Чума на оба ваших дома

Эймонд теперь был куда быстрее и выносливее, а Деймон, увы, не молодел, хоть ежедневные спарринги и держали его в форме. Но давать советы было бы излишним — пусть племянник думает своей головой, в семнадцать уже пора бы. На самом деле, для победы Эймонду было достаточно просто уйти в оборону, пока противник не выбьется из сил: в поединке на выносливость молодость и сухощавое сложение дали бы критическое преимущество. Но вместо этого Эймонд слепо атаковал, навязывая ближний бой. А здесь перевес был уже на стороне Деймона, как более сильного. …Тяжёлый удар Темной Сестры прошёл в дюймах от Эймонда. Тот уклонился, но был вынужден отступить. Деймон вновь атаковал, не давая племяннику передышки: удар, удар, подсечка… Эймонд резко разорвал дистанцию. Они кружили по площадке, чувствуя на себе любопытные взгляды зевак. С недавних пор их спарринги стали привлекать внимание обитателей Красного Замка. Люди всегда хотят одного: зрелищ. Зрелищными же были и эти поединки. Эймонд не спешил атаковать снова. Наверняка что-то задумал — спустя четыре года совместных похождений Деймон научился замечать такое, и теперь особенно внимательно следил за движениями племянника. Невыносимо плавные и слишком быстрые… Деймон резко атаковал, одним шагом сократив дистанцию. Он действовал грубо, нисколько не сдерживал себя. Удары сыпались со всех сторон, один перетекал в другой. Эймонд резко перехватил меч левой рукой и атаковал под неожиданным углом. Деймон успел отшатнуться, но ему по большей части просто повезло. Ну и да — он сам научил Эймонда этому приёму, так что был к нему готов. Эймонд снова атаковал, медленно но верно заставляя отступать. Деймон внимательно следил за его движениями, пытаясь найти слабое место. Так-то слабость противника очевидна: просто нужно нападать слева и двигаться по прямой, не давая уйти в сторону. Тогда отсутствие глаза станет для Эймонда фатальным — и он это тоже знал. Деймон увидел свой шанс. Он резко шагнул в сторону и Эймонд на секунду потерял его из поля зрения — этих мгновений было достаточно. Два удара — на какой-то непостижимой скорости Эймонд успел среагировать и защититься, Деймон атаковал снова… Лезвие Темной Сестры плашмя легло на плечо Эймонда. Тот попытался высвободиться, но Деймон грубо удержал его второй рукой. Оба медленно опустились на колени под давлением друг друга. — Проиграл. — прохрипел Деймон, тяжело дыша. — Впрочем, было близко. Эймонд весело оскалился. — Ничья. — возразил он. Деймон опустил взгляд. Меч Эймонда замер в каких-то дюймах от его бока. — Пекло. — выругался Деймон. Они встали, посмеиваясь. Собравшиеся вокруг рыцари аплодировали — зрелище явно было им по вкусу. Но Деймон смотрел не на них, а на женщину в красном платье, спускавшуюся к ним из замка. Он и забыл, что это сегодня. Рейнира и двое её сыновей спукались к ним. Эймонд тоже их заметил — и сразу помрачнел. Деймон только укоризненно покачал головой и пошёл навстречу жене. — Деймон! — выдохнула Рейнира и, ни капли не заботясь о посторонних, бросилась в его объятья. Люк и Джейс нервно переминались с ноги на ногу. Оба смотрели в основном на Эймонда, и выглядели они напуганными. Эймонд же, в свою очередь, одарил их особенно ледяным взглядом, какой берег для особых случаев. Деймон затаил дыхание. Вот сейчас, сейчас определенно полыхнет. Он бросил на Эймонда лукавый взгляд, как бы подначивая: ну что скажешь? Сорвешься? Вот, смотри, как Рейнира виснет на твоём любимом дядюшке-отце, так что ты на это скажешь? Деймон демонстративно похлопал Джейса по плечу: — Ну здравствуй, trēsy. Мальчишка даже начал что-то говорить, но Деймон его совершенно не слушал. Он внимательно следил за реакцией Эймонда: с ним-то они всегда изображали дядю и племянника, даже когда оставались наедине. Ну так что, дракончик ты мелкий, что ты сделаешь? Деймон понимал, что играет с огнём, демонстративно изображая перед Эймондом счастливую семью. Но нужно же проверить свое новое приобретение на верность! Да, ты не единственный, есть другие, куда более важные. Ну так что: бросишься на них, или побежишь плакаться к сестрёнке? Эймонд ещё раз злобно глянул на воссоединившееся семейство, убрал меч в ножны и поспешно отвернулся. «Значит, все же к сестре…» — размышлял Деймон, глядя на гордо удаляющееся «приобретение». Болезненно-идеальная осанка могла бы показаться кому-то самодовольной, но Деймон знал: прямо сейчас Эйм отдаст все на свете, чтобы оказаться на месте одного из сыновей Рейниры.

