Метки

***

— Я твоё бессовестное рыло об пол размажу! — орёт во весь голос Макс, крепко держа обеими руками Брэдли за грудки. Орёт настолько громко и агрессивно, что слюни из пасти летят мелкими каплями, как у больной бешенством собаки. Вот, кажется, ещё чуть-чуть и белая пена пойдёт. — Ещё посмотрим, кто кого размажет, малолетка! — рычит Брэд, а из его глаз почти что летят молнии. Он сжимает в руках ворот чужой футболки и резко тянет на себя, ударом впечатываясь своим лбом в его лоб. Макс не пытается отстраниться, только отвечает взаимным давлением и будто бы пытается бодаться с Брэдли. Злость бурлит, кипит и бушует в крови, заставляя накинуться и сию же секунду избить настолько сильно, насколько это получится. Брэдли его уже достал со своими регулярными насмешками, подколами и откровенным буллингом. Он достал самоутверждаться и тешить свое хрупкое эго за счёт Макса. Достал плеваться ядом, бросаться колкостями, издеваться, выводить из себя и унижать. Будь Макс омегой, он бы не смог дать отпор этому выскочке. Ни физически не смог бы за себя постоять, ни психологически выдержать это постоянное эмоциональное давление. Но, к счастью, Макс альфа, а потому они с Брэдом на равных. У них обоих есть достаточно сил, чтобы драться, а еще достаточно безрассудства и бушующих гормонов, которые не дают притормозить ни на секунду. Никто не думает о последствиях драки. Они просто кидаются друг на друга и рвутся отмутузить до потери сознания. Макс шипит и рычит, когда Брэдли бьёт его ногой прямо в голень, пусть и с неважным размахом. Когда вы находитесь друг к другу вплотную, вообще сложно замахнуться и ударить изо всей силы. Потому приходится бить как получается. А получается плохо. — Я тебе сейчас эту ногу вырву и в твою же задницу засуну, мразь! — Макс скалится и начинает рычать уже действительно остервенело, как разъярённая цепная псина, предназначенная для охраны. На его лице дрожат мускулы от сильного напряжения, а глаза становятся красными. — Ну попробуй, раз такой смелый. Малолетка опизденевшая, — Брэдли буквально выплёвывает эти слова прямо в лицо и психопатично улыбается, когда видит, как Макс раздражается от услышанного лишь сильнее. По правде сказать, бесить этого первокурсника — одно сплошное удовольствие. Брэдли замахивается и бьет по голени снова, и это не может не вызвать ответной реакции. Макс наваливается на него всем своим весом и тем самым валит на пол. Он наконец отпускает чужой свитер, за который хватался с такой злостью и ненавистью, что норовил порвать. Сжимает руку в кулак и почти молниеносно бьёт прямо в челюсть. Первый удар Брэдли просто не смог остановить, отвлёкшись на боль в спине от падения на пол. Челюсть сразу начинает изнывать такой же болью, но уже на неё Брэд не обращает внимания. Он гортанно рычит и ловит чужие запястья, предотвращая новые удары в лицо. — Не смей касаться моего лица своими ущербными руками, сопляк! — Брэдли сжимает оба чужих запястья и отводит их от себя на расстояние вытянутой руки. Костяшки хрустят, а в глазах у него лопаются капиляры от чистейшей ярости. Макс оставит ему синяк на скуле, и за это его хочется прибить к чертовой матери, ибо портить своё лицо драками с кем-то столь низким и отвратительным Брэд не намерен. — Да что ты говоришь, принцесса! Может мне их помыть и крем сверху нанести, а уже потом вернуться к набиванию твоего наглого ебала? — цедит Макс, откровенно насмехаясь, и вырывает руки из крепкой хватки. Брэдли возит по полу ногами и пытается снова его пнуть хоть куда-нибудь. И это у него даже выходит. — Завали пиздак, шавка безродная, иначе я за себя не ручаюсь! — огрызается Брэдли, вжимает голову в плечи, уворачиваясь от попадания кулаком по лицу, а свою ладонь в это время со звонким резким шлепком впечатывает в лицо Макса. От Брэдли пахнет терпким, крепким и крайне горьким кофе. Этот запах воспринимается, как нечто ядовитое, особенно когда тот в гневе, а потому