Возвращение кембрийского периода

— Повелитель Света, почему вы встали? Отдохните ещё немного, — управляющий подоткнул одеяло Жун Ланя, заботливо глядя на него. Жун Лань глубоко вздохнул: — Я уже давно проснулся, какой смысл лежать? — Вы слишком много энергии потратили в Южно-Китайском море, сейчас ваше тело очень слабое, вам нужно больше отдыхать. Тем более сейчас ничего не происходит. Жун Лань покачал головой: — Воды. Управляющий подал ему стакан воды. Жун Лань сделал несколько глотков, и почувствовав, как его разум немного прояснился, и спросил: — Остальные уже очнулись? — Только глава Шести Желтых источников и… — И? — И… Чу… Чу Синчжоу ещё не очнулся. Жун Лань нахмурился, вспоминая события в море. Огромная чёрная дыра, созданная Чу Синчжоу и Ли Даоаем, вышла из-под их контроля и чуть не поглотила их обоих. Он тогда не понимал, что им двигало, когда он попытался остановить Чу Синчжоу… Наверное, перерасход энергии повредил ему мозг. Просто мысль о том, что Чу Синчжоу мог действительно исчезнуть в этой огромной энергии… Ладно, в конце концов, он обещал родителям Чу Синчжоу перед их смертью, что позаботится о нём, хотя этот мужчина уже давно не нуждался в его заботе. — Повелитель Света, не хотите ли чего-нибудь поесть? Жун Лань устало кивнул. В течение следующих двух дней Жун Лань чувствовал слабость и головокружение, но не хотел лежать в постели, как больной, поэтому целыми днями сидел у окна, уставившись в пространство. От управляющего он узнал о том, что произошло потом. Когда он потерял сознание, ему казалось, что им всем конец, но он не ожидал, что после его обморока ситуация так круто изменится. Появился могущественный помощник, способный вырвать из тела чудовища тот самый важный кукольный нефрит. Это было настоящее чудо. Теперь, когда битва закончилась, они могли спокойно отдохнуть. Он планировал, как следует отдохнув, отправиться в Ухань и сосредоточиться на восстановлении Светлого города. Управляющий принёс ему ужин, но Жун Лань съел всего несколько кусочков, потеряв аппетит. Управляющий вздохнул, собираясь убрать тарелки, но Жун Лань не выдержал и спросил: — Он… очнулся? — А? Кто? Жун Лань нахмурился: — Чу Синчжоу. Управляющий поспешно ответил: — Н-нет, они всё ещё без сознания. — Хорошо, можешь идти. Пусть остальные соберутся, завтра мы возвращаемся в Пекин. — Да. После ухода дворецкого Жун Лань долго сидел в темнеющей комнате, наконец встал, надел халат и вышел. Он прошёл по тёмному коридору до самого конца. Он знал, чья это комната. Он повернул дверную ручку и обнаружил, что замок давно сломан. Он толкнул дверь и вошёл. В комнате лежал один человек, а другой сидел. Лежащим был Чу Синчжоу, а сидящей — спокойная на вид женщина. Увидев Жун Ланя, она сначала удивилась, затем встала и тихо сказала: — Жун… Повелитель Света, — она говорила немного неловко и украдкой взглянула на Жун Ланя. Жун Лань спокойно ответил: — Не стоит так официально, зови меня, как тебе удобно. Они были знакомы. В начале апокалипсиса он и Чу Синчжоу вместе спасли девушку-мутанта по имени Сунь Цинцин. Она была невзрачной внешности, но обладала мягким и добрым характером. Если бы позже он и Чу Синчжоу не разошлись, они бы всё ещё были друзьями. — Жун-гэгэ, — сказала Сунь Цинцин. Жун Лань кивнул: — Он ещё не проснулся. Сунь Цинцин покачала