Фанат, который смог

      — Эй, ну чего ты опять здесь?..              — Простите, пожалуйста, я быстро приведу себя в порядок, — засуетился Минхо, стараясь подскочить и смыться из проклятой студии, где вечером его снова, как назло, в таком дурацком, совершенно разбитом, некрасивом (всего покрасневшего и в слезах) едва нашёл Джисон. Дурацкая традиция быстро расклеиваться после очередной не совсем успешной совместной с другими мемберами тренировки. Не то чтобы его совсем не принимали, но и не поддерживали особо. Редко прислушивались, когда он пытался исправлять чужие ошибки или упростить хореографию. Ну, за исключением лидера и Джисона. Которые только хмурились, но обычно не вмешивались.              Но Хан, на удивление, отреагировал на его слёзы совсем не так, как в первый раз.              — Минхо, не плачь, пожалуйста. Чем я тебя обидел? — мягко произнёс Джисон, испугавшись, что опять довёл парня своим сарказмом или какими-то поступками и даже не заметил, сердце разрывалось от горьких слёз того, обычно такого сдержанного. — Что я такого сказал или сделал?..              — Что? Это не вы! То есть, никто, я уже…              Джисону хватило одного взгляда на экран телефона Минхо.              Понятно, что реакция поклонников на их промо была весьма неоднозначная. В сети появились лишь несколько фотографий и небольшой загадочный трейлер с кастингом стажёров, без объяснения причин и итогов. Пока компания прощупывала почву и просто запустила их судейство, как новое шоу со Стрей Кидс, в котором мемберы оценивали таланты трейни из их агентства. Но в интернете уже активно строили догадки и высказывали насмешливые предположения, как быстро они покатятся вниз без «самого ценного участника». Рейтинги в основном падали, фанаты полоскали группу, активно обсуждался стопроцентов провальный пиар-ход, а ещё их новенькому мальчику, как одному из участников этого шоу, доставалась куча говна в комментариях. Про бездарность, неумение петь, кроличьи зубы и прочие. Да и рест давал о себе знать спадом популярности без доступного нового контента.              Вся такая стандартная реакция от нетизенов, ничего нового для Джисона, ведь он давно в индустрии. Они все нарастили толстую кожу, пережив парочку пожеланий смерти. Некоторые ломаются, другие превращаются в мудаков. А Стрей Кидс… Давно привыкли, никто другой, кроме их макнэ, не обращал особо внимания на высказывания хейтеров, единодушно игнорируя их, и тем более не расстраивался. Они, наоборот, с каким-то странным энтузиазмом принялись снова за работу. Отдохнувшие и повеселевшие. Записывали новые треки, которые им действительно нравились, с любопытством подстраивались под новую хореографию от Минхо, и совершенно не обращали внимания на нелестные отзывы, слухи и сплетни. Их юному мальчику, конечно же, говорили слова поддержки участники группы, но у тех и своих забот хватало. Никто не скрывал, что Минхо – отчаянный шаг, в который особо никто и не верил, даже Чан. Чёрт, мальчишке девятнадцать, и он уже в хейте. Особенно, такой чистенький, не приспособленный к этой индустрии. Чан тоже, блин, подставил почти ребёнка.              — Иди ко мне, — крепко прижал к себе Минхо Джисон.              — Ох, может… Я не готов ни к чему такому сейчас!              — Да чёрт, я и не буду тебя трахать, что за грязные мысли? Просто обниму, — внезапно Джисон осознал, как редко прикасался к Минхо без подтекста, почти всегда объятия носили смысл прелюдии. Возможно, стоит исправляться, это раньше его объятия были никому не нужны, а младший парень такой тактильный. — Всё будет хорошо. Сначала всегда сложно и больно получать эти сообщения. Давай сюда свой телефон, буду тебе на время выдавать, хорошо?              — Хорошо. Я же сильный, — неуверенно пробормотал Минхо, ощутимо расслабляясь в немного непривычных «просто» тёплых объятиях и ласковых прикосновениях к своей спине. — Просто так много навалилось, знаете?.. Незаслуживающий находиться в группе, нежеланный, как участник, тобой, ненавистный у ваших поклонников и… Проклятый Ёнху, который понравился вашим фанатам, в отличие от меня!              — Да чёрт! Забудь ты уже о нём, ревнивая малявка, сколько можно уже! Наш лидер выбрал тебя! Ты – единственный шанс поднять нашу группу, понятно? Я смирился, то есть, наплевать, что Чан порушил мои планы и выбесил тем, что сделал наперекор и назло мне в таком важном вопросе. Ты тут ни причём, а по поводу последнего… Положительных отзывов значительно больше. Твоё восприятие просто цепляет все самые агрессивные. Я тебе покажу парочку особо вдохновляющих, идёт? И статистику тоже посмотри, как бы тебя не травили, им всем интересно. Мы даже альбом не анонсировали, а просмотры нашего канала взлетели за счёт этого дурацкого шоу.              — Правда? И вы уже не против меня в группе?              — Не против, я же сам тебя тренировал. Это плюс. А остальные участники… Привыкают к тебе. И от наших отношений тоже есть польза — ты раскрепостился. Раньше твои секси-танцы были милые, а теперь…              Минхо очень забавно прикрыл ладошками свои покрасневшие уши, напоминая того стеснительного милашку, на которого ошибочно и запал Джисон, как только увидел.              — Пойдём, покушаем и домой поедем. Но нам не обязательно трахаться, не переживай. Свою озабоченность попридержу, если она тебя напрягает.              Джисона она тоже, если честно, напрягала. Даже не всегда в сексуальном смысле. Он никогда не был таким жадным до постоянных тактильных контактов с кем-либо. Не понимал, что с ним происходит и почему постоянно хочется тискать, лапать или просто касаться Минхо, как сейчас. Даже будучи подростком ему так много не хотелось секса. Не верилось, что он когда-то считал себя чуть ли не фригидным.              Их личная жизнь в последнее время стала несколько скучнее, ведь они действительно очень много репетировали, пропадали в студии, ругались с руководством по поводу промо. Может поэтому Джисон так сильно соскучился по их близости.              — Я не переживаю, мне же нравится всё, что вы со мной делаете, — хмыкнул Минхо, немного приходя в себя и вытирая слёзы. — Просто, давайте подождём до дома. Если Чан-хён снова нас здесь застанет, точно выгонит меня из группы, и возьмёт этого, пускающего на вас слюни, придурка!              — Пфф, выключи режим пай-мальчика, а то я не знаю, как ты специально нашего лидера провоцируешь. Блядь, не могу поверить, что из всех комментариев, причиной слёз стали не про твоё отстойное пение, а про таланты Ёнху!              — Он улыбается и подмигивает вам при каждой встрече!              — Ну, охуеть, как виноват! У меня никогда с ним ничего не было!              — А с кем было?..              — МИНХО!..              

***

             — Опять грёбанное общежитие? — завозмущался Хёнджин первым.              Мемберы группы были абсолютно разные по характеру, со своими вкусами и интересами, со стремлением к общению или, наоборот, с замкнутостью и интровертностью, но единогласно сходились в одном — ненависти к их неуютному, холодному и всегда одинокому общежитию. Никакого дружеского или хотя бы приятельского общения в общей гостиной или кухне не выходило, стоило Сынхёну раскрыть свой рот. Но это была даже не основная проблема.              Чанбину было слишком больно видеть то, что происходило с группой (а ещё сдерживать себя и не вдарить Сынхёну), поэтому он вместе с таким же постоянно нервным и расстроенным Чаном сидел в студии до глубокой ночи. Лидер почаще приезжал «домой» и, чтобы не чувствовать одиночество в полном людей общежитии, работал по ночам не в своей комнате, а в гостиной. Иногда к нему присоединялся в поисках утешения, эмоционально и физически вымотанный своими отвратительными отношениями, едва сдерживающий слёзы, Джисон. Который первое время был занят не группой, а своими неловкими ухаживаниями за Сынхёном (смущался и стеснялся его, забавляя их бэдбоя, радостно подпитывающего эти чувства и играющего с милым