-то купил, — будто невзначай сказал он, глядя в глаза Кан Минсоку. Тот сделал маленький шажок назад и пожал плечами. — Да разве ж станет кто-то в таком участвовать? — Время сейчас такое, что всякое может быть, — расслабленно проговорил Чанбин, незаметно сдвигаясь в сторону мужчины. — Но что ж, покупателя мы этого всё равно поймаем, а там и остальное выясним. Может, вы сможете нам помочь? — Чем же я помогу? — Кан Минсок отошёл ещё немного, маскируя свои действия под обычное переминание с ноги на ногу. — Я и ваших жертв-то почти не помню, чтобы дать вам какую-нибудь информацию по ним. — Уверен, чем-то да поможете, — Хёнджин неспешно встал сбоку от мужчины, закрывая ему один из путей. — Мы ведь даже не говорили вам, что наркотик именно «фенрир». — Так… — Кан Минсок потёр шею. — В новостях же что-то про него было. Я и услышал. — Это служебная информация. Как Минсок внезапно развернулся и рванул по улице, толкнув прохожего так, что тот едва не упал. Хёнджин, не теряя ни секунды, бросился следом, Чанбин не отставал. Кан Минсок резко свернул в переулок, боком задевая стену, опрокинул мусорный бак, и по асфальту разлетелись грязные пакеты. Хёнджин перемахнул через бак, не сбавляя скорости. — Блядь, да чтоб его! — Чанбин бежал рядом. Кан Минсок метнулся за угол, и когда Хёнджин свернул следом, увидел лишь силуэт, исчезающий на следующем повороте. Чёрт! Район тот знал лучше, и вовсю этим пользовался. Нельзя его упустить. Хёнджин выжал из себя всё, ускоряясь. Топот Чанбина слышался где-то позади. Впереди вновь показался Кан Минсок. Хёнджин резко увернулся от женщины, едва не зацепив её плечом. Краем глаза заметил ярко-жёлтую вывеску слева, и тут же Кан Минсок снова нырнул за здание. Но Хёнджин уже понял, где они. — Обходи там! — крикнул Хёнджин. Чанбин, громко ругнувшись, побежал прямо, а Хёнджин, почти влетев в пацана с рюкзаком, ломанулся в узкую подворотню рядом с вырвиглазной вывеской. Стены сдавливали со всех сторон, проход был узкий и захламлённый — разбитые ящики, мешки с мусором. Хёнджин перескочил через картонные коробки, плечом задел ржавую трубу, но не замедлился. Впереди виднелся выход на улицу — фигуры прохожих, движение машин. Кан Минсок пронёсся через подворотню первым, его силуэт мелькнул на выходе, а через секунду туда же вылетел Хёнджин. И со всего размаха врезался в Кан Минсока. Они рухнули на асфальт. Хёнджин, падая, инстинктивно вцепился в него, не давая тому ни шанса вскочить. Скулу обожгло, но он едва ли обратил на это внимание, заламывая руку лежащему на животе Кан Минсоку. — Попался, — прошипел Хёнджин. — Кан Минсок, вы арестованы по подозрению в соучастии в двух убийствах. Вы имеете право не давать показания, право на адвоката и право отказаться от ответов на вопросы. Если вы не можете оплатить адвоката, вы можете ходатайствовать о назначении защитника. Кан Минсок дёрнулся, пытаясь вырваться, но в следующую секунду на них сверху навалился Чанбин. Хёнджин, придавленный, резко выдохнул и закончил зачитывать права: — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.***
