По строгости закона

      Феликс, зевая, возился у плиты и варил кофе, а Хёнджин пялился на него и пытался осознать происходящее. Может, он ещё спит? Или его воспалённое воображение в край ёбнулось и подкинуло ему видение заспанного Феликса в помявшейся футболке, что шипел, схватившись голой рукой за горячую турку? Откуда вообще в его квартире турка… Ещё и подходящий для варки кофе. Хёнджин напрочь забыл, что у него такой есть.       — Хёнджин-а, кинь курочку в микроволновку, я пока кофе налью, — голос Феликса спросонья был ниже обычного.       Хёнджин встрепенулся. Видение не пропало: Феликс влез в шкаф с кружками и достал оттуда две маленьких с жирненькими жёлтыми утятами на керамических боках. Хёнджин купил их когда-то в полном умилении с утиных клювов, похожих на филлерные губы. Феликс тогда говорил, что эти утки похожи на самого Хёнджина, а теперь легонько улыбался, разливая кофе по кружкам с ними.       Хёнджин поднялся из-за стола, выложил остатки вчерашней курицы на тарелку и сунул её в микроволновку. Та мерно загудела, катая посудину по кругу. Феликс поставил кружки на столешницу, уселся и положил подбородок на подставленную ладонь. Его взгляд блуждал по Хёнджину. Рассыпанные по плечам волосы будто светились под бьющими из окна солнечными лучами. Хёнджин невольно засмотрелся.       Вчера они разговаривали до поздней ночи, и в итоге Феликс домой не поехал. Собирался, но Хёнджин предложил ему остаться, а тот отказываться не стал и лёг на диване в гостиной. Если бы Хёнджина попросили объяснить, почему он не отпустил Феликса, вряд ли бы ответ был внятным. Он предпочитал об этом не думать, иначе снова начнёт загоняться и трепать себе нервы. Вчерашний поцелуй выбил из трудом проторенной колеи, но в Хёнджине вдруг что-то резко воспротивилось, когда Феликс сказал, что ему пора.       Микроволновка громко звякнула, и Хёнджин вздрогнул. Выудив тарелку, он цыкнул, обжёгшись об горячие края, быстро переставил её на стол и схватился за своё ухо. Долбаная техника, ну почему нельзя греть только еду?       — Вчерашняя курочка и кофеёк, ну что за королевский завтрак, обожаю, — Феликс предвкушающе потёр руки.       Хёнджин хохотнул. Феликс после сна был немного опухшим и помятым, выглядел совсем по-домашнему. Хёнджин уже отвык от такого его вида и чувствовал себя так, словно это их первый совместный завтрак. Слегка неловко и волнующе. Он взялся за кружку, но не успел сделать глоток: Феликс приподнял свою и поднёс к той, что держал Хёнджин.       — За нас и чистый лист, с которого мы начнём! — торжественно провозгласил он.       — Кто ж чокается кофе? — улыбнулся Хёнджин.       — Да какая разница, что налито? — Феликс подвигал бровями, указывая взглядом на кружки.       Хёнджин, не прекращая улыбаться, покачал головой. Керамические бока соприкоснулись с тихим стуком.       — Ну вот, а ты выделывался, «кто чокается, кто чокается», — подмигнув, Феликс цапнул курочку и, отправив её в рот, замычал в блаженстве.       — Давай активнее только, нам в участок скоро, — поторопил Хёнджин.       — Да пофиг, поиграем в начальство, которое не опаздывает, а задерживается.       — Ага, а потом настоящее начальство нам жопы надерёт.       Феликс разулыбался, Хёнджин нутром почуял — тот сейчас сказанёт нечто эдакое, и поспешил окинуть его строгим взглядом. Улыбка Феликс стала ещё шире, в его голове явно пронеслись тысяча и одна похабная шуточка. Слава богу, он промолчал. Ещё большую неловкость Хёнджин бы сейчас не вывез.       Они продолжили завтрак, негромко переговариваясь. Было хоть и странно, но Хёнджин ощущал — всё начало возвращаться на свои места. Конечно, работать над этим им предстоит ещё много, ну и ладно, главное — это наконец-то упавший с плеч тяжёлый камень.       Чуть позже они поехали в участок. Феликс опять катил рядом на своём мотоцикле, поднимал щиток на каждом светофоре и стрелял глазами в опустившего стекло Хёнджина. Такое чувство, будто у них новый конфетно-букетный период. Хёнджина распирало изнутри, как влюблённого подростка.       На парковку въехали вместе, умудрились поставить машину с мотоциклом рядом и пошли в здание участка, переговариваясь. Вот только дальше ступеней пройти не удалось. Возле дверей стоял отец и о чём-то переговаривался со своим помощником, в котором Хёнджин узнал Кан Дэ — высокого мужика с залысинами и суровым лицом.       — Доброе утро, комиссар Хван, — Хёнджин приставил к виску ладонь.       Феликс перекинул шлем в другую руку и повторил приветствие. Отец нечитаемо посмотрел на Хёнджина, окатил холодным взглядом Феликса и, не сводя с него глаз, кивнул в сторону входа. Феликс переглянулся с Хёнджином, на мгновение свёл брови. Буркнув: «Зайду к тебе позже», он исчез за стеклянными дверьми участка.       — Помощник Кан Дэ, свободны, — не глядя на мужчину, сказал отец.       Хёнджин вздохнул, кажется, отец был не в настроении, и он догадывался, в чём причина. Вот и ложка дёгтя в бочке утреннего мёда.       — Между вами опять что-то происходит? — в лоб спросил отец, когда Кан Дэ ушёл.       Хёнджин поправил лямку сумки на плече.       — Да, — без обиняков сказал он. Смысл юлить? Всё и так видно.       Отец глубоко вдохнул и медленно выдохнул, его взгляд давил и сверкал недовольством. Он явно старался удержать себя в руках.       — Хёнджин, я принял, что тебе нравятся не только женщины, — начал он жёстко. — Но связаться с полуоборотнем? Ещё и опять с Феликсом? Это ни в какие рамки. Всё, побаловался — и хватит. Найди себе нормального мужика. Или, лучше, женщину, заведите детей и живите, как нормальные люди.       Хёнджин мысленно считал до десяти, пока говорил отец. Он рисковал вспыхнуть, как спичка, но здесь никак нельзя этого допустить. Пришлось заставить себя говорить спокойно и негромко:       — Шесть лет — это не «побаловаться». Прости, отец, но я взрослый человек, и партнёра себе выберу сам.       