Объятия по объявлению

      Ёнджун проснулся и испугался, потому что не понял, где находится. Это точно была не его квартира — слишком тихо и прохладно. Потом он почувствовал тепло и тяжесть тела рядом, услышал мерное дыхание и успокоился.       Субин лежал у него на груди, одну ногу закинув на бедра, и сопел в шею. Ёнджун обнял его за плечи, приподнялся и посмотрел на светящиеся часы на микроволновке, которые показывали второй час ночи. Он откинулся обратно на диванную подушку и посмотрел в потолок.       Глаза быстро привыкли к полумраку. На самом деле было не так уж темно, с улицы в квартиру проникал искусственный свет города, возможно, на небо вышла луна. Было очень тихо, только холодильник едва гудел, и казалось, что мир остановился и замер, решил отдохнуть до утра. Ёнджуну нравились такие часы, когда время словно не существовало, а потому не надо было никуда торопиться, ни о чем волноваться. Если мир отдыхал, то и ему можно было отдохнуть от всех мыслей и забот, от всех проблем, которые требовали от него решения. Иногда Ёнджун мечтал о том, чтобы жить без тревоги не только о дне завтрашнем, но и о сегодняшнем. Так хотелось вкусить, насладиться, запомнить эти короткие мгновения молодости.       Ёнджун улыбнулся и обнял Субина крепче. За то недолгое время, что они были вместе, он чувствовал себя так хорошо и спокойно с этим милым и добрым парнем. Как много прекрасных воспоминаний они создали вместе! Даже день их не самого счастливого знакомства был скрашен веселыми и смешными моментами. А вчерашнюю встречу на море Ёнджун намеревался сохранить в своей память на всю жизнь. Вот бы не расставаться с Субином никогда!       В груди стало тяжело. Ёнджун вздохнул и мягко позвал его, осторожно погладив по плечу:       — Эй, просыпайся. — Рассыпавшиеся волосы Субина щекотали ему шею. — Просыпайся, милашка-стесняшка!       Тот зашевелился, вздохнул, причмокнул губами — все как обычно, но для Ёнджуна почему-то сегодня ярче обычного. Субин поднял голову. Его лицо было так близко! Просто невыносимо близко…       — Мы уснули, — сказал Ёнджун, приподнимаясь с дивана.       — Сколько времени? — голос Субина спросонья был еще ниже обычного.       — Почти два ночи. Мне пора домой.       — Что? Как ты будешь добираться? — Он сел и потер глаза кулаком, волосы у него стояли дыбом, и Ёнджун с улыбкой пригладил их.       — Придется такси взять, автобусы уже не ходят.       Субин нахмурился. Свет из окна хорошо освещал его лицо, и оно казалось высеченным из белого мрамора. Ёнджун не мог отвести от него глаз.       — Не надо уезжать, — сказал он, — останься до утра.       Он бы остался и насовсем.       — Я не хочу тебе мешать, — Ёнджун улыбнулся, встал и направился к двери, но Субин остановил его, взяв за руку.       — Ты не мешаешь, а помогаешь. Я так хорошо сплю с тобой, — и сделал невообразимое — щекой притерся к его ладони, — пожалуйста.       Ёнджун тяжело сглотнул. Кожа горела в том месте, где соприкасалась с кожей Субина. Он облизнул губы и постарался сказать легко и непринужденно:       — Ладно, милашка-стесняшка, так и быть, подарю тебе волшебную ночь! — и глупо захихикал. Хорошо, что темнота комнаты спрятала его краснеющие уши.       Субин неловко подхватил его натянутый смех, и Ёнджун рассмеялся уже по-настоящему от комичности ситуации, которая вдруг догнала его.       — У меня есть зубная щетка, — Субин пошел в ванную, по пути включил в прихожей свет и вернулся с картонной коробочкой.       — О, спасибо! — Ёнджун выхватил щетку из его рук и пригляделся. — Она детская, что ли? — он нахмурился, а потом заливисто рассмеялся и посмотрел на пылающего щеками Субина. — Серьезно?       — Мне нравится «Магическая битва», и ты об этом знаешь! Извини, другой нет! Но ты можешь пойти спать с нечищеными зубами! — Он попытался забрать щетку обратно.       — Нет-нет! — Ёнджун отскочил в сторону. — Мне очень нравится эта магическая щетка! — Он чуть согнул ноги в коленях и описал ею широкий круг словно мечом.       — Ты не в курсе, о чем эта история?       — В душе не знаю, — он пожал плечами, внимательнее разглядывая коробочку.       — Ну какой же ты засранец, Чхве Ёнджун, — Субин покачал головой, но улыбнулся и пошел в спальню.       Ёнджун почистил зубы и умылся. На крючке у раковины висело его полотенце, которое он взял с собой на пляж, но так и не воспользовался, потому что Субин позаботился о них обоих. На нем были чистая футболка и шорты, которые он прихватил с собой, так что Ёнджун чувствовал себя почти как дома. Он вспомнил, что когда впервые тут оказался, ему хотелось поскорее уйти, но теперь это желание почти не возникало. Да, ему все еще нравилось жить в своей квартирке в своем районе, но у Субина, а точнее с Субином, ему тоже очень нравилось. Ёнджун посмотрел на себя в зеркало, улыбнулся, прогоняя все грустные мысли, и вышел из ванной.       Дверь в спальню была приоткрыта, и оттуда в гостиную проникал слабый свет. Ёнджун не был в той комнате прежде и не стал заглядывать внутрь, решив, что Субину это может не понравиться.       — Я на диване лягу. Дашь мне одеяло? — спросил он чуть громче.       — На диване не удобно, — Субин вышел из спальни, — ты можешь поспать на кровати. Она большая, мы не будем друг другу мешать.       — Точно большая? — Ёнджун подошел ближе и заглянул через его плечо в комнату.       Спальня была такая же пустая, как и вся квартира. Посередине стояла кровать, вдоль стены шкаф, рядом комод, на котором одиноко лежали часы Субина. Окно было такое же большое, как в гостиной, а занавесок на нем не было. Ёнджун хмыкнул:       — И правда большая. Обещаешь не приставать ко мне со своими магическими приемчиками? — Ёнджун поиграл бровями, а Субин закатил глаза и ушел умываться.       Сколько бы Ёнджун ни ёрничал, а поджилки у него тряслись, потому что, с одной стороны, очень хотелось поспать с Субином вместе, провести с ним ночь в одной кровати, а не пару часов на диване, а с другой стороны, он ужасно боялся привыкнуть. Хотя, если быть откровенным, терять было нечего, ведь Ёнджун уже привык.       Он медленно зашел в спальню и провел рукой по простыни, закатил глаза, потому что подумал, что похож на какую-то девицу из драматического фильма, быстро стянул шорты, в трусах и футболке забрался на кровать и развалился звездой прямо поверх одеяла.       Шум воды прекратился, щелкнул выключатель, и в комнату вошел Субин.       — Одеяло должно быть на тебе, а не под тобой, — сказал он и потянул то за край. Ёнджун перекатился на бок и позволил Субину вытащить из-под себя ткань.       — Хорошо, папочка, — и только когда слова вылетели из его рта, Ёнджун подумал, как пошло они прозвучали, хотя он-то хотел пошутить над тем, какой Субин занудный взрослый. Ёнджун прижал ладонь ко рту, а потом рассмеялся, уткнувшись лицом в подушку. — Прости! Я не это имел в виду!       — Да мне уже все равно, что ты имел в виду! Два часа ночи, спи давай! — проворчал Субин, лег рядом, выключил свет и потянул на себя одеяло.       — Эй! не жадничай! Оставь и мне немного! — Ёнджун капризно захныкал и ухватился за другой край.       