Возвращение кембрийского периода

Рано утром следующего дня группа людей с лёгким багажом направилась к вертолётной площадке на заднем дворе Академии наук. Там их ждал не только транспортный вертолёт, но и команда под руководством Цун Чжэньчжуна и Чжуан Юя, ответственная за перевозку кукольного нефрита. — Такой большой ящик? — спросил Цун Ся, глядя на большой ящик на грузовике. — Да, вот такой большой, — ответил Цун Чжэньчжун, похлопав по ящику. Несмотря на двадцать семь энергетических экранирующих устройств, Цун Ся всё ещё чувствовал исходящую оттуда мощную кембрийскую энерги. Чтобы временно заблокировать энергию кукольного нефрита, мутанты мозга из разных стран перепробовали практически все материалы, которые можно было найти на Земле. Но самый эффективный мягкий металл не был земного происхождения, и имеющегося у них количества было недостаточно, чтобы покрыть весь кукольный нефрит. В этом железном ящике, слой за слоем, была защищена самая страшная энергия на планете, содержащая достаточно мощности, чтобы изменить этот мир. Нет, скорее, она уже изменила этот мир и продолжала ухудшать его состояние. Она была страшнее, чем всё оружие, созданное человечеством, вместе взятое, и теперь им предстояло вместе с этой штукой лететь в небольшом транспортном самолёте в Цинхай. Чжуан Юй тоже постучал пальцем по ящику, не то обращаясь к ним, не то к себе: — Никогда бы не подумал, что всё зайдёт так далеко. — Чувствуешь, что все прежние распри были бессмысленными? — холодно хмыкнул Чжуан Яо. — Если мы выживем, то в этом был смысл, — ответил Чжуан Юй. Цун Ся не смог сдержать вздоха. Два года назад, когда они только прибыли в Пекин, консерваторы во главе с Цун Чжэньчжуном и радикалы во главе с Чжуан Юем яростно боролись за ресурсы в условиях апокалипсиса, за установление новых правил и за то, как организовать жизнь выживших. За ними стояли две самые могущественные военные силы Китая после апокалипсиса: 27-я и 14-я армии. Пока они боролись за господство в новом мире, кукольный нефрит незаметно проник между ними, неосознанно ведя всех к гибели. Когда они постепенно получили больше информации, распутали весь этот так называемый «Второй Кембрийский» тупик и оглянулись назад, то поняли, что вся эта борьба, кроме истощения боевой и жизненной силы человечества, практически не имела смысла. Они все шли к гибели, но при этом ещё и наносили друг другу удары в спину. Это было действительно смешно. Чжуан Юй был прав. Если они выживут, то продолжат бороться. Это человеческая природа, природа всех животных, особенно в эпоху такого дефицита ресурсов. Только борясь, можно получить все лучшее. Но, по крайней мере сейчас, они были кузнечиками, привязанными к одной верёвке, с общим врагом и целью. — Садитесь в самолёт, — сказал Цун Чжэньчжун. — Мы сначала полетим с вами в Синин, а оттуда вы втроем с кукольным нефритом полетите в запретную зону на мутировавших птицах. Вдали внезапно раздалось тревожное мяуканье. Цун Ся обернулся и увидел, что Абу, который обычно в это время ещё спал, каким-то образом узнал об их отъезде и быстро бежал к ним. Его огромное тело трясло землю у них под ногами. Добежав до них, Абу обеспокоенно обежал вокруг вертолёта два раза. Обнаружив, что он туда не поместится, он сразу понял, что его снова не берут с собой, и ещё больше заволновался, отчаянно мяукая и блокируя вход в кабину вертолёта. — Вы ему не сказали? — нахмурился Чжуан Яо. — А ты почему сам ему не сказал? — обиженно надул губы Дэн Сяо. Абу опустил голову, издавая жалобные звуки, и его хвост