Принцесса и Кайзер

      — Конечность придется ампутировать. — констатировала Пейст. Вокруг ее рога замерцали фиолетовые звездочки, и она приподняла поврежденную руку с помощью телекинеза. Кожа уже начала чернеть, неприятно выглядывая из-под золотистого оперения грифона. Раненый солдат изо всех сил сопротивлялся ее магической хватке.       — Прошу, не надо! — простонал он. В опухших от жара и потери крови глазах мелькали нотки безумия. Рукава его униформы были разрезаны, а пуля успешно извлечена, но оставшиеся в кости осколки свели все попытки лечения на нет. Развитие инфекции приведет к гангрене, которая быстро лишит солдата жизни.       Флари Харт услышала звуки борьбы и подошла к кушетке. Она уже несколько часов помогала раненым пони и грифонам, лежащим лишь в нескольких копытах друг от друга. Аликорн использовала заклинания сна и свои скромные познания в исцеляющей магии, чтобы облегчить боль пострадавшим и снять часть нагрузки с немногочисленного медицинского персонала. Сейчас она была рада тому, что ее шерстка не отмылась до натурального цвета и сохраняла красноватый оттенок, который помогал скрыть периодически вытекающие из носа струйки крови.       Оранжевые глаза грифона сфокусировались на ее худощавом теле. — Принцесса! — Он кашлянул. — Пожалуйста, не дайте им сделать из меня инвалида… — прошептал он на аквелийском.        — У нас остались какие-нибудь зелья, которые помогут ему справиться с инфекцией? — спросила принцесса.       — Очень мало. — резко ответила Пластер Пейст. Флари не обратила внимания на грубость собеседницы; глаза единорожки были налиты кровью, и она часто покусывала губу, чтобы не уснуть. — Мы бережем их для критических случаев.       — Пожалуйста! — взмолился грифон. — Используйте магию, зелья, что угодно, только не оставляйте меня калекой.       — Если бы магия могла исцелить любую рану, мы бы не проиграли войну. — мягко объяснила Флари на аквелийском. — Мы не можем извлечь осколки с помощью магии; это лишь усугубит твое состояние.       Грифон заскулил.       Уши Флари дернулись, она обернулась и разочарованно вздохнула. Между кроватей хромала Софи Альтье, использующая сломанный табурет в качестве костыля. Ее серый мех на одном боку был скрыт под плотным слоем бинтов, а крыло зафиксировано в перевязи.       — Я снова тебя вырублю. — предупредила Флари. Ее рог засветился, когда она начала готовить в усыпляющее заклинание.       — Принцесса, подожди, я лягу на кровать. — вздохнула Альтье, потянувшись к кушетке с раненым солдатом.       — Ты и так должна на ней лежать. — фыркнула Пейст. — Хватит вставать.       Софи не ответила и сжала здоровый коготь грифона. — Ты хорошо сражался. — сказала она на аквелийском. — Это всего лишь еще одна битва.       Он с трудом приподнял голову над тонкой подушкой и покачал ею. — Нет! — Он отвернулся от Флари и единорожки, чтобы посмотреть на своего командира. — Пожалуйста. — пробормотал он.       Флари применила заклинание, и тонкий луч ударил грифона в затылок. Его глаза закатились, а коготь в хватке Альтье обмяк. Лишь прерывистое дыхание выдавало теплящуюся в нем жизнь. Пейст вздохнула и поднесла к себе хирургический лоток. Она подняла пилу и с помощью заклинания очистила лезвие от следов предыдущей ампутации. Фиолетовое облачко с инструментом зависло над поврежденной конечностью. — Принцесса, я смогу остановить кровотечение после операции.       — Я сделаю это. — распорядилась Флари.       Пейст снова прикусила губу и начала опускать пилу к пациенту.       — Нет. — остановила ее молодая кобыла. — Я возьму всю ампутацию на себя. Покажи мне, где резать.       Уставший медик взглянула на стоявшую напротив Софи, а затем постучала лезвием чуть выше локтя. Флари оценила место разреза. «Он потеряет большую часть руки». Она проигнорировала подлетевшую к ней пилу. — Зафиксируй его руку своей магией. Ты собиралась прижигать ее?       — Да. — просто ответила Пейст. Она опустила пилу обратно на поднос и выпрямила руку грифона. Он застонал во сне.       Флари сделала один долгий вдох, наполняя рог энергией, а затем выпустила из него тонкий лазер. Он прорезал вытянутую руку точно по предложенной Пейст линии. Медик вздрогнула от жара луча, а отрезанная конечность неловко выпала из ее магической хватки. Крови не было –заклинание Флари было достаточно горячим, чтобы мгновенно прижечь рану. Лазер опалил кристальный пол под койкой, оставив тонкую черную линию. Солдат судорожно вздрогнул, но не проснулся. Пейст подобрала ампутированную конечность и бросила ее в ведро под тележкой.       