Из лунного света ткут шелк и куют цепи

Рэрити открывает глаза. Скомканное одеяло она отчаянно месит копытами, пытаясь сбросить на пол. Следом чуть не падает сама, спешно подбегая к окну и распахивая его. Падает головой на подоконник. Грудную клетку вот-вот порвет. Мысли мутные и тяжелые. Что это было? Как можно было додуматься позвать Найтмер Мун. Почему? Действительно ли она пришла? «Давай вместе победим королеву ночи…» — вспоминаются чьи-то слова. Как Рэрити могла от этого сбежать? Вдруг, это Селестия пробралась в ее сон? Вдруг, кто-то еще, кто желает помочь? Тогда почему во сне с Луной было так спокойно, а там, где ее мечты оказались почти реальными, вдруг сковал животный страх? Рэрити небольшой знаток душ и сновидений. Поэтому ответов у нее нет, есть только гадкое послевкусие от этого кошмара. И Рэрити узнает этот вкус — вина. По меркам нового времени сейчас ранняя заря. Луна у самого горизонта сияет алым светом, и огромная звезда холодно сверкает, ранее всегда знаменуя рассвет. Небо приобретает какой-то волшебный оттенок, и видя все это настоящее, осязаемое, становится спокойнее. Да, она проснулась. А значит, все уже не так плохо. Сон еще ворочается внутри покатыми осколками, словно талыми льдинами, позволяет заглядывать в свои маленькие сценки, разобрать на составные части. Если Найтмер Мун явилась в ее сон, значит ли это, что она… Спасла? Спрятала? Украла? Оставила только свою истину? Кто-то стучится в дверь спальни и сразу входит. — Доброе утро, госпожа Рэрити, — тихо приветствует верный помощник. На конце его рога сияющий шарик магии. Единорог задерживает тусклый взгляд светло-зеленых глаз на сброшенном одеяле. — Я хотел разбудить вас немного позже, но услышал шум. Его такая же светло-зеленая магия расстилает одеяло обратно на кровати, поправляет подушки. К заботе слуг Рэрити привыкала бы гораздо охотнее под властью двух принцесс. — Что-то случилось? — замечая в лице напротив что-то непривычное, спрашивает Рэрити слабым ото сна голосом. Помощник немного думает, будто на что-то решаясь. — Вам, вероятно, хотелось бы узнать последние новости. Я слышал, стражники говорили, будто бы ночью при попытке проникнуть в замок была поймана Рэйнбоу Дэш. Или кто-то очень похожий. — Что?! Рэйнбоу? Проведите меня к ней! — Рэрити бросается к своему помощнику, виснет на его груди, заставляя смутиться, отвернуть голову. Голос ее более низкий, грудинный, заходящийся. А тело еще ломкое и несуразное после такого сна. — Я не уверен… что это возможно… королева… — Но зачем тогда вы об этом сказали? И он тяжело вздыхает, осторожно отстраняясь от единорога: — Королевы сейчас нет в замке. Вероятно, и распоряжений никаких отдано на этот счет не было. Пока что. Когда ей еще об этом должат. Я лишь знаю, что вы были… то есть, и есть лучшие друзья. А я приставлен служить вам. И подумал, что это вполне… входит в часть моей работы — делать госпожу Рэрити немного счастливее, — он сдержанно, неуверенно улыбнулся, и тусклый взгляд становится будто немного живее. — Лайт Мусс, ты сделаешь меня невероятно счастливой! Пожалуйста, веди как можно скорее! Дорога кажется Рэрити неимоверно долгой, она перебирает варианты, что делать, если стража не пропустит, что делать, если Найтмер Мун узнает, что делать, если это Рэйнбоу и как ей помочь. От волнения каменные плиты пола словно пляшут под копытами, хотя, конечно, это сама пони слишком взбудоражена новостью. Когда они преодолевают стражу на входе к кантерлотским подвалам, той их части, где принято держать пленников, Рэрити сразу забывает, как им это удалось. Кровь гудит в ушах, к горлу подступает ком. А впереди еще не одна преграда. Спертый воздух напоминает о пещерах с самоцветами, в которые Рэрити так любит наведываться. Прохладно, мрачно. Горят желтые факелы. Факелы. Точно, сон. Тот страшный кошмар. Она помнит обрывочные образы, но остаточных достаточно, чтобы она покраснела от щек до кончиков ушей, вспомнив очередную деталь. Как раз в этот момент их с Лайтом останавливают. Поскольку, самое трудное осталось позади, Рэрити справедливо решает, что уж обратно их точно не развернут. И стражник действительно недовольно говорит, что вперед пойдет только один. И Лайт Мусс спешно, даже как-то слишком спешно отступает. Рэрити не корит его, она понимает. У самой все поджилки трясутся. Арочный проход