Чума на оба ваших дома

Спайстаун был прекрасным местом, в особенности — для Деймона Таргариена. В особенности он любил местных шлюх, которые были совсем как лисенийки, только до недавних пор «свои». Какого пекла Рейнира отправила именно его и именно к Веларионам, Деймон не имел ни малейшего понятия. Он также не представлял, чего ради его ненаглядная ссорилась с Морским Змеем, раз теперь ей нужна его помощь. Нет, дракончик определённо ещё не готов. Опыта маловато, а вот титулов и уверенности, признаться, перебор. Впрочем, справедливости ради, Порочный принц Королевской Гавани в целом и Блошиного Конца в частности, предводитель славного братства морских разгильдяев и самопровозглашенный король Ступеней мог бы дать Рейнире фору по части титулов и прозвищ. Разговор с Корлисом был кратким и информативным. Они пожелали друг другу всего наихудшего и на том расстались. Но Нира же знала, кого и куда посылает, верно? В общем, не мог Деймон не заглянуть к паре своих фавориток. Разумеется, никакого разврата: так, пробежался по любимицам. Он все-таки женатый человек — трижды! — Тебя давно не было. — томным голосом заметила темнокожая девушка, положив руку ему на плечо и чуть распахнув накидку. — Я думала, ты про меня забыл. Деймон ухмыльнулся: — Так и есть. — и тут же добавил: — впрочем, я быстро вспоминаю. Йаванна — а именно таким причудливым именем называла себя девушка — вздохнула с притворной грустью. Деймон вообще-то покривил душой: эти чудные бедра попробуй забудь! Но лгать было в его природе, и этим он себя оправдывал. — Значит, ты вспомнил, мой прекрасный принц. — кивнула Йаванна и как бы ненароком накидка спала с неё, обнажая плечи и грудь. — Так ты решил проведать меня или только мой неутомимый язык? — О, он у тебя действительно хорош. — подтвердил Деймон, мысленно ругая на все лады привычку девушки говорить витьеватыми намёками. — Особенно по той части, которая касается других твоих прекрасных принцев. У Деймона была своя прекрасно отлаженная система осведомителей. В основном она заключалась в том, что за лишнюю монету шлюхи готовы сдать любого, кто побывал у них ранее — ну и провести еще час в постели, разумеется. Дураком был Визерис, считая что Миссария была единственной. — Другие? — Йаванна надула хорошенькие губки, а ладонь её скользнула под одежду Деймона. — Пусть я и шлюха, но храню верность, и принц у меня только один. — Так сколько сегодня стоит… верность? — О, мой прекрасный принц изволит шутить. — Йаванна звонко рассмеялась. — Её не купить, можно только обменять. Услуга за услугу. Деймон сдержался и не закатил глаза. Вот он, главные недостаток: рано или поздно шлюхи наглеют и забывают свое место. Ему вдруг захотелось задушить Йаванну, впрочем, нет, нельзя. Она полезна. — Должно быть, до твоих ушей дошли особенно опасные слухи, раз ты требуешь ответных услуг от меня. — заметил Деймон. Говорить было сложно: прямо сейчас руки Йаванны добрались до своей цели. — Не опаснее дракона, мой принц. — Девушка выдержала эффектную паузу и продолжила: — Впрочем, тебе ли их страшиться? Должно быть, это и вправду не стоит того, чтобы просить твоей милости. — Какой дракон? О… о чем ты? — Дракон Веларионов, мой принц. — Йаванна покачала головой и доверчиво прильнула к Деймону. — …А ты когда-нибудь бывал в таверне, что в порту ниже по течению? Там ходила в услужении девочка по имени Нетти — хорошая девочка, впрочем, хозяин прогнал её, и теперь она прозябает на улице, а я ничем не могу ей помочь, пусть она и кровь от моей крови, моя дочь. Деймон не сдержался и фыркнул. Смеяться было бы неуместно, но история была действительно надуманной. — Так чем я обязан слышать о твоей крови, дорогая? — спросил он с неприкрытым сарказмом. — Не только моей. — Йаванна широко распахнула глаза, изобразив святую невинность. — Но и твоей. Ведь многие из Дома дракона посещают эти места. Так разве можешь ты отказать своей крови в месте при замке? На самом деле, возникающие тут и там последствия разгульного образа жизни Таргариенов уже начинали подбешивать. «Какие твои доказательства?!» — хотелось вскричать Деймону. Но он знал, что доказательств никаких, а потому спросил другое: — Предположим, мог бы. Хотелось бы знать, что ты предложишь. Йаванна улыбнулась. — Мой принц хорошо знает сира Лейнора, говорят, будто вы некогда сражались бок о бок а может и более того… по крайней мере, злые языки говорят, будто ты породил в Лейноре его дальнейшие пристрастия, и вынуждена признать, что разделив ложе с тобой трудно после… — К чему ты ведёшь? — Деймону не хотелось в сотый раз оправдываться за свое маленькое недоразумение с Лейнором. — К его дракону, его прекрасному дракону, что теперь летает над Спайстауном, неся в седле некого Аддама из Халла.