Макс просто не может не поморщиться. Но, если омег обычно такие яркие запахи, наполненные агрессией, пугают и усмиряют, то Макса это только больше раззадоривает. Он и сам пахнет приторно и тяжело: древесным мхом. И его запах по мере нарастания раздражения не начинает горчить. Он просто становится противным до тошноты, забивает все лёгкие и грузит своей тяжестью, удушая. Брэдли от него воротит. Но сейчас он не способен думать о запахе. В голове красной бегущей строкой проносится нескончаемым потоком одно и то же слово: "Бей!" Макс не долго нависает сверху, Брэдли всё-таки собирает все свои силы и резким рывком меняет их местами: теперь уже он давит на него своим весом, вжимая в пол, и заносит свой кулак для хорошего удара. По силам они действительно примерно равны, а потому победителя в этой стычке быть просто не может: столько же синяков, сколько оставит на чужом теле Брэдли, останется и на нём самом. Но даже это его не останавливает. Он не бьёт в пол силы, не сдерживается, не скромничает, пусть и получает ровно столько же боли, сколько отдаёт. Парни катаются по полу, а на них ошарашенно смотрит весь колледж: студенты постепенно стягиваются в этой части коридора и окружают этих двоих. Всем хочется посмотреть на происходящее. Как-никак, весомое событие — самые популярные альфы колледжа бьют друг другу морды. А такое никто не хочет пропустить. В сторонке стоят "Гаммы", почесывают затылки и растерянно смотрят на эту сцену. Там же, совсем рядом, топчатся Бобби и Пи-Джей. Они тоже не знают, что им делать. Какие-то внутренние чувства подталкивают к тому, чтобы вмешаться, но густой запах ярости и гормонов, что стоит в воздухе, не позволяет влезть в чужой конфликт именно на уровне инстинктов. — Танк, сделай что-нибудь, — цедит сквозь зубы Реми, один из "Гамм", худощавый парень с копной чёрных волос, чья морда так напоминает крысиную. Он пинает Танка своим локтем в живот, а тот просто стоит с приоткрытым ртом, — Здоровяк, ты тут единственный, кто может их разнять. Сделай это, пока не пришлось вызывать скорую. — Рем, я не могу, — Танк делает небольшой шаг назад и машет головой в стороны, — Это не моя драка и я не могу в неё просто так вмешаться. Ты и сам не пошел бы на моём месте, — он пожимает своими огромными плечами и чуть сводит брови друг к другу. — Пиздец, — Реми обреченно вздыхает и хмурится. Но он вполне понимает Танка. Они оба альфы и оба знают о тонкостях всех этих вещей. Оба знают, что сделать ничего нельзя, можно только ждать, когда всё само закончится, либо вмешаются преподаватели. Стоит звонкий и агрессивный собачий лай, Макс и Брэд продолжают обмениваться наполненными яростью и желчью фразами, колотя друг друга всеми возможными способами. Они барахтаются на полу, хватают друг друга за одежду, бьют, уворачиваются и закрываются от новых ударов. И постоянно меняются местами, но неизбежно кто-то один на время оказывается сверху и получает шанс вмазать второму как можно сильнее. — Мы тоже... будем вот так стоять и ничего не делать? — Пи-Джей кусает изнутри щёку, смотря на то, как нещадно эти идиоты колотят друг друга. Ему самому почти что физически больно смотреть на те удары, что получает Макс. И ему очень страшно за друга. Бобби только пожимает плечами и поднимает свои очки, перемещая их на лоб, чтобы увидеть всё, как оно есть. Картина, конечно, не из прекрасных, но делать тут нечего. Звать Макса и умолять его одуматься бесполезно — его мозг сейчас в отключке, а телом управляют чистейшие инстинкты, заставляющие драться не на жизнь, а насмерть. — Слабак ты разомеженный, вот ты кто, Макс! — рычит Брэдли, снова удерживая в своих руках чужие запястья. Хватка крепкая, но Гуф все равно из неё вырывается, — Вали уже к своему папашке под крылышко и там поплачь! — кожа вокруг его носа собирается гармошкой, когда он проговаривает каждое слово сквозь рык. — Это я слабак разомеженный?! — Макс уже ничего не соображает, не видит