Чёрт, утро субботы. Обычно многие радуются этому, ведь суббота — самый прекрасный день в неделе. Во-первых: это выходной. Во-вторых: после него идёт ещё один выходной. Это же прям сказка! Но не для меня. Суббота — день, когда я познакомлюсь с женщиной, которая находится в отношениях в моим отцом. И, как я понял, она станет моей мачехой. Что ж, самое главное — молиться. Молиться, чтобы она была адекватной. А затем идёт самое страшное — знакомство с её сыном. Поверить не могу… Неужели у меня будет сводный брат? Это будет интересно… Особенно…
— Так, стоп! — сказал я сам себе.
Раньше я любил подшутить над своей, уже бывшей, девушкой. Может из-за этого она меня бросила? Точно, она же в другой город уехала и я сам предложил расстаться. Вот это память у меня…
Я встал с кровати и подошёл в зеркалу. Всё же не зря я в зале тогда абонемент купил. Я улыбнулся своему же телу и посмотрел пониже.
— Да блять… — я посмотрел, как из трусов выпирал утренний стояк.
Я начал тихо материться про себя. Маты стали громче, когда я услышал звуки на кухне. Ещё и отец дома…
— Так, дрочить не вариант… — пораскинул мозгами я вслух.
Я начал вспоминать все возможные плохие картинки, мысли, воспоминания. Упал он тогда, когда я вспомнил о однокласснице Вике. Забавно.
Я надел шорты, вышел из комнаты и направился в душ.
— Сы́на, доброе! — крикнул мне отец с кухни.
— Привет, пап! — прикрикнул я в ответ.
Я проскочил в ванную комнату и уже там всё стянул. Я направился полностью обнаженным к душевой кабине и вошёл в неё. Я усмехнулся в пошлых мыслей. Не надо было всё-таки вчера в девочке той идти… Но зато фигура четенькая. Пока размышлял, член уже напился кровью. Окей, дрочка так дрочка…
Я включил воду в душе. Мелкие капельки воды скатывались по моему телу. Я протянул руку с своему половому органу. Закусив губу, чтобы не издать лишних звуков, я начал водить по члену, надрачивая себе. Движение были плавными, я понемногу ускорялся. В один момент меня пробила волна наслаждения и я кончил прямо на стену. Смыв сперму со стены душевой кабины, я начал мыть тело мочалкой, как будто ничего и не происходило.
В голове остался только один вопрос: стены кабины запотели из-за горячей воды или из-за того, что только что происходило?
***
Надев белый свитшот в черными джинсами я посмотрел в зеркало.
— Ай, хорош. — я усмехнулся.
Телефон я положил в задний карман джинс. Пшикнулся парфюмом напоследок и вышел из комнаты.
— Готов? — спросил отец.
— Да, как никогда.
Папа усмехнулся и мы вышли из квартиры.
***
Подъезжая к дому я заметил, что он выглядит знакомо… Хотя таких домов по Москве сотни, поэтому неудивительно.
Мы с отцом вышли из машины и направились к подъезду. Когда папа нажимал единицу и две двойки меня охватило чувство дежавю. Будто я уже стоял тут и звонил в сто двадцать вторую квартиру. Странно.
На звонок ответил приятный голос, который сразу пустил нас. Мы зашли в подъезд и стали подниматься на седьмой этаж. Чёрт, лифт тоже знакомый… Те же граффити… Та же кнопка «4», вдавленная внутрь. Интересно, почему? Кто-то торопился?
Поднявшись мы вышли из лифта и прлшли в квартиру. Нас встретила милая дама.
— Привет! Эмиль, здравствуй, — сказала она с добродушной улыбкой.
По ней было видно, что она волнуется.
— Здравствуйте, — ответил я с теплой улыбкой, чтобы она почувствовала себя более комфортно.
Мой отец поцеловал её в щеку, из-за чего та засмущалась.
— Эмиль, — обратился ко мне отец, — это Наташа. Дама моего сердца.
Он посмотрел на неё с улыбкой, из-за чего она покраснела, а глаза заблестели.
Через пару минут мы прошли на кухню, но тут я вспомнил, что у тёти Наташи есть сын. Ну, если мне отец не напиздел…
— Тётя Наташа, а где ваш сын?
— А, точно! — она посмотрела на меня, — он в комнате.
— Эмилька, беги познакомься с ним, — отец улыбнулся.
— Да, сейчас пойду.
Я вышел из кухни и пошёл по коридору. Посмотрел на дверь слева. На ручке висит какая-то картонка с надписью: «не беспокоить!». Я усмехнулся и постучался в дверь.
— Можно! — крикнул голос за дверью.
Я зашёл в комнату и посмотрел на её хозяина. Тут я обомлел. И, кажется, не только я…
Те серые глаза, темные волосы, тату на руках.
«Ёбанный в рот» — сказали мы одновременно.