Возвращение кембрийского периода

Вернувшись в общежитие Академии наук, первым делом Цун Ся принял горячий душ. База Чжаньцзян обеспечивала им неплохие условия, но это было несравнимо с тем, что было здесь. Когда он открыл кран, и теплая вода обдала его тело, он глубоко вздохнул, чувствуя невероятное счастье и удовлетворение. Они наконец-то вернулись и снова имели возможность стоять здесь и принимать душ — какое же это счастье! После апокалипсиса их желания стали такими простыми: просто выжить. И даже ради этого простого желания им приходилось платить невообразимую цену. Дверь ванной открылась, и вошел обнаженный Чэн Тяньби. Цун Ся вытер воду с лица. — Я почти закончил, — сказал он и потянулся, чтобы выключить душ. Чэн Тяньби подошел, схватил Цун Ся за руку, обнял его за талию, прижался к его спине. Его низкий голос прозвучал у самого уха Цун Ся: — Я не могу больше ждать. Сердце Цун Ся бешено забилось. Он отчетливо почувствовал, как что-то твердое упирается ему в спину. Он повернулся, обнял Чэн Тяньби за шею и крепко поцеловал его тонкие губы. Чэн Тяньби прижал Цун Ся к холодной плитке. Его высокое тело отбрасывало тень на Цун Ся, которого он жадно целовал и ласкал. В течение того месяца, когда военные действия были наиболее напряженными, у них почти не было времени на это. Они оба были молоды и полны сил, когда они наконец-то расслабились, романтические мысли хлынули в их головы, и в момент прикосновения друг к другу они вспыхнули с новой силой. Руки Чэн Тяньби разжигали огонь на теле Цун Ся. Кожа Цун Ся становилась все горячее, его щеки горели, и он весь погрузился в пылкую страсть. Чэн Тяньби поднял его ногу и вошел в него, стоя. Цун Ся крепко обнял Чэн Тяньби за шею, запрокинул голову и тяжело дышал. Теплая вода лилась на них, не давая открыть глаза, и он просто закрыл их, всем телом ощущая каждое движение Чэн Тяньби. Каждый мощный толчок был наполнен невыразимой силой, и его тело лишь поднималось и опускалось в такт движениям Чэн Тяньби. Когда ноги Цун Ся подкосились, и он уже не мог стоять от толчков, Чэн Тяньби поднял его, прижал к раковине спиной к себе и резко вошел сзади. Из горла Цун Ся вырвался прерывистый стон. Он невольно поднял голову, посмотрел в зеркало на свое искаженное выражение лица, затем на покрасневшее лицо Чэн Тяньби, и почувствовал, как потоки тепла устремляются к низу живота. Обычно в постели, даже теряя контроль над собой, он стеснялся издавать звуки, но сейчас ему вдруг не захотелось сдерживаться, и он закричал, полностью отдавшись этому акту, потому что это безудержное чувство позволяло ему забыть обо всех своих тревогах. Ему достаточно было помнить себя и человека, которого он любит. Чэн Тяньби страстно занимался любовью с Цун Ся всю ночь, и только когда голос Цун Ся охрип, они обнялись и крепко уснули. На следующее утро Цун Ся разбудил стук в дверь. Он протер глаза и крикнул: — Кто там? Его собственный голос, хриплый и низкий, напугал его. Он что — рычал как лев? Одна рука все еще обнимала его за талию под одеялом, и, как только он пошевелился, рука крепко сжала его, притягивая к себе. За дверью раздался бодрый голос Му Фэя: — Цун Ся, это я. Я приготовил твои любимые паровые булочки. Вставай, пойдем завтракать. — О, хорошо, сейчас, — Цун Ся похлопал Чэн Тяньби по руке. — Тяньби, вставай. Чэн Тяньби открыл глаза и с улыбкой посмотрел на него. — Хочешь еще полежать? — Ты меня недооцениваешь, — Цун Ся наклонился к Чэн Тяньби и с улыбкой спросил, — Встаешь? — Если ты встанешь, то и я встану. Цун Ся погладил крепкую грудь Чэн Тяньби и с улыбкой сказал: — Ты такой теплый, даже вставать не хочется. — Тогда не вставай, отдохни как следует, — рука Чэн Тяньби скользнула по его спине. — Ты разве не слышал? Му Фэй приготовил паровые булочки. Если мы опоздаем, то нам ничего не достанется. — Цун Ся наклонился и потерся о щеку Чэн