Возвращение кембрийского периода

Двое сидели на спине лесного орла, летящего в сторону Сычуани, навстречу пронизывающему холодному ветру. Поскольку орёл нёс двух человек и более пятидесяти килограммов поклажи, летел он не очень быстро. Его пассажиры сидели относительно спокойно, не боясь упасть. Тан Яньцю с нетерпением смотрел в затянутую белой дымкой даль, а Лю Фэнъюй время от времени с улыбкой поглядывал на него. Холодный ветер пробирал до костей, и Лю Фэнъюй прижался к Тану Яньцю, наслаждаясь этим редким моментом уединения. Спустя некоторое время, когда волнение от предстоящей встречи с семьёй немного улеглось, Тан Яньцю спросил:  — Ты… ты нервничаешь? Лю Фэнъюй лениво поднял на него глаза.  — Из-за чего? — Ты ведь встретишься с моими родителями, — ответил Тан Яньцю. — У меня такая толстая кожа, ты думаешь, я буду нервничать? — Это точно, — улыбнулся Тан Яньцю. Лю Фэнъюй выпрямился и с лукавой улыбкой сказал:  — Дурачок, это ты нервничаешь. Тан Яньцю смущённо улыбнулся: — Немного. Я… я боюсь, что они разозлятся. Лю Фэнъюй похлопал его по щеке: — Какой ты всё-таки серьёзный. Ты можешь просто не говорить им. Сделай вид, что привёл друга в гости. Когда я просил официального признания? Я же не женщина. Тан Яньцю моргнул: — Но я не хочу их обманывать. ю Фэнъюй засмеялся: — Как хочешь. Ты сейчас думаешь так, но, когда окажешься перед ними, вряд ли сможешь это сказать. Тан Яньцю взъерошил волосы:  — Рано или поздно они узнают. Лю Фэнъюй улыбнулся: — Это так. Ты же слышал, что говорил Чжуан Яо: исследования репродукции мутантов — одни из самых важных. Если однажды они решат эту проблему, и мутанты снова смогут иметь детей, твои родители наверняка начнут торопить тебя с потомством, — сказав это, он искоса взглянул на Тан Яньцю. Для него происхождение Тан Яньцю из знатного рода боевых искусств всегда было камнем преткновения. Сейчас, когда мутанты не могли иметь детей, никто не испытывал давления, но что будет, если всё изменится? Сможет ли Тан Яньцю, для которого ответственность — принцип, отказаться от миссии продолжения рода? Тан Яньцю никак не отреагировал, лишь кивнул: — Поэтому им лучше узнать раньше. Лю Фэнъюй улыбнулся, потянулся и поцеловал его.  — Решай сам, я поддержу любое твоё решение. Тан Яньцю притянул его к себе, защищая от ветра, и тихо сказал:  — Мои родители хоть и придерживаются традиций, но они — люди разумные. Лю Фэнъюй с улыбкой ответил:  — Вот и отлично. Тан Яньцю потёрся о его холодную щеку: — Спасибо, что вернулся со мной. — За что? — усмехнулся Лю Фэнъюй. — Да не за что, — тихо засмеялся Тан Яньцю. Лесной орёл доставил их к горе Эмэй до наступления темноты. Благодаря новейшему компактному навигатору, разработанному Академией наук, они без труда нашли поместье семьи Тан. Небольшой городок в глубине горы Эмэй выглядел таким же тихим и мирным, как и прежде. Когда огромный лесной орёл, снижаясь, начал кружить над городом, внизу раздался беспорядочный свист, после чего жители бросились по домам. Вскоре отряд молодых людей в чёрной военной форме и серебряных доспехах, верхом на высоких конях и с оружием в руках, выехал им навстречу. Их быстрая реакция говорила о постоянных тренировках, очевидно, здесь были нередки нападения мутировавших животных. Тан Яньцю обнял Лю Фэнъюя за талию и спрыгнул со