Одно и то же

"Рене, дяди больше нет..." Сначала было пусто. Потом больно. Она не скорбела за ним: знала, как он ненавидит, когда она плачет. Всё началось с болезни матери: именно тогда малышка выплакала все свои слёзы возле старенького распятия в углу своей комнаты. Жан-Рене был единственным, кто мог её по-настоящему утешить. Рассказал маленькой племяннице, что не любит, когда её милое лицо омрачают опухшие щёки и красные глаза. Тогда Рене и поклялась, что никогда не позволит себе проронить и слезинку. Она не заплакала, когда хоронили маму: похоже, именно тогда она и разочаровалась в Боге. Многие удивлялись, видя почти что безжизненное подобие человека возле деревянного гроба, но списывали всё на огромное эмоциональное потрясение. Она не плакала, когда "плохие месье" лишили её семью без гроша. Не плакала, когда её единственного друга детства нашли бездыханным возле берега Сены. Лишь маленькая одинокая слезинка упала на пол дома тётушки Сюзанны, когда отец передал ей последний подарок дяди: маленький кулончик с незамысловатым белым камешком. Следующим пришло непонимание. Она знала, чем увлекался её горячо любимый дядя, знала многих его друзей. По крайней мере думала, что знала. Долгое время она ломала голову на счет смерти Жана-Рене, но отец, как и тётя, наотрез отказывались что-либо ей говорить. Правду она узнала совершенно случайно: слишком уж болтливые были служанки поместья. "Но разве это вообще возможно? Дядя никогда не интересовался политикой, лишь мелкими грабежами и медициной. Почему он оказался замешан в восстании?" - именно тогда уже десятилетняя Рене и поняла, что, возможно, она никогда и не знала своего дядю. Теперь все опасения Жана-Рене о том, что Гийом может узнать о их ночных "вылазках" казались вполне объяснимыми. Теперь слова мадам Дюбуа, которые она случайно услышала в одну из ночей, обретали совершенно иной смысл. И теперь девочка наконец поняла, что самый близкий её сердцу человек на самом деле лишь использовал наивного и любопытного ребёнка для прикрытие своей не самой законной деятельности. А после Рене просто смирилась. Она как никогда остро осознавала, как же ей будет его не доставать. Девушка больше никогда в жизни не снимала тот маленький кулончик с шеи. Он стал её талисманом. Оберегом. Пропуском. Но оставалась одна маленькая странность: "Le Jardin Secret" всё так же продолжал функционировать, и, как убедилась Рене во время своей очередной "безобидной прогулки магазинчиками Парижа", не только как дом удовольствий. И этого девушка никак не могла понять. Если бордель был замешан в попытке восстания, так же как и её дядя, это место должны были просто сравнять с землёй. Сильвия также отказывалась что-либо объяснять: она просто культурно намекнула не совать нос не в свои дела. "Но не выставила за дверь" - подметила про себя Рене. Видимо, обещание, данное Жану-Рене де Ноаю, имело какой-никакой вес в этом обществе. С такими мыслями девушка заняла один из столиков в углу главной комнаты. Наблюдать за миром наёмников, воров, грабителей и убийц в такой неприличной близости оказалось очень волнующе. И до ужаса интересно. Пожалуй, именно врождёное любопытство толкало её порой на поистине безумные поступки. Оно заставляло её лгать отцу ради очередного эксперимента с ядами или новой книги об оружии. Оно вело её в интеллектуальных дебатах с главными лжецами борделя с целью выведать побольше новой информации. Оно сейчас удерживало её, почти что беззащитную шестнадцатилетнюю девушку, на месте, среди ужасного смрада и противного перегара, фокусируя взгляд на нескольких мужчинах, обсуждавших очередную игру. С летальным исходом. - Жюль, отнесись к этому заданию со всей серьезностью. - молвил один из собеседников, отодвигая от своего напарника огромную пинту пива. - Да Адан, разве я когда-нибудь позволял себе халатность по отношению к работе? - возмутился второй. - Нет, но всё же я знаю твой нрав и неизлечимую страсть к выпивке, поэтому будь добр, не напивайся в хлам. Твои умения могут нам пригодиться. - Жюль вдруг перестал