***

Эймонд, к слову, к Хелейне не пошёл. Не станет он предоставлять Деймону такое удовольствие (а в том, что тот обо всем узнает, сомнений не было). Ясно же, что всю эту драматичную сцену дядя разыграл для одного зрителя — актёр чертов. Нет, к Хеле он не пошел. Вместо этого Эймонд просто заперся в своих покоях. …Спектакль подействовал на него именно так, как, видимо, было задумано. Умом Эймонд понимал: мало того, что Деймон его испытывает, так ещё и действует в своём праве, так что все претензии выглядят просто смешно. Рейнира и её бастарды — его семья. А Эймонд — нет. Эймонду теперь полагалось разыграть в отместку аналогичное действо с матерью, Хелой и, может быть, Эйгоном. Гвейн Хайтауэр, к сожалению, в Староместе. А жаль, с ним проще притворяться. Вспомни, с коих пор ты откладываешь эти размышления и сколько раз ты, получив у богов отсрочку, не воспользовался ею. Но ведь следует же тебе в конце концов сознать, к какому миру ты принадлежишь как часть и истечением какого мироправителя ты являешься; ты должен сознать, что положен предел времени твоей жизни и, если ты не воспользуешься этим временем, оно исчезнет, как исчезнешь и ты, и более уже не вернётся. Эта книга хранились у него довольно давно, с тех самых пор, как была злостным образом украдена из замковой библиотеки. Эймонд часто перечитывал её — это помогало успокоиться, когда он был особенно зол. Эймонд перевернул страницу. Сегодня книга не помогала, и навязчивые мысли заполонили голову. В пекло все. Он резко встал, прошёл к противоположному углу комнаты и опустился на колени. Одна каменная плита в полу поднималась, и под ней был тайник. Там лежали три потрепанные связки пергамента, сшитые на манер тетрадей. Будучи намного младше и неосмотрительнее, Эймонд вёл дневники. Лет в пятнадцать бросил — но расправиться с ними рука не поднималась. Теперь же он сгреб дневники в охапку и один за другим побросал в тлеющий камин. Старый пергамент ярко вспыхнул и затрещал. Эймонд с каким-то жестоким удовлетворением любовался отблесками пламени, в которых погибали почти семь лет его прошлой жизни. Одна страница зацепилась за каминную решётку и избежала сожжения. Эймонд подхватил её и расправил — обгоревшие края норовили свернуться. Страница была исписана неразборчивым почерком. Так Эймонд когда-то защищал свои записи от непрошеных глаз (потом стал использовать простенький шифр). Сейчас же, спустя столько лет, многие слова угадывались с трудом. …тогда привели свинью. Назвали «Розовый ужас». Смеялись. А я не виноват, что Солнечный Огонь выбрал (зачеркнуто)! Это нечестно! Хела сказала, что у меня будет дракон, но я закрою глаз. Когда-нибудь я попаду на ДК и сразу пойду к Вермитору. Они не будут смеяться, если мой дракон будет больше, чем их. А если станут — сожгу, так что от них и их маленьких нелепых драконов ничего не останется! Я их (неразборчиво)! Почему они смеются?! Эймонд слабо улыбнулся, хотя в груди неприятно кольнуло от нахлынувших воспоминаний. Значит, Хела знала и это? Он и не помнил. Сейчас, спустя столько лет, читать эти строки было даже забавно — просто невероятно, насколько наивным он был! Извини, конечно, но дело совсем не в драконе. Эймонд колебался некоторое время, а затем усмехнулся и бросил страницу в огонь. Последнее воспоминание о том прошлом Эймонде — слабом Эймонде — ушло. Он вернулся к чтению, впрочем, внезапная экзекуция дневников не сильно его успокоила. Помни, что изменение своего мнения и согласие с тем, кто указывает правильный путь, отнюдь не умалают свободы. Ведь это твоя же деятельность, отправляемая согласно твоему же разуму. Сейчас в нем боролись два противоречивых намерения. Логика и рассчет настаивали на публичном примирении с Рейнирой и её бастардами, какое-то злобное существо в душе требовало второй раз сломать