Субин вздохнул, но ничего не сказал, и спальня погрузилась в тишину. Ёнджун лежал с открытыми глазами и смотрел на полосы света на потолке, что лился из окна. Еще несколько часов и начнет светать, а потом будет рассвет, и если Ёнджун не уснет и подойдет к окну, он увидит море. Оно будет самого нежного цвета, словно молоко разлили и добавили голубики и будет казаться, что вода в нем сладкая, а не соленая. И это воспоминание — воспоминание того, что еще даже не случилось, Ёнджун обязательно сохранит! Потому что, возможно, ему больше никогда не доведется увидеть море из этого окна.       Он тихо вздохнул и решил не засыпать. Субин рядом тоже не спал. Ёнджун слышал это по его дыханию — он уже научился различать. Вот только Субин вряд ли не спал потому, что хотел посмотреть на море.       — Субин? — он сказал это шепотом, но звук показался очень громким в тишине комнаты.       — Что?       — Ты не спишь.       — Я знаю.       — Обнять тебя?       Субин молчал, потом простыни зашуршали, и он подвинулся ближе. Ёнджун поднял руку, и они легли в привычную для них позу.       — Извини, — прозвучало где-то в районе ключицы.       — Все хорошо, милашка, — улыбнулся Ёнджун и был очень рад, что Субин не стал говорить про оплату. — Спи.       Ему с каждым разом все сложнее и сложнее было брать деньги. Он чувствовал себя премерзко и понимал, что если ничего не изменится, то скоро сам прекратит их встречи, потому что невыносимо было понимать, что все нежные чувства, которые он испытывал к Субину, для того только услуга. Субин не виноват в этом! Но и Ёнджун не железный.       Он так глубоко задумался, что не заметил, как уткнулся носом тому в волосы и мягко поцеловал в висок, а Субин еще не уснул. Он поднял голову, посмотрел в расширившиеся глаза Ёнджуна и сел, натянув на себя одеяло.       — Не надо этого, Ёнджун, — сказал он сипло.       — Прости…       — Мне не нужна жалость.       — Жалость? — Ёнджун тоже сел и наклонился к Субину, заглядывая в глаза.       — Я знаю, что жалкий, скучный и нелепый и терпеть меня можно только за деньги, но это уже слишком. Мое самоуважение не так велико, но оно все-таки есть. Тебе не нужно быть нежным со мной из жалости.       Сердечко Ёнджуна, которое вдруг потерялось и оказалось в самом горле, мешая дышать, пропустило удар и упало под ребра. Субин заметил! Он заметил нежность Ёнджуна, его крепнущие чувства.       — Субин, — он взял такие красивые длинные пальцы в свои и сжал, — это не жалость, — тот поднял голову и Ёнджун увидел в сумрачном свете комнаты как сверкали влагой его глаза. — Я сам захотел, — он глубоко вдохнул словно перед прыжком в воду, — потому что ты мне очень нравишься.       Субин приоткрыл рот и молчал. Он выглядел так мило, что Ёнджун улыбнулся, хотя у самого сердце уже до пяток докатилось. Он гладил ладони Субина своими и все ждал, когда же тот отомрет и скажет хоть что-то, но, видимо, что-то серьезно сломалось в его прелестной голове.       — Субин? — Ёнджун позвал его. — Можно я тебя поцелую?       Субин моргнул, сглотнул так громко, что консьерж на первом этаже точно услышал, и еле заметно кивнул. Ёнджун улыбнулся, облизнул губы и медленно приблизился к лицу Субина, глядя трусишке в глаза. Он почувствовал его теплое быстрое дыхание на своей коже и осторожно коснулся мягких теплых губ. Субин не шелохнулся и, кажется, перестал дышать.       — Дыши, милашка, — шепнул Ёнджун и обхватил губами пухлую нижнюю губу Субина, и тот вдруг пришел в себя.       