Принц Теней

Пробуждение для Люка было одним из сложнейших действий. Все его тело словно бы онемело, а сил даже на простейшие движения, как открытие век, не было. Поначалу Люк испугался, что остался без конечностей, но быстро успокоился, так как почувствовал их. Да, он их чувствовал, но на контроль не было сил и ресурсов, его организм в прямом смысле был истощен. Проведя быстрый анализ своего состояния, Люк пришел к выводу, что он полностью истощен в физическом плане, а в магическом все было не так однозначно. Магии внутри него было полным-полно, но что-то в ней смущало Люка. Магия внутри, да что там, и вокруг него была слишком чистой, в ней не было тех темных примесей, к которым он привык. Если раньше магия для него была как грязный ручей, из которого приходилось вытаскивать чистую магию, то сейчас она казалась бурной рекой с кристально чистой чистой водой. На удивление Люка, эта магия быстро очень податлива и без сопротивления подчинялась его воле. Люк быстро приспособился к новым ощущениям и уже без проблем контролировал магические потоки внутри себя. Но тело всё ещё отказывалось его слушать, на любой приказ отвечая колющей болью. Так что сейчас ему оставалось лишь лежать и копить силы. Кстати, лежал он на удивительно мягкой кровати, а нос начал улавливать непривычно приятные ароматы. Вскоре у Люка частично восстановился слух, и он уже начал слушать всё, что вокруг него происходило, сначала тихо, но с каждой минутой он всё отчетливее начинал понимать и слышать чьи-то голоса. Первый голос был чуть звонким, с нотками грубости, но не лишенным нежности, по-своему мягкий. А второй голос был мягким, словно бархат, и от этого голоса сердце Люка дрогнуло, а в голове пронесся уже давно забытый лик матери. В его голове за мгновение пронеслось тысячи мыслей, и в каждой из них была она, та, которую он увидел перед тем, как упасть без сил, лик, так похожий на тот старый, но все еще дорогой сердцу лик. Пока голова думала, сердце начало действовать. В мгновение магия в его теле начала с невиданной скоростью восстанавливать все повреждения, он не хотел думать о последствиях этого способа восстановления, и к Люку постепенно начали возвращаться силы. Но этот процесс не остался бесследным: резкое и быстрое восстановление вызвало волну боли, и из груди Люка невольно вырвался тяжёлый вздох, за которым распахнулись глаза. Он приподнялся и зажмурился, стараясь привыкнуть к яркому свету. Проморгавшись, он медленно огляделся. Его взгляд остановился на двух пони. Первая была молодой фиолетовой пони с рогами… и с крыльями. Единорог? Пегас? Или всё же единопегас? Люк тряхнул головой и перевёл взгляд на вторую пони. Она была розовой и выше первой. Она кого-то напоминала Люку, но он не мог понять, кого именно. — Где я? — спросил он тише, чем рассчитывал. От этих простых слов у него заболело горло, и именно в этот момент он ощутил всю сухость всех пустынь во рту. Три пони пристально рассматривали друг друга. Люк всё ещё оглядывался в надежде понять своё место нахождения. Всё вокруг него было знакомым, но в то же время слишком другим: слишком ярким, слишком светлым, слишком чистым. Он не мог сосредоточиться, откат от стола быстрого восстановления давил на его голову, вызывая жгучие боли в районе глаз и висков. Ещё немного постояв глупо пялясь на единорога, всё-таки одна из кобылок решила подать голос. — Привет, — неловко помахала копытом розовая пони. — Рада, что ты пришёл в себя. Люк узнал этот голос, именно его он слышал недавно, знакомый, очень знакомый голос, который он в жизни не забудет, голос, так напоминающий ему материнский. Немного покрутив головой, чтобы отогнать боль, Люк снова заговорил: — Где… Я? — его голос был хриплым. — Кто… Вы? — эти слова ему давались с огромным трудом. — Кто ты? — эти слова он произнес с явной угрозой, что не укрылось от двух кобылок а его глаза засветились недобрым зеленым цветом. Одна из них чуть отшатнулась, а у другой на лице проскочил животный ужас. Люк с трудом поднялся и скинул с себя плед. — Кто вы? — несмотря на слабость, в его голосе слышались рычащие нотки. — Где я? — Люк вертел головой в надежде хоть как-то сориентироваться. Он приподнялся и зажмурился, стараясь привыкнуть к яркому свету. Проморгавшись, он медленно огляделся. Его взгляд остановился на двух пони. Первая была молодой фиолетовой пони с рогами… и с крыльями. Единорог? Пегас? Или всё же единопегас? «Аликорн», — всплыло в его голове слово. Вместе со словом ему вспомнилось всё, что он знал об этих мифических существах, что некогда удалось победить его отца. Люк тряхнул головой и перевёл взгляд на вторую пони. Она была розовой и выше первой. Она кого-то напоминала Люку, но он не мог понять, кого именно. Одна из