Флари поднесла копыто к мордочке и шмыгнула носом. На подошву брызнуло несколько капелек крови, но она, как обычно, не предала этому значения и украдкой обтерла копыто об пол. — Он покинул Аквелию вместе с тобой. — тихо сказала Альтье. — Вы плыли на одном корабле.       — У меня нет медалей для него. — грустно признала Флари. — Да и какая медаль сможет заменить ему руку?       — Достаточно того, что ты здесь. — заявила Альтье. — Когда он придет в себя, я скажу ему, что он удостоился чести быть прооперированным самой принцессой.       — В этом нет никакой чести.       — Как и в медалях. — ответила грифина. — Я получила достаточно, чтобы понять это. Тысячи кристальных пони сегодня живы только благодаря победе над чейнджлингами. До этого большинство из них не сталкивались с грифонами, но они все равно засыпали нас благодарностями.        — Империя была здесь задолго до правления Гровера Второго и прибытия грифонов из-за океана. — объяснила Флари. — Когда Сомбра изгнал ее, контакты между нашими народами еще не были установлены.       — Возможно, именно поэтому они встретили нас без предубеждений. — размышляла Альтье. — Потребовалось несколько поколений, чтобы превратить разрозненные племена грифонов и пони Аквелии в единую нацию. — Пейст покатила тележку к следующему пациенту, не понимая разговора на аквелийском. Флари кивнула ей, и медик небрежно кивнула в ответ.       — Как в Аквелии вообще появились пони? — спросила Флари. — Я выучила ваш язык, но не историю.       Альтье клацнула клювом. — Республиканцы рассказывали, что аквелийские пони – это потомки тех, кто мигрировал на юг в эпоху морозов. Они поселились в долинах и помогали местным племенам отбиваться от герцландцев.       — Ты имеешь в виду виндиго.       — Возможно. — Софи кивнула и закатила глаза. — Это болезненная тема, и большинство предпочитает ее не обсуждать.       — Ты не веришь в эту версию. — предположила Флари.       — Дискреты всегда говорили, что наши пони произошли от рабов, захваченных тысячелетия назад в результате набегов через океан или стычек с Речными Землями.       — Мне трудно поверить, что в таком случае они стали бы преданными подданными аквелийской короны. — фыркнула Флари.       — Многие верования наших предков включали в себя поедание пленников в знак уважения к старым богам. — прямо заявила Альтье. — До Троицы большинство богов были жестокими и хищными существами. По крайней мере, аквелийцы не устраивали ритуалов с жертвоприношениями.       — Звучит как что-то из практики мааритов. — прокомментировала Флари.       Перья Альтье распушились. — Возможно. Маар – древнейший бог. Он олицетворяет первобытные инстинкты: дикие полеты, жестокие удары когтями, отношения хищника и жертвы. Поклонение ему запрещено по всей Грифонии. — Фраза Флари явно обеспокоила ее, и она выпрямилась, опираясь на табурет для поддержания равновесия. — Удивительно, что ты знаешь это имя, принцесса.       — Я слышала его то тут, то там. — отмахнула Флари.       Альтье взяла небольшую паузу. — Герцландцы, которых мы выловили из моря после сражений с твоим участием, дали тебе прозвище. Ты слышала его?       — Нет.       — Дочь Маара.       — Думаю, что это лестно для пони. — усмехнулась кобыла. — Командир, возвращайся в постель.       Альтье прижала коготь к груди и медленно обвела помещение здоровым крылом. — Твой отец, — тихо начала она. — однажды рассказывал о вашем доме. Я горжусь тем, что нахожусь здесь.       Флари подняла взгляд к потолку старой фабрики, ныне превратившейся в переполненную больницу, персонал которой едва справлялся с нагрузкой. — Раньше тут было гораздо красивее. — ответила она.       — Принцесса! — прозвучал голос с дальней части комнаты. Там стоял вооруженный кристальный пони, махающий копытом. — К вам пришел сэр Спайк! — Флари кивнула Альтье и рысью прошла вдоль шеренги кушеток с раненными грифонами и пони, держа голову высоко и шагая ровно. Кристальный пони сложил передние ноги в поклоне и глубоко опустил голову, выражая свое почтение перед высоким драконом, который с трудом протиснулся через дверь.       Спайк напряженно сжимал когти и выглядел обеспокоенным. — Нам нужно поговорить наедине.       