Вот только громче стала гроза

Его вырвало уже три раза за сутки. Это далеко не первый случай за последние десять лет, но все равно было неприятно. Он покрутил в руках пузырек с облупившейся, пожелтевшей наклейкой с надписью: «Настойка валерианы». Нет, ни она, ни боярышник не помогали справиться с нахлынувшими эмоциями. Поставив лекарство на стол, Андрей вдохнул поглубже. Идея, пришедшая Ирине в голову, все еще казалась отвратительной, просто ужаснейшей, если честно. Худшей из всех. И вместе с этим единственной возможной. Справедливой. Поэтому то Андрей и согласился. – Андрюш, я тут думаю, куда лучше Аминкины сапожки положить… – в комнату зашла высокая, статная женщина в пестром домашнем халате. Ее взгляд упал на скрюченную фигуру. – Плохо опять? Может к врачу? – Ну и что они за пол дня успеют сделать? – вымученно улыбнулся Андрей. – Пройдет, Тамара Олеговна. Просто волнуюсь. Женщина поджала губы и покачала головой. Андрей резко поднялся с дивана, подошел к окну и открыл форточку. Вдохнул морозный воздух полной грудью. Стало немного легче. Он все еще ненавидел зиму. – Может, лекарство какое другое порекомендуют? На тебя уже страшно смотреть! И вообще, вдруг что-то серьезное? – продолжила женщина, положив детские сапоги на диван, и скрестила на груди руки. – Вот там и схожу в больницу, если это не пройдет. – Ох, не нравится мне все это. Оставались бы здесь. Женщина села на диван рядом с сапогами. Она прошлась по Андрею сочувствующим взглядом и поежилась от холода, но просить закрыть форточку не стала. – Тамар Олеговна, ну сколько мне еще на вашей шее сидеть. – Вот как скалку сейчас возьму и по лбу дам за такие мысли! Мы – семья! – У вас еще одна внучка на подходе. Вам беречь себя надо. К тому же это, может, всего на год-два. – Пусть эта неблагодарная сама теперь крутится-вертится! – Вы не сможете на нее вечно злиться. – Ты не злишься. – женщина прищурила глаза. – Амина тоже. Надо ж кому-то делать это за вас! – Давайте хоть в последний день не поднимать эту тему. Во сколько Арсений Александрович приезжает? – Да, как и договаривались, в четыре примерно. – Хорошо. Сапоги лучше в сумку с одеждой, синюю. Давайте я отнесу. ----- Людей на перроне было не так много. Кто-то перекидывался шутками и смеялся, кто-то плакал и говорил, как не хочет уезжать, а некоторые уже строили планы не следующий приезд. Крупные хлопья снега мягко падали на асфальт и вагоны поезда. К горлу снова подкатила тошнота. – Так, Андрюш, если вдруг что, сразу звони, и мы тут как тут. Или сами прыгайте на первый поезд, и в Москву! Понял меня? – тоном, не терпящим возражений, затараторила Тамара Олеговна. – Свет очей моих, ты это уже в пятый раз ему говоришь. Чай, не глупый, запомнил уже. Мужчина добродушно улыбнулся и похлопал бывшего зятя по плечу. – Сень, помолчи, если ничего путного сказать не можешь! – Ба, не ругайся на деда! – надула губы Амина. – Спасибо, родная. Кто вот теперь меня от нападок будет защищать? Женщина закатила глаза и снова повернулась к Андрею. – Первым делом съешьте курицу с картошкой. Там еще печенье и воздушный рис, сок, вода… - затем, быстро оглядевшись по сторонам, она подошла поближе и заговорила скороговоркой. - Я в Аминкины сапоги вам положила на первое время, ну ты понял, поэтому за сумками очень внимательно смотри. – Ну, Тамара Олеговна! – Без разговоров. Все, мои хорошие! Я буду по вам очень скучать! – смахнула слезу женщина. – Ба, не плачь! Я на каникулы приеду! И вы тоже приезжайте! Она крепко обняла Амину, а потом уже Андрея. Арсений потрепал внучку по голове и пожал Андрею руку. Ни тактильным, ни сердобольным старик никогда не был и любовь предпочитал выражать по-другому. Это знали все. Именно поэтому никто не ждал от него объятий или слез. – Андрюх, если вдруг не пойдет там… В общем, наша дверь всегда для вас открыта. Не забывай об этом. – Спасибо вам большое. Без вас у меня бы ничего не вышло. – Мы сейчас без вас уедем! – громко проворчала проводница. И Андрей заметил, что многие уже зашли в вагоны. Взяв в руки сумки, они с Аминой забежали следом за такими же отстающими. Их места были ближе к середине и поэтому до своего купе они дошли довольно быстро. Поздоровавшись со старушкой-попутчицей, Андрей принялся раскладывать вещи. Сидя на своей полке, Амина активно махала оставшимся на перроне бабушке с дедушкой, умудряясь периодически утирать непрекращающиеся слезы. Андрей же сидел чуть позади и натянуто улыбался, глядя на людей, которые за последние годы стали для него семьей. Плакать ему не хотелось. Возможно ночью, когда все вокруг будут спать. Проявлять сильные эмоции при ком-то он разучился еще в первый месяц колонии. Тронулись. Амина стала прощаться в два раза интенсивнее, Андрей тоже махнул рукой. Примерно в полночь он проснулся от очередного ночного кошмара. Сердце бешено билось, и Андрей почувствовал, как по шее скатились несколько капель пота. Восстановить дыхание и усмирить сердцебиение удалось только спустя минуту. Хорошо, что в этот раз он не кричал, как полоумный. Было бы крайне неловко перед попутчиками, которые могли бы проснуться от его воплей, даже если такое может случится с каждым. Он дотянулся до висевшего рядом полотенца и вытер им лоб и шею. Прислушался. Ритмичный стук колес, чей-то раскатистый храп, - кроме этого, ничего примечательного не было. Андрей приподнялся и посмотрел вниз на дочку. Та мирно посапывала в обнимку со своим плюшевым медведем. Он лег обратно. Хочется покурить, теплой погоды, попросить развернуть поезд обратно в Москву, увидеть Юльку с Ириной. Очень много «хочется», подумал Андрей, и слишком много «надо». В голове проносилось несчетное количество мыслей, воспоминаний, от которых так бы хотелось избавиться. Тихонько выругавшись себе под нос, он достал из кармана «Валидол». Было бы славно поспать хотя бы еще пару часов. Вышли с вокзала они быстро, впрочем, как и нашли такси. За окном проносились до боли знакомые пейзажи. Казалось, что в Казани действительно мало что изменилось за прошедшие годы. Дома стояли все те же, в том же порядке. Хотя было бы странно, будь это по-другому. Зима такая же снежная. Даже машины, как будто такие же. В груди неприятно заныло. Выгрузив последнюю сумку из багажника, Андрей еще раз поблагодарил таксиста и подошел к Амине, с интересом разглядывающей двор. – Ну что, Беляш. Готова? – Готова! – улыбнулась Амина.