них чуть отшатнулась, а у другой на лице проскочил животный ужас. Люк с трудом поднялся и скинул с себя плед. — Кто вы? — несмотря на слабость, в его голосе слышались рычащие нотки. — Где я? — Люк вертел головой в надежде хоть как-то сориентироваться. Он слез с кровати и встал напротив двух кобылок. Он чувствовал слабость, несмотря на магическое исцеление, он все ещё был слишком слаб, его организм потратил последние ресурсы на его восстановление, и сейчас он держался на чистом упрямстве и гневе. — Прошу успокойся, мы не причиним тебе вреда, мы друзья. «Друзья», — саркастически подумал Люк. Раньше у него не было друзей, лишь знакомые, которые решили его поддержать по тем или иным причинам, это с трудом можно было бы назвать дружбой, лишь чистый интерес, который впоследствии перерос в зависимость друг от друга. Он не знал, что стало с теми, кто его поддержал, да ему было неинтересно, они использовали его, а он их, и они проиграли. Затем заточения и столетия пыток разными способами, и одним из способов, самым жестоким, была пытка надеждой. Сомбра любил помещать его в идеальные иллюзии, где он был в другой роли, в роли победителя, он в них. Сомбра любит давать привыкнуть к ним, обрести надежду, чтобы потом все разрушить, он делал это настолько часто, что Люк уже давно сбился со счета. — Опять все по новой, опять снова и снова, ты не устал от всего этого, отец, — опустив голову тихо себе под нос проговорил Люк. И видимо приняв это за добрый знак, Розовая сделала шаг к нему: — Прошу успокойся мы не причиним тебя зла — и под настороженный взгляд Фиолетовый Аликорницы сделала еще один шаг к нему, подойдя к нему почти вплотную, и протянула свое копыто. — Мы друзья, — снова повторила она. Люк замер, он чувствовал странное волны успокоения, словно бы все проблемы и тревоги, что преследовали его минуту назад, просто испарились, а Аликорн, что стоял перед ним, излучала странную ауру любви и надежды. Люк невольно начал расслабляться, он ощущал, что всё вокруг него какое-то другое, слишком другое. Он еще раз поднял голову и посмотрел на лицо аликорницы, и вопреки всем предыдущим страхам он захотел просто упасть в ее объятия и зарыдать. Но вдруг в его сознание ворвался образ, что он видел перед своим пробуждением. «Мама», — подумал Люк, и в его сознание в мгновение вернулся весь гнев, что минуту назад будто бы исчез. «Ещё один кошмар», — напомнил себе Люк. — «Ты знаешь, что будет дальше: ты им доверишься, а они тебя предадут, как и во множества раз до этого». — Нет, я тебе не верю, я больше не куплюсь на это, Сомбра! — глаза Люка обрели пугающий зелёный оттенок, а из рога начала просачиваться магия того же цвета. — Я более не собираюсь быть твоей игрушкой! — как только он произнёс эти слова, по комнате разнесся мощный импульс темной магии, за которым последовал короткий вскрик Аликорницы Но на удивление Люка, его заклинания просто расставалась, не привнося ожидаемого эффекта. Вместо отбрасывания всего и вся от себя заклинание Люка просто исчезло, словно бы он даже не колдовал. Люк на минуту растерялся и начал удивлённо вертеть головой и моргать глазами, но не успел он осознать все, как в его сознании ударила какая-то странная волна и его ноги подкосились, а по голове словно бы прошёлся целый табун Яков, а вся магия, что хоть какая-то поддерживала Люка на ногах, начала исчезать, и он, как тряпичная кукла, свалился на аликорницу И вот, когда он уже совсем выбился из сил, он услышал громкий и грубый голос, который спросил: «Что, чёрт побери, здесь происходит?» *** — Что здесь происходит? — воскликнул кто-то. Этот вопрос вернул Твайлайт в реальность. Она даже не заметила, как замерла на месте, забыв обо всём, и как завороженно наблюдала за магией странного единорога. Только сейчас она взглянула сначала на брата, а затем на Каденс и увидела, что та дрожит. Осознав, что её подруге нужна помощь, Твайлайт окончательно пришла в себя. Она быстро подошла к Каденс, и точным ударом отправила единорога в полёт, закончившийся ударом о ближайшую стену. От его стороны послышался болезненный вскрик, даже можно сказать, хрип. Он не особо обращая внимания на это, она повернулась к Каденс спросила: — Каденс ты в порядке, он что-то сделал? — с тревогой в голосе спросила Твайлайт. — Всё хорошо, просто его магия… Она напоминала мне… — не успела она закончить, как в диалог ворвался Шайнинг. — Каденс! Ты в порядке? С тобой всё хорошо? Ты не пострадала? — посыплются вопросы от него, и только стойкие заверения, что с ней все хорошо успокоили его. — Кто это? — указав на все ещё лежащего единорога спросил Шайнинг Твайлайт и Каденс переглянулись и затем синхронно посмотрели на единорога, они оба почувствовали его магию, и они оба ее узнали