Home Is Where You Are(Hiatus)

Когда они вошли в пентхаус, их приветствовал вид пустой, затихшей гостиной, чего, в некотором смысле, и следовало ожидать. В конце концов, все остальные руководители в данный момент были заняты своими служебными делами. Задачи, которыми сам обесцвеченный блондин тоже должен заниматься, — не говоря уже о том, что он работает круглосуточно, — но вот он оказался в странной, ошеломляющей ситуации. Многие из них остались невыполненными, нетронутыми, главным образом, и самая ужасная часть из них - это надоедливые кучи бумажной работы, которые так и остались лежать в ожидании его присутствия. Упомянутая куча могла бы быть не хуже горы, потому что, черт возьми, их оставалось нескончаемое количество незавершенными, собирающими пыль в его кабинете. Майки не назвал бы это прокрастинацией, нет, нет, нет, он всегда перекладывал вину на многочисленных обезумевших демонов, нашептывающих ему в голову, что его нужно держать на привязи — с той толикой здравомыслия, которая у него еще осталась.— Это пополняет список его растущего гнева, не говоря уже о постоянно усиливающейся головной боли Майки, вызванной его неспособностью справиться с исчезновением сна. Он не был уверен, как у него вообще хватает сил нормально функционировать, с таким упадком сил, не говоря уже о том, чтобы нести кого-то на руках. Все было очень туманно, и временами он задумывался о том, как именно работает его тело. Жил ли он на чистом адреналине или его организм просто выработал иммунитет к недостатку сна и сопутствующему ему оцепенению? Но, сколько он себя помнит, так было всегда. Пустая оболочка того, что когда-то было человеком, бесцельно волочит ноги, вечно ожидая своего конца. Он даже не помнит, когда в последний раз мог нормально выспаться, не просыпаясь от чувства вины и тошноты. Но с появлением мальчика на него нахлынуло внезапное чувство завершенности. Казалось, что Такемичи был последним, чего не хватало его измученному разуму. Исцеление. Не то чтобы он верил в эти слова о спасении так же свято, как Санзу, да и вообще не верил в слова веры, но в кои-то веки он, возможно, уловил их суть. Тем не менее, невозможно, чтобы что-то настолько случайное и произвольное могло случиться с ним, верно? Из всех людей.... могло ли это случиться? И если это был мальчик, могло ли это послужить причиной всплеска интереса Майки к Такемичи? Упомянутый ребенок в данный момент извивался в его руках, должно быть, он держал мальчика с гораздо большей силой, чем предполагалось. Увидев, что лицо Такемичи исказилось от смущения, он немного ослабил хватку. - "Прости...", - сразу после этого послышались приглушенные извинения, которые сорвались с его языка, как будто это было инстинктивно. За что он извинялся? И почему именно он извинялся? Но, к счастью, эмоции на лице мальчика изменились и больше не беспокоили. Ну, не так сильно, как раньше. Затем он остановился. Он смотрел так, как будто мальчик в данный момент стал одним из самых интересных объектов в комнате. Его разум был словно в тумане, но по мере того, как он все дольше удерживал взгляд на Такемичи, его мысли начали блуждать, его взгляд скользил по фигуре, которую он держал в руках, и он, по сути, смотрел в пустоту. Не то чтобы это было чем-то новым. Вскоре он был возвращен к реальности тем же мальчиком, который снова извивался в его объятиях. Почувствовав тепло, которое теперь распространялось по его телу. Он понял, что его объятия снова усилились. Майки даже не заметил, что остановился как вкопанный, но он быстро ослабил хватку, и с его губ сорвалось еще одно тихое извинение. Он был просто рад, что доктор, которая шла за ним по пятам, ничего не сказала об этом инциденте. То ли потому, что она видела гораздо больше интересных мест, то ли ей было наплевать на то, что делает