хлестал по вертолёту. — Абу, мы скоро вернёмся, — сказал Цун Ся, поглаживая мягкую шерсть Абу. Абу, казалось, что-то почувствовал, и его мяуканье стало очень тревожным. Возможно, даже он услышал неуверенность в голосе Цун Ся. — Абу, ты должен хорошо слушаться сяо Вана эти несколько дней, не убегать, вовремя есть. Когда мы вернёмся, все дела будут закончены, и мы сможем часто брать тебя с собой гулять, — сказал Чжуан Яо, потирая нос Абу. Услышав слово «гулять», Абу немного повеселел и лизнул одежду Чжуан Яо. Цун Ся крепко обнял его, поцеловал и повернулся, чтобы сесть в вертолёт. Чэн Тяньби уже собирался зайти в вертолёт, когда кто-то позвал его сзади. Все обернулись. Цао Чжисянь с людьми подошёл к ним. Чэн Тяньби замер, затем повернулся и отдал честь: — Командир. Цао Чжисянь подошёл. В его взгляде и выражении лица читалась усталость. Он посмотрел на Чэн Тяньби с глубокой печалью в глазах. Цун Чжэньчжун подмигнул остальным, и все быстро сели в вертолёт. Цао Чжисянь посмотрел на Цун Ся и сказал: — Сяо Цун, выйди. Цун Ся опешил, но всё же вышел. — Вы отправляетесь в этот путь, и я волнуюсь за вас даже больше, чем когда вы летели в Южно-Китайское море, — сказал Цао Чжисянь, тихо вздохнув. — Когда человек стареет, его сердце смягчается. Тяньби, ты мой единственный сын, и каждый раз, когда я думаю о тебе, я испытываю и гордость, и тревогу. Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл, чтобы ты был обычным мутантом, способным защитить себя, а не человеком, управляющим природной силой, несущим на себе такую ответственность. В этот момент Цао Чжисянь был не похож на сурового, решительного главнокомандующего, а скорее на пожилого человека с сединой на висках, переживающего за своего сына. У Чэн Тяньби задрожал кадык, но он промолчал. — Ты не знаешь, каково это — сидеть в штабе и наблюдать на маленьком экране, как твой сын несколько раз оказывается на волоске от смерти. Сколько раз я хотел приказать вам отступать, но не мог. Находясь на посту главнокомандующего, я не могу относиться к тебе как к сыну, только как к солдату. Каждый мой приказ касается благополучия всех, и единственное, что меня тогда утешало, — это мысль, что если вы погибнете, то и мы долго не протянем. Так даже лучше, меньше переживаний. Губы Чэн Тяньби слегка дрожали. Он не понимал, почему Цао Чжисянь говорит всё это сегодня. Цун Ся был ещё более растерян. Эти слова явно предназначались для личного разговора между отцом и сыном, так зачем же командир Цао позвал его? Цао Чжисянь посмотрел на Цун Ся: — Сяо Цун, я давно знаю о ваших отношениях. В Пекине от меня мало что можно скрыть. Я думаю, это хорошо, тебе не нужно чувствовать себя неловко. Лицо Цун Ся мгновенно покраснело, он не мог вымолвить ни слова. — Раньше я бы и подумать об этом не мог, но теперь… Я и представить себе не мог, что мир, в котором я прожил более пятидесяти лет, превратится в такое. Люди, пережившие эту катастрофу, поняли одну вещь, как вы, молодые люди, поэтично говорите, «жить настоящим». Каждый живёт с ножом у горла, и в такое время кто станет искать себе лишних проблем? Вы вместе, потому что счастливы, и я рад за вас. Так что всё хорошо. Цун Ся открыл рот. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но слова не шли. Цао Чжисянь достал из кармана пачку сигарет, дрожащей рукой вытащил одну и засунул в рот: — Скоро брошу… Раньше курил по две пачки в день, а теперь сигареты — роскошь. Эта пачка лежит у меня в кармане почти два месяца, и я всё ещё не докурил её. Чэн Тяньби, казалось, не выдерживал этой атмосферы: — Командир… Цао Чжисянь затянулся и, прищурившись, посмотрел на Чэн Тяньби: — Тяньби, я виноват перед тобой и твоей матерью. За двадцать с лишним лет ты ни разу не назвал меня папой. Сегодня ты уходишь и, возможно, не вернёшься. У меня в руках огромная власть, но я не могу помешать своему сыну идти на смерть. Я чувствую себя таким неудачником. Ты можешь назвать меня папой? Просто чтобы утешить меня. Чэн Тяньби сжал кулаки, его лицо было напряжено, мышцы подёргивались от сдерживаемых эмоций. Цао Чжисянь ждал, но Чэн Тяньби так и не произнёс ни слова. Он опустил голову и глубоко вздохнул: — Берегите себя… — сказал он и повернулся, чтобы уйти. Цун Ся толкнул Чэн Тяньби. Тот стоял прямо, как копье, глядя на заметно постаревшую спину Цао Чжисяня. Его губы шевелились, и наконец он хрипло произнёс односложный звук: — Па… Цао Чжисянь замер, резко обернулся, его глаза уже покраснели. Чэн Тяньби отдал ему чёткий военный салют и, схватив Цун Ся за руку, поднялся на борт вертолёта. В тот момент, когда дверь кабины закрылась, на сердца всех словно наложили невидимые оковы, настолько тяжёлые, что даже дышать было больно. Они отправлялись в последний поход мутантов, и их судьба зависела от направления полёта вертолёта. Прибыв в Синин, их вместе с грузом высадили. Цун Чжэньчжун руководил распаковкой ящика в Академии наук, снимая с него слой за слоем, как шелуху с луковицы, пока наконец не достал ящик, который можно было нести с собой. Без этих десяти слоёв защиты Цун Ся чувствовал, что кембрийская энергия, находящаяся внутри него, может сбить его с ног. К сожалению, кроме него, никто больше этого не ощущал. Цун Чжэньчжун, словно прочитав его мысли, передал ему ящик и сказал: — Хотя мы и не чувствуем энергию кукольного нефрита, но ощущаем давление в груди. Без этих двадцати с лишним слоёв защиты самолёт бы просто не смог взлететь, поэтому дальше вам придётся лететь на птицах. Цун Ся взял тяжёлый ящик и почувствовал приступ тошноты. Ему стало так плохо, что он передал ящик Чэн Тяньби. — Какая разница, в чьих руках он находится, если вы стоите рядом? — спросил Чжуан Яо. — Так мне морально легче, — с самоиронией ответил Цун Ся. — Вы хотите остаться на ночь или отправиться прямо сейчас? — спросил Цун Чжэньчжун со вздохом. — Остаться на ночь… — сказал Цун Ся. — Отправиться сейчас, — одновременно с ним произнёс Чэн Тяньби. Они обменялись взглядами, и Чэн Тяньби сказал: — Тогда останемся на ночь. Цун Ся почесал голову и сказал с улыбкой: — Нет, давайте сейчас. От сегодняшнего дня до завтрашнего всего несколько часов, какая разница. — Повторяешь за мной, — усмехнулся Чжуан Яо. — Давайте всё же останемся на ночь, куда торопиться, — тихо сказал Дэн Сяо. — Мы хотя бы поедим. Выпьем перед дорогой, — добавил Лю Фэнъюй. — Да ладно, разве мы мало пили в эти дни? Мой алкогольный порог вырос благодаря тебе. Не нужно больше откладывать, давайте отправимся прямо сейчас, — сказал, смеясь, Цун Ся. Тан Яньцю похлопал их по плечам. Он не был красноречив и только серьёзно сказал: — Будьте осторожны. Чэн Тяньби закрыл глаза и кивнул. Цун Чжэньчжун передал им серого ястреба: — Он доставит вас в запретную зону. Мы будем наблюдать за ситуацией отсюда. Запомните, действуйте по мере сил. Вы не виноваты в том, что человечество вымирает. Если не сможете ничего сделать, не упорствуйте, возвращайтесь живыми. — Хорошо, — улыбнулся Цун Ся. Цун Чжэньчжун обнял Цун Ся за шею и тихо сказал: — Сяо Ся, обязательно вернись живым к своему дяде. Цун Ся крепко сжал его руку и твёрдо ответил: — Хорошо!