На всякий случай Флари применила заклинание обнаружения чейнджлингов, и в животе у нее неприятно заныло, когда Спайк не выдал в ответ на бегающую по его чешуе магию привычную шутку. Флари последовала за драконом и вышла на почти пустынную улицу. Она заметила лишь несколько патрулей, бродящих вдоль фабрик, и пару пегасов, стоящих на крыше. Близились сумерки, но глядя на небо, нипони не смог бы определить время.       Бушующая за пределами щита буря погрузила Кристальный Город в вечный мрак. Электричество почти не работало, а тусклый свет кристальных фонарей разгонял темноту лишь на небольших пяточках. На ближайшем фонарном столбе висело тело кобылы-чейнджлинга. Надетая на нее форма предназначалась для грифонов и едва держалась на маленьком теле. Спайк бросил на мертвую кобылу противоречивый взгляд, а затем остановился в нескольких копытах от фонаря.       — Рассказывай. — приказала Флари.       — Щит уменьшается. — почти шепотом сказал Спайк.       Флари перестала дышать. Она, не моргая, смотрела в его зеленые глаза. В горле у аликорна пересохло, и она с трудом сглотнула. — Что?       — Щит разрушается. — повторил Спайк. — Это медленный процесс, но он постоянно сужается.       Флари подняла голову и посмотрела на розовый щит, отражающий удары потоков льда и снега. — Ты уверен?       — Да. Рейнбоу подтвердила это. Она облетела весь щит и поклялась сохранить увиденное в тайне.       — Рейнбоу – не самый достоверный источник…       — Флари. — резким шепотом прервал ее дракон. — Я лично видел это. Может, на копыто в день, но он неизбежно уменьшается.       Сине-фиолетовый хвост Флари запутался между ее ног. Она покачала головой, и ее растрепанные локоны подпрыгнули, обнажая лежащую под ними золотую ленту. — Нет. — прошептала она. — Это невозможно. Мы освободили город. Кристальные пони не были так счастливы уже долгие годы.       Толпа у дворца росла весь день. Она радостно кричала каждый раз, когда в петле под балконом начинало болтаться тело одного из приговоренных единорогов. Их возгласы доносились даже до самых отдаленных кварталов.       Спайк закрыл глаза и с трудом выговорил следующее предложение. — Чейнджлинги использовали пони в коконах как батарейки, а мы их удалили. Они были единственным, что поддерживало стабильность Сердца.       — Оно не было стабильным! — зарычала Флари. — Они подключили к нему труп моей матери!       — Я знаю! — крикнул в ответ Спайк. — Я был тем, кто нашел ее!       Несколько дозорных посмотрели на развернувшуюся внизу сцену, а затем благоразумно отвернулись от дракона и аликорна. Флари топнула задним копытом по мостовой. — Ладно, это просто еще одна проблема. Добавим ее в копилку к остальным. У нас почти не осталось еды и медикаментов, а теперь еще и Сердце может выйти из строя. Что нам делать?       Спайк прикусил губу. — Дасти и Фарсайт просматривают оставшиеся документы, но чейнджлинги уничтожили большую часть из них. Библиотека была разграблена много лет назад. — Он провел когтем по шипу на голове. — Флари, Кристальное Сердце очень старое. Возможно, это старейший артефакт во всем Эквусе. Даже Старсвирл не историю его происхождения.       — Оно не старое. — смущенно ответила Флари. — Я уничтожила его, когда родилась.       Спайк пристально посмотрел на нее. — А Санберст восстановил его. Его до сих пор не казнили.       Мордочка Флари вздрогнула. — Нет.       — Твайлайт… — Спайку было тяжело сказать это. — Твайлайт покинула нас, Старлайт тоже. Он последний, кто знает что-то о Сердце.       — У него были годы, чтобы восстановить его, но он потерпел неудачу.       — Если только он специально не поддерживал его в таком состоянии, чтобы чейнджлинги не убили его. — предположил Спайк.       Флари удивленно уставилась на дракона.       — Жеребец, которого я знал, погиб во время эвакуации. — вздохнул Спайк. — Во дворце мы нашли лишь его оболочку. Я не знаю, манипулировал ли он с Сердцем намерено, но до этого я никогда не мог предположить, что он способен предать свой народ.       — Старлайт знала, что он здесь?       — Нет. — ответил Спайк и посмотрел на тело, висящее на столбе. — Она думала, что он мертв. Если бы она узнала, что стало с ее старейшим другом, она бы никогда не оправилась. — он фыркнул, и из его ноздрей потянулась тонкая струйка дыма. — Честно, я даже рад, что она не дожила до этого момента. — он опустил взгляд на Флари. — Одна жизнь за весь город.       