Губы отца искривились.       — Только потом не устраивай страданий, когда этот Феликс выпустит свою звериную натуру, — практически выплюнул он.       И плевать, что он немеченый, да. Хёнджин стиснул челюсти и расправил плечи, глядя в глаза отцу, сверкающие яростью.       — У вас всё, комиссар Хван? Мне нужно идти работать.       Отец дёрнул щекой.       — Свободен.       Хёнджин уверен: тот наговорил бы ему ещё много всего, но слушать это не оставалось никаких сил. Он их потратил уже давно, когда отец впервые устроил скандал, узнав, что Хёнджин встречается с полуоборотнем. И не с каким-то, а с Феликсом — ненормальным, отбитым на всю башку уродом, как в сердцах выразился отец. Чёрт, да он даже не пытался узнать его получше и всегда делал вид, что Феликс — временное явление в жизни сына. Хёнджин резко ткнул в кнопку лифта. От злости потряхивало руки.       Пока Хёнджин поднимался на свой этаж, он кое-как смог успокоиться, но хорошее настроение испарилось без намёков на возвращение. Он снова ощущал себя унылым дерьмом.       — Не с той ноги встал, блондиночка? — поинтересовался Чанбин, когда Хёнджин прошёл по пустому кабинету и уселся за свой стол.       Против Чанбина молчанка уже не работала. Хёнджин зыркнул исподлобья и пятернёй зачесал назад лезущие в глаза волосы.       — Нормально всё, — буркнул Хёнджин и дёрнул ящик стола: может, там завалялась резинка.       — Ага, вижу, — хмыкнул Чанбин. — Что случилось-то?       Хёнджин вздохнул и прекратил копаться по ящикам. Резинок там не было, придётся терпеть. Он мрачно уставился на Чанбина. Ну вот чего он докопался? Почему именно сейчас, когда только-только удалось успокоиться? Хёнджин уже открыл рот, чтобы высказать без церемоний всё, что он думал о финале сегодняшнего утра, как дверь в кабинет распахнулась, и внутрь вошли Чан и Минхо. Довольным из них никто не выглядел. Кажется, день не задался и у них. Хёнджин неосознанно напрягся.       Они молча прошли вглубь кабинета. Минхо рухнул на свой стул и резко ткнул по кнопке, включая комп. Чан остановился рядом, сложил руки на груди. Воздух словно стал вязким, тяжёлым.       — Введите в курс дела.       Хёнджин с Чанбином рассказали обо всём, что они пропустили за время отгула. Чан слушал, сведя брови, и периодически одобрительно кивал.       — Сегодня сходите к Минсоку, допросите повторно, — сказал Чан.       — Да, я собирался чуть позже, — кивнул Хёнджин. — Присоединишься?       — Нет, надо нагнать пропущенное. Если не расколется, пойду в следующий раз.       Развернувшись, он ушёл в свой кабинет. Когда дверь за ним захлопнулось, показалось, будто дышать стало легче — нет, вовсе не из-за его отвратных духов, на удивление, он ими не то что не вонял, а даже не пах. Просто густое напряжение с его уходом стало не таким концентрированным. Хёнджин повернулся к Минхо и вопросительно уставился на него, выгнув бровь.       Минхо покосился на него и вернулся к монитору. Его пальцы забегали по клавиатуре, но Хёнджину со своего места было прекрасно видно, что ничем таким безотлагательным Минхо не занимался.       — Да рассказывай уже, задрал молчать, — Чанбин внезапно подскочил и через пару шагов оказался около стола Минхо. Без церемоний он уселся на край, придавив задницей несколько блокнотов.       — А что рассказывать? — вскинул взгляд Минхо. Глаза блестели медью. — Или ты забыл, что с людьми творится?       — Погоди, к вам кто-то прицепился? — Хёнджин забеспокоился сильнее. Инфы, что взбешённые люди выливали своё недовольство на оборотней-полицейских, ещё не бывало.       Минхо шумно выдохнул и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. Спустя несколько мгновений, он устало заговорил:       — Чану тачку закидали яйцами и мусором. На лобовухе ещё какой-то хернёй написали, мол, вали отсюда. Мы из бункера поехали к нему домой помыться и переодеться, за этот час кто-то и постарался. Всё дерьмо с тачки пришлось отмывать, мы поэтому опоздали.       Хёнджин, переглянувшись с нахмуренным Чанбином, поджал губы. Всеобщая истерия начала касаться близких. Это пугало. Люди боялись и принимали радикальные решения, кто знает, до чего ещё они могли дойти. Из безобидного, если такое слово вообще применимо в подобной ситуации, — это пустеющие по вечерам улицы на нейтральной территории. В людских районах всё-таки продолжали выходить, видимо, твёрдо верили, что оборотней тут не будет. А днём… Днём же они были способны сотворить бог весть что. И хорошо, если всё ограничивалось увольнениями нелюдей или отказом в каких-то услугах, но ведь случались и нападения. Или вот: порча имущества. Интернет пестрел кучей инфы.       — Думаю, это кто-то из соседей, — отозвался Хёнджин. — Нужно знать, чья именно эта тачка.       Минхо покивал, тяжело вздыхая.       — Мы тоже так подумали. На регистраторе есть видео, но там нифига непонятно, кто именно это сделал. Мужик был в маске, — он пожевал губу, глядя куда-то в сторону, а потом негромко добавил: — Чан решил переехать, чтобы не усугублять.       — Куда? — недоумённо спросил Чанбин.       — Пока ко мне, — пожал плечами Минхо. — На нейтралке или у людей ему никто не сдаст квартиру. Ну или придётся задолбаться, чтобы найти, а времени в обрез.       Минхо жил на территории оборотней, Хёнджин приезжал к нему в гости пару раз. Квартира небольшая, чистая и уютная, с толстым ласковым котом, которого Минхо припёр домой после рейда, когда тот был ещё мелким котёнком. Там должно быть безопаснее, в район оборотней люди без надобности не совались, в отличие от нейтральной территории, где жил Чан.       Чанбин вдруг заулыбался. Чего это он? Ситуация не выглядит поводом для улыбок.       — Погоди-ка, Хо, — он указал на него пальцем, — ты с Чаном ездил к нему переодеваться, но сейчас сидишь в своих шмотках. То есть у него лежит твоё барахло? А теперь он так легко переезжает к тебе? — Чанбин хитро прищурился. Хёнджин слушал его, ловя каждое слово. А ведь правда… Чанбин опёрся рукой на столешницу и склонился ближе к Минхо, который, к удивлению, не пытался перебить. — Вы что, парочка?       Челюсти Минхо отчётливо сжались, но в остальном он выглядел так, словно вопрос относился и не к нему вовсе. Но Хёнджина его реакция не слишком волновала: доводы Чанбина, а ещё куча мелочей, которые видел он сам, уже не просто намекали — кричали — здесь, скорее всего, не обычные отношения двух коллег. Друзей, может быть, но очень уж близких.       Минхо ответить не успел: Чан высунулся из своего кабинета и окинул всех троих строгим взглядом.       — Хватит трепаться, — процедил он. — У нас работы выше крыши.       Ну, разумеется, он всё слышал.       Чанбина как ветром сдуло со стола Минхо, Хёнджин повернулся к компу. Минхо фыркнул, продолжая сидеть, как и сидел. Хёнджин осторожно глянул поверх монитора: Чан напоследок посмотрел на них так, словно собирался вынуть душу, и хлопнул дверью. Да уж, сегодня его точно не стоит лишний раз драконить. Хёнджин вздохнул, пялясь на заставку рабочего стола с полицейской эмблемой. Утро пошло наперекосяк у всех.       — Ну так что? — зашептал Чанбин, распластавшись на своём столе, чтобы оказаться поближе к Минхо.       Тот закатил глаза, схватил бумажку и принялся что-то писать карандашом. Спустя несколько секунд, он продемонстрировал лист с надписью: «Да. И если ты, наглая рожа, кому-то растреплешь, твоя печень покинет тебя быстрее, чем ты пискнешь». Чанбин, несмотря на угрозу, по-идиотски разулыбался и поднял два больших пальца вверх. Минхо ответил ему средним пальцем. Хёнджин тихо прыснул, покачав головой. За Минхо и Чана он порадовался, эти двое друг другу подходили, на его взгляд, идеально.       Но за радостью пришла и тревога. Время сейчас не из лучших, Хёнджин был бы счастлив не тревожиться, но в его окружении много близких ему оборотней. Страшно не хотелось, чтобы с ними что-то случилось: происходящее казалось чуть менее ужасным, когда не затрагивало друзей. Но… Джисон и Юна, Минхо и Чан, в конце концов, и сам Хёнджин с Феликсом. Всех их могло накрыть волной. Уже накрывало. И чтобы они остались на плаву, необходимо скорее найти виновного, вот только время работало против них — люди сходили с ума. Хёнджин боялся, что до более радикальных настроений и поступков оставался всего один шаг, один триггер, который отпустит зажатый спусковой крючок — и всё рванёт.       Поджав губы, он схватил со стола папку и поднялся с места резче, чем хотел.       — Я к Минсоку, — бросил Хёнджин и торопливо вышел из кабинета.       КПЗ и допросные находились на первом этаже, так что он прошёл к лифтам и ткнул кнопку вызова. Спустя немного времени двери, на металлической поверхности которых распростёр широкие крылья стилизованный орёл с гибискусом на щите, зажатом в когтистых лапах, разъехались с тихим шипением. Хёнджин встал к дальней стене и выдохнул. Уже второй раз за день он успокаивал себя в лифте, в окружении других сотрудников. Да уж, скоро это станет его персональным местом силы, не иначе.       Выйдя из лифта, он пошёл вглубь коридора к дверям, достал ключ-карту и уже хотел провести ею по щели замка, как двери внезапно распахнулись. Оттуда показался Феликс с папкой в руке.       — О, Хёнджин-а, — хмурое выражение пропало с лица Феликса, как только он столкнулся с Хёнджином. — Идёшь пытать покупателя?       — Пытки по твоей части, я предпочитаю цивилизованные разговоры, — улыбнулся Хёнджин.       Феликс подмигнул:       — Советую попробовать, практика показывает, что выбитый палец быстрее развязывает язык.       — И быстрее призывает трибунал, — закатил глаза Хёнджин. — Пропустишь?       Закрывающий вход Феликс сделал шаг в сторону, но, вместо того, чтобы дать место пройти, вдруг сцапал Хёнджина за руку. Втащив его за двери, он потянул его в другую от камер сторону. Что он задумал?       Через несколько быстрых шагов Феликс внезапно свернул за угол. Здесь была парочка небольших подсобок, освещение из основного коридора немного попадало в этот закуток, разбавляя полутьму. Хёнджина несильно толкнули к стене, он стукнулся лопатками и выдохнул от неожиданности. Сердце забилось быстрее.       — Ты что делаешь? — вполголоса протараторил он.       — То, что хотел с самого утра.       Свободной от папки рукой Феликс притянул его за шею и поцеловал — торопливо и жадно. Хёнджин на мгновение остолбенел: и от поцелуя, и от того, как близко был Феликс, как уверенно держал его, не давая отступить. В голове зашумело.       Он сжал плечо Феликса, пальцы крепко впились в ткань рубашки, цепляя кожу ремня портупеи.       — Здесь же кто-нибудь может… — выдохнул он, когда Феликс немного отстранился.       — Знаю, — прошептал тот. — Адреналин полезен для сосудов.       Хёнджин хрипло фыркнул, и в этот момент, словно по заказу, за углом послышались шаги. Кто-то неторопливо шёл по коридору. Феликс мгновенно развернулся лицом к проходу, прикрывая сжавшегося за ним Хёнджина, и принялся копаться в своей папке.       Полицейский, проходя мимо, притормозил:       — Феликс? Ты чего тут стоишь?       — Ищу вдохновение, — спокойно отозвался тот, шурша бумагой.       — Боюсь спросить зачем и почему здесь.       — Ну, раз боишься, значит, оно тебе и не надо.       Полицейский махнул рукой и пошёл дальше.       Феликс выждал ещё несколько секунд и обернулся, улыбаясь с той наглой невинностью, которая бесила Хёнджина почти так же сильно, как и влюбляла.       — Видишь? Всё чисто. Я прирождённый мастер маскировки.       — Маскировка, блядь, — закатил глаза Хёнджин выпрямляясь. Руки потряхивало: чёрт, их чуть не поймали! Их отношения в прошлом мало для кого были секретом, но на работе они никогда не позволяли себе лишнего перед кем-то. — Особенно когда ты стоишь в обнимку со мной в тёмном уголке. Гениально.       — Ага, — довольно промурчал Феликс, убирая прядку волос Хёнджина ему за ухо. — Я многогранен. Могу быть незаметным, когда касаюсь тебя, — он провёл костяшками пальцев по его щеке.       — Отстань, — фыркнул Хёнджин, даже не пытаясь сопротивляться.       — Всё-таки ты не сказал «нет».       Феликс снова склонился ближе, уже мягче, дразняще. Хёнджин не остановил его. Он прищурился, будто раздражён, а потом шагнул вперёд и поцеловал сам, спокойно и без резкости. Хёнджин просто позволил себе это впервые за долгое время, вложив все свои эмоции.       Он отстранился первым и тихо выдохнул. Феликс же снова клюнул его в губы, а потом вдруг посерьёзнел:       — Что утром от тебя хотел Джихун? Он не выглядел так, будто сейчас подкинет тебе налички на карманные расходы.       Хёнджин поморщился. Феликс рано или поздно всё равно бы спросил об отце, он не мог не заметить что-то неладное. Но возвращаться к этому даже мысленно не хотелось. Феликс ободряюще погладил его по запястью.       — Спрашивал про нас, догадался, что мы не случайно шли вместе, — ответил Хёнджин. — Потом посоветовал найти себе кого-то другого. Ничего нового, в общем.       — Я-ясно, — протянул Феликс, поджав губы. — Ну я примерно этого и ожидал. И что, как, уже бежишь искать мне замену? — он игриво пошевелил бровями.       За этот шутливый тон захотелось стукнуть его по лбу.       — Ага, вот сразу после допросной побегу.       — Обойдёшься, — Феликс прищурился и прижался ближе.       Хёнджин склонил голову и выдохнул.       — Пусть бесится сколько угодно. Это моя жизнь. И… — он на секунду замолчал, а потом закончил мысль: — и как бы я не выносил себе мозг из-за того, что было, но искать кого-то другого я не хочу. А сейчас, прости, но мне уже пора идти.       Феликс с тёплым весельем ухмыльнулся:       — Удачи. Только не переусердствуй там — ты же цивилизованный.       — В отличие от некоторых, — улыбаясь, отбрил Хёнджин, за что получил лёгкий тычок в рёбра.       Быстро чмокнул Феликса в щёку, он пошёл к выходу из закутка, но на самом углу остановился и сказал:       — Спасибо.       Феликс улыбнулся и тихо ответил:       — Всегда пожалуйста.       Хёнджин шёл к КПЗ, стараясь угомонить быстро колотящееся сердце. Под кожей пульсировали эмоции. Он словно вернулся в то время, когда всё было хорошо, когда расставания и проблемы с оборотнями не давили бетонной плитой. Хёнджин длинно выдохнул.       Нужно сосредоточиться на работе. У двери к камерам Хёнджин остановился, расправил плечи, провёл рукой по волосам собираясь. Всё. Сейчас личное в сторону. Он — полицейский.       Охранник с уставшим взглядом дежурно кивнул ему и указал, в какой камере находился Минсок. Хёнджин прошёл к нужной. Минсок сидел на лавке, сгорбившись и уставившись в пол. Вид у него был помятый: ночёвка в КПЗ явно не пошла на пользу. Но, возможно, это поможет его разговорить?       Хёнджин остановился напротив и скрестил руки на груди:       — Подъём. Допросная ждёт. Минсок поднял глаза, в них сквозила какая-то отрешённость. Подниматься он не спешил.       — Сам дойдёшь или нужен эскорт?       — Я не преступник, — пробормотал Минсок и всё-таки встал с лавки.       Хёнджин не отреагировал. Эту фразу он слышал бессчётное количество раз, она уже не трогала его так, как раньше. Вытащив ключ-карту, он провёл ею по замку, тот пискнул, и дверь камеры открылась. На такую систему они перешли несколько лет назад, и Хёнджин до сих не мог нарадоваться, что больше не приходится дёргать нужного сотрудника, который имел ключи. Карта же привязывалась к должности, Хёнджин, как помощник старшего инспектора, имел доступ и к КПЗ, и к допросным.       Металлическая дверь допросной закрылась с глухим щелчком. В комнате было прохладно и слишком тихо — Хёнджину казалось, что он слышит собственное ритмичное сердцебиение. Он положил папку на стол, но не открыл. Сел напротив Минсока и посмотрел на него. Не выжидающе, а почти равнодушно, будто ему и не особо нужен этот разговор.       Минсок сидел с прямой спиной, но в его лице читалась усталость.       — Хочешь воды? — спокойно спросил Хёнджин.       — Нет.       — Ну и хорошо. А то тут, говорят, фильтр давно не меняли.       Минсок чуть дёрнул щекой — то ли усмехнулся, то ли скривился.       — Итак, — Хёнджин открыл папку, не глядя в неё. — Вчера ты молчал. Сейчас у тебя есть возможность заговорить и помочь нам.       — Мне нечего сказать, — Минсок коротко пожал плечами.       — Ну, тут спорный момент. Ты бы не стал от нас бегать, если бы чего-то не знал.       Минсок покосился на скулу Хёнджина, где белел пластырь, и отвернулся. Хёнджин откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на мужчину. Тот молчал. Хёнджин тоже. Спустя несколько минут, он произнёс:       — Можем просидеть так весь день, мне не впервой. У тебя, наверное, планы поскромнее.       Минсок поджал губы.       — Я понимаю, что ты боишься, — ровно продолжил Хёнджин. — Это логично. Но, поверь, молчание не защитит тебя. Тех, кто тебя заставил, — а я точно знаю, что так и было, — интересует только результат. Ты свою часть уже выполнил. А дальше?.. Ты для них просто имя в списке. Одним меньше — никто и не заметит.       Он склонил голову вбок и прищурился. Минсок не отреагировал.       — Мы оба знаем, что ты не убийца, — сказал Хёнджин. — Но ты помог убить людей. Пока ты молчишь, это всё, что о тебе будет известно, и всё, что скажут в отчётах. Пойдёшь как соучастник. Но в ином случае мы можем тебе помочь, включить в программу по защите свидетелей.       Тишина. Только где-то за спиной мягко гудела вентиляция. Хёнджин наблюдал, как Минсок слегка сжал кулаки, лежащие на поверхности стола.       — Я не знаю, как ты спишь, — нарочито сочувственно вздохнул Хёнджин.       — Плохо, — вдруг ответил Минсок и усмехнулся: — Вот так новость, да?       Хёнджин кивнул:       — Тогда перестань делать вид, будто тебе нечего сказать. Иначе могут пострадать и другие.       Минсок вновь замолчал. Только дыхание стало чаще, будто он пытался сдержаться.       — Всё? — спросил он глухо.       Хёнджин захлопнул папку и поднялся из-за стола.       — Пока что. Подумай, Минсок. Я приду завтра, — он со скрежетом задвинул стул, неспешно прошёл к двери и обернулся: — Знаешь, я умею ждать. Но вот у тебя времени, как мне кажется, уже немного.       Он вышел, оставив за собой щелчок замка, и оповестил охрану, что Минсока нужно вернуть в камеру.       Каблуки ботинок Хёнджина глухо стучали по полу, пока он шёл по коридору. Практически каждый шаг отдавался в теле. Внутри всё гудело. Злости Хёнджин не чувствовал, но ощущение того, что он находился в шаге от чего-то важного, а этот шаг сделать пока не получается, — раздражало. Хоть он и сказал Минсоку, что может долго ждать, на самом же деле такой роскоши позволить себе не мог. На кону стояло слишком много.       Хёнджин остановился у окна в конце коридора. За ним летнее солнце ярко светило с голубого неба с редкими облаками. Где-то вдалеке выла сирена.       Минсок молчал не просто так, Хёнджин понимал это всем естеством. Причин для такого немного: обычно это или нежелание свидетельствовать против себя, или же страх. И здесь явно второй вариант.              «Кого же ты боишься?» — подумал Хёнджин нахмурившись.       Ещё немного постояв, он отправился к себе в кабинет, а оттуда — сразу к Чану.       Телевизор на стене негромко вещал новости. Чан что-то листал в папке, нахмурившись, Минхо сидел на диване и смотрел в телефон. Чанбин, скрестив руки на груди, замер около флипчарта с ходом расследования. Теперь, когда причастность покупателя к полицейским стала известна не только им, на доске появилось и имя Кан Минсока. Хёнджин остановился рядом с Чанбином.       — Как успехи? — не поднимая взгляда, спросил Чан.       — Не густо, — тихо ответил Хёнджин. — Он кого-то сильно боится. Значит, кто-то держит его за яйца покрепче нас.       — Тебе определённо стоит поменьше общаться с Феликсом, — поморщился Чанбин. — Что за выражения?       Хёнджин наградил его тяжёлым взглядом, Чан дополнил «удар» точно так же. Чанбин прочистил горло и ушёл на диван к Минхо.       — Есть мысли, кто прижал Минсока? — пробурчал Чан, откидывая папку на стол.       — Пока только догадки, — ответил Хёнджин, садясь на свободное у стола кресло. Он со вздохом потёр переносицу. — Полицейского в подобное сложно затащить. Так что, думаю, тут кто-то с властью. Может, кто-то, кто умеет давить на больное.       Повисла тишина, разбавляемая бубнежом телика. Чан опёрся бёдрами об стол и свёл брови задумавшись. Хёнджин взглянул на телевизор. Если в деле реально замешан кто-то, у кого есть власть и ресурсы, то всё усложнялось в разы. Снова.       Будто в издёвку корреспондент, стоящий на фоне улицы нейтральной территории, заговорил:       — Компания «Хансан Девелопмент» подтвердила возобновление проекта по застройке нейтральной территории, прилегающей к району оборотней…       Хёнджин спохватился, заозирался в поисках пульта. Минхо вытащил его из пространства между своим бедром и подлокотником дивана и наболтал звук.       — …несмотря на все протесты против выселения нелюдей, компания представит обновлённый проект. Начало застройки прогнозируется на осень этого года.       Изображение на экране сменилось, новости перешли к погодной сводке. Минхо вырубил звук. В кабинете повисла тяжёлая тишина.       — Вот бля-я-ядь… — спустя какое-то время протянул Хёнджин, уткнулся лицом в ладони и сдавленно простонал.       — Чёрт, я думал, они свернули свою херню окончательно, — ошарашенно произнёс Минхо.       — Не свернули, — глухо проговорил Чан. — Кажется, всё наоборот, и «Хансан» вернулись с новыми силами.       Выглядело всё до отвратительного логично и цельно. Хёнджин вскочил и принялся шагами мерить кабинет. Нейтральная территория хоть и была нейтральной, но по факту там практически треть населения — оборотни. Это и немудрено: их район небольшой, а на огромную территорию людей им путь закрыт, только немеченные полуоборотни могли там жить. В прошлом году, когда «Хансан Девелопмент» представили свой план, оборотни вышли на протест: их должны были выселить, а дома — снести, чтобы на их месте построить торговый центр и многоэтажки. Это не обсуждалось вслух, но каждый понимал, что в новых домах им никто не даст квартиру, и там предстояло жить людям.       Из-за протестов, в которых участвовало и немного людей, план свернули. Но вот начались убийства. Теперь оборотней можно оттуда убрать руками разгневанного общества, а после — «зачистить» и по закону. Вспомнились слова бомжа, что был свидетелем убийства Мин Суён. Что, если зачищать должны были не территорию оборотней, а нейтральную? Хёнджин остановился около флипчарта, взял в руки маркер и вывел на самом верху «Хансан Девелопмент». Возражений не послышалось, все явно пришли к тому же выводу, что и Хёнджин.       — Вот только у нас по-прежнему одна ниточка — Минсок, — сказал Чанбин, подходя к флипчарту. — А он как воды в рот набрал. Зайдём с другой стороны?       — С какой? — продолжая сверлить взглядом доску, спросил Хёнджин.       — Мы всё равно сейчас узнаём про его окружение, почему бы немного не расширить запрос? — предложил Минхо. — Пробьём, были ли какие-то угрозы, проверки. Счета проверим, вдруг его тупо купили.       — Или хотя бы понять, есть ли у него долги, — добавил Чанбин. — Бывают такие, за которые душу продают.       — Я завтра попробую ещё раз, — тихо сказал Хёнджин. — Если опять глухо, пойдём по косвенным. Пока он в изоляторе, времени немного.       Чан кивнул:       — Не тяни. Если он и правда что-то знает, то он на мушке.

