Одно и то же

Скрип двери прорезал загустевшую тишину. Появившийся сквозняк прошёлся возле пола, поиграл с едва заметным язычком пламени и задул свечу, что освещала маленькую комнату в подвале борделя. Тоненькая струя дыма ускользнула в приоткрытое окно, а рыжеволосая девочка, читавшая книгу, вздрогнула и резко развернулась, вглядываясь в силуэт ночного гостя. Вдруг её лицо засветилось узнаванием. - Дядюшка! - обрадовалась она. Спрыгнув со стула, девчонка побежала к двери, совершенно забыв обуться. - Дорогая, сколько раз я просил тебя ложиться спать, не дожидаясь меня. Твой отец и так начинает подозревать, что наши вечера не ограничиваются играми и беседами, как я ему рассказываю. Если ты каждый раз будешь возвращаться невыспавшейся, боюсь, Гийом совершенно потеряет ко мне всякое доверие. - светловолосый мужчина лет сорока уже в который раз за эти два года заставал малышку Рене не в кровати, а за столом с книгой в руках. И вроде бы, что такого в том, что ребёнок стремится к знаниям или познаёт искусство, но, к сожалению, или к счастью, литература, которой увлекалась дочь маркиза де Лафайет, была очень далека от этого. - Дядюшка, отец никогда не сомневался в правдивости моих слов, так что можете не беспокоится, он никогда вас ни в чём не заподозрит. - Хотелось бы. - вздохнул Жан-Рене. С его стороны было полностью бесчестно обманывать Гийома де Ноая и почти что похищать ночью его дочь, убеждая первого в том, что хочет лишь подискутировать с ней и предоставить доступ к своей библиотеке, которая не шла ни в какое сравнение с очень малым количеством книг в доме маркиза. Но, кто бы что ни говорил, он не видел в этом ничего плохого. Мужчина лишь хотел помочь ей научиться... приспосабливаться. К людям. К обществу. К себе самой. Рене была очень смышлёная, умела не привлекать лишнего внимания, не вызывала подозрений, могла выкрутиться из любой передряги, обвести вокруг пальца даже искусных лжецов - в этом он уже убеждался лично. Не раз наблюдая за двором в Пале-Рояль, Париже или Версале, он думал о том, как же идеально она вписалась бы в это насквозь прогнившее общество. Она бы сумела спрятаться у всех на виду, казаться ангелом, а на деле искать слабое звено и поочередно уничтожать каждого, кто осмелится ей перечить. И даже в таких обстоятельствах она бы сумела сохранить свою хрупкую и ранимую натуру, но никто, кроме самой девушки, не увидел бы её. "Уже не видит" - мысленно поправил себя мужчина. Ей лишь не хватало немного опыта. Немного решимости, чтобы начать идти по головам. Жан-Рене взглянул в яркие изумрудные глаза девочки. И, кажется, только сейчас заметил, что она была босая. - Мадемуазель Рене де Ноай! А ну-ка быстро в кровать! Ещё не хватало, чтобы ты заболела и твой дорогой папенька открутил мне голову! Рене захихикала, поскольку уже не раз попадала в такие ситуации, но всё же послушно побрела к кровати - возможность подхватить простуду и попасться под горячую руку дяди не прельщала. Дворянин подошёл к столу и вновь зажёг свечу. Его взгляд упал на развернутую книгу. - Опять оружие? - невесело усмехнулся племяннице Жан-Рене. - Почти угадали,- рассмеялась девочка. - Сегодня меня заинтересовало некоторое орудие, которое когда-то упомянул месье Пьер. В вашей библиотеке оказалась книга, в которой подробно описано не только "кресло ведьм", информацию о котором я искала, но и другие виды пыток. Было бы преступлением не изучить такую находку. - Узнала что-то новое? - почти с неподдельным интересом поинтересовался он. - Вовсе нет, - приуныла Рене. - Из ранее неизведанного там был только новый вид "испанского сапога", который появился и применяется в Отёне. Но не более. Лучше бы я потратила это время на изучение кантареллы. - с раздражением вздохнула девчонка. - Ну, не