головой и, глядя на Жун Ланя сияющими глазами, сказала: — Он будет очень рад, что вы пришли навестить его. — Не говори ему, — сказал Жун Лань. Сунь Цинцин закусила губу: — Жун-гэгэ, вы всё ещё… Мир так изменился, мы не знаем, сколько нам осталось жить. Забудьте уже о прошлом, не вините его больше. Жун Лань равнодушно отвернулся. Сунь Цинцин, поняв, что сболтнула лишнего, поспешно сказала: — Присядьте, я принесу воды, — и быстро выбежала из комнаты, прикрыв за собой дверь. Жун Лань стоял у кровати, неподвижно глядя на бесчувственного Чу Синчжоу. Он чувствовал, что энергия Чу Синчжоу ослабла, что было совсем не похоже на него. Его чётко очерченное лицо было очень бледным. Если бы не лёгкое движение груди, он выглядел бы так, будто уже… Жун Лань застыл на мгновение, затем медленно подошёл и сел на край кровати Чу Синчжоу. Он очень давно не смотрел так пристально на Чу Синчжоу. Это лицо, которое он когда-то так хорошо знал, которое мог нарисовать с закрытыми глазами, теперь казалось ему немного чужим. Семьи Жун и Чу были связаны давней дружбой. С самого рождения Чу Синчжоу он был ему старшим братом больше двадцати лет. Если бы не эта катастрофа, они, вероятно, остались бы братьями и друзьями на всю жизнь. Но землетрясение разрушило всё: их родителей и близких, привычную жизнь, всё, что у них было, рассыпалось в прах. Они обрели самую могущественную силу в этом постапокалиптическом мире, но потеряли то, что уже никогда не смогут вернуть. Жун Лань вспомнил, как Чу Синчжоу защищал его в море, вспомнил, как он сам отчаянно пытался вытащить Чу Синчжоу из чёрной дыры. Он не хотел этого признавать, но их двадцатилетняя дружба действительно не была чем-то, от чего можно было легко отказаться. Если бы… если бы Чу Синчжоу не… Они должны были пройти через этот апокалипсис плечом к плечу. Почему всё так изменилось? Жун Лань сжимал и разжимал кулаки, наконец тяжело вздохнув. Что ж, после этой битвы Чу Синчжоу отправится в Хэнань, а он — в Хубэй. Если только их не вызовут в Пекин по какому-то делу, у них не будет причин видеться. Так лучше, пусть каждый живёт своей жизнью. Жун Лань встал, собираясь уходить. Внезапно рука крепко схватила его за запястье. Жун Лань вздрогнул и сел обратно на стул, глядя на Чу Синчжоу. Тот уже открыл глаза и спокойно смотрел на него. Жун Лань словно получил удар по голове, мгновенно протрезвев. Что он здесь делает? Зачем он пришёл в комнату Чу Синчжоу? В ярости и смущении он воскликнул: — Ты уже давно проснулся! Чу Синчжоу слегка улыбнулся: — Я почувствовал твою энергию, когда ты был в коридоре. Не ожидал, что ты действительно придёшь навестить меня. Жун Лань попытался вырвать руку, но Чу Синчжоу держал крепко. — Хочешь, чтобы я применил силу? — холодно спросил Жун Лань. — Гэгэ… Сердце Жун Ланя ёкнуло. Прошло больше трёх лет с тех пор, как он в последний раз слышал, как Чу Синчжоу называет его «гэгэ». Он чувствовал себя неловко, его тело застыло. — Я только что проснулся, ты волновался за меня, гэгэ? — слабым голосом спросил Чу Синчжоу. — Не называй меня «гэгэ», — процедил Жун Лань сквозь зубы. — Почему нет? Я всегда тебя так называл. Жун Лань резко выдернул руку и встал, чтобы уйти. Чу Синчжоу быстро сел на кровати и обнял его за талию. Тело Жун Ланя дрогнуло. — Чу Синчжоу! — гневно воскликнул он. — Прости… — Чу