встречает магическим заслоном. — Чем медленнее идешь, тем меньше сопротивление, — объясняет стражник. И Рэрити пару секунд смотрит на эту невидимую стену. Если присмотреться, то пространство за ним едва заметно дрожит, словно на грани теплого и холодного воздуха. Делая глубокий вдох и шагая вперед, Рэрити успевает подумать о том, что это невероятно ловкая преграда против Рэйнбоу Дэш. Или Эпплджек. От мысли становится и грустно, и тошно. Плотная текстура магии остается позади. Снова, и снова среди поворотов и развилок. Когда стражник сворачивает к одной из камер с огромной решеткой, сердце единорога делает страшный кульбит и застревает неуклюжей птицей под ребрами. Шаги мельчают, ушки жмутся к сиреневой гриве. — Рэйнбоу? — подходя ближе, Рэрити осторожно заглядывает в темноту камеры. Синяя вспышка мгновенно оказывается у самой решетки. — Рэрити? Как ты здесь очутилась? Тебя поймали?! Сквозь прутья они крепко обнимают друг друга. — Это я должна у тебя спросить, — улыбается единорог, озираясь на стражника. — А-а! Это ты, гадкий предатель! — шипит пегас, взмывая на крыльях и цепляясь за прутья. — Мы рассчитывали на тебя. — Тише! — рыкнул единорог в ответ, снимая шлем. — Я не виноват. Случилась нештатная ситуация и меня командир отправил в другое место! — Так я тебе и поверила! — пегас щурит глаза, силится даже с большим усердием протиснуться сквозь клетку, чтобы навалять неугодному, нежели до этого, чтобы спасти себя. — А вот и веришь. Они какое-то время так смотрят друг на друга, и одновременно сдаются. — Что это значит? — вопрошает единорог. Рэйнбоу вздыхает, устало опускается на камень, вжимается щекой в металл: — Это Батс, Батс, это Рэрити. Он… в общем. Был план: достать один магический артефакт, благодаря которому мы бы усилили Старлайт и попробовали дать отпор Найтмер Мун. Не сразу. Ему нужно время… Много времени. Но это бы точно сработало. А этот..! — и они с Батсом снова зло переглянулись. — В общем, было известно все. Нужны были время и лишь один пони на правильном посту. Чтобы зайдя в зал, никто не поднял тревогу. Теперь надежды снова нет… И голубые ушки печально повисли. Сейчас, привыкнув к полумраку и немного успокоившись, Рэрити подмечает, какой утомленной выглядит ее подруга. Нет, одна неудача не могла так сказаться. Перья побиты, на шерсти пыль и грязь, а одна щека чуть припухла, этого почти не видно, но это есть. Все это ерунда, после тренировок и некоторых их приключений Рэйнбоу возвращалась в более худшем виде. Дело все в том, что где-то внутри отважная пегаска измучена куда сильнее. И померкший огонек уже не скрывает тяжести ссадин. Их битва, тех, кто остался в Понивилле, не прекращалась и на мгновение. — Как остальные? — робко спрашивает Рэрити. — Ну, раз у нас есть немного времени и точное знание, что разговор останется между нами. Белое копытце ложится поверх голубого. И в усталом, печальном взгляде расцветает улыбка. — Держатся. У Эпплов добавилось хлопот, растения ведут себя как-то иначе. Мол, привыкают к новому миру. Остальные занимаются своими делами. Понивилль сейчас оплот сопротивления. Поэтому там время от времени появляются стражники. Выискивают что-то. Пони подавлены, меньше смеются и гуляют. Есть и те, кто принял все как есть. Не очень мы успешный оплот, но… какой есть, — она пожимает плечами. — А ты… правда живешь так, как пишешь в своих письмах? Конечно, — думает Рэрити, — друзья не верят письмам из Кантерлота. Впрочем, и Рэрити подозревает, что письма проверяются. Поэтому чаще всего ей пишет сестра, вкладывая свои рисунки и прочие милые сердцу безделушки. Пурпурные глаза заглядывают в белое лицо с таким детским, надломлено-тоскливым любопытством, что у Рэрити рвется сердце. И она тоже садится, свешивает голову, отворачивается чуть в сторону. — Да, у меня все в порядке. Все действительно как в письмах. Я занимаюсь дизайном замка. Не совсем привычная работа, но мне сильно помогают. — Рэрити, ты винишь себя за это? Не стоит. Знаешь, мне было бы куда больнее видеть в подобном месте тебя, чем как сейчас, наоборот. Твоя грива не должна находиться в столь ужасной норе! То ли дело я, хоть на голом камне буду ночевать, останусь неотразима! И они тихо смеются, впрочем, смех быстро стихает. Рэйнбоу рассказывает про Свити Бэлль, говорит что-то еще, а потом они обе замолкают, так и не разнимая копыт. — Эй, Рэрити. А раз ты можешь так свободно ходить по замку… Их взгляды встречаются. От былой усталости не остается и следа. Рэйнбоу Дэш пышет энергией, словно сейчас возьмет новую высоту. Облизывает губы. — Рэрити, укради артефакт сама. Ты сможешь вынести его под какой-нибудь одеждой! Он небольшой, — и пегас описывает форму, — Ты справишься. Напитаешь его магией, а потом выступишь против Найтмер! У Рэрити отвисла челюсть, а живот скрутился в холодный комок.