никого вокруг себя, перед глазами только напыщенная морда Брэдли, украшенная несколькими синяками и царапинами, а в голове эхом проносятся одни и те же слова. Он входит в раж, доходит до предела, когда уже не может зацепиться ни за одну мысль в своей голове и бросить что-то раздражающее в ответ. — А кто ещё? Ты не альфа, а позорник! — Брэдли бьет кулаком в грудь и опять пинается ногами, но Макс перестаёт уворачиваться и увиливать. В его глазах зияет абсолютная пустота. И вместо того, чтобы продолжать драться с прежним остервенением, он только намеренно рвёт чужой свитер, отрывает пуговицы от рубашки, сжав её ткань в кулаке, сдвигает в сторону и бездумно вгрызается своими огромными зубами в плечо. Метка — это не только проявление любви и акт становления связи между альфой и омегой. Это ещё и способ показать своё превосходство и доминирование над другим альфой. Способ унизить, доказать свою правоту, запечатлить свою победу. — Ты что творишь, ублюдок?! — вопит Брэдли, когда в его плечо с огромной болью вонзаются чужие клыки. Это действительно шокирует и выбивает из колеи. Макс рычит, но не перестает пытаться сомкнуть челюсти, делая укус только глубже. Останавливаться он не собирается. Толпа вокруг них хором ахает, потому что драк, заканчивающихся меткой, никто из них еще ни разу не видел. Обычно сцепившиеся альфы не были настолько безрассудными и отчаянными врагами, чтобы так проявлять свою глупую ярость. — Ах так? Ну тогда и мы так! — рявкает Брэд и, быстрым движением руки сдвинув красную ткань оверсайз футболки с чужого плеча, взаимно вгрызается в него изо всех сил, моментально пронзая кожу своими острыми клыками. Так они и валяются на полу, рыча, сжимая зубы и вонзая их как можно глубже. Реми бьет самого себя ладонью по лбу, смотря на эту дурость, а Танк только широко открывает рот в изумлении. — Просто космос, — Рем закатывает глаза, понимая, что именно ему скорее всего придётся сегодня обрабатывать весь этот ужас на плече Брэда. А заживать такое будет очень долго. И по итогу все равно останется шрам, который будет свидетельствовать о "поражении" и слабости перед другим альфой. Эти двое просто взаимно унизили друг друга и заклеймили на ближайшие несколько месяцев, если не больше. И это так по-идиотски, что даже смешно.

***

— Пиздец, какой же он больной на голову. Щенок безмозглый, — басит Брэдли, смотря на своё плечо через зеркало. Макс испортил ему и рубашку, и свитер: всё порвано в клочья и заляпано кровью, которой было, пожалуй, даже слишком много. — Кто бы говорил... — бурчит себе под нос Танк, сидящий не так далеко с каким-то странным выражением лица, будто бы разочарованным. — Ты на что это намекаешь, а?! — взрывается Брэдли моментально. У него до сих пор нервы на место не встали после случившейся стычки. А злость и ярость по отношению к Максу так никуда и не ушли. Этих чувств так много, что Брэдли скоро лопнет. — Да на то, что у вас обоих мозгов нет. Мало того, что подрались просто так, без причин, так ещё и пометили друг друга, — Танк закатывает глаза и хмурится. В обычной ситуации он бы себе не позволил так критиковать решения и действия Брэдли, но сейчас ситуация из ряда вон выходящая. — Я что ли в этом виноват? К этому полудурку бешеному все вопросы! Это он на меня кинулся, — Брэд резко дёргает рукой в воздухе и тут же жмурится. Плечо отдаёт острой болью при любом резком или неправильном движении. — Молчал бы ты иногда ради разнообразия, может никто бы и не кинулся, — пыхтит Танк носом, пренебрежительно отмахивается, а потом просто уходит из комнаты, оставив Брэдли одного, так как разговаривать с ним кажется бесполезной затеей. Брэд всё крутится перед зеркалом и рассматривает огромный укус, который двумя полукругами рисуется на плече. Это злит и бесит просто невыносимо сильно. Как Макс вообще посмел так поступить? Да и как ему только в голову пришла эта мысль, пометить его? Следы от зубов глубокие и