спины орла. Два огромных белых крыла расправились в небе, и Тан Яньцю крикнул: — А-Гэнь, это я! Предводитель отряда, задрав голову, воскликнул:  — Молодой господин Яньцю! Они мягко приземлились, и лесной орёл последовал за ними, сложив крылья и, склонив голову, с любопытством и настороженностью наблюдая за приближающимися жителями. — Это молодой господин Яньцю! Молодой господин Яньцю вернулся! — Что?! Молодой господин Яньцю! Скорее, сообщите хозяевам! Молодой господин Яньцю вернулся, и привёл с собой друга! — один из молодых всадников развернул коня и помчался к главному дому. А-Гэнь спрыгнул с коня и бросился к Тан Яньцю, взволнованно хватая его за руку.  — Молодой господин Яньцю, вы наконец-то вернулись! Мы всё знаем о ваших делах в Пекине. Вы — гордость нашей семьи Тан! Если бы вы не вернулись, господин собирался отправить людей на ваши поиски! Тан Яньцю крепко похлопал его по плечу.  — А-Гэнь, ты стал ещё крепче. Тоже мутировал? А-Гэнь смущённо улыбнулся.  — Да, вскоре после вашего отъезда. После того, как вы уехали, мутантов стало больше, но и монстров тоже. Мы организовали патрули и ежедневно обходим город. Если приближается монстр, мы сразу же его убиваем. За эти два года, конечно, были раненые, но в целом, здесь довольно спокойно. Говорят, что по сравнению с другими местами, здесь настоящий рай. Лю Фэнъюй улыбнулся: — Это правда. Здесь безопасно и спокойно по сравнению с другими местами. Вам стоит быть благодарными. А-Гэнь рассмеялся. — Пойдёмте, молодой господин Яньцю, господин Лю, скорее в дом! Все будут очень рады. Все сели на коней и направились к главному дому семьи Тан. Возвращаясь сюда спустя два года, Лю Фэнъюй испытывал смешанные чувства. Тогда они с Тан Яньцю были едва знакомы и, из-за совершенно разных характеров, относились друг к другу с неприязнью. Однако уже тогда он понимал, что Тан Яньцю, несмотря на свою консервативность и упрямство, был честным и смелым человеком, надёжным товарищем, на которого можно было положиться. — Брат! — Бледно-розовая фигура выбежала из парадных ворот главного дома. С невероятной скоростью она бросилась в объятия Тан Яньцю. Тот отступил на пару шагов, чтобы удержать равновесие, и радостно воскликнул:  — Яньцзинь! Тан Яньцзинь со слезами на глазах смотрела на Тан Яньцю.  — Брат, ты наконец-то вернулся! Я так скучала! Тан Яньцю погладил её по щеке, его глаза тоже увлажнились. — Ты так выросла. За два года Тан Яньцзинь превратилась в прекрасную девушку, заметно вытянулась и стала очень привлекательной. Тан Яньцзинь повернулась к Лю Фэнъюю и всхлипнула:  — Лю-дагэ… Лю Фэнъюй нежно улыбнулся:  — Яньцзинь становится всё красивее и красивее. — Яньцю! Тан Яньцю отпустил сестру и бросился к родителям.  — Отец, матушка! Глаза главы семьи Тан и его жены наполнились слезами. Глядя на возмужавшего сына, они испытывали гордость и радость, засыпая его вопросами о том, как он провёл эти два года. Тан Яньцзинь подбежала к Лю Фэнъюю. Девочка стала гораздо смелее, чем раньше, и крепко обняла его.  — Лю-дагэ, как хорошо, что вы с братом вернулись целыми и невредимыми. Лю Фэнъюй похлопал её по спине: — На самом деле, твой брат должен был вернуться раньше, но эти два года мы постоянно были в разъездах, совсем не было времени. Постепенно связь по всей стране будет восстанавливаться, и тогда мы сможем общаться. Тан Яньцзинь со слезами на глазах кивнула. — Идемте, на улице так холодно, проходите внутрь, — сказала госпожа Тан.   