Она? Против Найтмер Мун? Верно прочитав ужас на лице подруги, пегас вцепилась в ее копыта. — Рэрити! Ты наша последняя надежда! Пока Старлайт и Санберст не придумают что-то еще! Если придумают. Я слышала, они обсуждали. Артефакт очень простой. А пока копит силу, выучишь пару заклинаний. Если все получится, Натймер Мун исчезнет навсегда. — Я… — Рэрити, в твоих копытах судьба Эквестрии. Всех пони. Свити Бэлль. Селестии. Раз уж, раз уж Найтмер Мун оказалась к тебе, в смысле, ты ей зачем-то нужна, пожалуйста, выполни эту миссию. Умоляю, найди в себе смелость. Пожалуйста. Иначе эта ночь будет длиться действительно вечно. — Я, — и голос почти пропадает, прыгает, — Сделаю все, что в моих силах. — Вам пора заканчивать, — вмешивается Батс и оглядывается назад. Пони обнимаются. Но Рэрити почти не чувствует этого прощания, будто она снова в каком-то дурном сне. Будто сон никогда не заканчивался. — Надеюсь, еще свидимся, — горько усмехается Рэйнбоу, И Рэрити, уже успевшая пойти за стражником, оборачивается: — Конечно. Как может быть иначе? Взгляд пегаса лукаво прячется. И Рэрити оборачивается полностью: — Что это значит, Рэйнбоу Дэш? — Ну, знаешь. Злодеи не очень щадят своих врагов. Говорят, ни Селестии, ни Твайлайт уже нет… Совсем нет. Взаправду. Так что… — Неправда! Они живы! Я говорила со Спайком. И солнце, оно восходит! — Так и луна всходила при Селестии. А как вел себя Спайк? Рэрити набирает воздуха побольше, но в следующую секунду ничего не говорит. Перед глазами встает давняя встреча, неловкие фразы в окружении бдительных стражников. Ни одного лишнего ответа, ни одного решительного слова. Это страшное, пугающее подозрение рождает в душе такую бездну, что, кажется, Рэрити провалится туда целиком. Взгляд пурпурных глаз становится влажным. Радужная грива чему-то горько кивает, будто находит в реакции единорога подтверждение своим догадкам. — И воины, Рэрити. Те воины, которые отказались преклонить головы перед королевой. ты ведь знаешь, что с ними стало. Не обманывай себя. Никто уже давно себя не обманывает. Единорог срывается с места и подбегает к камере, крепко прижимая подругу к себе. Вопреки боли от металла. — Я обещаю, обещаю. С тобой ничего не случится. Я сделаю все, что в моих силах. — Я верю тебе, Рэрити. Ну, иди, иди. И пегас сама отстраняет ее, утирает слезы. Улыбается, и от этой улыбки израненное сердце болит еще пуще. Но Рэрити кивает и уходит. Она должна быть сильной. У нее нет оправданий. И нет надежд. Теперь она сама — последняя надежда тех, кто ей безмерно дорог. Перед глазами слишком ярко встает образ из сна: бирюзовые глаза, полные прозрачной влаги. Разве способны они на такую жестокость? — Скажи, Батс, те… воины. Что с ними стало? — Неизвестно, — сухо отвечает он. И, видя, что слова его не сделали лучше, немного смягчается. — Их куда-то увезли. Ну, тех, кто по своей вине не погиб в стычках. Потери были с обеих сторон, когда решились сражаться. Делами Твайлайт, принцессы Селестии и этих воинов занимаются самые преданные пони Найтмер Мун. Любой вопрос о них уже может поставить под удар. Знаешь, даже завидую твоей наивности. Закрылась книжками, тканями и работой. Вдали от всего этого кошмара. — Но я ходила в город. Никто не обсуж- — Не в те места ты ходила, мисс Рэрити. Не в те места. Впрочем, та заноза права. Нет смысла себя винить. Это мешает делу. Напоследок дам один совет: чаще гуляй в восточной части сада. — Почему? — Возрастает вероятность встретить меня. А теперь сделай милость, выгляди так, будто мы совсем незнакомы. И он так приветливо, так подбадривающе улыбнулся, что тянущая боль окончательно отпускает беспокойное сердце. Но только они вернулись, как Рэрити обращает внимание на Лайта Мусса, теперь единорог выглядит особенно беспокойным. Вопрос не успевает быть озвучен, Лайт выпаливает причину быстрее: — Вас ищет Найтмер Мун.