главарь банды, но ему было все равно, и он ценил это не меньше. Мужчина поднялся по лестнице, доктор следовала за ним по пятам. Его комната была ближайшей к лестнице на втором этаже. Несколько шагов, и в поле зрения появилась коричневая металлическая дверь. Это было сделано как из соображений безопасности, так и из соображений эффективности. В основном, от самого Майки, и это был "самый быстрый способ для руководителей связаться с ним", по словам Коко, а не по его собственному желанию. Но он знает, что с этим согласились все руководители, возможно, опасаясь его суицидальных наклонностей? Возможно, так оно и было, хотя он намеренно игнорировал их встревоженные взгляды или, что более вероятно, явно игнорировал беспокойство своих руководителей. Он чувствовал себя недостойным их. Хотя, по сравнению с другими кабинетами для руководителей, его комната была немного более "индивидуальной", что также было любезностью Коко. Майки потянулся к дверной ручке и повернул ее, быстро открывая, оставляя дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы пропустить себя и доктора. Они вошли в тускло освещенную комнату, и Майки направился к кровати. Вскоре доктор начал распаковывать вещи и готовить необходимое оборудование. Крашеный блондин слегка похлопал Такемичи по спине, чтобы разбудить мальчика. На что тот без особого протеста подчинился. Еще одно эксцентричное поведение, исходящее от травмированного и больного ребенка, но, похоже, он пока не обращает на это внимания. — возможно, назвать это эксцентричным было бы слишком драматично, но как еще он мог описать такую необычную ситуацию?— - "Такемичи, мы здесь. Мне нужно, чтобы ты отпустил меня", - прошептал Майки, хотя в этом не было необходимости, наполовину проснувшемуся мальчику. Хотя на этот раз ворон не соглашался так послушно, как на протяжении всего того жуткого разговора, который они вели всю ту ночь. Такемичи крепче сжал шею Майки. Он отказался отпускать его. Майки мог бы подумать, что это было тайное нападение, если бы не неудержимая дрожь по телу мальчика и его хриплые бессвязные мольбы не отпускать его. - "Куда ты?.. Ты уходишь? Майки-сан, пожалуйста... останься со мной. Не... оставляй меня. Пожалуйста, не надо..... Пожалуйста, останься...., пожалуйста, позволь мне остаться....Пожалуйста", - жалобно взмолился Такемичи, достаточно громко, чтобы блондин услышал. - "Эй.. все в порядке, я здесь. Я никуда не уйду. Нам просто нужно тебя вылечить, да? Мы не можем допустить, чтобы с тобой было что-то плохое," - успокаивал он, нежно поглаживая Такемичи по волосам. Такемичи замолчал, он только крепче прижал к себе обесцвеченного блондина. Сразу после этого раздалось приглушенное и быстрое - "Нет!" Майки вздохнул, слегка раздраженно. - "Ну же, Такемичи. Ты же не хочешь чувствовать себя неловко, правда?... Доктор поможет тебе почувствовать себя лучше." - добавил он, уговаривая мальчика. Такемичи отчаянно замотал головой, он был полон решимости не отходить от Майки, несмотря ни на что. - "Нет! Нет! Нет! Я не хочу!... Я... хочу остаться.... здесь...с тобой", - он еще крепче прижал к себе блондина. Это было шокирующее зрелище. Может быть, Майки недооценивал Такемичи, может быть, Такемичи на самом деле был обычным мальчиком... в некотором роде. Ситуация, безусловно, становилась напряженной, но, как ни странно, Майки не был так раздосадован или раздражен, как он думал. На самом деле, он действительно ощущал огромную значимость, бурлящую у него в груди, ощущение того, что он... нужен. Это было сродни яду, который просачивался по его венам, охватывая его тело, распространяясь подобно лесному пожару. Покалывание, желание, потребность в том, чтобы это чувство продолжалось еще какое-то время. Нездоровая одержимость медленно нарастала. Но Майки не собирался рисковать, оставляя