Lullaby for a sister

— Ты добился своего?       Голос, знакомый до невыносимой боли в Искре, раздался откуда то из пустоты. Медикс резко обернулся, вглядываясь в кромешную тьму вокруг себя. Он не знал, где находится, но точно знал, кому принадлежал этот голос. — Роксана?..       В ответ тишина. Мотор белого бота забился быстрее, хотя он изо всех сил старался держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Он то и дело оборачивался, крутил головой, пытаясь увидеть хоть что то. Пытаясь найти ту, кому принадлежал этот голос. С каждой секундой дыхание становилось сбивчивее, Медикса охватывала непонятная паника и тревога, и в какой то момент ему показалось, будто что то или кто то сдавливает ему горло, перекрывая доступ к кислороду. — Роксана!       Крик, полный отчаяния, растворяется в пустоте. Ответа так и не последовало. Белый бот стиснул зубы до боли. Эта пустота, эта тишина, это невыносимое состояние перегружали его системы. — Это то, чего ты хотел?       Медикс резко оборачивается и в ту же секунду забывает как дышать, когда видит перед собой свою копию, ростом едва достающую ему до пояса. Он попытался вскрикнуть, но что то словно вырвало его голосовой модуль. Взгляд, полный страха, ужаса, боли и вины был прикован к маленькой фем, так сильно похожей на него. — Ты ведь хотел этого, братик?       Оптика белого бота наполняется слезами, губы дрожат, а в аудиодатчиках стоит бешеный стук его собственного мотора. Ему хочется убежать, но корпус отказывался повиноваться, застыв, словно каменная статуя. Маленькая Роксана, его маленькая, родная, единственная сестра смотрела на него взрослой оптикой. Ее взгляд, такой же, как в тот самый день, беспощадно рвал Медикса на части. — Нет! — голос дрожал от напряжения, он зажмурился, пытаясь избавиться от этой картины перед своей оптикой, пытаясь убежать от взгляда Роксаны. — Убийца! — голос фем, полный ярости, ненависти и злобы, словно раскат грома, окружил Медикса со всех сторон. Он распахнул оптику и беззвучный крик в тот же момент сорвался с его губ, когда он увидел Роксану, перепачканную энергоном, со вспоротым горлом и животом, и бездонными, пустыми, черными глазницами, — УБИЙЦА!       Медикс резко просыпается, садясь на кровать. Первые тяжелые и сбивчивые вдохи отдались болью в горле и вентиляционных каналах, из за чего ему показалось, что еще чуть чуть - и он точно задохнется. В аудиодатчиках звенело, системы прислали с десяток предупреждений о перегреве и необходимости перезагрузки, а перед оптикой все еще стояла эта жуткая картина. Еще через минуту Медикс понял, что его всего трясет. Он в панике огляделся по сторонам, пытаясь понять, где он сейчас находится, и лишь увидев знакомый интерьер собственной комнаты ему стало чуть спокойнее, а посмотрев в окно он понял, что сейчас глубокая ночь. Почти не чувствуя своего тела ему с трудом удалось подняться и добрести до своего рабочего стола, на котором стоял куб с энергоном. Опустошив его в несколько глотков он шумно выдохнул, ставя его на место. Окончательно в реальность его привела ноющая боль на животе - именно там от низа живота и до самой грудной пластины проходил длинный и еще свежий шрам, не успевший полностью затянуться. Белый бот с небольшой опаской повернулся лицом к зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Оптика, а точнее единственный целый окуляр был мокрым от слез, на щеке виднелись мокрые дорожки. На месте левого окуляра зияла дыра, через которую проходила глубокая царапина: это был максимум, который Блейдсу удалось сделать. Во время битвы Роксана вырвала его окуляр со всеми важными проводами, повредив многие оптические системы, и увы, восстановлению он уже не подлежал. Взгляд упал на другие следы сражения: шрам на шее, многочисленные царапины разной длины и ширины на руках, груди, животе и ногах, оторванная антенна на левом аудиодатчике и частично оторванный сегмент брони на правом плече. Но самым опасным был именно этот шрам на животе. Видимо, сам Праймус был на его стороне, ведь Медикса чудом успели спасти и реанимировать когда ему оставались считанные секунды до воссоединения с Великой Искрой. От Вирл, которой тоже досталось от Роксаны, и которая была одной из немногих, с кем белый бот разговаривал в последние дни, он узнал, что в его спасении большую роль сыграл именно Скорч. Со слов Вирл именно он был первым, кто подбежал к Медиксу, когда тот рухнул на землю без сознания, и именно он смог вывести остальных рекрутов из шокового состояния своим громким голосом и отборными ругательствами, чтобы те побежали за Блейдсом. Скорч..       