***

      Прошло несколько дней, но Минсок так и не заговорил. Хёнджин исправно таскал его на допросы, пробовал и быть жёстким, и подходить мягко, — не работало. Он уже подумывал натравить на него Феликса, но отмахнулся от этой идеи. Мужик и так запуган, куда ему ещё и Феликс. Чан ходил с Хёнджином пару раз, но и он не смог чего-то добиться. Минсок, казалось, ушёл глубоко в себя.       Минхо и Чанбин нашли немного. Семья у Минсока самая обычная: жена — человек, она работала в магазине недалеко от их дома на людской территории. Сын учился в младшей школе. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Но кое-что всё-таки выглядело подозрительным. Примерно полтора месяца назад на счету Минсока внезапно появилась крупная сумма. Это был не перевод, Минсок сам внёс её наличкой. Как у обычного полицейского с ипотекой могло резко появиться столько денег? Ответ напрашивался сам собой. Но «купить» его недостаточно. Хёнджин был уверен, что тут скрывалось что-то ещё. Почему именно Минсок? Людей, у которых тяжело с финансами, пруд пруди, и это не обязательно полицейские. Феликс подкинул мысль, что надо покопаться в прошлом Минсока, может, там были какие-то неоднозначные происшествия или хотя бы намёк на них. Вдруг это стало рычагом давления?       Раздумывая, Хёнджин спускался к допросным уже в какой раз. Ей-богу, в последнее время он, казалось, даже дома бывал намного реже, чем здесь. Если начистоту — это недалеко от истины. Хёнджин торчал в участке по многу времени, словно так можно внезапно найти убийцу. Но убийцей пока и не пахло. Хёнджин собирал и изучал инфу по «Хансан Девелопмент» — будто днём Чанбин и Минхо делали недостаточно. Просматривал её по кругу, пытался найти, что он упустил, отправлял запросы на встречу с ведущими проекта и генеральным директором. Успехов пока не было — запросы игнорировали. А после Хёнджин по новой думал, как разговорить Минсока. Так что да — взять и поехать домой он не мог.       Допросная встретила уже ненавистной тишиной и Минсоком, сидящим за столом. Хёнджин знал, что того привели сюда раньше, а за односторонним стеклом в помещении для наблюдений сидел Чан.       Хёнджин собрал в кучу остатки бесстрастности и практически расслабленно прошёл вглубь, выдвинул стул и сел напротив Минсока. Тот выглядел хуже, чем пару дней назад. Осунулся, под глазами залегли мешки, на щеках отросла щетина. Но взгляд оставался твёрдым. Только той твёрдости, что была в самом начале, Хёнджин уже не замечал — что-то явно ломалось.       Сцепив руки на столе, Хёнджин откинулся на спинку стула. Хотелось покончить со всем здесь и сейчас, хотелось с размаху садануть Минсока лицом об столешницу, чтобы наконец-то заговорил, но вместо этого он негромко произнёс:       — Ты молчишь почти неделю. Некоторые думают, что молчание — это защита.       Минсок, как и всегда, не ответил.       — У меня кое-что есть, — Хёнджин склонил голову вбок и сузил глаза. — Отчёты из банка. Ты внёс сорок миллионов вон наличными, без объяснений, — он подался вперёд. — Хочешь сказать, выиграл в лотерею?       Минсок дёрнул щекой, а Хёнджин спросил с нажимом:       — Или так дорого обошлось твоё молчание?       Мужчина всё ещё не говорил, но возникшую нервозность было видно невооружённым глазом. Пальцы его руки забарабанили по металлу столешницы. Минсок явно сдавал позиции. Хёнджин снова надавил:       — Знаешь, что меня бесит сильнее всего? — он говорил тихо, но голос звенел. — Ты сидишь тут, как будто у тебя был выбор. Как будто ты решил поиграть в молчаливого героя, но ты не герой, Минсок. Ты испугался и выбрал, кого бояться, а кого — предать.       Минсок зло уставился на него.       — Думаешь, я горел желанием влезть в это дерьмо? — процедил он.       — Ты мне скажи, — невозмутимо ответил Хёнджин. — Но я склонен считать, что молчишь ты не просто так. Ещё бы, столько денег.       — Заткнись! — внезапно сорвался Минсок. — Ты нихера не понимаешь, ты… — он вдруг осёкся, глубоко вдохнул. Его голос зазвучал устало, глухо: — Скажи, у тебя есть дети, Хван? Или жена?       Хёнджин не шелохнулся.       — Если бы были, — грустно усмехнулся Минсок, — ты бы тоже выбрал молчание. Это лучше, чем видеть, как их…       Он недоговорил фразу, прикрыл глаза и отвернулся. Но Хёнджину не нужно слышать её окончание, чтобы понять — его семье кто-то угрожал. Медленно отодвинув стул, он поднялся с места.       — Этого недостаточно, — сказал Хёнджин. — Но ты начал говорить, значит, не прогнил окончательно.       Не глядя на Минсока, он шагнул к выходу и попутно скользнул взглядом по одностороннему стеклу.       В коридоре он столкнулся с Чаном, вышедшим из комнаты наблюдения.       — Он почти раскололся, — проговорил Хёнджин, когда они подошли к лифтам. — Боится. Мы от него ничерта не добьёмся. Или на это уйдёт слишком много времени.       Хёнджин сжал челюсти, Чан коротко кивнул. Подъехал пустой лифт, они вошли молча, Хёнджин ткнул кнопку нужного этажа и опёрся спиной о стену. Широкий зевок он сдержать не смог. Чан смерил его изучающим взглядом.       — У меня есть план, что делать с Минсоком, — он скрестил руки на груди. — Расскажу наверху.       Хёнджин кивнул и прикрыл глаза.       Полутёмный кабинет выглядел даже уютным, но Хёнджин, рухнув в своё кресло, не поддавался его настроению. Чан сел на край стола Минхо, отчего тот заворчал, мол, его рабочее место стало местом паломничества чужих задниц, осталось только свечку поставить. Хёнджин прыснул, Чанбин непонимающе захлопал глазами, видимо, не осознавая, что конкретно его задница пребывала там чаще всего. Чан же внимания не обратил и, пожевав губу, сказал:       — Отпускаем Минсока.       Хёнджин резко выпрямился, уставившись в отливающие серебром глаза Чана:       — Что, просто так?       — Не совсем, — покачал головой Чан. — Пусть идёт, но мы будем рядом. Мало ли, к нему кто-то зайдёт. Или он сам куда-то двинется. Сделаем из него наживку. Заодно и за семьёй присмотрим, раз им угрожали.       Прикусив щёку изнутри, Хёнджин на мгновение замолчал. Хотелось возразить, но он сдержал себя, в глубине души понимая, что Чан прав, а он сам — на эмоциях.       — Окей, — выдохнул он. — Но я хотел бы, чтобы слежка началась прямо с участка.       — Решим это, — согласно кивнул Чан.              Минхо постучал ручкой об край столешницы и сказал:       — Предлагаю следить посменно. Могу начать первым…       — Лучше парами, — возразил Чанбин. — Так надёжнее, если что-то произойдёт. Только нам с Хёнджином придётся быть осторожнее, Минсок нас узнает моментально, — он перевёл взгляд на Чана: — Присоединишься?       — Конечно. Но вместо Хёнджина предлагаю позвать Феликса.       Хёнджин отрицательно махнул головой:       — У них сейчас своя слежка, готовят облаву на варщиков.       И в этот раз он не соврал. Феликс действительно писал ему, что у них случился прорыв по своему делу, и теперь он пропадал в засадах. Переписывались они в последнее время много. Ничего такого — просто обычные разговоры ни о чём, но это оседало крупицами тепла.       — Ладно, обходимся без него, — проворчал Чан. — Я иду с Хёнджином, Минхо, ты с Чанбином.       Все согласились.       — Что насчёт прослушки? — спросил Чанбин.              — Нет оснований, — поморщился Хёнджин. — Без ордера не влезем, так что придётся пасти его.       — Так, ладно! — сверкнув глазами, Чан хлопнул себя по бёдрам и поднялся со стола. — Завтра отпускаем Минсока. Чанбин, Минхо — вы первые падаете ему на хвост. А ты, — он твёрдо взглянул на Хёнджина, — в отгул.       — Но…       — Без «но», — перебил Чан. — У тебя вид как у зомби с нервным срывом. Так что завтра ты отсыпаешься.       Поджав губы, Хёнджин махнул рукой.