пытаться отвоевать свой алкоголь и вопросительно взглянул на Адана. - Прости? - Ты всё услышал правильно. - кивнул он. - Какой же такой клиент у нас, что нам может понадобиться помощь танатопрактика? - Важная шышка. Но нужен обычный несчастный случай. Жюль задумался. - Кто? Имени девушка услышать не успела. - Красотка, уединиться не желаешь? - один из мужчин сел к ней за столик и придвинулся почти вплотную, слегка касаясь её бедра своими пальцами. Рене хотела было возмутиться, но вдруг заметила, что она, как и девушки борделя, была одета в зелёное платье. - Прошу прощения, месье, но вы ошиблись. Я не одна из работниц, лишь посетительница. - стараясь не раздувать конфликт, девушка примирительно отсела на более приемлемую дистанцию. - Извольте, но вы ведь в зелёном. - недоуменно переспросил мужчина. - Всего лишь совпадение. - пожала плечами Рене. Но, видимо, этот не совсем трезвый посетитель решил достичь своей цели, несмотря на препятствия. - Да не ломайся, милочка, расслабься. - обманчиво спокойно начал он. - Если вы сейчас же не прекратите, я начну кричать. - Попробуйте. - его рука молниеносно переместилась к низу живота девушки. Рене тут же вскочила с места, как ошпаренная. Непослушные рыжые пряди колыхнулись, обнажая длинную белоснежную шею и раскрывая взору неприметный дядин кулончик. Мужчина махнул похотливым взором по телу девушки, но как только увидел украшения, удивлённо замер. - Откуда это у тебя? - указал он на шею Рене. - Подарок дяди. - отмахнулась она, мысленно готовясь заорать на весь бордель, если он ещё раз попытается к ней прикоснуться. Но мужчина не только не подошёл к ней. Он тут же выпрямился, посунулся к краю стола и неловко кашлянул. - Прошу прощения, мадемуазель. Я не знал, что вы племянница Жана. Прошу, садитесь. Я не посмею вас тронуть. Рене опешила. С огромным недоверием она вглядывалась в глаза посетителя, и, не заметив там угрозы, настороженно опустилась на край. - Смелее. Мене зовут Анри. Я был хорошим знакомим вашого дяди. - Рене. - Уже догадался. - хмыкнул мужчина. - Ну, спрашивай, что хотела. - усмехнулся он, заметив вопросительный взгляд девушки. - В чём особенность этого кулона? - сразу поинтересовалась она. - Жан-Рене выиграл его. Снял с трупа после дуэли. С тех пор он стал его пропуском почти во все подпольные организации. Что-то вроде билета. Идентификатор персоны. Рене удивлённо замерла. - Но как же пароль? - С ним не нужен даже пароль. Но необходимо доказательство, что ты "своя". Например, излюбленная фраза твоего покойного дядюшки. - Анри отчётливо услышал скрежет шестерёнок в голове дочери маркиза. Излюбленная фраза... "Мне так всё равно, что даже неловко" - Вспомнила? - Кажется... Почему вы сразу отступили, как только заметили украшения? - вновь спросила Рене. - Твой дядя пользовался достаточным уважением, чтобы тот факт, что ты его родственница, держал всех собравшихся здесь подальше от твоей чести. - А что насчёт борделя? - Разве с ним что-то не так? - удивился посетитель. - Я знаю, какие подвиги совершал Жан-Рене. И знаю, что он тесно связан с "Le Jardin Secret". Меня удивляет, что учреждение всё ещё существует. - Увы, ничего об этом не знаю. - пожал плечами Анри. - И на этом спасибо. - вымученно улыбнулась Рене. - Анри, милок, ты совсем страх потерял!? - пронзительный голос мадам Дюбуа прозвучал почти что над ухом мужчины. - Сильвия, ты совсем из ума выжила? - подскакивая с места, завопил мужчина. - Только пальцем тронь девчонку, я от тебя мокрого места не оставлю! - Да не трогал я её! Не трогал! - Шуруй отсюда! Быстро! Рене удивлённо наблюдала за развернувшейся картиной. Анри, чертыхаясь и сопя, быстро ретировался на улицу, а женщина подошла к столу. - Всё в порядке? - участливо спросила она. - Да, мадам, всё хорошо. Сильвия кивнула и уже собралась было на кухню, но Рене вдруг остановила её. - Мадам Дюбуа... - Да? - Я могу сюда приходить? Леди пристально посмотрела на девушку. "Ты был прав, Жан. Она не из слабых" - Конечно. Обещание было сдержано. А она сумела не сломаться. Даже не погнулась.