От всех этих мыслей его вновь начало трясти. Вся эта комната будто пропиталась отголосками этого сна, давя на него со всех сторон. Не в силах больше выносить этого, Медикс вышел из комнаты. Он не спеша шел по пустым и тихим коридорам академии, которые освещали лишь таблички на стенах и небольшие ночные лампы на потолке. Хотелось пойти на крышу, но сейчас белый бот был просто не в состоянии подниматься по лестнице, поэтому оставался лишь один вариант - пойти на задний двор, ведущий в сад академии.       Медленными шагами, ведь другими он просто физически не мог сейчас передвигаться, Медикс наконец вышел на улицу. Свежий, прохладный ночной воздух тут же окутал его, действуя лучше любых успокоительных. Даже «когти», сжимающие его горло, наконец ослабили хватку и он смог нормально вдохнуть. И все же, этого было мало, поэтому, разблокировав отсек своей руки, бот взял пачку сигарет, достал одну, и, зажав между зубами, еще около минуты потратил на то, чтобы его дрожащие руки наконец позволили ему сделать заветный щелчок пальцами. Как только удалось поджечь сигарету, Медикс сделал первую затяжку, сразу прикрывая оптику. На несколько секунд он задержал мерзкий дым в себе, а после медленно выдохнул его, и серое облако направилось вверх к звездам. После почти двухнедельного перерыва действие никотина ощущалось гораздо ярче, чем прежде. — Медикс?..       Белый бот обернулся, в единственном окуляре промелькнуло удивление вперемешку с облегчением, когда он увидел того, в ком нуждался сейчас больше всего. Скорч стоял всего в пяти метрах от него, в его взгляде читалось беспокойство. — Почему ты не спишь?       Заместо ответа Медикс вдруг опустил голову, поджимая вновь задрожавшие губы. Скорч понял все без слов: ему достаточно было увидеть этот встревоженный взгляд, чтобы понять, что произошло. Он подошел ближе, мягко коснувшись рукой его щеки, заглядывая в единственный, но все такой же прекрасный окуляр. — Опять кошмары?.. — Киберблейзер произнес это тихо, будто за ними кто то мог подслушивать. Медикс едва заметно кивнул, и Скорч тяжело вздохнул, чувствуя, как его заныла от боли его Искра. Он знал, что белого бота уже больше недели каждую ночь преследуют кошмары, связанные с той битвой и Роксаной, и он видел, в каком состоянии он находится после них каждый раз, и Скорчу хотелось выть от собственной беспомощности, ведь он никак не мог спасти Медикса от этого. — Мне кажется, что я никогда не освобожусь от неё.. — дрожащим, полным боли и отчаяния голосом прошептал бот. Перед оптикой вновь всплыла эта жуткая картина, а в аудиодатчиках вновь раздался этот полный ярости и ненавсисти голос. Скорч с осторожностью, чтобы никак не навредить израненному корпусу Медикса, притянул его к себе, заключая в объятия. К сожалению, это было единственное, что он мог сделать: хотя бы так помочь самому дорогому для него боту почувствовать себя защищенным. И Медикс действительно чувствовал эту защиту и спасение в объятиях желтого бота, от чего у него невольно побежали слезы, а корпус задрожал от тихих всхлипов. — Тебе довелось пережить настоящий кошмар.. — тихо начал Скорч, уткнувшись носом в красную макушку и мягко поглаживая белого бота по спине, — Я знаю, что ты этого не хотел.. никто не винит тебя за это, у тебя не было другого выбора. Роксана сама выбрала для себя такую судьбу, но ее здесь больше нет и никогда не будет, и в этом нет твоей вины. Ты спас всех нас, всю академию, возможно всю эту планету, Микси. И самое главное то, что ты жив.. — с каждым словом Скорчу самому становилось все тяжелее держать свои эмоции под контролем. Ему хотелось разделить всю ту боль, которую. испытывал Медикс, а лучше вообще забрать ее полностью себе, чтобы она не терзала Искру белого бота, но он не мог этого сделать, и чувство вины и беспомощности разрывало Киберблейзера изнутри. Все с той же осторожностью он прижал белого бота чуть ближе к себе, чувствуя и слыша его тихие рыдания, и оставил легкий поцелуй на его макушке, — Я всегда буду рядом с тобой.. что бы ни произошло, что бы ты ни сделал, я всегда буду с тобой..