Хёнджин щёлкнул ручкой. Кан Минсок молчал, безучастно глядя в тёмно-серую стену допросной. С момента задержания он не произнёс ни слова. Под тусклым светом потолочной лампы мужчина казался измождённым. Он не шевелился, держа руки, от которых к крепежу в центре стола шла цепь, прямо перед собой. Хёнджин не отводил глаз от его лица. — Почему вы решили убежать? Щелчок. Тишина. — Сколько вам заплатили за покупку? Щелчок. Тишина. — Вас кто-то заставил купить «фенрир»? Щелчок. Кан Минсок, еле заметно вздрогнув, бросил быстрый взгляд на Хёнджина, а после вновь уставился в стену. Хёнджин длинно выдохнул и осторожно почесал скулу, аккурат под белым пластырем, скрывающим ссадину. Они торчали в допросной уже битый час, если не больше — Хёнджин уже давно потерял счёт времени, — а из мужчины ничего не удалось вытянуть. Он глянул на одностороннее стекло, за которым должен был стоять Чанбин вместе с парой полицейских. — Бин, забирайте. Вошедшие вместе с Чанбином полицейские вывели Кан Минсока. Даже сейчас тот оставался бесстрастным, словно ушедшим в себя. Но Хёнджин не спешил отчаиваться: он может беседовать с ним сколько угодно, из камеры тот никуда не денется. — Ну, и что делать будем, блондиночка? — вздохнул Чанбин, рухнув на место, где прежде сидел Кан Минсок. Он указал подбородком на дверь, за которую вывели мужчину, и поморщился: — Как воды в рот набрал, это надолго. Хёнджин вновь щёлкнул ручкой, а потом зацепил её за планшет и откинул его на стол. Плотный картон гулко брякнул о металлическую поверхность. Хёнджин хмыкнул: — Не всё так плохо. Он отреагировал на последний вопрос, его кто-то заставил купить наркоту. — И, таким образом, у нас есть направление, в котором надо продавить Минсока, — подхватил Чанбин, разулыбавшись. — Верно, друг мой, верно. Пусть посидит немного, подумает, а я потом наведаюсь к нему. Покинув допросную, Хёнджин поднялся в кабинет и вывел комп из спящего режима. Он всё ещё отправлял отчёты отцу, но в последнее время недоговаривал в них. Сейчас стоило поделиться открытиями. Пальцы забегали по клавиатуре, набирая текст. Без подробностей, всё-таки часть инфы ещё оставалась покрытой мраком, заставляя теряться в догадках. Последний вопрос Минсоку Хёнджин задал без особых надежд, просто пальцем в небо. Он прощупывал разные варианты, спрашивал Минсока обо всём подряд, что хоть как-то могло иметь отношение к делу. Даже при самом безумном раскладе. А потому удивился, когда именно в тот момент Минсок отреагировал. Теперь Хёнджин был готов поставить пару сотен тысяч вон на то, что мужчину действительно заставили. И вот тут уже появлялись новые вопросы. Хёнджин вышел на парковку, когда на город уже опустились сумерки. В небе висел полный диск луны, мигала пара еле заметных звёзд. Воздух оставался по-дневному душным. Хёнджин расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, шагая к машине. Завтра он намеревался снова прийти к Минсоку. Может, тот, сидя за решёткой, за ночь что-то надумает и расскажет хоть немного. Нет — так Хёнджин никуда не торопился. Он мог ходить к нему хоть до старости. Хёнджин снял машину с сигнализации, та моргнула габаритами и щёлкнула замками. Он открыл водительскую дверцу. — Привет, — раздалось из-за спины мягким бархатом. Чёрт. Хёнджин тихо выдохнул, прикрыв глаза. Он не был готов. Но убегать, поджав хвост, сейчас ведь тоже не вариант, поэтому Хёнджин обернулся и проговорил: — Привет. Внутри что-то тоненько потянуло, когда он увидел стоящего с лёгкой улыбкой Феликса, прижимающего к бедру мотоциклетный шлем. Но улыбка того быстро угасла, когда взгляд остановился на лице Хёнджина. Феликс нахмурился. — Это что? Хёнджин не успел среагировать, пальцы Феликса коснулись пластыря на скуле. — Это… — он аккуратно убрал его руку, игнорируя ощущение тёплой кожи. — Да всё в порядке, просто неудачно упал на задержании. — В порядке — это когда ты ходишь с целым лицом, — возразил Феликс с отчётливо сквозящим беспокойством в голосе. — Что за задержание? У вас подвижки? Почему не позвал? Хёнджин хлопнул глазами от потока вопросов. Феликс реально беспокоился. Это