нос Люцерису Велариону. Нет, конечно нет, это было бы глупо и недальновидно, он не должен потакать своим мелким желаниям. Было бы действительно полезно узнать намерения Рейниры, если, конечно, таковые у неё имеются. Да и жест получился бы красивым — а ему хотелось бы впечатлить двор. Лорды примут это как знак того, что дом Таргариенов все ещё един (что не так) и лишний раз обратят внимание на самого Эймонда. Определённо полезная идея. В дверь робко постучали. На пороге стояла Хелейна, нервно покачиваясь с пятки на носок. — Эйм? — тихо начала она. — Можно я… — Опять он? Хелейна нервно закивала головой, точно в исступлении. Она выглядела напуганной и усталой. Наверняка опять всю ночь провела над колыбелями близнецов. Эймонд посторонился, позволяя Хелейне войти. То, что она была вынуждена прятаться здесь, казалось неправильным, но, по видимому, никому другому сестра не доверяла. Хелейна тяжело осела на пол, дрожа и бормоча что-то неразборчивое. Эймонд опустился перед ней на колени и заставил смотреть на себя. — Хела? — Он взял её за руки, стараясь, чтобы жест не был слишком резким. — Он не найдёт тебя здесь, слышишь? Все хорошо. Не бойся. Лучше… думай о другом. Кажется, это подействовало. Хелейна медленно кивнула. — Вот… — тихо прошептала она. — Вот, смотри, valonqar. Она достала из складок платья тёмную коробочку и открыла. На ладонь девушки выползла огромная длинная многоножка, поблескивавшая чёрными хитиновыми кольцами. Эймонд тяжело вздохнул, пытаясь сохранить спокойное лицо, когда Хелейна пересадила мерзкое создание ему на руки. Он побаивался питомцев сестры, но ей об этом никогда не говорил — не хотел расстраивать. — Правда хорошенькая? — Да, mandia, конечно. — выдавил Эймонд. — Ты её в замке нашла? — Нет, такие водятся только на Драконьем Камне. Это подарок Рейны. Она такая добрая! — Хелейна светло улыбнулась. Эймонд коротко кивнул, хотя в душе вскипела злость. Он не сомневался, что Рейна просто насмехалась над его сестрой, а та и не поняла. А ведь Рейна — дочь Деймона. Еще одно напоминание того, в каком противоречивом положении он оказался. В общем-то, значение имели только Деймон и Хела, до остальных ему не было никакого дела. Беда в том, что, кажется, однажды придётся выбирать. — Она спрашивала про тебя. — внезапно добавила Хелейна. — Что? — он поспешно вернул многоножку в руки сестре. — Кто спрашивал? — Рейна, она хотела с тобой поговорить. Спрашивала, почему тебя не было с нами. — И что ты ответила? — Что ты предпочитаешь быть один. — Хорошо. Некоторое время они молчали. Затем Хелейна спросила: — Ты с ней поговоришь? — Нет. — отрезал Эймонд. Возможно, это было плохим решением, но какой во всем этом смысл? Ему-то было все равно, заодно он с дочерьми Деймона, или нет, а вот что об этом думали они сами — ещё вопрос. Эймонд начинал смиряться с тем, что теперь, по прибытии Рейниры и остальных, они с Деймоном вновь окажутся по разные стороны. Все заканчивается. — Я тебя понимаю, — кивнула Хелейна. — Но это ничего. Вас помирит старая воительница. Эймонд слабо улыбнулся. — Раз ты так говоришь… Он пожал плечами и отвернулся. Сейчас он не верил словам сестры. В дверь снова постучали — на этот раз резко и громко. Хелейна подпрыгнула от неожиданности и испуганно заозиралась по сторонам. — Ничего. — успокоил её Эймонд. — Если это за тобой, я скажу, что тебя здесь нет. Он приоткрыл дверь, так чтобы не было видно ни комнаты, ни Хелы. Сбылись его худшие опасения: на пороге стоял Эйгон, и он, без сомнений, был пьян. — Тебе чего? — грубовато спросил Эймонд. — О, Эйми… — Эйгон пошатнулся. — Ты это… Хелу не видел? — Нет. — Вот ведь… п…пропала и нигде не могу её найти. Что ж такое — она моя жена в конце концов! — Да, с этим ей не повезло. — пробормотал Эймонд. Его сейчас распирало от желания врезать