довольно большие. Особенно от квадратных клыков Макса. На месте тех, наверное, ещё и огромные синяки останутся. Брэдли чувствует себя мерзко от одной только мысли, что его пометил другой альфа. Это унижает достоинство и ломает хрупкую самооценку, заставляя неконтролируемо беситься от безысходности. С этим следом придётся ходить ещё очень долго. Смотреть на него каждый вечер. И вспоминать эту проклятую драку. Единственное, что успокаивает, так это тот факт, что Макс тоже сухим из воды не вышел. Брэдли надеется, что его ответная метка получилась не менее яркой, болезненной и глубокой. В любом случае, он очень старался укусить поглубже и посильнее. Губы трогает самодовольная ухмылка от воспоминаний о вкусе крови Макса. Откуда-то возникает странное рвение и жажда укусить его снова. Оставить не одну метку, а целых десять по всему телу. И показать своё настоящее превосходство этому малолетнему выскочке. Брэдли уверен, что ситуация с дракой ещё повторится между ними, потому что конфликт не был решён, да и не может решиться так быстро. Кажется, они успокоятся лишь тогда, когда кто-то один действительно победит. А до тех пор стычки будут происходить регулярно в попытках добиться желаемого. И не трогать друг друга, замять конфликт, забыть, оставив прошлые обиды позади, кажется просто невозможным. Брэдли его просто так в покое не оставит. Ему, по правде сказать, нравится этот напряжённый и подвешенный конфликт между ними. Он пробуждает невероятный азарт и целую бурю эмоций. Жить стало нескучно, когда появился Макс, с которым можно всегда пособачиться то ли на словах, то ли на кулаках. Брэдли хмыкает, натягивает на себя футболку, скрывая под тканью чужую метку, и отворачивается от зеркала. Сейчас хочется забить на всё и немного отдохнуть. Может, сон поможет унять заведённые до предела нервы.

***

Брэдли тяжело и сбито дышит, снова привычно сжимая ворот футболки Макса, удерживая того максимально близко к себе. Сжимает челюсти, скрипит зубами, хмурит брови и утробно рычит, пока младший с силой вжимает его тело в стену. Выглядит со стороны, как начало новой драки. Изначально, это и предполагалось, но что-то определённо пошло не так в какой-то момент. Потому что стычка происходит уже не в коридоре, не на глазах всего колледжа, а в тёмной подсобке, где никто их не видит и даже не догадывается о происходящем. Нервное напряжение между ними возрастает и, кажется, достигает своего апогея. Вот только выливается оно во что-то странное по итогу. То, чего ни Макс, ни Брэдли ожидать от самих себя не могли. Мокрый нос Макса скользит по шее и яростно втягивает запах кофе. Он до сих пор терпкий и горчит, но отталкивающим этот запах больше не кажется. Он становится томным и просто очень насыщенным, больше дурманит, чем агрессирует. Руки Макса беспорядочно шарятся по телу, иногда до боли сильно сжимая отдельные его части. Брэдли же яростно сжимает в пальцах его волосы, с силой оттягивая. Они не перестают предпринимать попытки причинить друг другу боль, однако всё их взаимодействие приобретает совсем другой характер, новый и определённо непривычный для них. — Щ-щ... — Брэдли заикается, задыхаясь, когда ладонь Макса ложится на пах, беспечно давит на него и небрежно оглаживает, — Щенок, — в одном этом слове столько яда, оно буквально насквозь им пропитано. Но при том в голосе фонит сильное возбуждение и сексуальное напряжение. Макс резко сдвигает с плеча Брэдли одежду и тычется носом в собственную метку. Изначально, этот след предполагал собой лишь клеймо, говорящее о ненависти и вражде. А по итогу получается так, что Макс начал воспринимать его иначе. Так, как воспринимаются обычно метки на омегах. И та метка, что красуется на его собственном теле, тоже трактуется им теперь совсем по-другому. Не как унижение. А как принадлежность. Макс чувствует себя по праву принадлежащим Брэдли. — Умолкни уже, сделай одолжение, — шипит Макс. Сейчас совсем не хочется