День, когда она умерла

      Сегодня ровно три года. Именно в этот день три года назад умер единственный человек, который понимал Уилсона, искренне любил и хотел, чтобы тот был счастлив. Хаус это понимал.        Сколько бы времени не прошло, он всегда будет помнить ту ночь, тот автобус, то как он пытался вспомнить всё и спасти человека, которому было плохо, который умирал, но он не смог. Слёзы Джеймса, его дружной команды никогда не покинут его гениальный мозг, отдавая неприятным комом в горле.                         Воспоминания не всегда должны быть приятными, они формируют личность человека. Основываясь на прошлом опыте, мы учимся и предотвращаем будущие ошибки, вспоминая прожитое. Но Уилсону лишь в тягость всё это. Хаус ужасный человек: грубый обманчивый эгоист. С другой стороны, Хаус- гениальный врач и отличный друг, хоть и со своими изъянами.       Диагност стучал своей тростью, стоя под дверью в квартиру Уилсона с бутылкой виски. Скорее всего ему не откроют, но он не хочет сдаваться вот так вот и поминать в одиночестве свою бывшую претендентку на роль врача- диагноста в его команде.       Тот всё же добился своего. Послышалось шуршание за дверью, а вскоре замок щелкнул с неприятным звуком. Тяжелая деревянная дверь распахнулась прямо перед носом Хауса, и перед ним стоял уставший, с огромными синяками под глазами Уилсон, одетый в клетчатые штаны и протертую до дыр майку.       Грег уже готовился к «уходи, Хаус», а он бы ответил: «Не могу же я оставить друга одного». Но всего этого не было, Джеймс отошел в сторону, открывая диагносту проход внутрь, чем тот собственно и воспользовался.        В квартире было пусто. Всё было будто не тронуто и покрыто слоем пыли. Нигде не было мусора или же грязной посуды, что очень контрастировало с квартирой самого Хауса, так как он любил, в отличие от друга, пару недель не убираться, а потом вызывать проституток в костюмах горничных, которые всё мыли и убирали, делая параллельно ещё свою изначальную работу.  — Принёс нам James’а,— зеленая бутылка с желтой этикеткой оказалась прямо на журнальном столиком, между диваном и телевизором.— подумал, что мы бы могли  с тобой помянуть…. — Ты помнишь?— онколог звучал очень удивленно. Да, по сути Хаус мог бы и не помнить такую важную дату, но речь шла о его друге, который доставал два стакана из буфета, пока гость располагался на диване и укладывал свою больную ногу поудобнее. — Как такое можно забыть?— и правда. Иногда тот день сниться ему в кошмарах. Мозг старается извращаться как только может, предоставляя картинки ещё похуже чем в хоррорах или же триллерах.       Уилсон принес стаканы и поставил их рядом с алкоголем, который после разлил каждому поровну. Хаус заметил глаза друга, которые еле сдерживали слёзы. Кадди разрешила Джеймсу не выходить в больницу, поэтому того очень не хватало весь день, особенно его контроля над действиями Грега, который позже наталкивал диагноста на верный путь к исцелению пациента. Хотя, Хаус догадывался почему у его друга глаза были на мокром месте. Он и так весь день прорыдал, судя по его опухшим красным глазам, которые так и кричат о том, что они уже устали, но нет. — Спасибо, что пришел,— Уилсон противоречил самому себе, но это сейчас не важно.— мне важно знать, что ты помнишь Эмбер. — Как же мне забыть эту стерву,— диагност потянулся за стаканом с желто-оранжевой жидкостью, не скотч конечно, но тоже вполне сойдет для такого случая.— Вы любили друг друга, и мне правда жаль, что её больше нет.  — На тебя не очень-то и похоже,— Уилсон даже не притронуться к своему напитку, лишь сидел согнувшись с сложенными в замок руками. Он смотрел в одну точку, рассматривая летающие пылинки, которые налипали на телек. Хаус так и понял, что онколог потерян. — Просто хочу выглядеть не как полный кретин… она бы точно хотела, чтобы я был рядом с тобой в такой тяжелый момент,— выпив первый стакан, Хаус потянулся за вторым, наливая самому себе побольше. Раз Уилсон не захотел пить, то ему больше достанется в таком случае. — Эмбер и правда бы этого хотела,— Джеймс отлип от рассматривания пыли и откинулся на спинку дивана, сидя буквально в пару сантиметров от Грега.— я просто до сих пор не могу понять почему некоторые ублюдки живут на свете долгую жизнь, а такие прекрасные люди уходят так рано… Я так много думал об этом. Жизнь и правда несправедливая штука.       Хаус повернулся к другу, изучая эмоции на его лице. Он прищурился, а морщины на лице стали видны лишь лучше, подчеркивая его статный, но всё ещё пригодный возраст. На удивление, молчание было спокойным и не портило обстановку. Как бы они оба не хотели думать о чем-то другом, все их мысли были только о той, кто покинул этот мир. — Хаус,— Уилсон стал первым, кто нарушил тишину, чем немного даже напугал собеседника, но сейчас не об этом.— пообещай, что когда я умру, ты будешь рядом. Я был с ней до конца и хочу, чтобы ты был со мной до самого моего последнего вздоха.       Грегори напрягся. Даже стакан, который он направлял в сторону своих губ, остановился, а его глаза, слегка расширенные от удивления, бегали по лицу друга, изучая его эмоции, стараясь прочесть мысли, хоть это и было нереально сделать. — Ни слова про суицид, я тебя лучше сам убью, чем ты себя,— к черту стакан, он отправился обратно на столик, а рука уже лежала на плечах Уилсона, приобнимая.— если ты выпилишься, то я тебя достану из могилы и убью ещё раз.        Слеза покатилась по щеке Джеймса, а после ещё и ещё одна. Даже рука Хауса никак не могла успокоить новую волну мурашек и накатившую на онколога истерику. Это наверняка не первая за сегодня и наверняка не последняя.        Он думал об этом. Да, Грег знал наверняка. Диагност и сам грешил подобными мыслями, но он- это он, а Уилсон- друг, которому нужны были слова поддержки. — Знаешь песню «Everybody Wants To Rule The World»? Наверняка же знаешь. Так вот,— да, может быть и не самое лучшее решение придерживаться такой тактике, но она хотя бы рабочая и проверенная.— так вот там в одной строчке поётся о том, что даже если стены рухнут, я буду с тобой.  — Это только что была попытка меня успокоить или закадрить?— Джеймс улыбнулся сквозь слёзы, а после начал вытирать выступившую влагу руками, растирая всё по своему лицу. — Зато ты улыбнулся. Давай уже, пей свой виски и пойдем спать. Устроим ночевки, наденем милые пижамки, покрасим друг другу ногти и пообсуждаем девчонок. — Хаус, по-моему это уже слишком…       Эмбер точно не хотела, чтобы Уилсон так страдал по ней и плакал каждый год у себя в квартире, изолируясь ото всех, кого только можно. Но она бы  была не против Хауса под боком у своего друга с бутылкой хорошего виски  и может пары-тройки поцелуев на ночь, чтобы закрепить обещание, данное во время разговора.