***

Даже несколько часов спустя, когда Караксес нёс его прочь с Дрифтмарка, Деймон не мог отделаться от одной навязчивой мысли. Да, одни драконы опаснее, другие сравнительно незначительны. Но собрать достаточно заурядных — и шансов против них не будет ни у Караксеса, ни у Вхагар. Мелеис, Пламенная Мечта, Солнечный Огонь, Тессарион, Морской Дым. Это было сродни молитве. Мелеис, Пламенная Мечта, Солнечный Огонь, Тессарион, Морской Дым. Хайтауэрам сейчас достаточно просто выдвинуть ультиматум. Так чего же они ждут? Это Деймон не позволит Рейнире или детям выйти в бой — а Отто Хайтауэр не станет так просто отказываться от преимущества. Итак, они с Эймондом остаются вдвоём против пятерых. Из которых трое — братья и сестра Эйма. Деймон поспешно постарался забыть эту мысль. На горизонте виделись шпили Драконьего Камня. Сзади донесся свист ветра. Деймон пригнулся к седлу. Огромная темная тень пронеслась над ним, это Вхагар закрыла собой закатное солнце. Признаться, это впечатляло. Деймон сделал мысленную пометку поговорить с Рейнирой об охране острова. По дороге к Корлису он заметил, что Дрифтмарк — это буквально проходной двор, прилетай на здоровье, даже скорпионы не стоят. Драконий Камень же такого себе позволить не может. Стоило бы младшим по очереди патрулировать небо на своей мелочевке, а если появится кто чужой — вот такое вот действо устрашит любого. Караксес мягко приземлился на песок, а рядом с ним опустилась Вхагар. Когда Эймонд подошёл, что-то в выражении его лица заставило Деймона насторожиться. Караксес негромко курлыкал, подставляя шею, чтобы его погладили. Из чужих всадников он подпускал к себе только Рейниру и Эймонда. И если к первой вопросов не было, то Эймонда кровавая змейка стала признавать внезапно и как будто ни с того ни с сего. Прямо как и сам Деймон. — В Дрифтмарке был? — спросил Эймонд. — Именно. Деймон хотел ещё добавить что-нибудь про разведку в стане врагов, но Эймонд его опередил: — Не знал, что ты все еще навещаешь… как её звали? Имя не местное. — Йаванна. — хмуро отозвался Деймон. И когда это он успел разболтать все свои секреты? Так-то оно ладно, но видеть этот укоризненный взгляд — и от кого! — было невыносимо. — Когда я спросил, что было у тебя с моей матерью ты сказал, что в свете брака с Рейнирой зарекаешься видеться с кем-либо ещё. — заметил Эймонд. — На разговоры это не распространяется. — проворчал Деймон. Даже Караксес (предатель!) смотрел на него укоризненно. — Примечательный, должно быть, был разговор, — с иронией в голосе ответил Эймонд. — Других не веду. Деймон похлопал Караксеса по спине, и гордо отвернулся, точно собрался удалиться с оскорбленным видом. Но в самый последний момент притворился, что вспомнил только сейчас, и бросил как бы невзначай: — Веларионы, к слову, нашли всадника для Морского Дыма. — Что? Нет, стой! — Эймонд схватил его за плечо. — Когда они успели? И кто… — Бастард один. — мрачно отозвался Деймон. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — Мы в меньшинстве. — Спасибо, что ты со мной. Они посмотрели друг на друга, и Деймон даже застыл, любуясь сыном. Красивый все же вырос, статный, сильный. Скулы острые, а если попытаешься коснуться — лишишься рук раньше, чем успеешь порезаться. Деймон усмехнулся. Возможно, если бы не извечное «не подходи — убьет», написанное на лице, прекрасный пол бы Эймонду прохода не давал… но сделать его и вправду опасным ещё предстоит. Деймон хотел что-то сказать, может, признаться в