обмениваться тупыми и беспорядочными оскорблениями. Тут в пору прикрыть пасть и молча ловить момент, которого они оба хотели. В этом Гуф уверен. Они оба жаждали прийти к чему-то подобному, вот только сами этого не осознавали очень долгое время. — А вот и не умолкну! И что ты мне сделаешь? В пах коленом уебёшь? — огрызается Брэдли, но при этом очень активно трётся о ладонь Макса. Его тело буквально молит о прикосновениях. В то время, как грязный рот продолжает язвить. Макс закатывает глаза, но ничего не отвечает. Он просто прижимается своими губами к чужим губам и настойчиво целует, пытаясь заткнуть хотя бы так, чтобы не слышать того потока мусора, который постоянно льется из чужого рта. Брэдли мычит и жмурится. Сначала не отвечает, видимо, полностью осознавая, что они делают. Оба альфы. А так не должно быть по определению. Ладно когда парень-альфа и девушка-альфа, это ещё куда не шло. Всё-таки отголоски прошлого ещё живы в обществе, а потому контакты между мужчиной и женщиной в любом случае считаются нормальными, каким бы ни был вторичный пол. Здесь же ситуация совсем другая. Ведь в первую очередь они мужчины, во вторую альфы, а потому сексуальный контакт не является чем-то правильным, с какой стороны на это не глянь. Но нельзя сказать, что их это вообще хоть как-то беспокоит в эту минуту. Разум затуманен, а кровь давно прилила вниз, так что думать о правильности их действий нет ни сил, ни желания. Потому вскоре Брэдли всё-таки отвечает на поцелуй, периодически больно кусая Макса за губы. Какое-то внутреннее противоречие ненависти и внезапно вскрывшейся симпатии заставляет действовать яростно, резко, рвано и небрежно. С омегами бы так никто из них не обращался в подобной ситуации. Но друг с другом они могут не осторожничать лишний раз. Позволяют себе умеренную грубость. После того, как они отмутузили друг друга буквально неделю назад, им уже ничего не страшно. — Кстати, — вдруг Макс отрывается от чужих губ и смотрит прямо в глаза, усмехаясь и спешно расстёгивая чужую ширинку, — Когда мы дрались, у меня член встал, без шуток. — Я за тебя безумно рад, конечно, — Брэдли закатывает глаза и цокает языком. Гуф буквально только что просил его заткнуться, а теперь сам пиздит по чем зря. Потому хочется съязвить и попросить его заткнуться. И в то же время он задумывается над чужими словами и невольно переносится в тот день, в воспоминания о нём, — Ладно. Будет тупо отрицать. У меня тоже, — он пожимает плечами и на секунду опускает глаза вниз, пока Макс торопливо шарится своей рукой у него в штанах. Макс улыбается так широко, что аж противно становится. И пахнет он тоже приторно и противно. Но Брэдли так на это плевать, он просто закусывает губу и молча спускает свои руки на уровень его пояса и подцепляет железную пуговицу на джинсах. Их запахи, абсолютно разные и такие несовместимые, смешиваются между собой, образуя нечто мерзкое по ощущениям, но такое необычное и нестандартное, что голова кружится. В воздухе витают феромоны обоих, их концентрация превышает все допустимые лимиты. И от этого буквально сносит крышу. Макс переминается с ноги на ногу, пытается подступиться ближе, прижаться, притереться. И при том сжимает чужой член в кулаке. Он очень похож на его собственный, с почти таким же узлом, такой же длины и толщины. И это почему-то тоже заводит. Вверяет чувство спокойствия. Ибо происходящее почти не отличается от дрочки самому себе в одиночестве. — Надеюсь, ты не думал, что я тебе жопу подставлю, — щурится Брэд, но делает почти то же самое, что и Макс: расправившись с ширинкой и чуть приспустив светлые джинсы, без задней мысли проводит рукой по чужому органу. — Если бы я так думал, мой член уже был бы в твоей жопе, — Макс пыхтит и томно выдыхает, чувствуя приятные прикосновения. Сколько бы ярости в них двоих изначально не было, а с половыми органами они все-таки предпочитают обходиться бережно. Можно, конечно, кастрировать