Они проводили Тан Яньцю и Лю Фэнъюя в поместье. За два года здесь мало что изменилось: всё так же царил дух старины, изящества и величия. Только многие сады, чтобы предотвратить разрастание сорняков, были превращены в огороды, что, впрочем, придавало поместью особый шарм. Вернувшись в родной дом, Тан Яньцю был очень взволнован. Он обошёл главный зал, словно желая оживить в памяти все связанные с этим местом воспоминания.Госпожа Тан, вытирая слёзы, с улыбкой сказала:  — Садитесь, господин Лю, прошу вас, присаживайтесь. Глава семьи Тан, как и его сын, был немногословен: они были настоящими отцом и сыном, поэтому обычно говорила госпожа Тан. Лю Фэнъюй улыбнулся: — Видя, что здесь почти ничего не изменилось, я чувствую облегчение. Это место — настоящий рай по сравнению с Пекином и многими другими местами в мире. Госпожа Тан засмеялась.  — В семье Тан много мужчин, и все с детства обучаются боевым искусствам. Работая сообща, мы можем справиться с этими тварями. На самом деле, если удаётся контролировать нападения мутировавших животных, то с едой и одеждой, хоть и скромной, проблем нет. Мир изменился, и мы рады, что у нас есть еда и крыша над головой. Лю Фэнъюй кивнул, чувствуя лёгкую зависть.  — Госпожа Тан, мы привезли из Пекина кое-какие полезные вещи. Они у ворот, прикажите людям снять их с большого орла. — Хорошо, хорошо. — Госпожа Тан обратилась к слугам: — снимите вещи и отведите орла покормить. Тан Яньцю сказал:  — Отец, матушка, простите, что два года не был дома и заставил вас волноваться. Госпожа Тан тихо вздохнула.  — Конечно, мы волновались. Я ни дня не переставала беспокоиться о тебе… Почему ты не написал заранее, чтобы мы подготовились? Тан Яньцю ответил:  — Мы недавно вернулись из Цинхая, там возникли кое-какие проблемы. Как только всё разрешилось, мы сразу решили вернуться, и времени на письмо не было. Госпожа Тан сказала:  — Мы знаем о твоих делах в Пекине. Помимо твоих писем, в Чэнду и Чунцине есть пункты разведки. Торговцы информацией ездят по всей стране, и мы каждый месяц отправляем людей за новостями, покупаем пекинские газеты и информацию о тебе и твоих друзьях. Ты написал письмо и уехал в Цинхай, мы очень переживали. Если бы ты не вернулся, твой отец сам бы поехал в Пекин. Тан Яньцю смущённо ответил:  — В будущем я буду приезжать чаще и писать письма каждый месяц. — Вот и хорошо, вот и хорошо. Господин Тан сказал:  — Мужчина должен стремиться к великим делам. Мы не требуем, чтобы ты всё время сидел в этих горах, но и не заставляй семью слишком сильно волноваться. Если ты решил остаться в Пекине, то возвращайся хотя бы два раза в год. Тан Яньцю почтительно ответил:  — Да, отец. Трудно сказать, что будет в будущем, но мы обязательно будем часто приезжать. Господин Тан слегка нахмурился, ему показалось странным слово «мы», но он не придал этому значения. Госпожа Тан сказала:  — Вы, должно быть, устали после перелёта. Мы ничего не успели приготовить, все уже поужинали. Остались только простые блюда, перекусите, примите ванну и ложитесь спать. Завтра мы отпразднуем ваше возвращение, хорошо? Лю Фэнъюй улыбнулся: — Спасибо, госпожа Тан. Мы неприхотливы в