этого парня истекать кровью, это потенциально могло убить его — внутренний голос кричал ему, чтобы он не допустил этого-- Майки пришлось обдумывать ответ, который удовлетворил бы ребенка. Серьезно, он действительно не понимает, во что ввязался. "Я никуда не уйду, хорошо? Я останусь здесь. Тебе не о чем беспокоиться". - Майки, наконец, заговорил, обессиленный, но от его слов нельзя было не услышать утешения. Такемичи уставился на мужчину пустыми, полными слез глазами. Был ли он убежден или просто формировал предложения в своей легкомысленной маленькой головке, чтобы еще раз возразить этому человеку? В комнате воцарилась напряженная тишина. Единственным звуком, который можно было услышать, было слегка неровное, тяжелое дыхание мальчика. Даже доктор остановилась, увидев перед собой неестественную сцену. Никогда за всю свою работу в организации она не слышала от лидера преступной группировки таких ненормативных фраз, тем более состоящих из нескольких слов. Такемичи, после долгих размышлений, медленно ослабил хватку на мужчине. - "Ладно...", - сдался Такемичи. Только теперь чувство неловкости охватило его. Боже, как это было неловко, но он принял решение. И каким бы робким он себя ни чувствовал в данный момент, его гордость и упрямство оказались более доминирующим фактором. Помните, когда он сказал, что подумает о том, как улучшить себя? Что ж, благодаря силе отчаяния и своему упрямству остаться, он, наконец, придумал идеальный план, как выжить, — пока не сможет постоять за себя. Он будет подлизываться - э-э-э, я имею в виду, он будет вести себя подобострастно с людьми в этой резиденции. Эти термины не так уж сильно отличались друг от друга, но он бы предпочел, чтобы к нему не обращались так унизительно. Притвориться невинным не составит труда.... ну, может быть, самую малость. Но он занимается этим уже много лет, это одно из его самых отточенных занятий. Выполнение приказов — борьба не на жизнь, а на смерть — в обмен на гораздо более достойную жизнь - звучит намного лучше, чем возвращение в тюрьму, и он уверен, что справится. Он уверен в этом. Что ж, на самом деле он не уверен в том, что заслужит их расположение, но он, черт возьми, постарается, по крайней мере, расположить их к себе настолько, чтобы они не избавились от него в мгновение ока или, возможно, не превратили его в своего рода приманку для животных. Кроме того, их привязанность к нему была бы в лучшем случае лишь бонусом, в этом не было ничего особенного, и это даже не входило в план, как он заключил. Чрезмерная привязанность будет проблемой — хотя он не может отделаться от ощущения, что это не такая уж большая проблема, — поэтому он должен правильно разыграть свои карты. Кроме того, избавление от этой ужасной невралгии звучало как весьма заманчивое предложение. - "Хорошо, первый шаг сделан! Ты можешь сделать это, Такемичи!" - подбадривал он себя. - "...Я умру от этого позора....это жизнь с достоинством.... Я буду помнить о своих жертвах..." - мысленно всхлипнул он, не в силах поверить, что убедил себя совершить что-то настолько унизительное. Мальчик приоткрыл глаза, стараясь выглядеть как можно более жалким и в то же время решительным, и потянулся, чтобы схватить Майки за руку с тонкими пальцами. - "Просто... не уходи, ладно?" - смущенно сказал он. - "УАААГГГХХХХХ, ТАЙМ-АУТ! ТАЙМ-АУТ! ТАЙМ-АУТ! ААААГГГГГГ, ЭТО БЫЛО ТАК НЕЛОВКО," - воскликнул Такемичи, внутренне подавляя смущение, когда почувствовал резкую пульсацию в голове. Ему так хотелось плакать. Майки уставился на него ничего не выражающим взглядом, но все равно крепко схватил мальчика за руку. - "Я обещаю", - сказал мужчина, и выражение его лица смягчилось. - "НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, ААААА!!! МАЙКИ-САН, МНЕ ТАК ЖАЛЬ, НЕЕЕЕТ, МОЯ ГОЛОВА!" - держась