После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Чжао Елань был очень тих после того, как вернулся в особняк. Даже если он видел, что слуга допустил ошибку, он не утруждал себя тем, чтобы сделать им выговор. — У тебя что-то на уме? — чем больше Янь Минтин смотрел на него, тем больше он чувствовал, что что-то не так, поэтому, покончив с ужином, обеспокоенно последовал за ним обратно в комнату. Чжао Елань посмотрел на него один раз, затем второй, прежде чем покачать головой. — Что-то случилось, ты вздохнул три раза, — заметил Янь Минтин, садясь рядом с ним. — Что случилось? Ты беспокоишься, что Ли Цзинью не придет? Или ты просто устал сегодня? Чжао Елань положил одну руку на стол и подпер голову. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на него, и продолжал смотреть. Его пристальный взгляд привел Янь Минтина в еще большее замешательство. — Что случилось? — спросил Янь Минтин, подойдя немного ближе. Эмоции в глазах Чжао Еланя были неясными, и он медленно спросил: — Янь Минтин, ты ... — Я что? — ...Ничего, — Чжао Елань отвернулся и потер виски. — Я просто немного устал. — Тогда ложись спать пораньше, я попрошу кого-нибудь приготовить горячую воду. — Но если Ли Цзинью... — Чего ты боишься? Сможет ли он убежать, если мы не увидим его сегодня? — мягко ответил Янь Минтин, — Ты действительно устал, поэтому хорошенько отдохни сегодня вечером. По настоянию Янь Минтина Чжао Елань умылся и лег спать, но он не чувствовал сонливости, лежа на кровати. В темноте он тихо повернулся, чтобы посмотреть на фигуру на полу, нахмурив брови. Ночью Чжао Елань услышал стук Гао Тана в дверь. Он открыл глаза, собираясь встать, но услышал, как Янь Минтин первым открыл дверь и тихо сказал: — В чем дело? — Премьер-министр здесь и хочет видеть господина. — Скажи ему, что он уже спит, и говори тише. — Да. Закрыв дверь, Янь Минтин на цыпочках вернулся на свое место на полу. Спустя долгое время Чжао Елань медленно закрыл глаза. Он вдруг вспомнил образ Янь Минтина, вытирающего лицо носовым платком.... и расхохотался. — Что случилось? — Янь Минтин проснулся, испуганный звуком. — Ничего страшного, возвращайся ко сну, — ответил Чжао Елань, сдерживая смех. Рано утром следующего дня Ли Цзинью снова пришёл в особняк Генерала. Он всего несколько дней назад отлучился по каким-то делам, а когда вернулся, то обнаружил, что Ли Юйчэн кричит, что хочет повеситься. После тщательного перекрестного допроса он выяснил, что тот играл в азартные игры и был в большом долгу у Чжао Еланя. Он был так зол, что чуть не упал в обморок, указывая на Ли Юйчэна и долгое время не мог вымолвить ни слова. Ли Юйчэн понял, что ему стыдно за него, и разрыдался, желая умереть. Ли Цзинью отвел его в зал предков, чтобы поразмыслить, и, видя, что тот все еще шумит, он, наконец, не выдержал и дал ему пощечину: — Наглый! Ли Юйчэн был ошеломлен ударом. Его не били с тех пор, как он был ребенком. Каждый раз, когда его отец хотел преподать ему урок, тот просто приводил его в зал предков, чтобы он несколько дней стоял на коленях, и больше ничего не делал. Но на этот раз он понял, что его отец действительно зол, и просто тихо заплакал. — Теперь ты единственный ребенок в семье Ли. Если ты живешь неправильно, как ты можешь чтить свою мать, которая рисковала своей жизнью, чтобы родить тебя? И как ты можешь чтить свою сестру, которая пожертвовала своей жизнью ради нашей семьи? Тело Ли Юйчэна застыло, и он забыл плакать. Со слезами на лице он удивленно спросил: — Папа, что ты имеешь в виду? Разве моя сестра не умерла из-за Янь Минтина?! Ли Цзинью резко сел, его лицо было искажено горечью, и он закрыл половину лица дрожащими руками. — Папа, говори яснее! Как умерла моя сестра?! — закричал Ли Юйчэн. В конце концов, хотя Ли Юйчэн кричал до боли в горле, он не получил ответа, проведя ночь на коленях в зале предков.  