согруппником), а затем, агрессивными ссорами с ним же и бесконечными выяснениями отношений. Хёнджин очень ненавидел эту нескрываемую мучительную чужую влюблённость и активно лез в их разборки. Изначально доброжелательные мотивы танцора помочь Джисону осознать провальный выбор и выбраться из глупой зависимости перерастали в злое поддразнивание, что, естественно, не просто «подливало», а «заливало» масло в этот огонь всеобщего конфликта. И их перепалки тоже не создавали уютности общежитию и какого-либо самого жалкого сплочения. Феликс, как мог сдерживал своего парня и пытался проводить крупицы свободного времени только вдвоём и, разумеется, вне их общежития, чтобы не только избежать глупых, практически ежедневных, ссор, но и по-детски не бегать друг к другу в разные комнаты, смущаясь, на глазах у всех. Младшие же тупо отсиживались в своих комнатах, чтобы не прилетало рикошетом от постоянно агрессивных и выясняющих отношения старших.              К тому же, там за всеми бытовыми мелочами следил надоедливый контролирующий стафф, не давая никакого личного пространства в банальных вещах, даже таких примитивных, как еда. Уставшие от своего сложного расписания, без каких-либо поблажек, строгих диет, неудобной одежды и пристального внимания, здесь, казалось бы, вдали от камер, они не могли расслабиться.              Поэтому, естественно, никто не обрадовался очередной бредовой инициативе лидера.              — С какой радости? Мы уже давно взрослые! — пробубнил Чанбин в поддержку Хёнджина.              — Ага, и забирать вас из разных частей города, а Минхо вообще из Кимпо, очень удобно. Можно меня тоже на самолете из Австралии захватить? У нас закончился рест, если вы не заметили, мы начинаем активно работать и будем продвигаться. Стаффа тоже не будет, не напрягайтесь, в этот раз мы попробуем справиться собственными силами. «Взрослые» же. Но должны понимать, тогда готовка, стирка, уборка и прочее…              — Да пофиг, — перебил Чонин, — правда, никого не будет?!              — Да, совсем. Забирать будет водитель. Ну и охрана. Но она общая у всего здания.              — Нам с Феликсом одну комнату, — вздохнул и упрямо посмотрел на лидера Хёнджин.              — Хорошо, — просто ответил ему Чан, — и нет, Минхо, закрой рот.              — Но я ещё ничего не сказал! — надулся парень.              — Вот примерное расписание на постепенное будущее наше промо с Минхо и полноценный выход из реста, — продолжил лидер, стараясь не обращать внимания на надутые губы их макнэ.              Все повздыхали, но подавили недовольство и сосредоточились на работе.              — Можно вопрос? — после длинного обсуждения планов, высказанных возмущений плотным расписанием от группы и заверений в успехе от лидера, мемберы собрались покинуть студию, но Минхо никуда не собирался и опять не сдержался.              — Нет, — закатил глаза Чан, предугадывая этот самый вопрос от дьявольского кролика, даже не думавшего угомониться под его суровыми взглядами.              — А почему им можно, а нам с Джисон-хёном нет? — кто бы ещё послушался и испугался строгих взглядов, ну, конечно же, нет. Но сильнее всего Чана позабавило (и немного напрягло), что мнением Джисона, отчего-то весело смотревшего на макнэ, никто не поинтересовался.              — Минхо!              И Джисон… Истерически заржал. Ох, Чан ещё не знает, с кем связался, обманчивый «стеснительный милашка» почти освоился с лидером и командой, как когда-то с ним, попривык, и явно собирался отстаивать свои личные границы и третировать всех. Хан не то чтобы собирался злорадствовать над лидером, тоже попавшимся на обманчивую картинку, но предвкушал бесконечные бытовые склоки между Чаном и Минхо.              