Эйгону, но делать этого было нельзя. Пока в замке Рейнира и её бастарды, они должны делать вид, что между ними не осталось никаких раздоров. Потом, конечно, нужно наглядно объяснить Эйгону, что напиваться и пугать Хелейну своим буйным поведением не стоит. Но не сейчас. — …Ещё и эти сильные братишки понаехали… — пробормотал Эйгон. — Чтоб их… не сидится им, видете ли… Эймонд немного смягчился, услышав эти слова. В конце концов, Эйгон тоже не рад этим бастардам — хороший знак. — Поищи Хелу в подземельях. — твердо сказал он. — Наверное, она опять полезла туда за своими гадами. (Периодически Хелейна выпускала своих питомцев погулять — они бегали по всему замку, распугивая служанок, а затем прятались по самым темным и сырым углам.) Эйгон некоторое время точно размышлял, затем пробормотал себе под нос ругательство, повернулся и исчез в бесконечных коридорах замка. На самом деле, Эйгон был не так плох, как любил представлять себе Эймонд. В конце концов, на Хелейну он никогда руку не поднимал, просто Хела иногда была странной. Её могла испугать толпа людей или, к примеру, резкие звуки. Неудивительно, что она боялась пьяного Эйгона, пусть тот и не представлял опасности. Он, в сущности, не виноват, что Хела так остро реагирует на его выходки. Возможно, стоит быть с ним чуть мягче, пока в замке чужаки. В конце концов, Эйгона есть за что уважать: как всадник он неплох. Пожалуй даже — один из лучших. Убеждая себя таким образом, Эймонд вернулся к сестре. Хелейна была чуть ли не единственнной, чья судьба его действительно волновала.

***

Вечер принадлежал им двоим. Судя по тому, с какой жадностью Рейнира поглощала его поцелуи, как быстро избавилась от своей одежды, она ждала и хранила верность. Чего, увы, о самом Деймоне сказать нельзя — но Рейнире об этом знать не обязательно. Он же только наблюдал за ней с лёгкой улыбкой. Его маленький дракончик давно повзрослел и стал невероятно хорош собой. Рейнира мягко расстегнула кафтан Деймона и отбросила в сторону. Туда же отправилась туника. Деймон откинулся назад, позволяя Рейнире получше его разглядеть в полутьме спальни. Ежедневные спарринги вносят свои правки — и сейчас Деймон, пожалуй, был даже в лучшей форме, чем пять лет назад, в день их брачной ночи. Рейнира оперлась на плечо Деймона и, нагнувшись, поцеловала его. — Ты изменился. — тихо заметила она. — Наконец-то прижился здесь. — Без тебя в этом змеином логове невыносимо. — отрезал Деймон. — А мне-то показалось, что ты не скучал. Успел найти замену моим сыновьям? Ох, Вхагар ей на голову, может хоть что-то у нее не сводиться к детям? — Ты об Эйме? — Деймон презрительно рассмеялся. — Вот ведь выбрала, кого вспомнить! — То, как ты с ним… это меня настораживает. — Напрасно. Это простой рассчет. — Деймон осторожно обхватил Рейниру за талию и повалил рядом с собой. — Все только ради защиты тебя. — Защиты? Но… — Неужели ты ревнуешь меня? «Знала бы ты, сколькие ревнуют меня к тебе», — но Деймон был достаточно умен, чтобы не говорить об этом. Рейнира, кажется, хотела что-то ответить, но Деймон жадно поцеловал её, прижимая к кровати, и слова остались при ней. Дорожка поцелуев потянулась от губ Рейниры на её грудь. — Я скучал по тебе… — пробормотал Деймон, зарывшись пальцами в косы своей возлюбленной. Ладонь тонула в хитросплетениях белых прядей. — Так вот я. — Рейнира уперлась коленом в его пах, наблюдая, как наслаждение охватывает Деймона. Итак, ночь принадлежала им двоим, как и следующее утро. Они больше не вспоминали ни о чем: все семейные ссоры, борьба за власть, вся ложь и несправедливость остались позади. …Первый луч солнца слегка щекотал веки. Деймон понимал, что придётся проснуться, но делать этого он отчаянно не хотел. Ещё только немного… Чего-то не хватало. Секунду спустя он понял, чего: Рейниры. Деймон приоткрыл