унывай, милая. Раз уж ты разочаровалась в книге о пытках, полагаю, новости кое о чем новом не оставят тебя равнодушной. - с этими словами Жан-Рене достал из внутреннего кармана небольшой конверт и маленький флакончик. - Что это? - вдруг оживилась Рене. - Аква-тофана, один из наиболее опасных нынче ядов. Кстати, придумали его лишь несколько лет назад, так что тебе повезло узнать о нём одной из первых. Здесь рецепт и последствия применения. Их можешь взять с собой, но припрячь, чтоб отец не нашел. А с самим ядом мы ознакомимся чуть позже, во время одного из твоих последующих визитов. Глаза дочери маркиза загорелись восхищением и жаждой. Она трепетно взяла бумагу из рук дяди и начала вчитываться в строки. Наблюдающий за ней мужчина вдруг резко выпрямился. Он заметил в её ещё детских глазах каплю того, что удостоился видеть лишь единожды - профессиональное сумасшествие. Не заинтересованность, нет, это точно была не она. Это была какая-то животная страсть, что-то пугающее своей силой. Он силился вспомнить, откуда это выражение было ему знакомо, но нужные воспоминания упрямо ускользали. - Дядя? Голосок племянницы вернул его назад в комнату. - Ты что-то говорила? Извини, задумался. - О, ничего важного. Просто хотела поблагодарить за такой подарок. Полагаю, было довольно сложно отыскать подобный экземпляр. Спасибо большое. - Рад, что тебе понравилось. - вымученно улыбнулся Жан-Рене. - А теперь ложись спать. Утром я должен доставить тебя домой отдохнувшей и невредимой. - Спокойной ночи, дядюшка, - укладываясь в кровать, пожелала Рене. - Спокойной ночи, дорогая. Мужчина плотно закрыл окно, задул свечу, что стояла на столе и, чмокнув напоследок племяшку в лоб, покинул комнату, прикрыв за собой дверь. - Уснула? - дворянин вздрогнул от неожиданности, но, узнав голос владелицы "Le Jardin Secret", расслабился. - Уснула. - подтвердил он. - Как долго вы, месье де Ноай, собираетесь её использовать? Удар под дых. Жан-Рене скрипнул зубами и зло сверкнул взглядом в сторону мадам Дюбуа. - Прекратите обвинять меня в том, чего я не делаю. - прошипел он. - Я. Её. Не. Использую. - О, разумеется нет. Вы лишь не соизволили поставить Рене в известность о том, что вы уже почти год используете её как прикрытие и алиби для встречи с подельниками. Мужчина закатил глаза. - Жан, не нужно впутывать ребёнка в то, что не только её никоим образом не касается, а и способно навредить. - Сильвия, довольно. - Довольно чего, месье? Вы предлагаете мне просто наблюдать, как вы собственноручно уничтожаете будущее своей племянницы? - Вы просто не знаете её. Если всё получится, она одержит из этого только выгоду, опыт. Но даже если что-то вдруг пойдет не по плану, это не сможет её сломать. Лишь погнёт чуток. Она умеет выживать. Сильвия Дюбуа лишь обречённо вздохнула. Ей было жаль малышку, но она тоже не по наслышке знала характер Рене. Как бы ни было горько это признавать, но её дядя был прав. Такая не пропадет, что бы ни произошло. И всё же... - И неужели вам ни капельки не стыдно перед её отцом? - Простите, но мне так всё равно на него, что даже неловко. Но ладно, забудем об этом. - Жан-Рене собрался уже было идти, но вдруг замялся и повернулся к женщине. - Сильвия... - Да? - недоуменно ответила та. - Пообещайте мне, что если всё же что-то пойдет не так, она всегда будет пользоваться уважением здесь. - Простите, но разве... - Она знает, что это за место, - устало молвил мужчина, чем вызвал изумлённый вздох и широко распахнутые глаза хозяйки борделя. - Пообещайте, что она всегда сможет тут укрыться. Женщина, подумав несколько мгновений, пристально взглянула на дворянина: - Но вы ведь уверены, что всё удастся. - Я ни в чем не уверен. - жёстко отрезал он. Мадам Дюбуа кивнула каким-то своим мыслям и твёрдо произнесла: - Обещаю.