Флари рассеяно покачала головой и расправила крылья. Она ничего не ответила Спайку и полетела в сторону дворца.       Толпа насчитывала не менее трехсот тысяч кристальных пони. Площадь была настолько переполнена, что пони приходилось забираться на крыши ближайших домов. Молодые и сильные помогали старикам стоять на ногах, чтобы те могли видеть происходящее. Немногочисленные жеребята, которых было слишком мало для города с таким населением, сидели на костлявых и облезлых спинах своих родителей или заменяющих их пони. Кристальные пони кричали от восторга, но в их ожесточенных взглядах не было ни капли доброты. Толпа задрожала, когда над ними показалась Флари Харт.        — Принцесса! — раздались тысячи голосов. Они начали скандировать ее титул, сопровождая это топотом копыт.       Флари хлопала крыльями, зависнув перед разрушенным балконом спальни своих родителей. Для его ремонта пришлось разобрать несколько массивных деревянных шкафов из дворца. Их спальня была предназначена для Кризалис, чтобы у королевы всегда было место для отдыха в оккупированном городе. Судя по всему, после захвата эта комната использовалась лишь единожды.       Розово-голубые шторы были заменены на черные. Недавно на стенах висели картины, изображающие Кризалис во главе армии и другие события, которые на самом деле никогда не происходили, но несколько дней назад их растоптали и сожгли. Единственное, что чейнджлинги оставили прежним, – это кровать ее родителей. На ней, как и во времена ее жеребячества, лежали бело-голубые и розовые простыни с фиолетовыми подушками.       В том, что Кризалис сохранила кровать, было что-то глубоко неправильное, но Флари прогнала эту мысль из головы и приземлилась на балкон. Под деревянными перилами покачивались шесть тел. Даскрест, Джадис и четверо охранников отступили назад и поклонились.       — Принцесса. — почтительно произнесла Джадис. — Мы только что закончили с Факт Файндером.       — Какое тело принадлежит ему? — спросила Флари.       — Загорелый единорог. — ответил Даскрест. — Он обделался.       — Это происходит с большинством трупов.       — Это произошло, когда он был жив. — уточнил Даскрест. Флари посмотрела мимо ухмыляющегося грифона.       Санберст сидел у кровати и смотрел на простыни заплаканными глазами. Он не снимал черный плащ.       — Ты хочешь сделать это сама? — с горькой улыбкой спросила Джадис. — Сейчас его очередь. Толпа ждет.       — Оставайтесь на балконе. — приказала Флари. — Я хочу поговорить с ним наедине.       Даскрест моргнул и отодвинулся в сторону, освобождая ей дорогу. Джадис выглядела удивленной, растерянно виляя белым хвостом. Несмотря на показное веселье, ее кристальная шерстка оставалась тусклой.       Флари рысью подошла к Санберсту. Единорог никак не отреагировал на ее присутствие. Она присела у кровати и накрыла комнату непрозрачным щитом. Шум толпы утих.       Санберст ничего не сказал. Под его плащом зазвенели цепи, когда он повернулся к ней.       Флари указала на его одеяние копытом. — Зачем ты носишь его?       — Они запрещают мне снимать его. — уныло ответил он. — Чейнджлинги тоже приказывали мне ходить в нем.       — Если хочешь, ты можешь снять его.       Санберст нажал на защелку двумя копытами и позволил плащу сползти ниже по его спине. Несмотря на прошедшие годы, уродливые ожоги выглядели свежими.       — Старлайт знала, что ты жив? — спросила Флари.       — Они следили за мной, чтобы узнать, не отправляю ли я сообщения. Они велели мне привести еще пони из шахт.       — И ты сделал это.       — Они бы в любом случае сделали это.       — Но без твоей помощи. — огрызнулась Флари. Санберст никак не отреагировал, и она тяжело выдохнула. — Сердце не справляется. Мы отключили коконы.       Санберст пожал плечами. — Это единственное решение, которое позволяло сохранить город живым.       — Так ли это на самом деле? — спросила Флари. — Существует ли другой способ?       Санберст оторвал глаза от кровати и прищурился, глядя на нее. — Ты просишь меня о помощи? — сказал он тонким голосом.       Флари глубоко вздохнула. — Однажды ты восстановил Сердце. Спайк думает, что ты саботировал его восстановление, чтобы сохранить свою жизнь. Иначе чейнджлинги бы убили тебя.       Санберст опустился на землю. — Так сказал Спайк, да? — с горечью спросил он.       — Это правда?       — Сходи за Тораксом. — пробормотал единорог. — Он тебе расскажет.       — Ты винишь их? — фыркнула Флари. — Они не узнают тебя. Нипони не мог подумать, что ты способен на такое.       — Я узнаю тебя. — ответил Санберст. Он приподнял голову и посмотрел за спину Флари, казалось, что он был способен увидеть, что творится на балконе за ее голубым щитом. — Пони снаружи называли тебя маленьким чудовищем за то, что ты уничтожила Сердце. Я всегда защищал тебя.       Из глаз Флари пропала вся мягкость. — Кристаллер, — начала она. — ты заявляешь, что делал все возможное, чтобы сохранить кристальных пони в живых. Это твой долг. Ты здесь не за то, что сделал для меня и моих родителей. На тебе лежит ответственность перед народом Империи.       — Моим долгом было умереть? — спросил Санберст. — Когда я выполз из горящего грузовика, мне казалось, что я умру. Когда чейнджлинги осушили меня, я думал, что умру. — Его мордочка дернулась. — Ты когда-нибудь чувствовала близость смерти? Ты когда-нибудь чувствовала такую боль?       Флари закрыла глаза. — Я приказывала оставлять моих подданных умирать. — сказала аликорн. — Я видела, как жеребенок вдвое младше меня превратился в пепел под воздействием моей магии. Мой друг покончил с собой на моих глазах, чтобы мне не пришлось убивать его. Я знаю, что такое боль.       — Нет, ты не знаешь. — фыркнул Санберст.       — Я не помилую тебя, — мягко сказала Флари. — но отсрочу твою казнь. Ты можешь помочь нам в восстановлении Сердца, а потом умереть с неким подобием достоинства, став в последние мгновения жизни тем пони, которого знали и любили мои родители, а не чудовищем, вынужденным кутаться в этот плащ. — Она стянула с него черную тряпку и отбросила ее в сторону.       Санберст смотрел на аликорна опухшими от слез голубыми глазами, не говоря ни слова.       Бледные, ледяные глаза Флари встретились с ним. — Пожалуйста, Санберст. — умоляла она.       Санберст открыл и закрыл рот, а затем резко отвел взгляд. — Они были правы насчет тебя. — прошептал он. — Ты всегда была монстром.        Флари Харт выдохнула и опустила щит. — Пора. — объявила она Даскресту и Джадис. Четверо стражников подхватили ученого и понесли его на балкон. Он смотрел на толпу широкими от ужаса глазами, пока Джадис с острой улыбкой накидывала петлю ему на шею.       — Кристаллер, — ее приветствие сквозило ядом. — Есть ли тебе, что сказать напоследок?       Санберст попытался ответить, но из его горла не вырвалось ни одного членораздельного слова. Джадис толкнула его вперед. Толпа внизу узнала единорога, и крики усилились. Флари протиснулась на балкон и встала рядом с Даскрестом. Дерево застонало под весом стоящих на балконе существ, и стражники отступили в комнату.       Флари расправила крылья и высоко подняла голову. Ее корона засияла, поймав свет от одного из кристаллов. Толпа начала скандировать при виде своей принцессы. Джадис проверила веревку и кинула Флари. Флари Харт кивнула ей в ответ, и Санберста подтолкнули к краю балкона. Копыта безвольно заскользили по дереву, когда ноги вдруг перестали слушаться жеребца.       В последний момент Флари вытянула крыло и не дала Джадис столкнуть его. Толпа затихла, и Джадис заколебалась. Принцесса посмотрела в испуганные глаза Санберста, а затем опустила голову, чтобы прошептать в его прижатое к голове ухо.       — Я не монстр, — прошептала она. — но я не очень похожа на типичную принцессу. Принцесса должна защищать своих пони, но я проваливаю эту задачу всю свою жизнь. — Она откинула голову назад. — Торакс просил, чтобы я обеспечила тебе быструю смерть.       Флари кивнула Джадис, и кобыла столкнула Санберста с балкона. При падении он заскулил, а последней эмоцией, отразившейся в его глазах, стала паника. Как только веревка натянулась, Флари схватила его ноги телекинезом и резко дернула вниз.       Санберст умер мгновенно. Он болтался над морем кристальных пони, которые годами наблюдали за тем, как он забирает их друзей и родных, и молились о его смерти. Теперь они радовались своей победе, поднимая копыта навстречу принцессе.       Принцесса Флари Харт оглядела океан из тусклых пони с усталыми глазами, а затем подняла взгляд на бурю за щитом. Он казался ближе, чем в прошлый раз, а его розовая поверхность трещала под ударами молний.       Ей казалось, что маленькая золотая лента прижимает ее голову к земле.