глаза. Действительно, без тёплых объятий жены спать уже не так хотелось. Он привстал, оглядываясь. Рейнира стояла у кровати, обнажённая как и сам Деймон. В руках у неё было что-то тёмное — Деймон запоздало сообразил, что это его одежда. Рейнира обернулась и глянула на него с таким видом, словно Деймон только что сорвал её шалость, а затем быстро надела темную тунику — та была велика ей и свисала до колен. — Снимай давай, — Деймон невольно расплылся в улыбке, наблюдая как Рейнира надевает его сапоги, опять-таки слишком большие для нее. — Ну уж нет! — Рейнира бросила на него игривый взгляд. — Я пойду на королевский суд в этом! И не спорь. Лучше помоги мне заплестись. Деймон запустил пальцы в волосы жены, наслаждаясь тем, как струятся между пальцами серебристые пряди. Когда они жили на Драконьем Камне, никому другому Рейнира не доверяла плести ей косы, так что у Деймона теперь получалось неплохо. Нире просто нравилось, когда это делал он. — А что мне прикажешь? — как бы невзначай спросил Деймон. — Твоё платье надеть? Рейнира звонко рассмеялась. — Бери! — согласилась она. — Красный цвет тебе к лицу. Они собиралсь долго, не меньше часа. Понаблюдав за честными попытками Деймона влезть в её платье, Рейнира снисходительно согласилась вернуть его одежду, так что перед Визерисом они все же предстали в надлежащем виде. Рейнира была против того, чтобы он брал Тёмную Сестру — Деймон так и не понял почему. («Еще Караксеса к отцу приведи!» — язвительно предложила Нира, на что Деймон заметил, что дракон слишком велик — а так неплохая идея.) Меч ему пригодился — и это тоже было не по душе Нире. Зато вопрос был решён быстро и радикально. Он не позволит никому оскорбить Рейниру или её детей — даже если оскорблением будет просто факт. Когда голова Веймонда Велариона была разделена в идеальном соответствии с запросом Визериса (все-таки языки легче резать, когда те на виду), Деймон с легким удивлением отметил, что эта демонстрация мастерства скорее испугала, чем впечатлила собравшихся, и потому решил поспешно сменить тактику: — Язык, пожалуй, можно и оставить. — произнес он со всем возможным достоинством, и оглядел собравшихся. Рейнис и Корлис оцепенело смотрели на тело Веймонда. Кажется, больше Веларионы ему не союзники… ну и в пекло их. Но, кажется, и Рейнира этот ход не оценила — а её сыновья теперь отчаянно старались быть как можно незаметнее, точно все это было не ради них. Алисента прижала ладонь ко рту в немом крике. Отто, как надеялся Деймон, представлял себя сейчас на месте казненного. Один только Эймонд был спокоен — он только с некоторым интересом поглядывал то на рассеченную голову, то на Деймона, как будто оценивая удар. Они встретились взглядами, и тут же достигли полного взаимопонимания. Даже мысль им обоим точно пришла одна: Я в тебе нисколько не сомневался. Так суд окончился, едва начавшись. Собравшиеся один за другим покидали тронный зал. Деймон хотел взять Рейниру под руку, но она только отстранилась. — Ты иди. — тихо сказала она. — Иди. Я найду тебя потом. Она кивнула Джейсу и Люку, чтобы те также шли без неё, а сама уверенной походкой направилась к противоположному концу зала, к Хайтауэрам (из всех детей Алисенты за Таргариена Деймон принимал только одного). Рейнира, кажется, приветствовала Алисенту, и Деймон уже приготовился любоваться вторым раундом той памятной схватки двух женщин в Высоком Приливе… но Рейнира была явно настроена миролюбиво. Более того — Алисенте она вскоре предпочла общество Эймонда. Деймон удивлённо нахмурился, наблюдая, как эта пара отделилась от остальных и вышла из зала, о чем-то негромко беседуя. Хорошо бы подслушать их разговор, но действовать так нагло Деймон все же не решился. Лучше просто расспросит потом обоих. …Джейс сейчас смотрел на мать как на предательницу.