***

      Дверь захлопнулась, и тишина квартиры накрыла Хёнджина почти физически. Он бросил сумку в прихожей, скинул кеды и прошёл на кухню. Открыв холодильник, бесцельно поблуждал взглядом по пустым полкам, захлопнул дверцу, налил себе воды и опустился на стул.       Последняя неделя вымотала его, но только когда Чан отправил в отгул, Хёнджин осознал, насколько же сильно ему нужно выдохнуть. И элементарно поспать. Правда, уснёт ли он, большой вопрос. Голова пухла от мыслей, они бились о черепушку, сталкивались между собой, смешивались. Хёнджин хотел только одного: поскорее докопаться до правды. Но чёртов Минсок молчит, «Хансан» игнорирует. Что прикажете делать-то? Оставалось надеяться, что слежка за Минсоком даст свои плоды. Это в идеале. На худой конец и зацепка из его прошлого сойдёт, если она, конечно, вообще найдётся. Хёнджин отпил немного воды, а потом уронил голову на стол и вздохнул. Тело словно налило свинцом, двигаться не хотелось. Это долбанное дело сведёт его с ума.       Внезапно раздался звонок в дверь, от неожиданности Хёнджин подскочил на месте и осоловело заморгал. Кто ещё? Он никого не ждал. Смахнув пряди, упавшие на глаза, он поплёлся в прихожую. Дверь открыл, не утруждая себя проверками кто за ней, а потому отшатнулся. Нервы, походу, тоже сдавали.       — Феликс, блин! — прошипел Хёнджин.       Тот стоял полностью в экипировке, даже шлем оставался на голове. Только поднятый щиток позволял увидеть веселье в его глазах, в уголках которых собрались морщинки. Улыбался, зараза. Феликс приподнял два бумажных пакета с логотипом сети фастфуда, что держал в руках, и потряс ими:       — Та-да-а-ам! — из-под шлема его голос звучал глухо. Не дожидаясь приглашения, он прошёл в квартиру, поставил пакеты и принялся стаскивать с себя экипировку, попутно говоря: — После твоего сообщения я решил, что на сегодня тебе нужна еда, — повесив куртку, он обернулся и подмигнул: — А ещё — я.       — Ладно, давай сюда свою еду, — Хёнджин зевнул, сцапал пакеты и потащил их в гостиную, нарочно игнорируя окончание фразы. Нечего тешить чужое эго.       Перед тем как поехать домой, он недолго попереписывался с Феликсом и рассказал об отгуле и почему его туда выпнули. Феликс немного посочувствовал, но о своём приезде ничего не говорил. Хёнджин и не думал, что тот приедет.       — А ты разве не в засаде должен быть? — спросил он, сунув нос в пакет. Там обнаружились бургеры.       — На сегодня слинял, там есть кому посидеть, — широко улыбнулся Феликс, вытаскивая из второго пакета курочку и картошку. — Какая вообще засада, если ты тут один тухнешь? Я просто обязан тухнуть вместе с тобой.       Хёнджин негромко фыркнул. Отыскав пульт от телика, он перекинул его Феликсу, сказал не скучать и свалил в душ. После горячей воды и в чистой домашней одежде он почувствовал себя немного лучше. Феликс за это время разложил на журнальном столике еду и, тягая ломтики картошки, смотрел какой-то фильм.       — Давай сюда, — он похлопал по месту на диване и протянул упакованный в бумагу бургер.       — Что за кино? — Хёнджин, усевшись, зашуршал обёрткой.       Феликс пожал плечами:       — Да хрен знает, можем выбрать что-то другое. Рассказывай давай, что у вас там стряслось.       Пока Феликс копался в Нетфликсе, Хёнджин вывалил ему всю инфу о происходящем, попутно жуя бургер и запивая его холодной колой.       — Вот же ж бля, — констатировал Феликс после рассказа. — Невовремя меня завалило своей хернёй, я бы подключился к вам.       — Да ладно, ты не обязан, — отмахнулся Хёнджин. — Ты в первую очередь шёл к нам как консультант.       — Ага, но подстрелить за компанию парочку говнюков я не прочь, — подмигнул Феликс и щёлкнул на плей, выбрав какую-то комедию. — Блин, надо «Хансан» дожимать, не нравится мне их игнор.       Угукнув, Хёнджин отправил в рот остатки бургера. За разговорами они съели почти всю еду. Хёнджин вдруг понял, насколько был голоден, так что даже не заметил, сколько всего успел заточить. На экране мелькали главные герои, попадали в комичные ситуации, а он сам за долгое время наконец-то ощутил комфорт. Тёплое плечо Феликса касалось его, низкий голос действовал успокаивающе. Постепенно накрывало сонливостью, Хёнджин начал клевать носом. В какой-то момент Феликс потянул его вниз. Не сопротивляясь, Хёнджин лёг на его колени, куда тот успел подложить диванную подушку. В волосах оказались пальцы, Феликс перебирал его пряди, и Хёнджин в конце концов так и уснул.       Проснулся, когда гостиную заливало солнечным светом. Хёнджин широко зевнул и приподнялся, с груди сполз плед. Он поёжился — в комнате царила прохлада от работающего кондиционера. Феликса не было. Встав, Хёнджин потянулся, в голове закружилось от прилива кислорода. Придя в себя, он заметил на столе, где не оказалось ни следа от их ужина, клочок бумаги.       «Прости, не смог остаться. Долг зовёт! Всё в холодильнике, позавтракай, у меня на тебя грандиозные планы, так что ты нужен мне живой. Ф».       Глупо улыбнувшись, Хёнджин сделал всё, как ему велено, написал Феликсу сообщение, а потом снова завалился спать.       Отгул пошёл на пользу. На следующий день он приехал в участок, чувствуя себя отлично. Чанбин и Минхо следили за Минсоком, так что Хёнджин принялся вновь пытаться достучаться до «Хансан». В этот раз ему, наконец-то ответили, но только чтобы огорошить — все запросы переданы в юридический отдел. Чёрт. Без ордера или направления из прокуратуры соваться в компанию бесполезно. Но и получить долбаную бумажку не вариант: прямых доказательств нет.       