Тяньби. — Но в постели так уютно, совсем не хочется вставать. Чэн Тяньби перекатился вместе с ним по кровати, оказавшись сверху. — Так ты встаешь или нет? Еще немного, и я не буду церемониться. — Встаю, встаю, — рассмеялся Цун Ся. — Я умираю с голоду. Чэн Тяньби стащил его с кровати. — Быстро умывайся, пока Дэн Сяо не съел все булочки. Цун Ся чмокнул его в щеку и радостно пошел умываться. Умывшись и одевшись, они поспешили в столовую. Там уже было довольно шумно. Дэн Сяо, держа в каждой руке по три булочки, уплетал их за обе щеки, а Дэн Цзеюнь смотрела на сына с укором. — О, Цун Ся, вы пришли! — Му Фэй с улыбкой приветствовал их. — Садитесь скорее, я вам оставил. Местные повара такие замечательные, у них есть все необходимые ингредиенты. Повар стоял рядом и с улыбкой смотрел на них. Дэн Сяо, сделав глоток воды и проглотив булочку, сказал: — Цун-гэ, Чэн-гэ, вы опоздали. Ик… Такие вкусные булочки, а вы не могли встать пораньше. — Ты думаешь, все такие же одинокие, как ты? — с двусмысленной улыбкой спросил Лю Фэнъюй. Дэн Сяо опешил, а затем помрачнел. — Лю-гэ, ты же обещал познакомить меня с девушкой. — Я был бы рад, но тебя вечно нет в Пекине. Где я тебе ее найду? — Можно и не в Пекине. — С кем тебя знакомить? — спросил Лю Фэнъюй. — Больше года мы были в Цинхае, и там было всего две девушки: Жаклин и сяо Лацзяо. Сяо Лацзяо тебе по возрасту подходит, и красивая, но у нее уже есть парень. А Жаклин… — Лю Фэнъюй переглянулся с Тан Яньцю и они оба расхохотались. — А что с Жаклин? — поинтересовался Дэн Сяо. — Лю-гэ, почему ты смеешься? Поскольку пол Жаклин был важным секретом для российского правительства, то, хотя все участники сражения в Южно-Китайском море знали, что Жаклин на самом деле мужчина, Цун Чжэньчжун попросил их не разглашать эту информацию. Для Тан Яньцю Лю Фэнъюй явно не был посторонним, поэтому, похоже, он уже знал об этом, а Дэн Сяо они еще не успели рассказать. Поэтому Дэн Сяо не понимал смеха Лю Фэнъюя, который выглядел так, будто тот узнал какую-то невероятную тайну. Цун Ся вспомнил комичное выражение лица Мэлона, когда тот увидел обнаженное тело Жаклин — смесь шока, разбитого сердца и гнева — и не смог сдержать смех. — Да почему вы смеетесь-то? — недоумевал Дэн Сяо. — И это все твои амбиции? — Дэн Цзеюнь хлопнула его по голове. — Хочешь девушку — подойди и познакомься с той, которая тебе понравится. — Мам, я не смею, — надулся Дэн Сяо. — Терпеть не могу это слово — «не смею», — прищурилась Дэн Цзеюнь. Чжуан Яо, откусив кусок булочки с мясом, небрежно сказал: — Ты такой глупый, какая тебе девушка? — А при чем тут это? — нахмурился Дэн Сяо. — Рано или поздно тебя бросят, — Чжуан Яо закатил глаза. Дэн Сяо сунул ему в рот булочку, притворно сердясь: — Когда ты молчишь — такой милый, а как только откроешь рот… Чжуан Яо в ответ лишь фыркнул. Дьявольская сосна бесстрастно наблюдала за их весельем, а затем повернулась к Му Фэю. — Мои булочки готовы? — Сейчас посмотрю, — Му Фэй пошел на кухню. Вскоре он вернулся с корзиной от пароварки и поставил ее перед Дьявольской сосной. — Давай я тебе поясню – ты можешь это съесть только тогда, когда я тебе разрешу, иначе ты обожжешь язык. Дьявольская сосна кивнула. Му Фэй открыл крышку корзины, и оттуда вырвались клубы белого пара. Когда пар рассеялся, все посмотрели внутрь и увидели 12 белых пухлых булочек в форме кроликов. — Вау, как мило! — Дэн Сяо радостно потянулся за булочкой. В глазах Дьявольской сосны сверкнули огоньки. Взмахом пальца она выпустила ветку, которая схватила Дэн Сяо за руку. — Не. Трогай, — прорычала она. — Это… это специально для неё, — смущенно улыбнулся Му Фэй. Дэн Сяо моргнул и тихо убрал руку. Дьявольская сосна наклонилась, взял палочками булочку-кролика и начала осторожно дуть на нее. — В этот раз кролики, а в следующий раз что ты хочешь? — спросил с улыбкой Му Фэй. — Что