еде, не беспокойтесь. Госпожа Тан с улыбкой кивнула и обратилась к слугам:  — Наполните бассейн в тёплой комнате горячей водой и подготовьте комнату молодого господина и соседнюю гостевую. Господин Тан сказал:  — Яньцю, у меня к тебе много вопросов, но вы устали, поэтому сначала отдохните. Завтра мы подробно поговорим о том, как ты провёл эти два года. Мы здесь, в горах Эмэй, совсем как лягушки в колодце, ничего не знаем о том, что происходит во внешнем мире. — Хорошо, — кивнул  Тан Яньцю. Тан Яньцзинь взяла Тан Яньцю и Лю Фэнъюя под руки.  — Брат, Лю-дагэ, пойдёмте ужинать. Пока вы будете есть, в тёплой комнате подготовят ванну. Пойдёмте скорее. Тан Яньцзинь отвела их на ужин. Несмотря на то, что это был простой ужин, на столе стояли два мясных и два овощных блюда, а также согревающее рисовое вино. Еда была не хуже, чем в Академии наук. Видя, что семья Тан живёт неплохо, Тан Яньцю почувствовал облегчение, и даже Лю Фэнъюй вздохнул свободнее. Тан Яньцзинь сидела рядом, подперев подбородок, и с улыбкой смотрела на него. Через некоторое время Тан Яньцю не выдержал и постучал её по голове палочками для еды.  — Опять размечталась? Тебе уже 19 лет, почему ты ведёшь себя так по-детски? Тан Яньцзинь, потирая голову, возразила:  — Я так давно не видела Лю-дагэ, почему я не могу на него посмотреть? К тому же, Лю-дагэ нравится мне с 14 лет и до сих пор. Это называется постоянство, а не инфантильность. — Она лучезарно улыбнулась. — Лю-дагэ, на днях я купила в Чунцине магнитофон, он всё ещё работает. Споёшь мне несколько своих старых песен? Лю Фэнъюй улыбнулся: — Хорошо, но я почти забыл все слова. Тан Яньцзинь взволнованно воскликнула:  — У меня есть! У меня есть тексты всех твоих песен! Я даже переписывала их от руки, когда была маленькой! Тан Яньцю покачал головой и с беспокойством посмотрел на сестру. Вспомнив что-то, Лю Фэнъюй достал из-под куртки коробочку и протянул её Тан Яньцзинь. — Вот, это подарок для тебя. — Вау! — Тан Яньцзинь взяла коробочку и открыла её. Внутри лежало жемчужное ожерелье. Каждая жемчужина была идеально круглой и гладкой, излучая мягкий перламутровый блеск. Было видно, что это очень дорогая вещь. В начале апокалипсиса самым ценным ресурсом была еда. Из-за чрезмерного размножения бактерий продукты быстро портились, застав людей врасплох, что привело к длительному и серьёзному продовольственному кризису. В то время, помимо еды, ценность представляли только необходимые вещи: тёплая одежда, вода, средства для разведения огня, оружие. Драгоценности, дорогие машины и предметы роскоши, которые нельзя было съесть или выпить, на долгое время были забыты. Но с развитием мутировавших сельскохозяйственных культур и одомашниванием мутировавшего скота, эти предметы роскоши, производство которых было остановлено из-за краха промышленности, и которые человечество, возможно, не сможет добывать и производить в течение ближайших десятилетий, стали вновь обретать свою ценность. Сейчас многие влиятельные люди начали скупать драгоценности. Это ожерелье из натурального жемчуга до апокалипсиса стоило бы не меньше четырёх миллионов, а сейчас его стоимости хватило бы на полгода косметических процедур для Абу. Тан Яньцзинь радостно достала ожерелье.  — Какая красота! Спасибо, Лю-дагэ! Скорее, надень его на меня! Лю Фэнъюй с улыбкой убрал её волосы и застегнул ожерелье. Блестящий жемчуг на белой шее девушки смотрелся изящно и очаровательно. Тан Яньцю, наблюдая за ними, на мгновение замер, а затем быстро опустил голову. Тан Яньцзинь, довольная, посмотрела на себя в зеркало, затем подошла к Тан Яньцю и толкнула его в плечо.  — Брат, а почему ты мне ничего не подарил? Ты же мой родной брат. Тан Яньцю ответил:  — Подарил. Я привёз тебе два пистолета с энергетическими пулями. Они очень… Тан Яньцзинь с силой толкнула его.  — Кому твои нужны пистолеты?! Тан Яньцю моргнул, чувствуя себя немного уязвлённым. После ужина Тан Яньцзинь отвела их в тёплую комнату. Раньше это была гостевая, но с наступлением зимы её переделали в ванную. Пользоваться ей могли только господин и госпожа Тан, а также Тан Яньцзинь. Теперь, с возвращением Тан Яньцю, он тоже мог здесь мыться, а Лю Фэнъюй, благодаря ему, получил привилегию главы семьи. — Брат, Лю-дагэ, горячая вода готова. Бассейн выложен вулканическим камнем, он хорошо держит тепло, вода не остынет даже через два часа. Мойтесь спокойно, а потом ложитесь спать. Это так приятно! — Хорошо, спасибо, — улыбнулся Лю Фэнъюй. Тан Яньцзинь закрыла за ними дверь и вышла. Они оба были ещё в куртках, но в тёплой комнате сразу же начали потеть. Здесь горели две большие печи, и это был совершенно другой мир по сравнению с улицей. Лю Фэнъюй потёр руки и снял куртку.  — Выглядит гораздо комфортнее, чем душ в Академии наук. Тан Яньцю обливался потом, но продолжал стоять неподвижно. Лю Фэнъюй уже почти разделся.  — Эй, ты чего? Раздевайся давай. Тан Яньцю посмотрел на него с некоторым смущением.  — Мы будем мыться вместе? Лю Фэнъюй прищурился: — А что такого? Как будто мы раньше не мылись вместе. Просто в Пекине не было такого большого бассейна. Тан Яньцю сказал:  — Нет, я имею в виду, мы… сейчас у меня дома, если… Лю Фэнъюй усмехнулся и игриво приподнял его подбородок: — Что? Ты хочешь сказать, что нам не стоит здесь этим заниматься? Тан Яньцю неловко кивнул. Лю Фэнъюй, поддразнивая, ущипнул его за щёку.  — Дурачок, кто говорит о сексе? Просто помыться уже нельзя? Тц, какие у тебя нечистые помыслы. Тан Яньцю покраснел и не смог ничего ответить. Он думал, что Лю Фэнъюй с его раскрепощённым характером не упустит такой возможности, но тот, наоборот, поставил его в неловкое положение. И… неужели правда не будет секса?.. Тан Яньцю разрывался между облегчением и разочарованием. Лю Фэнъюй, видя его искреннее расстроеное выражение лица, едва сдерживал смех. Он разделся догола и, обняв Тан Яньцю за шею, сказал:  — Ну что, будешь раздеваться или собираешься мыться в одежде? Тан Яньцю, немного поколебавшись, начал медленно снимать одежду. Лю Фэнъюй, посмотрев на него, сказал:  — Подними руки. — А? — Подними руки. Тан Яньцю, не понимая зачем, послушно поднял руки. Он привык во всём слушаться Лю Фэнъюя. Он считал, что мужчина должен безоговорочно уважать, или, скорее, баловать свою вторую половинку… Лю Фэнъюй, прищурив свои миндалевидные глаза, в которых зажглись искорки желания, медленно расстегнул ремень Тан Яньцю.  — Ты слишком медленно двигаешься, давай я тебе помогу. Тан Яньцю опустил голову: — Не надо, я… Лю Фэнъюй поднял подбородок и накрыл его губы своими, его ловкий язык проник в рот Тан Яньцю, нежно исследуя его. Тан Яньцю замер, отвечая на страстный поцелуй. Лю Фэнъюй снял с него штаны, затем стянул рубашку. Его длинные пальцы ласково скользили по крепкому, мускулистому телу, наконец, поднялись к шее, углубляя поцелуй. Тан Яньцю обнял его за талию, наслаждаясь близостью и страстью. В пылу поцелуя их возбуждение росло. Как только рука Тан Яньцю начала скользить вниз, Лю Фэнъюй отстранился и облизал губы.  — Пойдём купаться. Смущённый Тан Яньцю последовал за ним в бассейн. Бассейн был неглубоким: стоя вода доходила до пояса, а сидя — до шеи, как в горячем источнике. Горячая вода приятно обволакивала тело. Лю Фэнъюй сел, вытянул ноги, оперся на стенку бассейна, откинул голову назад и удовлетворённо вздохнул: — Ах, как хорошо! Тан Яньцю, глядя на его двигающийся кадык и гладкую, белую грудь, которая казалась ещё более гладкой в воде, невольно сглотнул. Лю Фэнъюй плеснул себе на лицо горячей воды. Когда вода стекла по коже, он почувствовал, как вся его усталость исчезла.  — Твоя семья умеет жить. Тан Яньцю сказал:  — У нас большая семья, нужно учитывать много разных моментов, поэтому мы стараемся всё продумать. — Я бы здесь пожил на пенсии, — улыбнулся Лю Фэнъюй. — Ты хочешь здесь жить? — Когда всё закончится, было бы неплохо приезжать сюда каждый год. — Лю Фэнъюй засмеялся. — При условии, что твои родители меня примут. Лицо Тан Яньцю омрачилось, но он твёрдо сказал:  — Примут. Лю Фэнъюй пододвинулся ближе и тихо сказал:  — Яньцю, на самом деле, мне всё равно, скажешь ты им или нет. Мы каждый день рискуем жизнью, и неизвестно сколько нам ещё осталось. По сравнению с тем, что мы живы и вместе, всё остальное не важно. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за таких пустяков. Сердце Тан Яньцю согрелось, он осторожно взял его за руку.  — Я знаю, но… Я не хочу, чтобы мои родители питали напрасные надежды. В моём возрасте уже пора жениться. Думаю, завтра отец об этом заговорит. Лю Фэнъюй улыбнулся: — Решай сам. Обо мне не беспокойся. Я же говорил, у меня толстая кожа. Даже если твои родители меня выгонят, в следующий раз, когда ты захочешь, чтобы я поехал с тобой домой, я всё равно поеду. — Этого точно не произойдёт. — Тан Яньцю посмотрел на Лю Фэнъюя. — На самом деле… я немного беспокоюсь о Яньцзинь. — О Яньцзинь? Почему? Тан Яньцю поджал губы и тихо сказал: — А вдруг она действительно в тебя влюблена? — А? — Лю Фэнъюй повернулся к нему и рассмеялся. — Да брось! В своей жизни я видели тысячи таких девочек, как Яньцзинь. Они восхищаются мной, я им нравлюсь, но они очень редко воспринимают меня как реальный объект любви. Не волнуйся, она не относится ко мне как к мужчине, которого можно любить. — Но она же сегодня сказала, что ты ей нравишься с 14 лет. Лю Фэнъюй с улыбкой покачал головой.  — Ты совершенно не разбираешься в женщинах, неудивительно, что у тебя раньше не было девушек. Тан Яньцю возразил:  — Я серьёзно отношусь к выбору партнёра, разве я могу просто так… — Ладно, ладно, знаю, ты самый преданный. В любом случае, ты не понимаешь женщин. Яньцзинь — простая девушка. Если бы она действительно испытывала ко мне такие чувства, она бы постеснялась об этом сказать. Раз она говорит об этом так открыто, значит, это просто любовь фаната к звезде, понимаешь? Как на концертах, когда тысячи девушек кричат, что любят меня. Но сколько из них осмелятся признаться в любви в реальной жизни? Тан Яньцю слушал с недоверием. Лю Фэнъюй рассмеялся: — Неужели ты ревнуешь меня к собственной девятнадцатилетней сестре? Тан Яньцю смутился: — Ты слишком… Ты ещё и подарил ей такую дорогую вещь! Ты вообще не представляешь, как тебя воспринимают окружающие. — О? И как же? Тан Яньцю понял, что сказал лишнее, и отвернулся.  — Никак. Лю Фэнъюй не отставал.  — Говори, как меня воспринимают окружающие? А как меня воспринимаешь ты? Тан Яньцю покраснел и молчал, плотно сжав губы. Лю Фэнъюй просто сел ему на колени, двусмысленно потёршись об него.  — Ну же, скажи, как ты меня воспринимаешь? Тан Яньцю смотрел на лицо Лю Фэнъюя, которое казалось ещё более прекрасным в клубах пара, и его сердце бешено колотилось. Он знал, что этот мужчина красив, с того самого момента, как его сестра, впервые увидев по телевизору, взволнованно рассказывала о нём. Эта красота не была женственной нежностью, это была утончённая мужская красота: густые, мягкие волосы, белая кожа, завораживающие персиковые глаза, алые губы. Этот мужчина был безупречен, он не только хорошо выглядел, но и знал, как показать себя с лучшей стороны. Неудивительно, что он был так популярен. Даже когда он не воспринимал Лю Фэнъюя всерьёз, он не мог не признать, что тот излучал магнетизм, который невозможно было игнорировать. Это очарование было просто убийственным для женщин. И хотя Лю Фэнъюй считал это просто хорошими манерами, Тан Яньцю не мог отделаться от мысли, что тот… флиртует. Он понимал, что так думать неправильно, но не мог удержаться от желания оградить Лю Фэнъюя ото всех женщин — от Цяо Шань, от своей сестры… Он не хотел, чтобы Лю Фэнъюй улыбался так никому из них. Он сам был поражён своей мелочностью и не мог заставить себя в этом признаться. Лю Фэнъюй тихо выдохнул ему в ухо, мягко смеясь.  — Ну так что, скажешь? Тан Яньцю пробормотал:  — Я… не знаю. — Ладно, я не ожидал от тебя, молчуна, каких-то красивых слов. — Лю Фэнъюй погладил губы Тан Яньцю, его взгляд многозначительно скользил по красивым чертам его лица. — Эй, может, займёмся этим? Тан Яньцю, обнимая его за талию одной рукой, а другой поглаживая спину, провёл рукой вдоль позвоночника Лю Фэнъюя, затем обхватил его затылок, притянул к себе и жадно поцеловал алые губы. Лю Фэнъюй был ошеломлён этим внезапным пылом. Тан Яньцю редко проявлял такую страсть в поцелуях. Его сдержанность обычно исчезала только после проникновения. Такую редкую инициативу Лю Фэнъюй, конечно же, не мог упустить. Его длинные пальцы зарылись в волосы Тан Яньцю, он отвечал на поцелуй с той же страстью, извиваясь всем телом и потираясь о возбуждённый член Тан Яньцю. Температура в комнате продолжала расти. Длинные волосы Лю Фэнъюя прилипли к его лицу, придавая ему ещё более соблазнительный вид. Рука Тан Яньцю переместилась на ягодицы Лю Фэнъюя, его сильные пальцы ловко скользнули между ними, а затем, пользуясь скольжением воды, начали медленно массировать сжатое отверстие, проникая одним пальцем. — Ммм… — Лю Фэнъюй извивался. — Ты же говорил, что не будем. Тан Яньцю хрипло ответил:  — Теперь уже… поздно. Лю Фэнъюй схватил твёрдый, горячий член Тан Яньцю, чувствуя, как он набухает в его руке.  — Действительно поздно. Ты, всегда такой серьёзный дурачок, как у тебя выросла такая огромная штука?.. Ммм… полегче. Тан Яньцю ввёл второй палец, растягивая узкий проход. Он нежно покусывал шею, ключицы Лю Фэнъюя, а затем взял в рот его сосок, лаская его языком. Лю Фэнъюй тихо простонал:  — Хорошо, вставляй… Тан Яньцю раздвинул его ягодицы, придерживая свой член, и медленно вошёл в пульсирующее отверстие. В Академии наук, хотя они и не занимались любовью каждую ночь, но секс для них был довольно частым явлением. Оба были мутантами, их физическая сила во много раз превосходила обычную, а Тан Яньцю вообще обладал чудовищной выносливостью. Лю Фэнъюй же получал огромное удовольствие от секса, поэтому они идеально подходили друг другу. Тан Яньцю без особых усилий вошёл в Лю Фэнъюя. Тот невольно запрокинул голову, издав стон удовольствия. Тан Яньцю раздвинул его ноги и начал сильно двигать бёдрами. Поскольку Лю Фэнъюй сидел на нём, его член входил очень глубоко, и каждый толчок Тан Яньцю словно достигал его внутренних органов. Это необычное ощущение возбуждало и самого Лю Фэнъюя, его член тоже стал твёрдым. Тан Яньцю, придерживая его за талию, продолжал двигаться, его толстый член тёрся о влажные, горячие стенки кишечника. Эти грубые, первобытные движения доставляли им обоим невероятное удовольствие. После сотни толчков в этой позе тело Лю Фэнъюя начало подрагивать. Тан Яньцю поднял его, уложил грудью на край бассейна и вошёл сзади. Ноги Лю Фэнъюя дёрнулись, толчок Тан Яньцю заставил его резко наклониться вперёд, и соски случайно задели шершавый камень, причинив жгучую боль. Но вместе с болью распухшие от поцелуев соски словно пронзил электрический разряд. Член Тан Яньцю вошёл глубоко, он продолжал двигаться, ударяя Лю Фэнъюя по ягодицам. Словно этого было недостаточно, он раздвинул его округлые ягодицы, заставляя алое отверстие раскрыться шире и полностью поглотить его член. — Ааа… — тихонько вскрикнул Лю Фэнъюй, его уши покраснели. Он непроизвольно извивался, пытаясь уйти от мощных толчков, но в то же время словно подстраивался под Тан Яньцю, прося ещё. Рука Тан Яньцю переместилась на пах Лю Фэнъюя, поглаживая его твёрдый, горячий член. Его движения становились всё быстрее, звуки сталкивающихся дург с другом тел разносились по комнате. Лю Фэнъюй, испытывая одинаково сильную стимуляцию спереди и сзади, полностью погрузился в пучину желания. Он выгнул спину, отдаваясь безудержной страсти Тан Яньцю, его сознание почти полностью затмило удовольствие, и он мог издавать лишь невольные стоны. Тан Яньцю неустанно двигался, всё глубже проникая в горячее, влажное отверстие, стремясь к ещё более ярким, захватывающим ощущениям. Ноги Лю Фэнъюя дрожали, колени подгибались, он едва мог стоять. Тан Яньцю подхватил его за талию, вытащил из воды, повернул и уложил на пол, подстелив под него одежду. Лю Фэнъюй растерянно открыл глаза и хрипло произнёс:  — Ты… ты ещё не кончил… Глаза Тан Яньцю горели. Он нежно погладил лицо Лю Фэнъюя и тихо сказал:  — Скоро, — он раздвинул ноги Лю Фэнъюя как можно шире и вошёл в него. Лю Фэнъюй запрокинул голову и закричал, его тело сильно задрожало, из члена выступила жидкость. Тан Яньцю, держа его за бёдра, продолжал двигаться, каждый толчок был сильным и глубоким, заставляя голос Лю Фэнъюя срываться. Два горячих тела сплелись, жадно вытягивая друг из друга невероятное наслаждение.