за голову от нарастающей боли, Такемичи в этот момент снова сожалел о своих жизненных решениях. Майки осторожно усадил маленького мальчика на кровать, прислонив его спиной к изголовью, чтобы мальчик сидел, а не лежал. Как ни странно, мужчине очень хотелось уложить Такемичи на мягкие пушистые простыни, чтобы ему было удобно и безопасно, но ему нужно было, чтобы доктор тщательно осмотрела мальчика, и он был чертовски уверен, что не оставит без внимания ни один синяк. - потребовал тот же голос от него, чтобы он сделал это— Такемичи был так занят, переживая из-за головной боли, что не заметил, как врач начала поднимать его рубашку, чтобы начать осмотр. Доктор прекратила свои движения, подняв ее на несколько сантиметров вверх. - "Что...", - она была сбита с толку, ее глаза расширились. Майки приподнял бровь, когда доктор внезапно остановился, - "Эй, что ты...", - он остановился, его глаза слегка расширились. И Майки, и доктор были потрясены открывшимся перед ними зрелищем.... - "Что... это...?" - невольно вырвалось у Майки, и его брови поползли вниз. Вопрос вывел Такэмичи из ступора, и он обратил свое внимание на глаза, которые сверлили его насквозь. Мальчик слегка склонил голову набок, у него болела голова, но он был сбит с толку пристальными взглядами, которые на него бросали. Пока его полуприкрытые глаза с беспокойством не посмотрели туда, куда смотрели двое взрослых. Он вздрогнул, - "Черт", - подумал мальчик про себя, он совсем забыл. Там, во всей красе, его тело покрывали большие и тонко переплетенные шрамы. Маленькие черные, фиолетовые, желтоватые и синие пятнышки были разбросаны по бокам мальчика. Каждый дюйм его тела был покрыт старыми белыми пластинками ткани. На теле не осталось ничего, кроме струпьев на коже, обтягивающих его фигуру. Небольшие следы от швов внизу живота. Но эти синяки? Они были новыми, слишком новыми. Ребенок. Тело ребенка. Охваченный этим чудовищным зрелищем. Это было невероятно. Что, черт возьми, это такое? В комнате воцарилась тяжелая тишина. Пока Такемичи не зашелся в приступе кашля. Что, как ни странно, неизбежно заставило Майки крепче сжать руку мальчика в своей. Мальчик подавил дрожь, пораженный внезапным изменением веса мужчины при соприкосновении с ним. Майки посмотрел прямо в полуприкрытые глаза цвета морской волны Такемичи. После, казалось, десятилетнего молчания крашеный блондин открыл рот. Только для того, чтобы быть прерванным стуком в дверь — дверь, которую они не заметили, как закрыли— - "Сэр, это Какучо", - его руководитель с другой стороны сообщил о его прибытии, снова постучав в непрерывном ритме несколько раз. - "...Входите", - небрежно ответил крашеный блондин, не отрывая взгляда от мальчика. Ждал ли он ответа? Объяснений? Он не знает. Все, что мог сделать мальчик, это пристально, из-под полуопущенных век, смотреть на мужчину перед собой. - "Сэр, что я мог..." - начинает Какучо, входя в комнату, где его встречает тяжелая атмосфера и слегка взволнованный (?) Майки. Он оторвал взгляд от платинового блондина и посмотрел на мальчика. Подобное ужасное зрелище предстало и перед ним, глаза человека со шрамом слегка расширились. Мальчик явно испытывал дискомфорт. - "Кхм, хм, - он прочищает горло, приходя в себя от своего предыдущего оцепенения, привлекая внимание большинства присутствующих в комнате, - Доктор Нанами, я думаю, было бы целесообразно вылечить его сейчас". Доктор, выйдя из транса, вернулась к своей работе, - "О, да". Доктор достала инструменты, необходимые для удаления осколков, и приступила к процессу. - "Я введу какое-нибудь обезболивающее, он некоторое время не сможет чувствовать свои нижние части тела", - сказала она, держа в руках шприц с анестетиком. При упоминании о шприце Такемичи весь напрягся. Он отвел взгляд от Майки и с ужасом посмотрел