***

О разговоре с Рейнирой Эймонд молчал, точно истинный партизан Триархии, попавший в плен. Как Деймон ни старался — ничего, кроме туманных намёков он не получил. И ведь сам же когда-то рассказал Эймонду, как избегать неудобных расспросов… да, думать нужно было, кого чему учишь. Для подобных сожалений теперь уже было поздно: по началу Эймонд мастерски уклонялся от прямых ответов, а после и вовсе где-то исчез. Как Деймон не старался — найти его не смог. Было у него подозрение, что Эймонд прячется именно от него — а впрочем, это могло быть и не так. В конце концов, он ведь появился на пиру, устроенном Визерисом по случаю «воссоединения семьи». Воссоединение это было очевидно бредовой идеей, впрочем, больному проказой королю подобные промахи простительны. Деймон не без удовольствия наблюдал, как искрит ненависть между Эймондом и двумя сыновьями Рейниры. Наверняка у Эймонда на языке вертелось с десяток оскорбительных шуток, которые он годами готовил для такого случая. Но Деймон только глянул на него предупреждающе: не вздумай. Просто невероятно, как они сроднились за эти три года, что стали понимать друг друга без слов. И Эймонд покорно смолчал. — Зачем ты меня остановил? — негодовал он теперь, когда они остались вдвоём на длинной темной террасе замка. — А что бы ты сказал? — парировал Деймон. — Отпустил бы шуточку про происхождение Люка? Зачем? — Он смеялся надо мной! — Больше ему уже ничего не остаётся. — хмуро заметил Деймон. — Ни ума ни силы ему против тебя не хватит. А вот насмешки работают так, словно ты все ещё двенадцатилетний мальчишка. Назвал бы их бастардами, как хотел — и показал бы всем свою слабость. — Но это было бы правдой. — продолжал настаивать Эймонд. Скрытая похвала подействовала на него воодушевляюще. — Они бастарды. Деймон вздохнул. Не далее как несколько часов назад он казнил Веймонда Велариона за подобные слова. Было неприятно признавать, что Эймонду то же самое он простит. — Ну и на что ты напрашиваешься? — холодно спросил Деймон. — Чтобы я это признал? Да, очевидно, что их отец — Харвин Стронг, а не Лейнор. И да, в Стронгах нет ни капли валирийской крови, впрочем, как и в Хайтауэрах. Люк с Джейсом настолько же Таргариены, как и ты сам. Эймонд со злостью пнул парапет террасы, но тут же взял себя в руки. Его голос слегка дрожал, но он старался говорить спокойно: — И выбирая между нами, ты предпочтешь их, верно? Чужих… чужих бастардов? — Ты ведь не завидуешь им? — уточнил Деймон. — Нет. — быстро ответил Эймонд. Он молчал некоторое время, точно боролся с собой, а затем прибавил: — Впрочем… пекло, ты прав. Деймон замер. Вот казалось бы — знают друг друга уже три года. И все равно, как оказывается, знают не до конца. Чего-чего, а подобной честности Деймон не ожидал. Но теперь, глядя на злого, разочарованного племянника (точнее, сына), он неожиданно для себя смягчился. — Я не хочу выбирать между тобой и ими, понимаешь? — сказал Деймон. — Так что прошу: не заставляй меня. Тебя можно понять, все-таки Таргариенов стало слишком много, мы друг с другом не уживемся. Но давай это будешь не ты с Джейсом и Люком, кто прольет кровь первым? — С этим ты опоздал. — пробормотал Эймонд. — Ты же понял, о чем я, верно? — устало спросил Деймон. — Визерису осталось недолго, а после… не думаю, что Хайтауэр так просто отдаст трон. Он будет использовать всех, до кого дотянется. — Деймон выждал паузу, надеясь, что Эймонд поймёт намек, но затем все же пояснил: — В том числе тебя. И я не хочу, чтобы ты первым начал убивать родственников, иначе мне придётся убить тебя. — Наверное. — согласился Эймонд. — Ты мог бы уйти со мной на Драконий Камень. — осторожно предложил Деймон. — С нами. Эймонд удостоил его хмурого взгляда. — Предлагаешь мне бросить Эйгона и Хелу? И мать? — Я предлагаю не рисковать начинать войну. Без тебя и Вхагар Хайтауэр не осмелится выступить против Рейниры. Эймонд молчал некоторое время, а затем покачал головой. — Я не могу. Деймон отвернулся, надеясь скрыть свое сожаление. Неужели он ошибся? Нет, не может такого быть. Он улыбнулся через силу. А ведь хотел же… надеялся. Так было бы лучше. — В таком случае, будь по твоему. — с трудом произнес Деймон. — И… да. Если в следующий раз мы встретимся как враги — просто знай, что я сожалею. И надеюсь, что это будет достойный бой.