угодно, только не осьминогов, — подумав, ответила Дьявольская сосна. — Ешь, — Му Фэй погладил её по голове. Только тогда Дьявольская сосна положила булочку в рот и начала молча есть. Цун Ся, наблюдая за ними, подумал, что, хотя они выглядят совершенно одинаково, их отношения все больше напоминают отношения отца и ребёнка. — Я уже решил, что буду есть в эти дни: молочный чай, торт, пельмени, кокосовый суп… — радостно заявил Дэн Сяо. — Лучше ешь рыбу, — поддразнил его Цун Ся. — У нас как раз куча замороженной рыбы, которую везут с юга. — Нет-нет-нет, — Дэн Сяо замахал руками. — Не буду рыбу. Меня от нее теперь тошнит. Лю Фэнъюй расхохотался. — Да не только тебя. Всех теперь тошнит от рыбы. Даже от запаха. Он напоминает нам о той ночи. Думаю, еще долго никто не захочет есть рыбу. — Кроме Абу, — с улыбкой добавил Тан Яньцю. — Да, Абу сейчас, наверное, на седьмом небе от счастья, — сказал Цун Ся. Внезапно он вспомнил кое-что и посмотрел на Дэн Цзеюнь. — Дэн-цзе, ты собираешься остаться здесь надолго? — Нет, — покачала головой Дэн Цзеюнь. — Завтра я уже уезжаю. Здесь нет подходящей пищи для богомолов. Я не могу позволить им охотиться на людей на улицах. В Чжаньцзяне они еще могли есть рыбу, а вернувшись сюда, сидят голодные. Дэн Сяо, который все это время уплетал булочки за обе щеки, замер и с печальным лицом сказал: — Мам, ты всего на несколько дней приехала и уже уезжаешь? — Если соскучишься — приезжай ко мне в Юньнань, — Дэн Цзеюнь потрепала его по коротко стриженным волосам. — Все равно тут недалеко. — Мам, я тебе привезу, все, что ты захочешь. Я здесь хорошо живу, а если ты будешь здесь, то будет еще лучше… — Ничего не поделаешь, — пожала плечами Дэн Цзеюнь. — Я завоевала их преданность и верность, поэтому должна взять на себя ответственность за их руководство и защиту. — Она улыбнулась. — Сынок, приготовь мне красивую одежду. — Без проблем, — ответил Дэн Сяо. — Подарки для Дэн-цзе выберу я, — улыбнулся Лю Фэнъюй. — Гарантирую, тебе понравится. — Вот и отлично, — Дэн Цзеюнь пощипала его за подбородок. — Ты же суперзвезда, тебе и карты в руки. У моего сына такой вкус… даже говорить не хочется. Дэн Сяо надул губы, явно обиженный. — Дэн-цзе, еще раз спасибо за помощь, — серьезно сказал Чэн Тяньби. — А что, когда я появилась, вы чуть не расплакались от радости? — довольно усмехнулась Дэн Цзеюнь. — Да что там плакать, мы чуть не упали на колени перед богиней! — рассмеялся Цун Ся. — Ты спасла нас всех в самый критический момент. Глаза Дэн Цзеюнь засияли от улыбки. — Я приехала еще кое о чем попросить. — Говори, Дэн-цзе. — Я слышала о плане Академии наук по восстановлению человечества. В отдаленные районы, такие как Юньнань, будут постепенно переселять людей из центральных регионов, так ведь? — Да, есть такой план. — Так вот, Юньнань вы можете больше не учитывать, — сказала Дэн Цзеюнь. — Оставьте ее мне. Я могу гарантировать, что мой народ не выйдет за пределы этой территории. Такой большой провинции нам хватит для охоты и размножения. Мы будем жить в мире с людьми. — Хорошо, я обязательно передам это руководству, — кивнул Цун Ся. — Фактически, сейчас весь Куньмин находится под твоим контролем. Постепенно люди переедут в центральные районы, и эта земля рано или поздно станет твоей. Думаю, Академия наук будет рада оказать тебе эту услугу. — Прежде чем я уеду, пусть они дадут мне ответ, — кивнула Дэн Цзеюнь. На следующий день они все вместе проводили Дэн Цзеюнь. Академия наук, как и ожидалось, согласилась на ее просьбу. В конце концов, Юньнань находилась слишком далеко от Пекина и не входила в планы по восстановлению. Если человечество действительно сможет начать восстановление, то, вероятно, в течение ближайших 30-50 лет никто не вернется жить в Юньнань. А что будет потом — то было слишком отдаленным будущим, о котором им пока было рано думать. Когда Дэн Цзеюнь