на предмет в руках доктора. Он хотел отказаться, он терпеть не может уколы, они никогда ничем хорошим не заканчиваются. Но он не хочет, чтобы его изображали беспокойным ребенком, это может разрушить весь его план. Он слегка вздрогнул, крепче сжимая Майки. Он закрыл глаза, задержал дыхание и отвернулся от этого зрелища. - "Ах, какого черта. Просто покончи с этим, это будет быстро. Все будет хорошо, Такемичи. Быстро... Как будто этого никогда не было!" - пытался он успокоить себя. Крашеный блондин схватил доктора за запястье, - "Есть ли альтернатива?" - спросил он вполне требовательно, его голос звучал чуть ниже на октаву, чем обычно. Пораженная внезапным усилением хватки, доктор вздрогнула, - "Н... нет, сэр, простите, с... сэр, это единственное решение, которое у нас есть на данный момент", - заикаясь, ответила она. Боже, даже если она проработала на этих людей много лет, от внезапных нападений, подобных этому, у нее по коже побежали мурашки. Какучо был ошеломлен внезапной агрессией своего лидера. Он должен был быстро оценить ситуацию, он не может рисковать тем, что Майки ранит или, что еще хуже, убьет доктора. Она очень важна для Бонтен. Это правда, что Майки иногда поступал неосмысленно— часто — и он думал, что это видели все, и это не было бы большим сюрпризом, но эта ситуация доказала человеку со шрамом обратное. "Босс, было бы разумно позволить доктору продолжить лечение соответствующим образом", — попытался Какучо, но был неизбежно прерван. - "Ты что, прямо сейчас бросаешь мне вызов, Хитто Какучо?", - Майки пристально посмотрел на упомянутого мужчину. - "О боже, кто, черт возьми, позволил Майки родиться с таким ужасающе пронзительным взглядом?" - Какучо вздрогнул, слегка поежившись под угрожающим взглядом мужчины. Он сохранил невозмутимый вид, в то время как внутренне выругался. -"Хааааа...." - он действительно хотел сделать перерыв. Майки продолжал пристально смотреть на Какучо, но его прищуренный взгляд слегка смягчился, когда он снова повернулся к больному ребенку. Он попытался спросить еще раз, - "Сэр, мальчик испытывает дискомфорт, я думаю, это был бы самый эффективный способ ускорить лечение", - рассудил он. Майки молчал, он выглядел так, словно хотел протестовать. Нет, до тех пор, пока упомянутый ребенок не схватил Майки за черный свитер другой свободной рукой. Он, кажется, что-то прошептал Майки, что заставило мужчину неохотно уступить. Серьезно, в этот момент можно подумать, что это был блондин, которого собирались лечить. Да, Какучо отчаянно нуждается в месячном отпуске. Такемичи приготовился к неизбежному. Он попытался расслабить мышцы. Несмотря на то, что он терпеть не может инъекции, тратить время впустую кажется ему еще более ужасным занятием. Такемичи почувствовал, как по его руке пробегают успокаивающие круги. Чувство признательности к этому человеку не прошло незамеченным. - "Хорошо, хорошо, у тебя получилось", - мысленно подбодрил он себя, зажмурив глаза. ..... Он украдкой взглянул на нее. Игла была введена. Он потерял сознание. Какучо вышел из комнаты, заявив, что у него срочное дело, требующее его немедленного присутствия, поэтому он извинился. После быстрого поклона и краткого -"Извините", - в комнате остались только Майки и ребенок. Майки сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, в то время как Такемичи мирно спал рядом с ним. Его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Мальчику поставили капельницу в правую руку, на лоб положили охлаждающее полотенце, а ноги только что перебинтовали. Такемичи останавливался, нахмурив брови, и время от времени бормотал шепотом бессвязные фразы, но Майки находил это милым. В комнате было тихо и безмятежно, единственными звуками, которые можно было услышать, были поверхностное дыхание мальчика и ритмичное постукивание