На второй день его связали и отвезли в особняк Генерала, где он собственными глазами увидел, как его отец поклонился и улыбнулся Чжао Еланю. — Чжао-дарен, мой сын непослушен, я прошу тебя не наказывать его строго. Если это дело продолжит вызывать беспокойство, я боюсь, что оно достигнет ушей Императора, что будет тебе во вред. — Как это могло бы навредить мне? — ответил Чжао Елань, небрежно играя нефритовым кулоном. — Именно Ли Юйчэн приходил в особняк, чтобы часто беспокоить меня, поэтому у меня не было выбора, кроме как согласиться на встречу. Именно он подкупил крупье, но все равно проиграл мне. Теперь ты хочешь отказаться от своих долгов и лично доложить об этом императору. — Поскольку он уже подкупил крупье, почему тот в конце концов предал его? Чжао-дарен, ты должен знать об этом больше, чем я, верно? Если Императору станет известно о хозяине этого игорного дома... — сказал Ли Цзинью. Янь Минтин, сидевший с другой стороны, удивленно взглянул на Чжао Еланя, когда услышал эти слова, и на него снизошло внезапное озарение. Неудивительно, что Чжао Елань все еще оставался невозмутимым, несмотря на свои проигрыши. Игорный дом принадлежал ему! Более того, этот старик, казалось, обычно притворялся невежественным, но на самом деле знал довольно много информации. Он искоса посмотрел на Чжао Еланя, чтобы увидеть, как тот отреагирует. Чжао Елань встал и подошёл к Ли Цзинью, искоса взглянул на него и медленно сказал: — То, что ты можешь узнать, может ли не узнать Император? Как ты думаешь, почему Император только уволил меня, но не тронул мой игорный дом? Ли Цзинью был слегка озадачен и со вздохом покачал головой: — В таком случае, не мог бы ты дать нам немного времени, чтобы собрать деньги? В конце концов, это немалая сумма. — Как я уже сказал, у тебя есть только день. Если вы не можете собрать деньги, оставьте мне его руки и ноги, — Чжао Елань достал короткий нож и медленно провел острым лезвием по щеке Ли Юйчэна. — Ли Юйчэн, если бы я проиграл, что бы ты со мной сделал? Ли Юйчэн уставился на нож, обливаясь потом. Он крепко сжал рот и не осмеливался его открыть. От лезвия на шее Ли Юйчэна появилось немного крови. Видя все более безразличный вид Чжао Еланя, Ли Цзинью поспешно сказал: — Чжао-дарен, что тебе нужно, чтобы отпустить нас? Чжао Елань слегка усмехнулся, коснулся лезвия кончиками пальцев и неторопливо сказал: — Я люблю только деньги. Как я могу быть готов отказаться от десяти тысяч таэлей золотом? — Я не могу позволить себе столько золота, но если тебе нужно мое официальное положение, то можешь занять его в любое время. Я уйду в отставку, вернусь в свой родной город и порекомендую тебя императору, — сказал Ли Цзинью. Чжао Елань снова встал перед ним и слегка улыбнулся: — Если бы я хотел получить твое официальное положение, я бы не ждал до сих пор. Как насчет такого: я могу отпустить твоего сына, если ты просто встанешь передо мной на колени прямо сейчас. — Папа, не надо! — громко позвал Ли Юйчэн. — Просто отдай это ему, мне не нужны эти руки и ноги! Однако чем больше Ли Юйчэн так говорил, тем больше колебался Ли Цзинью. Спустя долгое время он распахнул свою мантию, колени