уезжала, Академия наук приготовила для нее множество подарков: одежду, косметику, еду, оружие, энергию и многое другое, чтобы выразить свою благодарность. На самом деле, эти вещи не могли компенсировать помощь, оказанную Дэн Цзеюнь в критический момент. Более четырех тысяч богомолов, пожертвовавших собой, спасли их в той битве. Дэн Цзеюнь с армией богомолов покинула Пекин. Когда их изумрудно-зеленые фигуры пролетали над городом, все подняли головы, провожая взглядом могущественное племя, рассекающее голубое небо и исчезающее вдали. — В следующий раз мы поедем с тобой в Юньнань навестить ее, — Цун Ся похлопал Дэн Сяо по спине. — Хорошо, — Дэн Сяо моргнул покрасневшими глазами и улыбнулся. Вернувшись в Академию наук, Цун Чжэньчжун вызвал их шестерых в конференц-зал. — Как вы отдохнули за эти два дня? — с улыбкой спросил он. — Нормально, — ответил Цун Ся. — Пришли в себя. А остальные? Все очнулись? — Я слышал, что только Чу Синчжоу и Ли Даоай еще не очнулись, — сказал Цун Чжэньчжун. — Похоже, они превысили пределы своей энергии, достигнув уровня, который нам не понять. Но их физическое состояние хорошее, электроэнцефалограмма в норме. Просто они потратили слишком много энергии. Рано или поздно они проснутся. — Хорошо, что все 13 человек, которые отправились туда, смогли вернутся. Это настоящее чудо, — вздохнул Цун Ся. — Действительно чудо, — согласился Цун Чжэньчжун. — Кукольные нефриты из России и США уже в лаборатории. Через пару дней Швейцария и Япония доставят свои в Пекин. Тогда у нас будут все фрагменты. Мы осмотрели все уголки мира, других артефактов не осталось. — И что дальше? — Дальше мы планируем отвезти кукольные нефриты в Цинхай. — Обратно в Цинхай? — с горечью улыбнулся Лю Фэнъюй. — Кажется, нам суждено быть связанными с этим местом. Цун Чжэньчжун кивнул. — Энергия кукольных нефритов слишком сильна. Сейчас в Академии наук уже возникли некоторые проблемы из-за их влияния. Если мы соберем артефакты здесь, неизвестно, что произойдет. Поэтому мы решили отвезти их обратно в Цинхай, где они были когда-то захоронены. Там мало людей, и, если что-то случится, жертв будет меньше. — Да, их нужно вернуть в Цинхай, — согласился Цун Ся. — Если мы хотим запечатать их, это, пожалуй, единственное подходящее место. — Когда вы планируете начать? — спросил Чжуан Яо. — Пока не решили, — вздохнул Цун Чжэньчжун. — Дело в том, что… как только мы начнем, это будет равносильно подписанию себе смертного приговора. Цун Ся покачал головой, испытывая смешанные чувства. Если они не поедут, то у них хотя бы останутся эти спокойные дни, пусть даже ненадолго. Но если поедут, то получат окончательный ответ. И если этот ответ будет не таким, как они надеются, то им некуда будет бежать. Поэтому даже всегда спокойный и сдержанный Цун Чжэньчжун чувствовал некоторую растерянность. — В худшем случае мы проживем еще несколько лет, — сказал Чэн Тяньби. — Рано или поздно нам придется столкнуться с этим. Лучше как можно скорее назначить дату и попробовать. — Я согласен, — сказал Чжуан Яо. — Если мы потерпим неудачу, у нас будет время придумать что-то еще, чтобы отсрочить свою смерть. — И за это время создать лучшие условия для жизни обычных людей, — кивнул Цун Чжэньчжун. — Кто поедет? — Чжуан Яо посмотрел на Цун Ся. — Это будет опасно. Когда кукольные нефриты соединятся, высвободится огромное количество энергии. Мы не можем предсказать, как эта энергия повлияет на мутантов. Цун Ся точно поедет, и я тоже. — Я поеду, — сказал Чэн Тяньби. — И я, — добавил Дэн Сяо. — Поедем все вместе, — сказал Тан Яньцю. — Мы прошли такой долгий путь плечом к плечу, нет причин разделяться сейчас. — Да, мы… — начал Лю Фэнъюй. — Постойте, — Цун Ся глубоко вздохнул и с улыбкой сказал: — В эту поездку отправимся только мы с Тяньби. Если у нас получится, мы вернемся и снова будем все вместе. Если нет… то вы