Одно и то же

Тусклый свет свечей едва освещал просторный кабинет, наполненный книгами, старыми пергаментами и различными приборами, чье предназначение было известно лишь их хозяину. В этом полумраке фигура Александра, сидящего за массивным дубовым столом, казалась ещё более напряжённой и сосредоточенной. Перед ним лежали несколько листов бумаги и записная книга, в которую он время от времени делал пометки, когда поток мыслей становился слишком громким. Прошла неделя с того вечера, когда Жан-Батист сообщил сыну о Сильвии Дюбуа и её загадочном борделе. За это время Александр не мог найти покоя. Он внимательно изучил все доступные ему документы и отчёты, касающиеся семьи Дюбуа, прочитал сотни страниц, надеясь найти хоть малейшую зацепку, продемонстрировать отцу свои способности. Но информация была скудной, почти пустой, словно кто-то намеренно вычеркнул эту женщину из всех архивов. Она была из семьи обычного торговца пряностями и приправами, с детства обучалась у матери ремеслу шитья, но, после замужества и смерти супруга, исчезла из мира, превратившись в воспоминание. На этом объём данных заканчивался. «Почему отец так заинтересовался этим делом?» — эта мысль не давала покоя. Жан-Батист никогда не тратил время на бессмысленные или несущественные задачи. Если он уделил этому внимание, значит, за этим скрывается что-то более серьёзное. Что-то, что Александр пока не мог увидеть, хоть и отчаянно пытался это сделать. Тишина кабинета была нарушена легким стуком в дверь. Александр быстро спрятал все бумаги в ящик стола и снова погрузился в роль безразличного юноши. — Войдите, — произнес он сдержанным голосом. В дверях показалась фигура пожилой служанки — мадам Лавуа, которая служила их семье с незапамятных времён. Её глубокие морщины и усталый взгляд красноречиво говорили о долгих годах верной службы. — Месье Александр, — почему-то она всегда смотрела на него таким грустным взглядом, а говорила исключительно почтительно, но с едва заметными мягкими нотками, — ваш отец желает видеть вас в своём кабинете. Юноша мгновенно напрягся, хоть снаружи это было незаметно. Он кивнул, давая знак, что услышал её. — Благодарю, мадам Лавуа. Я сейчас приду. Женщина вышла, тихо закрыв за собой дверь, и оставив Александра наедине с его мыслями. Молодой человек задержал взгляд на камине, где тлели угли. Эти мелкие искры были единственными, что, казалось, оставались живыми в этом холодном, бездушном мире, который окружал его с детства. Идеальном, правильном мире. Казалось, он был единственным, что не вписывалось, оставалось вне поля зрения высших сил. Поднявшись с кресла, Александр медленно направился к кабинету отца, стараясь не думать о том, что могло его ожидать. Жан-Батист сидел за своим рабочим столом с как всегда идеально ровной спиной. Острый взгляд был устремлён на какие-то документы перед ним. — Закрой дверь, — сухо приказал он. Александр молча выполнил приказ. В его голове снова зазвучали фразы, которые он должен был произнести, если отец начнёт допрос или проверку. — Садись, — указал Жан-Батист на стул напротив. Александр сел, стараясь не показать ни малейшего признака тревоги. — Я получили подтверждение, — сказал отец, наконец отрываясь от своих бумаг и пристально глядя на сына. — Мадам Дюбуа действительно связана с более крупной сетью, чем предполагалось. Но это ещё не всё. Молодой человек склонил голову, ожидая продолжения. — Ни один из информаторов так и не смог проникнуть внутрь борделя, но, как удалось узнать, одна из девиц там питает слабость к молодым юнцам. Ты понимаешь, что это значит? — Да, отец, — отозвался Александр. Он понял, почему отец рассказал ему всё это. Понял, что него ожидается. Ему вдруг стало противно от себя. — Хорошо, — Жан-Батист откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Я организую твое посещение. Твоя задача — незаметно собрать как можно больше информации о мадам Дюбуа и её окружении. В особенности — о тех, кто её поддерживает и защищает. — Я не допущу ошибок, отец, — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо и уверенно. — Я надеюсь на это, — холодно ответил Жан-Батист, давая понять, что разговор окончен. Александр встал и направился к двери, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца. — А, и ещё кое-что. — вдруг вспомнил мужчина. — Ты отправишься послезавтра рано утром. А завтра вместе со мной поедешь в госпиталь. «Нет». Александр снова кивнул, чувствуя, как его внутренний мир постепенно разрывается на части. — Да, отец — сухо согласился парень. Кажется, впервые за вечер он мельком заметил в глазах отца одобрение. Выйдя из кабинета, он едва удержался от того, чтобы не съехать по стене на пол. Коридор, всегда казавшийся ему спокойным и безмятежным, вдруг отовсюду начал веять опасностью. «А я наивно решил, что моя дерзость останется безнаказанной». Сейчас он едва не смеялся от абсурдности своих мыслей. Из дальнего поворота послышался шорох. Моментально выпрямившись, Александр начал пристально вглядываться в темноту. — Месье Александр… — А, это вы, мадам. Тёплые глаза женщины полоснули раскаленным железом по нутру парня. «Держи себя в руках». Ему вдруг впервые за долгое время стало больно. Александр едва не выбежал на улицу и направился к саду. «Почему, почему, почему?» Похоже, он навсегда останется сломанным механизмом. Он не был таким, каким был его отец. Он хотел признания, ждал похвалы, надеялся на право люб... «Боже, какой же я наивный дурак. У меня нет прав. Есть лиш обязанности». Он был рождён для такой судьбы, он принял её неизбежность, но почему же тогда сердце начинало нещадно печь, когда мадам Лавуа так его звала... Так, как его звала ещё одна женщина... Ночь уже наступила, и прохладный воздух слегка освежил его разгорячённые мысли. Александр шёл по гравийной дорожке, не замечая ни цветов, ни деревьев вокруг. В предопределеной его отцом его жизни никогда не будет места для таких мелочей. Его разум снова заняли мысли о предстоящем задании, возможных исходах и той женщине, о которой он должен был узнать как можно больше. Сильвия Дюбуа. Что скрывается за этим именем? Его внимание на мгновение привлёк блеск в небольшом пруду. Луна... Частично спрятана между ветвями деревьев, прекрасна в своей чувствительности, она показалась Александру особенно завораживающей. Её серебристый свет казался таким близким, родным… и таким же холодным и недосягаемым, как и его жизнь, его судьба. Александр остановился на мгновение, всматриваясь в отражение. Да, вся его жизнь — это лишь отражение чужих ожиданий и приказов. Ничего настоящего. Ничего своего. «Держи себя в руках» — слова отца снова прозвучали в его голове. Александр стиснул зубы и резко развернулся, направляясь обратно в дом. Сейчас точно не время для сомнений и размышлений. Ему нужно было готовиться к посещению, и он собирался сделать всё, чтобы доказать отцу, что он способен справиться. Что он справиться, даже если придётся переступить через самого себя. Наступить самому себе на горло.