Синчжоу глубоко вздохнул. — Прости меня. Я всегда хотел сказать тебе это, но не решался. Только сейчас… наверное, я ещё не до конца в себе, гэгэ, прости меня. Тело Жун Ланя дрогнуло, он растерялся. Три года их отношения были напряженными, каждая их встреча превращалась в схватку. Он всегда был гордым, а Чу Синчжоу — ещё упрямее. После того, как они возглавили свои собственные силы, расстояние между ними становилось всё больше. За эти три года Чу Синчжоу ни разу не уступал ему, и это был первый раз, когда он извинился. Чу Синчжоу крепче обнял тонкую талию. Знакомый свежий аромат, принадлежащий этому человеку, наполнил его ноздри. Аромат, который преследовал его в мечтах все эти годы. Он много раз представлял, как снова обнимет это тело. Чу Синчжоу закрыл глаза, боясь, что всё это — лишь его галлюцинация после пробуждения. Жун Лань не стал бы навещать его, даже слова бы ему не сказал. Неужели это был сон? Жун Лань попытался разжать его руки, но Чу Синчжоу держал крепко, не отпуская. — Отпусти, — глухо сказал Жун Лань. После недолгого противостояния Чу Синчжоу разжал руки, но всё ещё держался за одежду Жун Ланя. — Присядь, давай поговорим, — попросил он. Жун Лань помолчал, затем сел обратно на стул. Проницательный взгляд Чу Синчжоу изучал его лицо, не желая упускать ни малейшего изменения в его выражении. — Если ты посмеешь упомянуть о прошлом, я убью тебя, — сказал Жун Лань, глядя на него. Чу Синчжоу слабо улыбнулся: — Хорошо, не буду. Спасибо тебе за то, что ты сделал в Южно-Китайском море. Если бы не ты, меня бы точно поглотила чёрная дыра. Жун Лань вспомнил тот опасный момент и не нашёл, что ответить. С того момента, как он, не раздумывая, бросился к чёрной дыре, он понял, что не смог остаться равнодушным к Чу Синчжоу. Ну и пусть, им лучше больше никогда не видеться. — Когда всё закончится, ты вернёшься в свой Хэнань, я — в свой Хубэй. С этого дня нам не нужно больше враждовать, и не нужно иметь никаких дел друг с другом. Чу Синчжоу прищурился: — И это всё? Наша двадцатилетняя дружба… — Ты ещё смеешь говорить со мной о дружбе?! — воскликнул Жун Лань, глядя на него. Чу Синчжоу посмотрел ему в глаза, затем внезапно поднял руки в знак капитуляции: — Хорошо. Но ты сказал, что у нас больше не будет никаких дел друг с другом, это невозможно. Я буду время от времени навещать тебя, нет, я буду часто навещать тебя, гэгэ. Я хочу видеть тебя, всегда. — Даже если ты придёшь, я тебя не увижу, так что не трать время, — спокойно ответил Жун Лань. Чу Синчжоу увидел проблеск надежды и, словно утопающий, ухватившийся за спасательный круг, крепко вцепился в неё. — У меня хватит терпения, — улыбнулся он. Он вытерпел двадцать с лишним лет, у него хватит терпения и настойчивости на всю жизнь, чтобы добиться Жун Ланя. Жун Лань посмотрел на его улыбку, которая показалась ему невыносимо яркой. Он больше не хотел оставаться здесь и резко встал, направляясь к двери. — Гэгэ, — раздался голос Чу Синчжоу за его спиной, — я люблю тебя. С самого детства, ни на день не переставал, ни на день не сдавался. Запомни это. Жун Лань взмахнул рукой, и вспыхнул золотой свет. Чу Синчжоу почувствовал резкую боль в щеке, и по ней потекла горячая кровь. Жун Лань с грохотом захлопнул за собой дверь. Чу Синчжоу вытер кровь с лица и улыбнулся победной улыбкой.