друг друга на живую, оторвав всё, что можно и нельзя, вот только никому из них этого на самом деле не нужно. — Это ещё чей член в чьей жопе был бы! — басит Брэд, но притихает, когда чувствует, как чужой кулак проходится медленно вверх-вниз, почти что насухую, — Блять, ты б хоть на ладошку-то плюнул, идиотина. — Сам знаю, не тявкай под руку, — Макс скалится, но после этого действительно плюет себе в ладонь и растирает слюну по стоящему колом члену. — Так-то лучше, — Брэд улыбается и хмыкает, ощущаяя, что чужие прикосновения стали в несколько раз приятнее. Он делает всё ровно точно так же, копируя действия Макса: плюёт в ладонь, а после медленно растирает слюну по чувствительной коже чужого органа. Макс снова впивается в его губы, рыча в поцелуй от сильного желания и совершая при этом плавные движения кистью. У него ещё ни разу в жизни не происходило ничего подобного, но это совсем не останавливает и даже ни капли не пугает. Напротив, заводит сильнее и заставляет по-настоящему волноваться. Подумать только, неделю назад они морды друг другу били на глазах у всего колледжа, пока не появились преподаватели, вынудив расцепиться и разбежаться. А теперь они стоят и дрочат друг другу в тёмной подсобке. И ведь никто не подозревает о том, что самые завидные альфы всего учебного учреждения предпочли крепкий кулак своего главного соперника любому нежному омежьему лону. Макс шарится своим языком в чужой горячей пасти, оставляя там свои густые слюни, и прерывисто мычит от приятных касаний. Брэдли плавно давит большим пальцем на налитую кровью головку, размазывая по ней капли предэякулята вместе со слюной. Брэдли стонет первым, делает это приглушенно, гортанно и низким голосом. Он стонет прямо в рот Максу. Становится очень душно в этом тесном помещении, появляется ощущение, что они сейчас друг друга отравят своими концентрированными запахами и оба потеряют сознание. Макс сжимает свободной рукой плечо Брэдли, опираясь на него, чтобы ноги так сильно не ныли. В такой жаре и духоте, с таким сильным возбуждением и параллельно с тем нарастающим удовольствием очень трудно устоять на ногах. Брэду проще, он спиной в стену упёрся и наслаждается. А Макс может только о него облокотиться. Брэдли же ухмыляется в рваный поцелуй и своей свободной рукой незаметно лезет к ягодице Макса, резко сжимая её крепкой хваткой. Гуф подаётся головой назад и громко стонет от неожиданности, разорвав поцелуй. — Совсем ахуел? — недовольно бурчит он, хмуря брови. Но руку старшего убрать от своей задницы даже не пытается. Только щурится и смотрит прямо в голубые глаза. А Брэдли давит такую мерзопакостную улыбку, что тут только блевать и тянет. — Да, ахуел, — посмеивается он и снова давит большим пальцем на головку члена, заставляя Макса кусать свою нижнюю губу и жмуриться, в попытках сдержать стон. Брэдли тоже терзает свои губы. Не хочется это признавать, но прикосновения младшего дарят вполне ощутимое удовольствие и заставляют коленки трястись, как у течной омеги. От этого странного чувства прямо таки передёргивает, но Брэд старается не думать ни о чём лишнем, чтобы член не упал в расстроенных чувствах и это не обрубило весь кайф. Макс начинает двигать ладонью довольно живо, от чего мурашки бегут по телу. Брэдли старается поймать его ритм и своей рукой елозить в соответствующем. Бедра будто бы сами по себе идут вслед за рукой, приподнимаясь вверх. Брэдли толкается в чужой кулак. Настолько жарко и душно, что на лбу выступают капли пота. И, не смотря на это, Брэдли всё равно прижимает Макса поплотнее к себе, надавив на его ягодицу. Они оба смотрят вниз, оба краснеют почему-то, как школьники, когда их члены соприкасаются, но при этом, не сговариваясь, они обхватывают их вместе. И есть в этом что-то особенное на самом деле. Ощущения не такие отчетливые, как были до этого, но тут всё дополняет восприятие ситуации с психологической точки зрения. Так ощущается близость, а