чем-то, но вместо этого произнес только: — Вечером я поговорю с Рейнирой о наших планах. И я желаю чтобы ты был со мной. — Деймон заметил сомнение на лице Эймонда и добавил: — Затем, что довольно тебе изображать Серого Призрака. — Я не… — Ты прячешься ото всех. — не терпящим возражений тоном отрезал Деймон. — Словно тебя здесь и вовсе нет. — Так всем проще, верно? — Не мне. Деймон прищурился. Будь он проклят, но это должно сработать! Он всегда гордился своим чутьем на людей — тем самым, что подсказывало «не верь Отто», или «поболтай с Корлисом», или даже «присмотрись к тому мелкому засранцу с Вхагар». Чёрная драконья тень взметнулась над горизонтом, на секунду заслонив закатное солнце. Деймон проследил взгляд Эймонда и пояснил: — Это Каннибал. Из диких. — Так он здесь часто появляется? — Часто. Впрочем, иногда его и у самого Грачиного Приюта видят. На некоторое время повисло тревожное молчание, а затем Деймон счёл нужным все же уточнить: — До замка он не доберётся. Здесь достаточно наших драконов, чтобы он не стал рисковать. — Обнадеживает. Тем же вечером, пока Рейнира вещала о предателях и своей горькой судьбе, роняя слезы на Расписной стол, Деймон был вынужден признать: в результате его стараний и дипломатического гения в зале стало одной статуей больше. Эймонд стоял в стороне с абсолютно непроницаемым выражением лица и таким видом, будто и сам сомневается, что здесь забыл. Новость о том, что Веларионы заполучили всадника для Морского Дыма, была приняла без должного ужаса. Как выяснилось, Рейнира все это время вела переписку с Алисентой, и «нож в сердце» от бывшей подруги заботил её куда больше, чем какое-то там военное преимущество. Так же, видимо, считали и Джейс, Люк и Бейла. Рейна, к слову, отсутствовала. Хуже было только то, что Хайтауэры об их плачевном положении были также осведомлены. И потому последним вороном прислали ультиматум. — «Король Эйгон, второй своего имени, приветствует», — зачитала Рейнира. — Они предлагают нам сдаться и явиться в Королевскую Гавань, на суд. Он, — точнее, тот, кто пишет от его имени, — утверждает, что «будет милостив» к нам и «воздаст по справедливости». — Что ему ещё писать? — глубокомысленно изрёк Деймон. — Лучше скажи, что предлагают. — Я не сдамся на милость… — А я говорил о сдаче? — Деймон мысленно повотрил пару раз молитву к Балериону Всевышнему и продолжил: — Нужно знать, на что они рассчитывают. Исходя из этого можно убедить их, что война — не лучшее решение. — Я готова сражаться за свой трон! — Отлично. Они тоже. Объявите друг другу войну, в которой погибнет большая часть из нас, сожгите ко всем чертям Королевскую Гавань, а потом горстка выживших соберётся на руинах и вот тогда ты будешь готова пойти на куда большие уступки, лишь бы спасти хотя бы своих детей — если, конечно, они доживут до этого момента. Или, может быть, не стоит? — Разве лучше сидеть сложа руки и ждать, когда нас убьют? — вскинулась Рейнира. — Сейчас Хайтауэры, предположим, не нападут — боятся Вхагар. — негромко, скорее для самого себя сказал Деймон. — Мне не нравится мысль пускать тебя в бой, но даже так нас трое против пятерых. Это самоубийство. — Мы с Люком тоже можем сражаться. — вмешался Джейс. — Нет. — отрезала Рейнира. — Но Вермакс и Арракс… — Я запрещаю. — в голосе Рейниры зазвучала сталь.