Надежды Чана на совместное проживание и соответственно налаживание их отношений, особенно с новым их макнэ, конечно же, не сбывались. Несмотря на отсутствие Сынхёна и стаффа, никто не собирался проводить время совместно. Члены многострадальной группы, как роботы, исполняли своё расписание, а в общежитии прятались по своим комнатам. Они не то что ругались и ссорились, а просто по привычке практически не контактировали друг с другом. Лидер не мог ничего быстро придумать и только повздыхал, планируя уже тупо принудить этих вредных засранцев покидать комнаты и собираться вместе хотя бы на завтрак или по вечерам. Но помощь пришла с неожиданной стороны.              — Кошка, Джисон!              Чан был очень удивлён, когда во время своей вечерней работы за ноутбуком в гостиной (он надеялся, что кто-нибудь присоединится к нему, и они смогут провести время вместе в тишине, но, увы, этого не произошло), по его штанам быстро забрался рыжий котёнок. И с полной уверенностью устроился пушистым задом на клавиатуре.              — Что? Это же ты так настаивал, чтобы взять именно его в нашу группу, ахах! Будь добр, мужественно принимай последствия, — абсолютно не стесняясь, громко злорадно рассмеялся Джисон.              Очевидный виновник этого безобразия, судя по лицу, даже не раскаивался и, подхватив котёнка на руки, прижал того к себе.              — Это кот!              — Минхо! Животные в общежитии запрещены!              — Кем?              — Что?              — Кем запрещены? Разве это не наше общежитие?              — Но… — растерянно пробормотал Чан от такого нахальства.              — А ты лидер! Как решишь, так и будет!              — Тогда я решаю убрать кошку отсюда!              — Но, поскольку мы все тут живём, то будет справедливо, если все и проголосуем? — быстро выпалил Минхо.              — Чего, блядь? Грёбаный маленький манипулятор! — шокированно выдохнул немного пришедший в себя лидер. — Хорошо, Минхо, все проголосуем!              Но по ухмылкам других (неожиданно всех) оказавшихся здесь мемберов, с интересом смотревших на лидера и Минхо, резко осознал, что это было ошибочное, спонтанное, излишне эмоциональное согласие.              — Нет, блядь, вы же не сделаете это просто из вредности? — неверяще посмотрел он на лес рук в пользу кошки.              — Суни остается!              — У него уже и имя есть?! — заорал лидер.              — Конечно, мы с Джисон-хёном его усыновили недели две назад.              — Две недели?! Почему я ничего не знаю? Вы все ему помогали прятать кошку? — дошло до Чана, почему такая тишина стояла в общежитии, и лишь некоторые подозрительные лица (и хихиканья) он редко встречал на кухне.              Группа даже не смутилась, посылая ему кучу ухмылок.              — Это кот!              — Я же с ним ёбнусь, — себе под нос буркнул Чан.              — Да нет, ты привыкнешь! — утешающе ухмыльнулся Джисон. — Никогда ещё внешность не была так обманчива, да? Понимаю.              

***

             — Почему Минхо всегда готовит на одного?              — Побрейся, моделька, — хмыкнул Джисон, — потому что я хорошо трахаюсь!              — В своих мечтах, — фыркнул Хван.              Хёнджин проигнорировал, что с утра пораньше его никто на кухню не приглашал, и плюхнулся рядом с Джисоном. Конечно же, Минхо не изменял своим привычкам, не стеснялся любви к айдолу и свободно каждый день готовил им обоим еду. Иногда и вечером, но, к сожалению, из-за больших нагрузок получалось редко. Но свой домашний и вкусный завтрак Джисон никогда не пропускал. Пока остальные дрыхли или довольствовались доставкой от стаффа, он с удовольствием поглощал блюда, приготовленные специально для него. И, разумеется, с радостью ловил завистливые взгляды остальных хмурых и обычно, мало того, что не выспавшихся, но явно голодных до домашней еды, мемберов.              Наглый Хёнджин не терял времени даром, стащил из тарелки кимпаб и отправил прямо в свой большой рот.              — Охуеть, вкусно! — изумлённо восхитился танцор и принялся сражаться с возмущённым Джисоном за остальную часть еды. Их агрессивную и ожесточённую борьбу палочками прекратил робкий голос Феликса, обращённый к такому же недовольному этим сражением за его кимпаб Минхо.              — Я могу в следующий раз помочь тебе приготовить завтрак? Может быть, мы могли бы сделать его для всех? — неуверенно предложил он.              — Эй! — не собирался лишаться своей привилегии Джисон, но, пока он отвлёкся, Хёнджин стащил последний кусок и, с ехидной улыбкой в адрес макнэ, поддержал Ликси.              — Отличная идея, — хмыкнул отчего-то подозрительно радостный Чан, и не упустил возможности отомстить их вредному макнэ, — мы же проголосуем?              Минхо возмущённо на него уставился.              — И нет, Минхо, закрой рот. Мы же все здесь живём, разве не справедливо? — довольно подмигнул лидер.              Макнэ вздохнул и неуверенно кивнул засиявшему улыбкой от его согласия Феликсу. Чан посоветовал подружиться с другими, в том числе, чтобы угодить Джисону, и он собирался в кои-то веки прислушаться к лидеру.              — Как долго вы встречаетесь с Хёнджин-хёном? — на следующее утро неловко спросил Минхо, пока они вдвоём нарезали продукты, не зная, как ещё поддержать беседу.              — О, ну, — запнулся Феликс, — со времён трейни.              — Так много лет?!              — Ага. Мы, типа, почти сразу, как познакомились, ну, влюбились. Долго не ходили кругами, только… Ну, пришлось быстро определяться с отношениями, чтобы не врать Чану. Но он никогда не имел ничего против нас. И взял к себе в группу, хотя многие отказались, либо ставили условия о расставании. Всегда прикрывал перед руководством.              — Зачем было светиться этим сразу?              — Мы не хотели никому проблем потом, особенно нашему лидеру, если правда всплывёт. Наши контракты эксклюзивные в плане отношений, во многом благодаря Чану. А ты с Джисоном долго встречаешься?..              — С кастинга, но мы не встречаемся, что-то типа… Без обязательств, — прикусив нижнюю губу, выдохнул Минхо.              — Да? Но ты же?.. А со стороны вы ещё та слащавая парочка.              Со стороны их отношения действительно выглядели мило. К огромной радости Минхо, Джисон, ну, стал тактильнее. Мог приобнять, погладить по плечу, взять за руку. Ещё они вечером выбирались к Чану в гостиную, посмотреть любимые ужастики айдола, где Хан тоже, не стесняясь, обнимал и прижимал к себе. Минхо боялся радоваться, но даже свою речь Джисон в последнее время фильтровал и перестал постоянно обесценивать их отношения.              За всеми этими нежностями в гостиной наблюдала группа и кривилась, но… К удивлению, Феликса и Хёнджина, боявшихся пристального внимания и оттого никогда не проявляющих чувств на публике, всем было плевать. Чанбин ухмылялся и подъёбывал краснеющего Джисона несдержанностью, Чонин просил угомониться, потому что он не подписывался такое видеть, Сынмин закрывал ему глаза и закатывал свои.              Чан же делал вид, что ему их всех подбросили и только тяжело вздыхал, глядя на макнэ. Будучи уверенным, что Минхо провоцирует Джисона на публичные проявления чувств в общей гостиной специально, чтобы побесить его и уговорить на отдельную комнату для их пары. Но лидера этот дерзкий малявка так просто не проведёт! Он серьёзно подозревал, что стоит проорать про «снимите комнату», как Минхо опять будет доставать, что им нужна отдельная.              — А он нет.              — Мне жаль, Минхо, не ожидал, что он будет так поступать. Он долго-долго ни с кем не встречался. Даже на один раз. Все слухи о его активных похождениях в агентстве – это ложь!              — Ну, он не виноват, что люблю только я, — сосредоточился на приготовлении кимчи Минхо. — Сынхён — это его бывший, о котором все молчат?              — Как ты?..              — Джисон-хён дёргается при упоминании его имени. И я заметил некоторые фото в его квартире.              — Люди любили их шипперить, — вздохнул Феликс.              — Да? А мне было по контенту не понять. Казалось, наоборот, у них неприязнь.              — Ну, компания, несмотря на нежелание, включала и фансервис в сценарий, странно, что ты не заметил.              — Они совсем не подходят друг другу.              Ликси тепло рассмеялся.              — Ты такой ревнивый. Сынхён принёс Джисону очень много боли, когда мы все познакомились, и у них только закрутилось. В общем, раньше он был другим. Робким и романтичным. Жаль, что с тобой Джисон совсем не такой милый, как был с Сынхёном.              — Он немного расслабился в последнее время.              — Правда?              — Да. И мне нравятся наши отношения.              — У тебя просто низкие стандарты, — вздохнул Феликс.              — Он мой идеальный идеал, это хён стандарт, и я ни капельки не разочарован!              Феликс снова улыбнулся.              — Ты ему очень подходишь.              — Сплетники, — неожиданно рядом буркнул Хёнджин, — давайте быстрее.              — Ничего тебе не достанется, если будешь так себя вести, — хмыкнул Ликси и смело для себя, при всей группе, неожиданно собравшейся на кухне за столом, поцеловал Хёнджина. И замер, осознав, насколько расслабился.              Но никто ничего не сказал.              Кроме…              — Снимите комнату! — проворчал Джисон.              — Завидуй молча, — ответил Хёнджин, тоже мгновенно расслабившись.              — Им и не надо, ведь Чан-хён предвзят, и у них есть своя!              — Минхо, да как же ты надоел мне уже! Ты и так нелегально всегда ночуешь с Джисоном, что надо ещё? — за три секунды завёлся Чан.              — Ему надо официально застолбить нашего Хана, ведь он «фанат, который смог», — хихикнул Чанбин, — пиздец он собственник, теперь тебе верю, Джисон.              — Мы уже будем есть? — закатил глаза Сынмин.              — У нас ещё вокал, — поддержал его Чонин.              Вокалисты тоже быстро оказались на кухне, лидеру даже не пришлось их звать.              Все высыпались вечером в гостиную смотреть на очередное шоу, едва послышались громкие недовольные возгласы лидера. Ведь борьба Чана с кошкой (и Минхо) была очень милой, и мемберы просто не сдерживались и ржали над всеми перепалками, каждый вечер выбираясь из своих комнат в общую гостиную или на кухню.              Покладистый мальчик, как только касалось чего-то, что он любит, превращался в настоящего упрямого барана.              — Это не Суни!              — А кто, блядь, кто? Нашей белке, насколько я помню, ты зубы подточил, и она не грызёт мои провода и даже не ебёт мозги!              — Эй, это было обидно, Чан, — ухмыльнулся Джисон и, не стесняясь, засунул попкорн в микроволновку. Остальные, сделав вид, что не просто приползли попялиться и поржать, раскладывали тарелки.              — Суни — котёнок, ему нужно играть! А ты не разрешаешь выпускать из комнаты, — снова пошёл в атаку Минхо. — Поэтому…              — Что? Поэтому я сам виноват?              — Да! Нечего оставлять ноут на зарядке в гостиной! Ночью надо спать, а не работать.              Все замерли в ожидании реакции. Минхо упрямо прижимал к себе котёнка и выглядел, как взъерошенный, нахохлившийся, обороняющийся воробей.              — Как можно одновременно и попрекнуть старшего, и подвести это, как заботу о нём? — выдохнул Чан.              Все расслабились и устроились в гостиной смотреть кино, не обращая внимания на надутого лидера.              К огромному удивлению Чана, лёд в отношениях мемберов категорически быстро таял. Странным образом, котёнок Минхо оказался отличной идеей. Все стремились его потискать и даже спускались вечерами поиграть и погладить их неожиданного любимца. В гостиной теперь становилось оживлённее. Минхо был явно доволен, Чан без конца ворчал… Но тоже быстро сдался и иногда позволял Суни выпускать из комнаты Джисона, где тот жил вместе с парочкой. Лидер переживал за аллергию Чанбина, но тот успокоил, что она на этого конкретного котёнка практически не возникала. Тому слишком нравилось смотреть, как с Суни все возятся, чтобы обращать на это внимание. Но специальную уборку против шерсти делали постоянно, Чан за этим следил.              