она заводит до предела и помогает почувствовать маячащий поблизости оргазм. Макс продолжает стонать, когда Брэд мнёт в пальцах половинку его задницы, и крепко сжимает его плечо. Брэдли лишь рычит сквозь зубы и жмурится, бездумно ткнувшись носом в плечо Макса. То, в которое он вгрызался несколько дней назад. То, на котором красуется его метка. И теперь он сам начинает воспринимать эти вещи иначе. Хочется думать, что он сделал Макса своим. Кончают они не одновременно, но друг за другом, стараясь не запачкать брызгами одежду. Их семя смешивается в их ладонях. А увеличившиеся от оргазма узлы пульсируют. Дыхание сбито к чертовой матери и во рту ощущается сильная сухость. — Я тебе в следующий раз отсосу, — с вальяжной улыбкой произносит Макс и тихо посмеивается, размазывая сперму по ладони. Найти бы теперь салфетки и стереть весь этот пиздец. Иначе придётся так до туалета добираться. — Какой ещё следующий раз? — беззлобно, но очень изумлённо произносит Брэд, а его глаза в этот момент широко раскрываются. Он искренне думал, что это одноразовая акция во имя снятия сексуального напряжения. Потому слышать слова о следующем разе как-то дико, что ли. — Ну... какой-нибудь? Мы же теперь, вроде как, встречаемся, нет? — Макс мнётся сначала, а потом вскидывает вверх бровь. И от такого вопроса внутри Брэдли что-то замирает на несколько секунд. — Два альфы? Ты серьёзно этого хочешь? — щурится Брэд и чуть кривит губы в сомнениях. Ему странно думать об отношениях с кем-то таким, как Макс. Тем более, что они дрались недавно. Точно ли это хорошая затея, встречаться, когда вы так друг друга ненавидели и изливали друг на друге всю ненависть? — Ты же говорил, что я не альфа, а позорник, — Макс хмыкает и расслабленно смеётся, — А если серьёзно, то да. Я хочу отношений с тобой, Брэдли Сноберкраст Третий, — с излишней официальностью произносит он и склоняет голову на бок, — А ты разве нет? — Я не знаю, — честно машет головой Брэд и шумно выдыхает через нос, чуть опустив голову, — Мне кажется, что это не очень-то правильно. Между нами не должно быть подобных связей. Мы — альфы. Конкуренты по определению. Но явно не лучшие любовники, — Брэдли кусает губу. Он впервые говорит серьёзно, без сарказма и насмешек в голосе. Даже с какой-то тревогой. — Твоё право, — Макс вздыхает, но пожимает плечами. Ему казалось, что предложить Брэдли отношения — это будет наилучшей идеей для окончания их давнего конфликта. Но настаивать и уговоривать он не собирается. Стоит с таким грустным лицом. И ладошка у него все ещё в чужой сперме, ну каков сюрреализм. — Хотя, если не думать о лишнем, а говорить только о желании, то... я хочу. Наверное, — Брэд пожимает плечами и глупо улыбается. Это явно не лучшее время для такого серьёзного разговора. Как минимум потому, что они оба, как идиоты, стоят с запачкаными руками, — Не знаю, что из этого получится, но можно попробовать. — Ну вот и всё, — Макс начинает светиться от счастья в полумраке подсобки. А его хвост непроизвольно дёргается. Он начинает им вилять от радости, как совсем юный щенок. Но старается этого не показывать лишний раз, чтобы Брэдли не обольщался, — А теперь надо найти ебучие салфетки... — У меня есть, — Брэдли наклоняется и нащупывает свой рюкзак, который он бездумно бросил на пол ещё в самом начале, когда они только ввалились в это помещение. Он выуживает из кармана пачку салфеток и подаёт их Максу. Брэдли не слепой, он быстро замечает, как резво Макс виляет хвостом. Но это вызывает только теплую улыбку. Потому что собственный хвост сейчас так же мечется из стороны в сторону, абсолютно неконтролируемо. Пока Макс вытирает свои руки, Брэдли глубоко вдыхает спёртый воздух, чувствуя, как в нём смешались запахи пыли, феромонов, кофе, мха и секса. И этот запах, пусть и противный по всем объективным параметрам, почему-то начинает нравиться. А ещё метка на шее, оставленная Максом. Мысли о ней дарят какую-то эйфорию.