- Это ясно? Джейс потупился. — Так или иначе, мы даже не можем судить о том, насколько опасны в небе Эйгон, Хелейна и Дейрон. — медленно произнесла Рейнира. — У них ведь не так много опыта, так кто сказал, что они вообще будут сражаться? — Хелейна не станет. — сказал Эймонд. Он говорил негромко, точно размышляя на ходу. — Разве что её заставят. Эйгон… он может представлять угрозу, но только когда трезв, а это редкость. — Как бы то ни было, Хайтауэр верит, что у него достаточно сил против нас. — возразил Деймон. — Иначе бы не решился короновать Эйгона. Ещё и эта писанина — он ткнул в послание из Королевской Гавани. — он уверен, что мы уже проиграли. Деймон вдруг представил, как Караксес, Вхагар и Сиракс появляются в небе над Королевской Гаванью. Не нападать — красиво заявиться на переговоры. Интересно, тогда Отто отступит? Деймон бы не смог. Нет, нет, слишком глупо и рискованно. — Нужны всадники. — тихо произнесла Рейнира. — Здесь, на этом острове, как минимум двое взрослых драконов, да еще трое диких. Мы… нам нужны всадники. — Хочешь отправить к ним Рейну? — Деймон с сомнением покачал головой. Нет, он был бы рад, если бы у его дочери наконец появился дракон. Да и польза очевидна: с какой-нибудь Сереброкрылой у них было бы куда больше шансов победить Хайтауэров. Вот только Сереброкрылая его дочь уже отвергла. Где-то здесь ещё Серый Призрак живёт, тоже, пожалуй, Рейне под стать. Но все же… — Да оставьте вы её! — воскликнула Бейла. — Рейне и без вас нелегко, а вы хотите опять послать её в драконье логово?! После того, что было в последний раз?.. Кстати, где она? — Как ты и сказала, Рейне нелегко. — туманно ответила Рейнира. — Но я говорила не о ней. Во всех легендах сказано, что любой из Таргариенов может стать всадником. А мало ли нашей крови оставлено в домах шёлка? Сколько бастардов — возможных всадников! — живёт сейчас как простолюды в Королевской Гавани? — Хочешь раздать драконов бастардам? — Какой у нас выбор? Пример Морского Дыма показал, что это возможно. — Что ты об этом думаешь? — Деймон резко повернулся к Эймонду, ища поддержки. Единственный глаз Эймонда на секунду блеснул злостью, но Деймона такое уже давно не впечатляло, так что пришлось мелкой занозе взять себя в руки и отвечать. — Одним нам не победить, если дойдёт до сражения. Но раздавать неизвестно кому драконов… это кажется слишком рискованным. Где искать тех, кому мы станем настолько доверять? — Как будто тебе мы можем верить. — желчно отозвался Джейс. — С чего бы кстати? Эймонд и бровью не повел: — Из отчаяния, возможно? — В таком случае, это не отчаяние, а настоящая катастрофа. — хмуро пробормотал Джейс. — Что касается свободных драконов, то разве можем мы раздавать их каким-то бастардам? Что это скажет о нас, если мы будем разбрасываться своим наследием? «Не твоим уж точно», — было написано на лице Эймонда. Деймон взмолился все богам, чтобы этот дурень одноглазый не ляпнул сейчас что-нибудь особенно оскорбительное. Сердце дрогнуло, когда он понял: нет, Эймонд не смолчит. — Dreīre, hegnir iotāpten, lo liortā kesa va aoha muña dēmalion. Yn, kostilus, irughā tolie kȳvanon? Воцарилась звенящая тишина. Всё повернулись к Джейсу, ожидая ответа, и первой напустила на себя грозный вид Рейнира. Вот тебе и проверка. Говорили же: учи язык! Уши Джейса отчаянно покраснели. Деймон усмехнулся про себя: именно этот беспомощно-сосредоточенный взгляд Эймонд когда-то описывал применительно к Эйгону, также владевшему валирийским на уровне «Dāro sikudo dārȳti ēlior oktion issa». Нехорошо, конечно, издеваться над беднягой, но вышло и правда красиво. — Благодарю, но я вполне владею и всеобщим. — нашёлся