Он подался вперед и углубил поцелуй, а потом потянул Ёнджуна за руки и усадил к себе на колени. Не такой уж стесняшка… Ёнджун начал дышать короткими рваными вдохами, а выдохи без его на то воли стали сопровождаться тихими стонами. Руки Субина переместились ему на талию и нетерпеливо сминали футболку, тогда Ёнджун немного отстранился и уперся ладонью в тяжело вздымающуюся грудь. Субин смотрел на него поплывшим взглядом. Его и без того пухлые губы от поцелуев стали еще привлекательнее. Он заглядывал Ёнджуну в глаза, молчал и ждал ответа. Ёнджун ухватился пальцами за край своей футболки и потянул вверх, чтобы Субин увидел это как в замедленной съемке в дурацком кино и ощутил весь спектр эмоций, которые уже приходилось переживать Ёнджуну. Когда он откинул футболку в сторону и посмотрел на Субина, то был удовлетворен произведенным эффектом — парень жадно оглядывал каждый кусочек открывшейся кожи.       — Сними, — прошептал Ёнджун и дотронулся до края его футболки.       Субин рывком стащил ее через голову и швырнул на пол. Ёнджун улыбнулся, положил ему руки на плечи и обнял так, чтобы близко-близко, кожа к коже. Субин крепко обхватил его за пояс и начал целовать подбородок, местечко за ухом и шею, а Ёнджун надеялся только, что это не сон.       Они так долго целовались, что у Ёнджуна затекли ноги сидеть на коленях, но Субин был просто ненасытен, и не то чтобы Ёнджун жаловался.       — Подожди, Субин, — и тот сразу остановился.       — Все хорошо? — кажется, это первое, что он сказал после своей пламенной речи про самоуважение.       — Лучше некуда, — заверил его Ёнджун, — но давай ляжем? — он сполз с коленей Субина. — И еще, может быть, разденемся?       Ёнджун провел пальцем по краю его трусов и Субин, кажется, смутился. Смутился! То есть буквально пожирать Ёнджуна поцелуями и гладить везде, где доставал ему было нормально, а когда трусы предложили снять, так засмущался как невинная дева. Ёнджун усмехнулся:       — Но если ты не хочешь, милашка, я не буду тебя заставлять.       — Я хочу! — поспешно сказал Субин и взял Ёнджуна за руку. — Но я не готов, у меня ничего нет.       Ёнджуну совершенно не вовремя вспомнился Кан Тэхён и их недавний разговор про презервативы.       — Я тоже не готов, — сказал Ёнджун мягко и погладил Субина по щекам, — но мы можем сделать друг другу приятно иначе. Ты не против? — Субин кивнул. — Вот и славно, милашка. Поможешь мне?       Ёнджун с улыбкой откинулся назад, упал на подушки и поднял руки, отдавая инициативу Субину.       — Ты хитрый лис, — он наклонился к нему и начал покрывать поцелуями шею, грудь и живот, а потом подцепил пальцами резинку трусов и потянул вниз. Ёнджун откинул голову назад и приподнял бедра, чтобы облегчить ему задачу и почувствовал, как ткань медленно скользит по ногам. А потом почувствовал, как большие теплые ладони нежно поднимаются от его лодыжек к коленям и дальше по бедрам. Ёнджун наслаждался лаской и чувствовал приятное возбуждение.       — Ты такой красивый, — шептал Субин, сидя между коленей Ёнджуна и поглаживая ему бока, — такой красивый, а у меня слов не хватает, чтобы это сказать.       — Слова не обязательны, можешь показать, — хихикнул Ёнджун. Ему было приятно восхищение Субина, но быть совсем раздетым перед ним немного смущало. Да, он все еще не лишился стыда, хотя, возможно, казалось иначе. Сердце у него колотилось как бешеное не только от вожделения.       Субин встал, полностью разделся и вернулся на кровать. Ёнджун увидел, что тот возбужден. Это было чертовски красиво, и не менее приятно было знать, что причиной этому был он сам.       — Иди ко мне, — он протянул руки к Субину.       Тот осторожно лег, опираясь на локти и колени, и он сразу обнял его и начал целовать.       — Ёнджун?       — Что, милашка? — он не переставал улыбаться, счастливый до одури.       — Я правда тебе нравлюсь?       Субин заглядывал ему в глаза и смотрел с такой надеждой.       — Да, милашка, ты мне очень нравишься, — Ёнджун взял его руку и положил на сердце, — так сильно, что оно уже не справляется. — Субин замер словно хотел услышать что влюбленное сердце Ёнджуна пыталось ему нашептать. — А я? Я тебе нравлюсь? — очень боязно было задать этот вопрос, хотя, наверное, немного глупо, учитывая, что они голые обнимались в кровати и Ёнджун чувствовал кое-что твердое своим бедром.       — Неужели незаметно? — Субин ухмыльнулся и сильнее навалился на него, выбивая сладостный вздох.       — И когда ты успел стать таким бесстыдным? — Ёнджун с трудом сдерживался, чтобы не начать самому бесстыдно тереться о Субина. — Я спрашивал о другом, — он прикусил губу и отвернулся.       Субин молчал, потом лег рядом и положил ладонь ему на щеку. Он гладил большим пальцем его скулу, кончик брови, припухшие губы, и столько нежности и любви было в этих легких прикосновениях, что Ёнджун был готов отбросить сомнения и поверить его молчаливым признаниям.       — Мне кажется, — сказал Субин, — что я в тебя влюблен, — и поцеловал, вложив в это действие слов больше, чем мог сказать. Сердце Ёнджуна сделало последний кувырок и сообщило, что дальше уж как-нибудь без него.       Он выбросил все мысли, кроме одного слова «влюблен», которое заезженной пластинкой крутилось у него в голове, и погрузился в ощущения близости Субина, его прикосновений, его ласки и нежности. Субин был везде, он касался так, что заставлял Ёнджуна дрожать и стонать, метаться по кровати, сжимать простыни в кулаке и просить еще. Весь мир для него перестал существовать, остался только Субин и удовольствие. Это чувство нарастало внутри и сжалось тугим узлом внизу живота, чтобы вдруг разлиться по всему телу и лишить Ёнджуна сознания на несколько бесконечных мгновений.       Он пришел в себя от звука тяжелого дыхания Субина, который широко открытыми глазами смотрел на него:       — Все хорошо?       — Просто прекрасно, — прошептал Ёнджун.       — Ты плачешь, — он осторожно стер пару слезинок, скатившихся по щекам.       — Не от горя, — Ёнджун улыбнулся.       — Ладно, — Субин сгреб его в охапку, прижал к себе и зарылся носом в волосы. — Нам надо в душ.       — Вместе не пойдем.       — Почему? — в его голосе угадывалось легкое разочарование.       — Потому что я за себя не ручаюсь, — Ёнджун лизнул его ухо, и Субин начал уворачиваться и хихикать. — Иди первый.       — Хорошо, — Субин встал и вышел из спальни, а Ёнджун проводил взглядом его голую задницу. Очень красивую задницу, так бы и укусил…       Он успел провалиться в сон, когда Субин вернулся и прижался к нему чуть влажной кожей, обволакивая приятным запахом своего тела и геля для душа. Все в нем было прекрасно, все в нем вызывало улыбку и переполняло бесконечной нежностью.       Ёнджун заставил себя встать и сходить в душ. Когда он возвращался, взгляд его привлекло окно в гостиной. Он подошел и увидел светлеющее небо на пороге рассвета и молочного цвета море. Оно раскинулось насколько хватало глаз, как единственный оплот постоянства в беспокойном мире. Ёнджун глубоко вдохнул, и ему показалось, что он почувствовал запах соли и свежести. Хотелось прямо сейчас побежать к морю, окунуться в его объятия и навсегда остаться счастливым. Но он только улыбнулся, вернулся в спальню и погрузился в объятия человека, который умудрился написать самое странное в мире объявление, а Ёнджун умудрился откликнуться на него.       

~~~