было приятно, словно его после тяжёлого дня ласково погладили по голове. Но… Блять. Гложущая вина вновь дала о себе знать, напомнила, что на всё это он больше не имеет права. Хёнджин предпочёл бы нихрена не чувствовать, как в грудине что-то обжигающе царапало, давило и заставляло вспомнить о собственной тупости. Он заставил себя разлепить губы: — Мы вышли на покупателя, — голос звучал хрипловато, и Хёнджин прочистил горло. — Это Кан Минсок, раньше работал у нас в патрульном, потом по ротации перевёлся в участок на нейтралке. Сегодня задержали его с Чанбином. Последний вопрос Хёнджин предпочёл проигнорировать, но Феликс не позволил ему съехать с него так просто: — Ты не ответил, почему я остался не в курсе. Хёнджин прикусил щёку изнутри, ответ, который он дал Чанбину на аналогичный вопрос, с Феликсом уже не прокатит. Но больше в голову нифига не приходило. — У тебя и без нас полно дел, не хотел отвлекать. Брови Феликса в удивлении взметнулись вверх. Он сделал шаг навстречу и поставил шлем на машину Хёнджина, глухо брякнув им об металл крыши. Отходить обратно не стал, остался совсем рядом. Хёнджин прекрасно видел, как его глаза блеснули жидким янтарём, а ноздри раздувались при каждом частом вдохе. Злился. — Ваш поехавший убийца — это и моё дело тоже, — отчеканил он. — Я влез в расследование не для того, чтобы ты скакал по нейтралке и встречался мордой с асфальтом или обо что ты там саданулся. — Это моя работа! — перебил Хёнджин. Злиться начинал и он сам. — Калечиться на задержаниях? — хмыкнул Феликс. — Сегодня упал, завтра подстрелили. Класс. Хёнджин шумно выдохнул. Ну что за бред? У полицейских какой только херни не происходит. Что теперь, уволиться и сидеть на жопе смирно в каком-нибудь офисе среди кипы бумажек? Там-то не подстрелят. Вот только Хёнджин выбрал себе другую профессию. — Я не пойму, что ты сейчас от меня хочешь? — вспылил он. — Это просто царапина, блин! Я не нежная принцесска. — Я хочу, чтобы ты больше не забивал хрен на то, что я такой же полноправный участник расследования, блядь! — гаркнул Феликс. — Мне нихрена не нравится даже эта, как ты выразился, просто царапина. И только попробуй ляпнуть, что шрамы украшают мужиков. Хёнджин и не собирался. От ссадины никакого шрама не останется. Он понимал, почему Феликс взбесился: то же самое было, когда он поймал пулю. Да и злился Хёнджин скорее на самого себя. Эмоции смешались в одну кучу, сверху добавилась усталость. Хёнджину хотелось с разбега вписаться головой в бетонную стену, чтобы в гудящей черепушке наконец-то всё стало по своим местам. Феликс вздохнул, потёр лицо ладонью, а потом поднял на него тёплый взгляд и коснулся руки: — Просто позови в следующий раз, окей? — Хорошо, — только это и оставалось сказать Хёнджину. Резко вспыхнувший гнев потихоньку угасал. Феликс немного помолчал, продолжая держать его за руку. Хёнджин отчего-то не спешил вырываться. — Поговорим? — наконец произнёс Феликс. — Давай поедем на набережную или в кафе, если ты голоден. Хёнджин голодным не был. Но поговорить… Да сколько ещё можно тянуть, а? Нет, скорее всего, он бы и дальше себя мариновал, продолжая барахтаться в дерьме, заполонившем голову. Вот только он откровенно заебался: и морально, и физически. — Я устал, — негромко ответил он. — Не хочу никуда. Может, ко мне? Или к тебе? Феликс, видимо, не ожидал такого ответа, а потому на мгновение вздёрнул брови. Удивление быстро пропало, сменившись ехидством: — Воу, — разулыбался он. — Я собирался просто поговорить. Хёнджин тяжело посмотрел на него, и Феликс тут же вскинул руки в