наконец Джейс. — Хотя это очень лестно, когда все думают, будто валирийский я пойму лучше. Эймонд весело усмехнулся, оценив ход. Рейнира отвернулась, разочарованно поджав губы. Да, Джейсу еще достанется. — В конечном счёте, все сводится к тому, что подходящих кандидатов у нас нет. — подытожил Деймон. — Мы не можем позволить себе сражения, а потому должны убедить Хайтауэров оступить. Я предлагаю отправить послов в ключевые замки Королевских земель. Оказавшись в кольце наших союзников, Хайтауэры будут вынуждены пойти на переговоры. Мы предложим им мир и возможность беспрепятственно уйти из Королевской Гавани. — Нельзя отпускать измеников! — вскинулась Рейнира. Не далее как день назад она обещала, что пощадит по крайней мере Дейрона и Хелейну. Деймон тяжело вздохнул. И когда только его милая девочка успела стать двуличной лгуньей? — Думаешь, они сдадутся, если мы пообещаем им славную кончину на эшафоте? — устало спросил Деймон. — Мы дадим им уйти в Старомест, в Королевской Гавани останутся все драконы — в залог мира. Они будут возвращены пять лет спустя, когда мы укрепим свое положение, а все склонные к мятежу будут застигнуты совершенно случайной стрелой. Мы не можем позволить себе диктовать излишние условия. Нужен трон — любой ценой. Сейчас он просто надеялся, что Рейнира не станет спорить. Не станет вызывать подозрения Эймонда, потому что последнее, что им сейчас нужно, — потерять единственный козырь. — Понимаю. — сказала Рейнира, и у Деймона отлегло от сердца. — К кому ты предлагаешь отправить послания? — Росби, Стокворт и Хэйфорт. — Деймон указал на карту. — Они контролируют три главные дороги, ведущие в столицу. Баратеоны всегда выражали нам поддержку, но следует подтвердить их лояльность теперь, когда Хайтауэры узурпировали трон. И, наконец, Долина. Эймма была родом оттуда, а потому Аррены наверняка поддержат тебя. С ними у нас будет войско и надёжный тыл против Простора. — Мы пошлём Джейса, Люка и Бейлу. — подытожила Рейнира. Деймон едва удержался от того, чтобы закатить глаза. — Ни Росби, ни Стокворты, ни тем более Аррены не станут говорить с детьми. — возразил он, краем глаза отметив ярко алеющие уши Люка. — Лучше послать на них Караксеса или Вхагар. — Я желаю, чтобы лорды стали моими союзниками, — возразила Рейнира. — А не оказались сожжены вместе с собственными замками. Деймон был готов поклясться, что когда они с Эймондом обменялись раздраженными взглядами, им обоим пришла в голову одна и та же мысль: запуганные лорды были бы более лояльны. И даже в намного спекшемся состоянии они все же как-никак полезнее, чем на вражеской стороне. Впрочем, с другой стороны, и Рейнира частично права. — Будь по-твоему. — Деймон пожал плечами и притворился, будто эта последняя уступка нисколько не тронула его самолюбие. Он наблюдал, как Рейнира даёт наставления Люку, Джейсу и Бейле, безумно гордым столь важным поручением. Как все четверо покидают зал, и как Эймонд тенью проскальзывает куда-то в неизвестном направлении. А сам Деймон поспешил к Караксесу. Дело сделано, и Рейнира в ближайшее время будет занята достаточно, чтобы про него самого забыть. Переписка, заявления и прочее бумагомарательство. А Деймон займётся действительно важными делами. Не приходилось питать сомнений: всей по-настоящему важной работой, равно как и принятием важнейших решений, заниматься ему самому. Первым пунктом в списке дел государственной значимости стояли флот Веларионов и шестнадцатилетняя дочь Йаванны.