капельницы. Внешне он не признался бы в этом, но это было довольно приятное ощущение — что бы он ни испытывал — от перемены обстановки. И впервые за долгое время его глаза затуманились. Сонливость? Это что-то новенькое. Сон так долго не давал ему покоя, так что же это такое? Почему сейчас? Но прежде чем он смог полностью осознать ситуацию, сам того не замечая, его тело медленно соскользнуло на матрас, полностью прижавшись к телу Такемичи, его глаза медленно закрылись, а сознание уплыло прочь. Такемичи проснулся несколько часов спустя, его глаза все еще привыкали к освещению комнаты, а мозг все еще оценивал ситуацию, произошедшую прошлой ночью. Он с трудом поднялся со своего прежнего места и осторожно потер глаза, заставляя их проснуться. С его губ сорвался легкий зевок. Когда до него, наконец, дошло, что к чему, он покраснел. - "О Господи! О, чертов папаша! СВЯТАЯ НЕСУЩЕСТВУЮЩАЯ МАТЬ МОЯ! Неужели я действительно сделал все это прошлой ночью!?!?" - мальчик чувствовал, что медленно угасает, стыдясь собственных поступков. - '.... Я думаю, пути назад все равно нет... - он вздохнул, - Как бы то ни было, достоинство приходит позже, выживание на первом месте", - хотя он внутренне съежился от собственного заявления, поскольку его гордость была одной из самых сильных черт, которыми он гордился. Такемичи почувствовал источник тепла на левой стороне ладони. Он посмотрел в сторону и встретился взглядом с Майки, который, полуприкрыв глаза, смотрел на мальчика. Он вздрогнул, а затем замер. У него вырвался беззвучный крик. О боже, как же это было неловко. Боже, должен же быть кто-то, кому просто нравится ему насолить, не так ли? И что, черт возьми, Майки делал?! Почему он просто молча смотрит на него?! Ты не можешь его винить, хорошо? Если бы ты был в подобной ситуации, ты бы тоже испугался! Такемичи довольно быстро взял себя в руки и на секунду возблагодарил адское заведение за все их жестокие тренировки. Потому что, черт возьми, если бы это было по-другому, он бы завизжал, как маленькая девочка со своими неразвитыми голосовыми связками. Он также был рад, что не отдернул руку, он не знает почему, но он чертовски рад, что ему не нужно это выяснять. На секунду слова застряли у Такемичи в горле, он изо всех сил пытался сформулировать правильные предложения. - "...Доброе утро, Майки-сан!" - нечаянно вырвалось у него громче, чем предполагалось. Может, кто-нибудь уже закончит с ним? Майки еще некоторое время не сводил с мальчика своих темных глаз, прежде чем кивнуть. - "И тебе доброе утро". Такемичи сглотнул, никто никогда раньше не здоровался с ним с добрым утром, в животе у него слегка скрутило, но он решил не обращать на это внимания. - "Прости за доставленные неприятности, Майки-сан". О, черт, это было не то, что он должен был сказать. Сначала он хотел спросить, хорошо ли тот отдохнул или чего-нибудь полегче. Ему действительно снова чего-то не хватало. Крашеный блондин ненадолго замолчал. Его взгляд скользнул по капельнице на правом боку Такемичи, которую он только что заметил, а затем вернулся к мальчику. - "Скажи мне, Такемичи..." - начал он. - "О, черт, сразу к делу, да? Ааааа, я действительно не готов к этому! О боже, что я вообще говорю? У меня даже грамматика не ладится!!!! По крайней мере, займись этим после завтрака или еще чего-нибудь! Мне нужна пища для размышлений, чтобы придумать объяснения!- оправдания," - беззвучно воскликнул мальчик. Майки действительно не хотел облегчать ему задачу, да? Майки указал на ноги мальчика, на которых он тоже заметил только что - "Что..." Но его ненадолго прервал ритмичный стук в дверь, - "Босс? Мы хотим сообщить вам нечто важное", - раздался серьезный, но в то же время игривый голос с другой стороны. О, боже, еще люди? Это займет ещё время. Продолжение следует....