На слежке тоже было всё тихо. Они успели несколько раз сменить друг друга, а Минсок всё так же не делал ничего подозрительного. На работу не ездил, после ареста его отстранили, к нему тоже никто не приезжал. В его прошлом так же пока ничего не нашлось.       Хёнджину уже казалось, что всё это бесполезно, так что, отправляясь с Чаном к дому Минсока в один из вечеров, он уже ничего не ждал. Ночь постепенно накрывала город, свет фонарей жёлтыми пятнами ложился на асфальт, влажный от прошедшего дождя. Хёнджин сидел на водительском кресле и пялился на окна квартиры Минсока. Рядом устроился Чан, закутанный в ветровку. Сейчас в нём не угадывался старший инспектор убойного отдела, он больше казался обычным парнем, который выскочил со своим другом попить пивка. Обманчивое зрелище. В машине на минимальной громкости играла музыка, через приоткрытое окно в салон влетал шум проезжающих авто и далёкие разговоры.       Хёнджин глянул на часы и вздохнул. Почти одиннадцать вечера.       — И всё ещё тишина, — сказал он. В окне, где горел свет, он заметил силуэт Минсока. Вроде бы там кухня. — Поздний перекус у него, что ли.       — Я бы сейчас тоже не отказался от позднего перекуса, — Чан потянулся, позвонки захрустели, и он ойкнул. — Лапши бы сейчас или паровую булочку.       — Где наш суровый начальник? — хохотнул Хёнджин, потянувшись к бардачку. — Он обычно не плачется по лапше.       — Ну так мы и не в участке, — буркнул Чан, — а ты мне не просто подчинённый, но и друг.       Хёнджин наконец нашёл то, за чем лез в бардачок, захлопнул его и бросил Чану мятную шоколадку.       — Держи, друг. Есть только это, прости.       Поблагодарив, Чан принялся распаковывать батончик, его радужки отливали серебром в фонарном свете. Хёнджин снова перевёл взгляд к окнам Минсока.       — Как-то странно всё, — жуя, сказал Чан. — Следим за коллегой, шоколадки жрём в машине. А я ведь когда-то хотел стать архитектором…       — Серьёзно? — удивился Хёнджин.       — Ага. Потом увидел курс начерталки и передумал. Да и как оборотню мне было сложнее поступать, я бы не сдал. А ты кем хотел быть?       Хёнджин прекрасно знал: чтобы попасть в полицию, Чану пришлось пахать ничуть не меньше. Видимо, Чана действительно пугала начерталка, раз он решил, что сдавать кучу психологических тестов и иметь особый надзор — это проще. Ему пришлось прикладывать намного больше усилий, чем Хёнджину, чтобы и поступить в академию, и чтобы дослужиться до своей должности. Хёнджин его безмерно уважал. Но ничего из этого он решил не комментировать, а потому просто ответил:       — Да я всегда знал, что буду копом.       Чан покивал, доедая батончик. Скомкав обёртку, пихнул её себе в карман и откинулся на спинку кресла.       — И как? — он махнул рукой, намекая на ситуацию, и хмыкнул: — Ожидания оправдываются?       Фыркнув, Хёнджин потянулся за бутылкой воды, но в этот момент дверь подъезда внезапно распахнулась. Оттуда, почти бегом, вышел Минсок. Он оглянулся, нырнул в тёмную машину и завёл двигатель. Хёнджин и Чан наблюдали, затаив дыхание. Куда вдруг собрался Минсок так поздно? Тот сдал назад и вырулил на дорогу.       — Давай за ним, — отбросив прежнюю расслабленность, Чан вновь стал привычным полицейским: собранным и серьёзным.       Дождавшись, когда Минсок отъедет чуть дальше, Хёнджин мягко тронулся следом. Он ехал на расстоянии, внимательно следя за простеньким седаном впереди. Минсок петлял по городу. Казалось, будто у него нет конкретного маршрута, и он выехал просто прокатиться. Но к чему тогда спешка, с которой тот выскочил из дома?       — Его как будто ведут, — произнёс Чан, сосредоточенно глядя вперёд.       Похоже, что так. Хёнджин согласно кивнул. Чужие передвижения выглядели странными.       Спустя какое-то время Минсок выехал на шоссе и ускорился. Хёнджин тоже прибавил скорости. Их разделяло несколько машин, но обгонять их он не стал, держа дистанцию. Минсок свернул направо, Хёнджин стиснул челюсти. Ему совсем не нравилось происходящее.       — На кой чёрт он едет к перевалу? — процедил он.       — Дерьмо, — прошипел Чан.       Фонари здесь были редкими, дорога, вдоль которой высилась стена деревьев, узкая. Из-за крутых поворотов Хёнджину пришлось сбавить скорость, но Минсока он не терял — задние фонари его седана впереди светились красными пятнами, периодически ненадолго пропадая за очередным поворотом. Мужчина вёл машину нервно, быстрее, чем стоило бы на такой дороге, и иногда виляя.       Внезапно встречную полосу резануло ярким светом. Из-за поворота выскочила машина, понеслась прямо на Минсока. Тот явно попытался уйти от столкновения: седан резко дёрнуло в сторону.       — Твою мать! — воскликнул Хёнджин, инстинктивно нажав на тормоз.       Мимо пролетела неизвестная машина, а Минсок… Его седан занесло. Ударившись о бетон отбойника, он отлетел в сторону, несколько раз перевернулся и с грохотом врезался в придорожное дерево.       Громко выругавшись, Хёнджин резко остановился на обочине и выскочил наружу, даже не закрыв дверь. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он бежал к покорёженному седану, слыша, как за спиной Чан вызывает службу спасения.       Под ногами хрустело битое стекло, из-под капота вилась струйка дыма, в салоне белели сработавшие подушки безопасности. Минсок сидел, откинув голову на подголовник, по лицу бежали струйки крови. Его глаза были закрыты.       Хёнджин вцепился в свои волосы.       — Только посмей умереть, сволочь. Только не сейчас!