***

Деймон в спешке покинул Драконий Камень, и было в целом ясно, по какому делу. Не то, чтобы Эймонд его осуждал — не его дело все же — но тонкий укол разочарования все же почувствовал. Наивно, но по старой памяти Эймонд был уверен, что Деймон вот прямо сейчас же полетит вместе с ним на Королевскую Гавань и лично разрешит все проблемы. Было бы замечательно. Но Деймон, увы и ах, вовсе не тот легендарный герой, каким казался издалека. Эймонд это знал, но почему-то все равно не мог оставить глупые надежды. Потому что нужно самому решать свои проблемы, а не сидеть в стороне, отдав все на волю какого-нибудь предприимчивого Отто Хайтауэра. Иначе отодвинут в сторону, и там оставят, а они не могут себе такого позволить. Они вторые. У них выбор простой: идти вперёд, стиснув зубы, или так и остаться бледной тенью старших братьев. Разве не этому учил Деймон? Солнце скрылось за горизонтом, оставив на небе кроваво-красные следы. Со стены замка были видны скалистые склоны и темно-синие волны. Этот пейзаж внезапно напомнил Эймонду их с Деймоном полёты. Караксес и Вхагар давно сдружились, и теперь им доставляло особенное удовольствие выписывать виражи вокруг друг друга, так что их всадники успевали протянуть руки и коснуться кончиками пальцев. …Что он вообще сейчас может? Хотелось бы, как Деймон тогда, на суде перед ныне покойным Визерисом. Просто выйти и решить все самим фактом своего присутствия. Так что никто и слова не скажет против совершенно абсурдного предложения. Но у Деймона тогда была его слава. Репутация. Байки о его подвигах и безумных авантюрах всегда шли впереди него, и никому просто не хотелось проверять на себе их подлинность. У Эймонда ничего этого нет. Он оперся ладонями о каменные зубцы и невидящим взглядом уставился куда-то вдаль. Он пока что никто. Он может мечтать хоть о Железном троне, вот только он без Деймона сейчас не стоит ровным счётом ничего. У него есть Вхагар, годы фехтования, гора прочитанных книг, но между этим и живой легендой есть большая разница. Деймон был простым и не самым лучшим смертным, но даже сейчас казался ближе к богам, чем к людям. Он просто должен стать таким же, как его отец. Возможно даже превзойти, если удастся. Обязан. Что подойдёт для этого лучше, чем безумная, невиданная до сих пор война родичей, которая кажется, вот-вот нагрянет? Эймонд стистнул кулак, так что ногти впились в плоть. Боль подействовала на него отрезвляюще. Нет, честное слово, он так с ума сойдёт. Вот уже размышляет о пользе сожжения своих братьев ради личного статуса. Так он только убийцей родичей прослывет. Что-то розовое мелькнуло неподалёку на стене. Эймонд прищурился, но, кажется, пристрастие к вечернему чтению все же сказалось на его зрении. А ведь следил же, старался не засиживаться допоздна… Он подошёл ближе, и только теперь понял, кто перед ним. Рейна сидела спиной к нему между зубцами стены, обхватив колени руками. Белые косы и тонкая розовая шаль развевались на ветру, плечи слегка дрожали от тихих всхлипов. Эймонд вдруг сильно пожалел, что оказался здесь: он совершенно не знал, что полагается говорить в таких случаях. Он уже хотел было незаметно уйти, но тут Рейна обернулась. Заметив Эймонда, она чуть покраснела и поспешно вытерла слезы рукавом. — А… это ты. — её голос был неестественно высоким. — Х…хорошая погода, верно? Эймонд подошёл к ней. — Что случилось? — тихо спросил он. — Я не плакала! — разъяренно воскликнула Рейна. — О, разумеется. — Рейнира не говорила обо мне? — Нет. — Ну и слава Мераксес. Рейна отвернулась. — Рейнира хотела, чтобы я снова пошла к Сереброкрылой. — тихо произнесла она. — Она сказала, что это мой последний шанс. А я… я струсила. Эймонд хотел возразить, но Рейна только покачала головой: — Нет. Не надо говорить, что я не виновата. Я действительно ничего не делала, только сидела молилась на этот кусок камня. — Она с какой-то странной ненавистью продемонстрировала розоватое драконье яйцо, спрятанное в складках платья. — Рейнира права. Я кроме этой проклятой Сереброкрылой ни к одному дракону и близко не подходила! Ты пошёл к самой Вхагар, а мне хватило ума только мечтать и жаловаться! — Я просто был достаточно глуп, чтобы рисковать. — возразил Эймонд. — Ну и что? Я Таргариен, а трясусь при виде драконов, как последняя служанка! Знаешь… как вернётся Бейла, я пойду прямо в логово! — Рейна… — Никаких «Рейна»! Пойду с Бейлой, и ты тоже со мной пойдешь. Если что — Вхагар и Лунная Плясунья успеют вмешаться. Эймонд хотел возразить, сказать, что не станет брать на себя ответственность за её жизнь. Но почему-то передумал и сказал только: — Будь по твоему. — Тогда остаётся дождаться Бейлы. И Рейна ждала. Она осталась на стене до поздней ночи, и вернулась туда рано утром. Никакие уговоры спуститься на нее не подействовали, и в конце концов Рейнира с Эймондом сошлись на том, что лучше просто оставить девочку в покое — когда-нибудь ей это надоест. И действительно, вечером второго дня Рейна примчалась в замок. Её косы растрепались, лицо исказил страх. — Дракон. — выпалила она, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. — Там… там только один… наш… и… и ещё… чужой.