***

             Джисон сделал ещё пару движений и кончил, укусив Минхо куда-то в шею.              — Тебе?..              — Я тоже всё.              — Блядь, я только читал о таком. Совсем без рук?..              Джисон скатился с Минхо, ну, и не стал сдерживаться, принялся снова обнимать и целовать, пока тот опять всё не испортил…              — Сынхён так не умел?              Джисон вздохнул.              — Какой ты неугомонный, а?..              — Прости, хён.              — Нет, он так не умел. И знаешь, увлекался наркотиками, с ними сложнее кончить. Поэтому, ебать его было утомительно, если честно. Ему всегда было мало, может, поэтому он меня быстро бросил. Я утолил твоё любопытство?              А может Джисон его платонически любил и восхищался, но не особо хотел? В бывших отношениях и в этом у них была проблема. Не особая любовь Хана к сексу. Такому, под наркотиками, алкоголем или просто с капризным требованием «хочу сейчас, заканчивай прелюдию». Не только Минхо (любопытная, дерзкая, ревнивая малявка) загружался о тех отношениях, но и сам Джисон пытался свободной от чувств головой анализировать их. И сравнивать с Минхо, удивляясь насколько разными бывают чувства и нежные отношения.              — Джисон-хён, я просто не понимаю, чем этот придурок мог нравиться, про него столько гадостей говорят, и, я уверен, большинство из них правда. Ваша группа такая поддерживающая, но о нём вы все молчите и морщитесь. Да и я совсем не такой, как он.              — Не парься, Минхо. У нас с ним были совершенно другие отношения.              — Понятно.              Но, похоже, совсем не то, что хотел донести Джисон. Минхо опять расстроился, представив их большую любовь. Но Хан не хотел поднимать эту тему, разубеждать того, потому что до сих пор было больно и стыдно, что повёлся на мудака, испортил себе первую любовь и отравлял своё существование ей пару лет. Немного похерил карьеру и насоздавал всем неприятностей. Когда-нибудь он расскажет это Минхо, а пока просто снова прижал того к себе покрепче и поцеловал в плечо.              — Я до сих пор твой идеальный идеал? — шутливо (на самом деле нет) спросил Джисон.              — Я подумаю, — буркнул в подушку вредный парень. — Чан-хён сильно злится из-за Суни?              — А что, совесть замучила, маленький манипулятор?              — Я не такой!..              — Ты его не бесишь, а забавляешь. Похож на мелкого вредного меня, — ухмыльнулся Джисон.              Минхо незаметно наводил свои порядки в общежитии. Чан им просто восхищался. Дьявольский кролик всех подмял под себя. Очнулись, когда было уже поздно.              Каждое утро их ждал завтрак (отказаться невозможно, ведь Феликс и Минхо готовили потрясающе вдвоём), зарядка (макнэ делал сначала один, потом к нему принудительно присоединился Джисон, подтянулся Чанбин, Чану понравилась идея, и вот уже Хёнджин закатывает глаза, но демонстрирует чудеса пластичности, а младшие активно машут руками и ржут), обязательная разминка, а потом уже студия и репетиции.              Поскольку только вечер у них приходился на разное время, не всегда получалось выполнять гигантские планы Минхо, но парни полюбили сидеть вместе и, устало привалившись друг к другу, смотреть кино либо играть в настолочки.              И даже Чан по вечерам в гостиной общежития подозрительно часто оказывался с котом на коленях, а не ноутбуком.              

***

             — Блядь, напугал, Минхо!              — Хён, вчера была твоя очередь мыть посуду, раз проиграли в КНБ! Почему это должен был делать снова я? — совсем не смутился Минхо, поймав нового согрупника у холодильника ночью.              — И что ты сделаешь? Иди Джисона своего дрессируй, — фыркнул Хёнджин, но, немного испугавшись острого взгляда, убежал с кухни без еды.              — Блядь, это все шесть блюд из баклажана? Вот же! Феликс! — громко заорал Хёнджин утром, глядя на свою тарелку.              — Но у Минхо очередь по кухне, он составлял меню, — посмеивался предатель, парень Хёнджина.              — Чан!              — Что? Очень вкусно, спасибо, Минхо.              — Джисон, ты не мог контролировать своего дьявольского кролика?              — Не нравится – не ешь, моделька.              Баклажан полетел в Джисона, но тот его поймал и засунул в рот с насмешкой.              — На следующей неделе очередь…              — Да понял я.              Минхо ухмыльнулся и протянул Хёнджину другую тарелку.              — Держи, хён, отложил тебе до того, как добавил баклажаны.              — Грёбаный маленький манипулятор, давай сюда.              — Позитивное подкрепление…              — Заткнись, Джисон, это ты виноват!              Но все засмеялись.              Постепенно атмосфера в общежитии преобразилась из настороженной в расслабленную. Даже Чонин и Сынмин не боялись спускаться к группе, чтобы не пропустить какое-нибудь практически обязательное вечернее шоу разборок Минхо и Чана на бытовые темы или кошачьи. Цапались они постоянно, но быстро мирились. Точнее, Чан просто вздыхал и недовольно смотрел на Джисона, трепал возмущённого Минхо по макушке, и они продолжали смотреть фильмы или играть.