      Ёнджун проснулся от того, что солнце било в глаза. Он зажмурился и отвернулся, с головой укрывшись одеялом. Потом прислушался и понял, что кое-чего не хватало. Ёнджун открыл глаза и сел — он был один. Ни в кровати, ни в комнате никого, а дверь в спальню закрыта. Он был в квартире Субина, но самого Субина рядом не было.       Внутри стало так же пусто, как снаружи. Ёнджун поежился, ему показалось, что кондиционер работал слишком сильно, особенно сильно, если нет рядом человека, который тебя обнимает. Его одежда была аккуратно положена на стул, хотя Ёнджун точно помнил, что прошлой ночью аккуратным он не был, точно не с одеждой.       Он встал с кровати и быстро оделся, пригладил волосы руками, подошел к двери и прислушался — в гостиной было тихо. Нет-нет-нет! Пожалуйста, пусть будет не как в дурацком кино, где герой просыпается после жаркой ночи в пустой квартире, где кроме записки «это было ошибкой» ничего больше нет.       Ёнджун попятился назад и сел на кровать, заламывая руки и кусая губы, готовый малодушно разреветься от подступающей паники. Он пошарил по карманам шортов и нашел чудом оказавшийся там телефон, дрожащими пальцами нашел номер и ткнул кнопку «вызов».       — Алло?       — Тэхён…       — Ёнджун? Ты плачешь? Что случилось?       — Я у Субина, — он шептал и старался подавить рвущиеся всхлипы. — Я ночевал у него… С ним. В одной кровати.       — Так? — протянул Тэхён, подталкивая Ёнджуна говорить дальше.       — И мы…       — Потрахались?       — Да бога ради, Тэхён! — Ёнджун сказал это громче, чем хотел, и испуганно закрыл рот ладонью. — У тебя мысли только об одном! — он продолжил шептать. — И пусть технически ты почти прав, я не хочу называть то, что между нами было таким грубым словом, ясно?!       — Ясно, — Тэхён все-таки был хорошим человеком и не стал шутить на эту тему. — То есть все было хорошо?       — Лучше некуда, — простонал Ёнджун.       — Тогда почему у тебя такой голос, будто умер кто-то?       — Кажется, сейчас умру я, — драма квин на минималках, и пусть хоть кто-то посмеет его осудить, потому что Ёнджун чувствовал себя очень плохо. — Я проснулся, а его рядом нет, в квартире очень тихо, и я боюсь, что Субин ушел и оставил мне записку, где просит уйти и никогда ему больше не звонить!       — Ёни, так ты с ним еще не разговаривал, после того, что произошло ночью? — осторожно спросил Тэхён.       — Нет, я сижу в спальне и боюсь выйти, потому что тогда мои страхи станут явью!       — А Субин дал повод думать о нем плохо?       — Что? Нет! Он идеальный! Просто самый лучший в мире человек!       — Тогда я ничего не понял, — вздохнул Тэхён. — Если он такой хороший, то почему ты боишься, что он тебя попросит уйти, тем более если вам было хорошо вместе?       — Он-то хороший, а я-то нет! — завыл Ёнджун.       — Ёни, — опять вздохнул Тэхён, — я тебя умоляю, пожалуйста, прекрати истерить и поговори с Субином. Я уверен, что он ждет, когда ты проснешься, чтобы сказать тебе что-то важное.       — Что еще важное? — Ёнджун вытер мокрый нос кулаком.       — Я не знаю, но наверняка что-то он тебе точно скажет! — Тэхён, кажется, начал раздражаться, хотя на Тэхёна это было совсем не похоже. — И пока не увидишь его, не узнаешь. Понимаешь?       — Понимаю…       — А Субина увидеть хочешь?       — Очень хочу, — Ёнджун уже чувствовал, что сильно скучает.       — Тогда вытри сопли и иди уже! Как вы меня достали с утра пораньше в воскресный день, — пробормотал он тихо.       — Что ты сказал? — не расслышал Ёнджун.       — Иди к Субину говорю! — и сбросил вызов.       — А кричать-то зачем? — Ёнджун надувшись посмотрел на погасший экран.       Он оставил телефон на кровати, а сам снова осторожно подошел к двери и прислушался. Было все так же тихо, но кажется пахло кофе. Ёнджун вздохнул, мысленно вознес молитву и резко распахнул дверь. Субин сидел за столом спиной к нему и держал в руках телефон, никакой записки рядом не наблюдалось.       — Субин!       Ёнджун со всех ног кинулся к нему и обнял, прижавшись к спине.       — Ёнджун, ты меня напугал! — Он положил руку на макушку Ёнджуна. — Все в порядке? Ты хорошо спал?       — Да, — он покивал головой, — но плохо проснулся.       — Почему?       — Без тебя.       — Прости, ты так сладко выглядел, что я не стал будить тебя, — Субин говорил мягко, и совсем не казалось, что собирался выставить его вон. — Хочешь кофе?       Ёнджун наконец отпустил Субина и сел рядом, на столе стояла кружка кофе. Он пригляделся к парню и заметил, что тот все равно выглядел немного странно — глаза бегали и на Ёнджуна он не смотрел.       — Субин, посмотри на меня, — сказал он твердо, оттягивать момент не было смысла, менее больно все равно уже не будет. — Нам надо поговорить, да?       — Думаю, да, — и так это прозвучало, что Ёнджун взвился и вскочил со стула.       — Только не говори мне, прошу тебя, не говори, что все это было ошибкой! — он схватился за край своей футболки, словно она могла помочь ему чем-то. — Я был искренен с тобой с самого первого дня! Да, мои чувства менялись. Они становились сильнее, но я не обманывал ни тебя, ни себя, хотя прекрасно понимал, кто я и кто ты! Каждый раз, когда я уходил, я боялся, что ты мне больше не позвонишь и мы больше не увидимся! — голос совсем его не слушался и срывался. — И я не хочу тебя терять после того, что между нами случилось вчера. Не хочу, чтобы ты думал, что это все это было несерьезно, потому что это было серьезно! Для меня серьезно! И не нужны мне никакие деньги, мне нужен ты! — и Ёнджун уродливо разрыдался, пряча лицо в ладонях — расшатанные нервы совсем его подвели.       — Ёнджун~и, — Субин подошел и обнял его, — с чего ты взял, что я считаю все ошибкой? Я тоже был с тобой честен! И поговорить хотел совсем о другом!       — О чем? — Ёнджуну было ужасно неловко за то, как он себя повел.       — Я надеялся, что ты больше не будешь уходить… Хотел попросить тебя об этом, хотя мой друг сказал, что еще рано предлагать тебе жить вместе…       — Чего? — опешил Ёнджун. — С кем это ты такие вещи обсуждаешь?       — Со своим коллегой, — Субин почесал затылок. — Мы последнее время близко общаемся. Я позвонил ему утром…       Субин зачем-то поднял телефон и показал Ёнджуну экран со стандартной заставкой, и именно в этот момент пришло сообщение:       «У вас все нормально?»       от абонента под именем Кан Тэхён.       — Кан Тэхён?! — вскрикнул Ёнджун. — Накачанный коротышка с огромными глазами и странным чувством юмора?       — Он среднего роста, — опешил Субин, — но в остальном похоже.       — Откуда ты его знаешь? — Ёнджун поставил руки на бедра и с вызовом посмотрел на Субина.       — Мы работаем вместе, — парень пожал плечами.       — И вы разговаривали обо мне?       — Иногда я просил совета, — Субин совсем стушевался под напором Ёнджуна. — Подожди, ты его тоже знаешь?       — Конечно я знаю этого засранца! — взревел Ёнджун. — Чертов сводник! Все уши мне прожужжал, какой ты хороший, но несчастный человек и что нам надо поскорее потрахаться!       Субин покраснел до корней волос.       — А тебе что напел этот мелкий паршивец? — Ёнджун ткнул Субина пальцем в грудь.       — Сказал, что ты нежный и ранимый, хоть и пытаешься напустить на себе веселую беспечность…       Ёнджун медленно выпустил воздух из легких, сел на диван и расхохотался.       — Я только что ему звонил, — сказал он, вытирая слезы, — из спальни, — и махнул рукой. — Сказал, что боюсь выходить, потому что на самом деле боюсь, что ты выставишь меня вон.       — А я звонил ему и сказал, что боюсь, что ты уйдешь от такого неудачника, как я, и никогда не вернешься.       — А я еще добавил, что недостоин тебя!       — И я сказал то же самое...       — Мы идиоты?       — Наверное, Тэхён так и думает, — улыбнулся Субин.       — Но я все равно надеру ему зад! Получается, он все знал! Нет, он обнаглел! Что он себе позволяет! Богом себя возомнил?! Вершителем судеб?!       — Успокойся, Ёнджун, — Субин сел рядом и обнял за плечи, а Ёнджун сразу прижался покрепче и закинул на него ноги, — Тэхён хороший, он мне очень помог, когда я был не в лучшей форме.       — Да, мне он тоже всегда помогает, с младшей школы еще, — вздохнул Ёнджун, вынужденный согласиться со словами Субина и постепенно ощущая благодарность к своему старому другу.       — Вы так давно знакомы?       — С сотворения мира по меньшей мере, — улыбнулся он.       Они посидели так немного. Ёнджун слушал спокойное сердце Субина и с удивлением заметил, что его сердечко тоже к нему прислушивалось и постепенно начало биться в унисон. Гостиную заливал солнечный свет, в окно было видно море, и приятно пахло кофе. Вот бы так было всегда.       — Подожди, — Ёнджун повернулся и заглянул Субину в лицо, — ты хотел предложить мне жить вместе?       Субин опустил глаза и кивнул:       — Но ты можешь отказаться! Все нормально. Я понимаю, что все это слишком быстро…       Ёнджун огляделся вокруг, посмотрел в окно и вспомнил окошко на своей кухне, где море было видно совсем чуть-чуть. Вспомнил свою квартирку, маленькую и тесную, разговоры соседей за стенкой и меховую морду Компота. Вспомнил свой район, куда надо было долго добираться на автобусе. Все это было убого и неудобно… Но ему нравилось. Он привык к такой своей жизни и нашел в ней что-то красивое, что поддерживало его долгое время.       — Но мы ведь можем видеться как раньше? Я смогу приходить к тебе? Мы будем ужинать вместе и ездить на море? — спросил он, совсем потерявшись.       — Конечно, Ёнджун~и, — Субин улыбнулся и поцеловал его в уголок губ.       — А когда похолодает, будем гулять по набережной кутаясь в пальто и шарфы, и греть руки о стаканчики с кофе? Будем мечтать о весне вместе? Будем вспоминать наши дни и строить планы на будущее?..       — Я бы очень этого хотел.       — И я этого хочу, Субин. Хочу быть с тобой, и пусть все идет своим чередом.       — Пусть. Мы поймем, когда будет правильно что-то изменить.       Ёнджун смотрел в его глаза, излучающие добро и свет, и рассмеялся так легко и весело, будто не плакал пару минут назад, а потом не злился как черт! Он сгреб Субина в объятия, расцеловал в обе щеки, забрался ему на колени и обхватил руками и ногами:       — Я никогда тебя не отпущу.       — Скоро приедет доставка еды, — тихо сказал Субин.       — Ладно, я передумал!       — Вот же хитрый лис! От слов своих откажешься, только бы желудок набить! — рассмеялся он.       — Ничего подобного! Поем и опять тебя обниму, и никогда не отпущу!       Они позавтракали, или уже пообедали, это уж как посмотреть. Потом пошли гулять, бродили по набережной, долго смотрели на море, а Ёнджун еще глазел на милого парня рядом совсем не украдкой и все думал о том, как же хорошо, что он нашел то дурацкое объявление и позвонил Чхве Субину.