у него уже подгибались, но кто-то поднял его. — Хватит, — сказал Янь Минтин. — Что, ты хочешь выступить против меня? — спросил Чжао Елань. — Это уже слишком, — Янь Минтин неодобрительно посмотрел на него, затем приказал кому-то развязать Ли Юйчэна и помог Ли Цзинью дойти до кабинета. Он почтительно сказал, — Ли-дарен, я приношу извинения. Ли Цзинью, дрожа, опустился на стул: — Большое спасибо, генерал. — Я младше вас, так что не называйте меня генералом. Согласно старшинству, я должен называть вас дядей. — Генерал Янь, вы вежливы, так же преданны и отважны, как ваш отец. Жаль, что у Яньран не было лучшей судьбы, — вздохнул Ли Цзинью. — Папа... —  Ли Юйчэн тоже вбежал внутрь. Он встал позади него и посмотрел на Янь Минтина. — Мне действительно жаль вашу драгоценную дочь, но есть одна вещь, которую я хочу спросить: почему она умерла? Ли Цзинью на мгновение замер и промолчал, в то время как Ли Юйчэн в нерешительности смотрел на своего отца, также проявляя желание узнать правду. Увидев это, Янь Минтин снова сказал: — Честно говоря, Чжао Елань раньше читал императорские анналы, и там записано, что ваша дочь присутствовала на банкете в честь дня рождения вдовствующей императрицы перед тем, как она умерла от болезни, поэтому у меня есть некоторые сомнения... вы также знаете, что из-за этих событий обо мне ходит много слухов, поэтому я хотел это проверить. — Папа, это действительно так? — Ли Юйчэн сразу спросил. — Разве моя сестра не болела долгое время? Зачем ей идти на банкет в честь дня рождения вдовствующей императрицы? Как умерла моя сестра, скажи мне! — Ты придержи язык, — отругал Ли Цзинью. Через некоторое время голос Янь Минтина внезапно похолодел: — Ли-дарен, я думал, вы человек, который позаботится о своих детях, но я не ожидал, что вы будете таким пристрастным. Ваш сын упрям по натуре и повсюду создает проблемы. Вы готовы встать на колени и молить о пощаде для него, но все еще отказываетесь рассказать ему правду о своей дочери? — Больше ничего не говори ... Перестань говорить... — слезы Ли Цзинью неожиданно покатились по щекам, и он закрыл лицо руками от боли. За дверью Чжао Елань услышал рыдания и повернулся, чтобы вернуться в свою комнату. Отец и сын семьи Ли долгое время оставались в особняке Генерала и уехали на закате. Янь Минтин лично сопроводил их обратно в резиденцию. Ли Цзинью хотел пригласить его на ужин, но он вежливо отказался: — Не нужно, у меня есть кое-какие дела, когда я вернусь, так что я откланяюсь. Ли Цзинью снова позвал: — Подождите, что касается Юйчэна, Чжао-дарен... — Я пойду и поговорю с ним, не волнуйтесь. После того, как он вернулся в особняк Генерала, слуги сказали ему, что Чжао Елань закончил трапезу и ушел в кабинет. Он в спешке покончил с едой и, вернувшись в комнату, обнаружил Чжао Еланя, обучающего Гао Тана каллиграфии. Услышав шаги, Чжао Елань поднял на него глаза, холодно усмехнулся и, указав на слова на бумаге, сказал: — Идиот. Гао Тан непонимающе поднял голову: “ ? ” — Неизлечимый идиот. — Не ругайтесь, не ругайтесь, если вы еще раз будете ругать, я буду еще большим дураком, — Гао Тан выбежал, обхватив голову руками. — Я больше не хочу заниматься каллиграфией.... Янь Минтин посмотрел в спину человека, убегающего от стыда, и сказал с улыбкой: — Он не понимает твоего косвенного упрека. — По крайней мере, кто-то понимает, — Чжао Елань убрал со стола и, не оглядываясь, пошёл в спальню. — Ты не можешь винить меня, ах. Как мы и договаривались ранее, мы просто воспользуемся карточным