хотя бы проживете еще несколько лет. Это не та проблема, которую можно решить большим количеством людей. Сколько бы нас ни поехало, это ничего не изменит. Я ни за что не позволю вам бессмысленно погибнуть. Поэтому, что бы вы ни говорили, поедем только мы вдвоем. Больше никто. Чжуан Яо открыл рот, но потом сказал: — Ты прав, мы не идем сражаться с врагом, и толпа здесь не поможет. Но вам понадобится хороший ум. Поэтому я должен поехать с вами. — Чжуан Яо… — начал Цун Ся. — Не спорь, — перебил его Чжуан Яо. — В Цинхае нам нужно будет много думать, анализировать и принимать решения на месте. С вашими посредственными мозгами вы сможете справиться с непредвиденными обстоятельствами? Вам нужен кто-то с мутацией мозга. Ты хочешь, чтобы профессор Цун поехал? — Я могу… — начал Цун Чжэньчжун. — Нет уж, — Чжуан Яо махнул рукой. — Ты опора Академии наук, ключевая фигура во всем плане восстановления человечества. Ты ни в коем случае не должен ехать. Поэтому поеду я. Решено. — Доктор Чжуан прав, — вздохнул Цун Чжэньчжун. — Вам нужен человек с мутацией мозга, чтобы справляться с непредвиденными ситуациями. Отправляйтесь вы втроем. Мы будем ждать хороших новостей неподалеку. — Цун-гэ… — нахмурился Дэн Сяо. — Не волнуйся, — улыбнулся Цун Ся. — Я все еще возлагаю большие надежды на пятицветный камень. Мы обязательно вернемся. — Хорошо отдохните несколько дней, — сказал Цун Чжэньчжун. — Когда мы определимся с датой, то сообщим вам. Выйдя из конференц-зала, Цун Ся посмотрел на Чэн Тяньби и сказал с улыбкой: — Я надеялся, что ты тоже не поедешь, но… — Я должен поехать, — твердо ответил Чэн Тяньби. — Я так и знал. Поэтому даже не пытался тебя остановить. — Хорошо, что ты понимаешь, — Чэн Тяньби пристально посмотрел на него. Цун Ся с улыбкой ответил на его взгляд, его глаза были полны нежности и любви. — Ладно вам, хватит сюсюкаться, — Лю Фэнъюй похлопал Цун Ся по спине. — Даже если вы не возьмете нас в запретную зону, мы хотя бы поедем с вами в Цинхай. — Да, мы вшестером всегда были вместе, — энергично закивал Дэн Сяо. — Куда бы мы ни шли, мы должны быть вместе. — Идиот, — Чжуан Яо пнул его. — Не говори так, будто мы идем на смерть. Дэн Сяо обнял его за шею и помахал кулаком перед его лицом. — Мелкий, ты уже вырос, ты больше не ребенок. Осторожнее, а то получишь. — Отстань, — Чжуан Яо оттолкнул его. — Я теперь расти начал. Завидуешь? Я же говорил, что просто поздно развиваюсь. Рано или поздно буду выше тебя. — Ну-ну, — фыркнул Дэн Сяо. — Еще долго ждать. Цун Ся с улыбкой наблюдал за их перепалкой, чувствуя тепло в сердце. Он молча молился, чтобы эта сцена повторялась в его жизни еще много-много раз, пока он не увидит, как его друзья стареют вместе с ним. Следующие несколько дней они, как и сказал Цун Чжэньчжун, старались как следует расслабиться. Они водили Му Фэя и Дьявольскую сосну по достопримечательностям Пекина, угощали их вкусной едой, водили Абу, Нини и друзей Абу в купальню и салоны красоты. Они пригласили много людей на пикник за город, чтобы отпраздновать победу в Южно-Китайском море. Каждый день они напивались допьяна, беззаботно пели, смеялись и наслаждались жизнью. В эти дни у них не было изнурительных физических тренировок, 18-часовых медитаций, не было «следующего задания», висящего над головой, не было кукольных нефритов, разбросанных по всему миру, вызывающих тревогу. Не было ни кризиса, ни беспокойства, ничего. Они ели, пили, ценили каждую минуту, проведенную с друзьями, смеялись от души и наслаждались лучшим, что мог предложить им постапокалиптический мир. Каждый момент этих дней стоило сохранить в памяти. В конце месяца Турция доставила в Пекин последний фрагмент кукольного нефрита. Теперь все артефакты, которые они смогли обнаружить в мире, были собраны в Пекине. Цун Ся и Чэн Тяньби были вынуждены вернуться к реальности. Они знали, что время пришло.