примирительном жесте: — Я шучу. Поехали к тебе, поближе будет. Давай, прыгай в тачку, а я за тобой. Он стянул с крыши шлем, напялил его на голову, поднял щиток и подмигнул, поправляя ворот мотоциклетной куртки. Хёнджин закатил глаза фыркнув. Выпендрёжник, блин. — Поехали уже, — сказал он, сел в машину и захлопнул дверцу. Феликс отсалютовал ему двумя пальцами и потопал к мотоциклу. Доехать быстро не получилось, пришлось поторчать в вечерних пробках. Феликс, как и обещал, держался рядом и никуда не гнал. Хёнджин то и дело посматривал на него через зеркало заднего вида. Голова на удивление была пустой. Он не накручивал себя, не разгонял в мыслях примерный ход разговора и не пытался предположить его исход. Просто рулил и исправно жал на нужные педали. Будь что будет. В квартиру поднимались молча. Повисшая между ними тишина нарушилась только в момент, когда Хёнджин набрал код, и входная дверь тихо пискнула, оповещая, что замок открыт. — О, серьёзно? — довольно проговорил Феликс. — Всё тот же код? Моему трепетному сердечку потрясающе приятно. Хёнджин зыркнул на него и резко нажал на ручку. Сраные «пятнадцать ноль девять», дата рождения Феликса. Ему было тупо влом менять код, он даже не задумывался над ним, на автомате тыча по кнопкам всё это время. — Заходи уже, — буркнул он, дождался, пока Феликс войдёт в прихожую, и хлопнул дверью. Кинув сумку на тумбу, Хёнджин принялся расшнуровывать кеды, краем глаза наблюдая, как Феликс водружает на верхнюю полку вешалки шлем и снимает куртку. Когда они прошли в гостиную, Феликс немедленно наморщился и зажал пальцами нос. — Ох, блядь, — прогундел он и кинулся открывать окна. Хёнджин посмотрел на кучу коробочек из-под еды, поджав губы. Ну да, он до сих пор не убрался. — Стоило только расстаться, как ты устроил у себя свалку. Беззлобно ворча, Феликс пересёк гостиную, дёрнул один из ящиков в кухонной зоне и достал рулон мусорных пакетов. Он помнил, что где лежало, и явно чувствовал себя как дома. Хёнджин ему не мешал, рухнув на диван. — Возьми пока мой телефон и закажи нам еды, — сказал Феликс, проходя мимо и кидая рядом с Хёнджином смартфон. — Я не хочу есть. — Зато я хочу. А ещё держу пари, что ты весь день просидел на своей кофеиновой диете и толком не жрал. Угощаю, короче. Не нервничай. И заказывай курицу уже. Наблюдая за его перемещениями, Хёнджин закинул в корзину пару порций курочки в острой панировке, помня что такая — любимая Феликсом. Подумал немного и добавил бутылку колы. Феликс тем временем освободил от коробок журнальный столик и принялся за кухонный. — Минут через тридцать будет. Он заказал всё в кафешке в соседнем доме. Собственно, оттуда же, за редким исключением, он и плодил все свои вонючие коробки. Еда там была хорошая. Феликс кивнул, проходя мимо в прихожую с парой мусорных пакетов. — Выкину, как буду уходить, — вернувшись, сообщил он и упёр руки в бока, сканируя взглядом помещение. Хёнджин невольно оглядел его вместе с ним, комната предстала перед глазами такой, словно он впервые её увидел. Скомканный плед и пара футболок на большом светло-сером диване, на котором он сидел, стеклянный журнальный столик перед ним со слоем пыли, что темнел пятнами на местах, где были коробки. Напротив плазма, стоящая на тумбе, приставка с кучей дисков с играми. На тумбе тоже валялись какие-то вещи, стояла пара кружек. Сто процентов грязные. Феликс цыкнул и отнёс их в раковину. Хёнджину со своего места была видна только часть кухни, но, судя по тому, что он увидел в гостиной, там тоже срач. Феликс вернулся с тряпкой и принялся протирать мебель по всей