долгом Ли Юйчэна, чтобы попросить Ли Цзинью помочь нам в расследовании, — Янь Минтин погнался за ним и шел рядом. — Не было ничего о том, чтобы заставить его встать на колени. — А что, тебе жалко своего бывшего тестя? — Чжао Елань усмехнулся. — Как он может быть моим бывшим тестем, если мы никогда не были женаты? Это не считается, я просто уважаю его как старшего. Кроме того, у моего отца раньше были с ним хорошие отношения, иначе он не смог бы согласиться на этот брак. — Да, да, — Чжао Елань вошел в комнату, быстро снял верхнюю одежду и отбросил ее в сторону. Янь Минтин поймал ее и аккуратно убрал. — Мне просто не нравится, как вы выглядите, люди, которые хотят достичь своих целей, но не могут решиться быть безжалостными. Мягко говоря, это доброта, а грубо говоря, это глупость, — Чжао Елань сел на кровать и снял ботинки. Внезапно на него упала тень, и он оказался лицом к лицу с Янь Минтином, так близко, что чуть не столкнулся с ним носом. Он откинулся назад, сверкнув глазами. — Что ты делаешь? Янь Минтин наклонился, держась обеими руками за край кровати так, чтобы Чжао Елань оказалась у него между рук. При слабом свете его взгляд медленно скользнул по лицу Чжао Еланя: — Мне тоже не нравится твоё отношение. Чжао Елань нахмурился, сузив глаза от нахлынувших эмоций: — Что ты имеешь в виду? — Почему ты намеренно разыгрываешь грязные трюки? — Что ты имеешь в виду? — Ты хотел, чтобы он встал на колени, потому что знал, что я не вынесу этого зрелища и помогу ему. Ты сыграл злодея, я сыграл героя, чтобы Ли Цзинью был благодарен мне и ослабил бдительность. В сочетании с личностями меня и моего отца это заставило его с готовностью общаться со мной. Но почему ты должен был это сделать? Очевидно, было много других способов... — Это было самое эффективное, — сказал Чжао Елань. — Как жаль... — Янь Минтин внезапно улыбнулся, — Я уже объяснил ему, что у тебя не было намерения доставлять ему неприятности, что ты делаешь все это, чтобы помочь мне, и он понял. — Ты! Ты действительно дурак! — лицо Чжао Еланя стало серьезным. — Если ты дашь людям понять, что ты на моей стороне, кто еще захочет верно служить тебе? — Почему бы и нет? Посмотри на Хэ Цуйчжана и Чжун Юэхун, разве они оба подсознательно не подчиняются тебе? Более того, ты предпочел бы сам понести позор, чтобы помочь мне. То, что ты со мной, для меня честь. — Это не так, — Чжао Елань сердито повернул голову. — Мэнтин. Чжао Елань вздрогнул и медленно посмотрел на него. — Ты всегда так себя вел? — тихо спросил Янь Минтин. — Сколько позора ты навлек на себя из-за Чжао Сюаня? Горло Чжао Еланя сжалось, и спустя долгое время его кадык дернулся, и он неопределенно сказал: — Это не твое дело.... — Могу я тебя обнять? — внезапно спросил Янь Минтин. — Что ты сказал? — Чжао Елань был ошеломлен, но прежде чем он успел отреагировать, собеседник заключил его в объятия. Он не привык к неожиданному теплу, и его сердце было в смятении. Он собирался автоматически оттолкнуть его, но в ушах зазвучал голос Янь Минтина. — Мне не нравится видеть, как ты так себя ведешь. Не рискуй своей репутацией в будущем, это нехорошо. Ты не один, у тебя есть я. Давай обсудим все вместе, хорошо? Тело Чжао Еланя было очень напряженным, как будто он не знал, что делать со своими руками и ногами. — Хорошо? — снова спросил Янь Минтин. Чжао Елань слегка пошевелил пальцами. Ему потребовалось некоторое время, чтобы закрыть глаза и выровнять дыхание, а затем он услышал свой собственный хриплый голос: — Хорошо.