комнате. — За швабру тоже возьмёшься? — хмыкнул Хёнджин, когда Феликс, закончив с влажной уборкой и вернув тряпку на место, глянул куда-то в угол. Там валялся комок пыли и носки. А, вот они где… Хёнджин всё не мог их найти. — Нет, — Феликс плюхнулся рядом. — Оставлю тебе как домашнее задание. Дышать немного полегче, и на том спасибо. Пиздец, конечно. Надо было ехать ко мне. Теперь, когда Феликс вышел из роли горничной, они замолчали. Хёнджин не знал с какого края подступиться, а Феликс ничем ему не помогал и только смотрел, поглаживая пальцами прядку своих волос, стянутых в полухвост, что немного растрепался из-за шлема. Хёнджин вздохнул, закинул ноги на столик и сложил руки на животе, прикрывая глаза. Раз уж Феликс говорить не начинал, может, хоть подремлет. Сам же он начинать ничего не собираться. А что? Инициатива так-то тоже не его. Окна квартиры выходили во двор, но через них всё равно доносились сигналы машин, урчание двигателей, голоса людей — всё смешивалось в один общий гул живого города. Он был приглушённым, так что в квартире стояла относительная тишина, разбиваемая тиканьем часов. — Хёнджин, — спустя несколько минут позвал Феликс и, когда Хёнджин разлепил глаза и повернул голову к нему, произнёс: — Я до сих пор тебя люблю. Хёнджин замер, в груди поднялась волна жара, сдавила, мешая сделать нормальный вдох. А Феликс, быстро облизав губы, продолжил: — И я хотел бы попробовать всё сначала. Ну, между нами. Только, — он на мгновение осёкся, словно сама мысль сделала ему больно, — кхм, только я не понимаю… Не понимаю, остались ли у тебя какие-то чувства ко мне. Кроме злости. Ответить сразу не получилось. Мыслей не было. Только вихрь взметнувшихся эмоций, выжигающих разум. Хёнджин даже не заметил, как стиснул в пальцах ткань собственной рубашки, вцепился в неё так, будто это могло его заземлить. Феликс… Феликс всё ещё любит его. Хочет вернуться. Радость, страх, облегчение, паника — всё смешалось в колючий клубок. Сердце билось где-то в горле. — Ты… серьёзно? — хрипло выдавил Хёнджин. — После всего?.. После того, что было? В глазах Феликса не было ни капли сомнений. — Я не знаю, что ты чувствуешь. Но если хоть что-то осталось… если ты хоть немного всё ещё хочешь этого — скажи мне. Он попал точно в цель. Слишком точно. Хёнджин резко выдохнул и отвёл взгляд, потому что не мог это отрицать. — Я… — голос сорвался, и он сглотнул, пытаясь собраться. — Я чувствую, Феликс. Но я… — он зажмурился, пальцы сжались на ткани сильнее. — Я же всё сломал. Я же сам… Это всё моя вина. Феликс пересел ближе. Он мягко и ровно произнёс: — Ты не виноват. Я же знаю про твою ма… — Да нет же! — перебил Хёнджин, резко опуская ноги со стола на пол. — Ты не понимаешь. Если бы я… если бы тогда просто выслушал тебя, если бы я не рубил всё с плеча, мы бы не… Он не договорил. Феликс решительно двинулся вперёд, и в следующий момент его губы прижались к губам Хёнджина. Коротко, жадно. Без слов, без разрешения, просто чувства, что выплеснулись наружу. Хёнджин сначала замер, но в следующую секунду схватил его за ворот футболки, сжав пальцы так, что ткань натянулась. Тепло Феликса, его близость, его дыхание — всё было слишком реальным. Слишком правильным. Дзынь! Они одновременно дёрнулись от внезапного звонка в дверь. Феликс отстранился, шумно выдохнул, и на его губах мелькнула слабая, чуть виноватая улыбка. — Похоже, еда приехала. Хёнджин не мог отдышаться. Он моргнул, проклиная реальность за эти тупые тайминги. — Да чтоб вас всех… — пробормотал он, закрывая лицо рукой.
Примечания:
о боже, они наконец-то поговорили!
