Вот только громче стала гроза

Переговорив по телефону с Тамарой Олеговной, Андрей решил начать уборку со своей старой комнаты. Амина, будучи крайне любопытной юной особой, за тот час, что они были в квартире, успела осмотреть каждый уголок. А вот он сам старался лишний раз ничего не разглядывать: скользил взглядом по стенам, шкафам, столу со стульями на кухне. И все равно замечал, что Ирина с Юлей мало что поменяли. Зайти в свою бывшую комнату сил он так и не нашел. Но откладывать было больше нельзя. Остановившись перед дверью, Андрей занес руку над ручкой. Простояв так несколько секунд и стараясь выровнять сбившееся дыхание, он резким движением открыл ее. Старый стол со стулом у окна, кровать сбоку, шкаф у стены — мебель они не поменяли, разве что обои переклеили. Из вещей тоже почти ничего не осталось, только пара книг лежала на полках. Открывшаяся картина сдавила сердце. Сколько вечеров он провел здесь, делая уроки, барабаня пальцами по нарисованным клавишам, перешучиваясь с Маратом, по-царски развалившимся на кровати. Ну вот, вспомнил о нем все-таки. Андрей усмехнулся: до последнего ведь держался и все равно все возвращается к нему, бывшему лучшему другу. Он тряхнул головой, стараясь отогнать болезненные воспоминания, и позвал дочь. Та моментально примчалась с кухни. — Ну что, что-нибудь хочешь поменять? Мебель уже старая. Сразу все заменить не сможем, но с чего-то начать нужно. Амина поджала губы, и ее хищный взгляд заскользил по комнате. — Пока нет. — тут же охнув, она подбежала к навесным полкам. — Пап, я совсем забыла! Я фотографии нашла. Вот! Когда Амина протянула ему снимки, Андрей нахмурился. На первом фото они с Юлькой играли в ее любимую настольную игру. Тот вечер он помнил хорошо: Марат принес много разных конфет, и они, чтобы Юля не съела все сразу, решили на них играть. Это действительно сработало. Приятный вечер выдался. Тогда еще не все было потеряно. На следующей фотографии они уже были с Маратом. Она была сделана в тот же вечер. Марат улыбался так широко и ярко, насколько он один умел. Черные глаза светились озорством. Как бы Андрей не храбрился, все равно оказался не готов увидеть его, хоть даже и таким образом. Легкие сдавило, стало труднее дышать. Последнее, что Ирина ему сообщила, — Марат поступал в Петербург. Расспрашивать о нем дальше не хотелось, поэтому Андрей молчал все эти годы и попросил Иру эту тему больше никогда не поднимать. — Пап, ты в порядке? — обеспокоенная Амина коснулась его предплечья, и он вздрогнул. Опять слишком сильно ушел в себя. — Прости, я задумался, — изобразил улыбку Андрей. Амина кивнула, но по ее поджатым губам, он понял: она ему не поверила, но давить с дальнейшими расспросами не стала. – Это тетя Юля? Такая смешная здесь! – Ага. – А это кто? – Марат. Мой… Лучший друг. – Ты о нем не рассказывал. – Мы потеряли связь, - он сделал паузу. – Когда он в другую школу перешел. – Где он сейчас? – Не уверен. – Жалко. Наверное, он бы мог рассказать много историй из вашего детства. – девочка уселась на кровать и похлопала на место рядом с собой. – Было время, когда Марат часто оставался у нас на ночевки. – Андрей сел рядом и продолжил рассказ. – Моей маме и Юле он нравился, поэтому его принимали, как родного. Мы играли во все, что только можно. А потом он не давал мне заснуть. У него энергия всегда через край била: навеселится, сгущенки наестся и потом как начнет истории рассказывать. А уснешь, так обидится жутко. Андрей отложил две фотографии на стол. На третьем фото, что он держал в руках, были он и Марат в Москве. Они широко улыбались, окрыленные, готовые к новым приключениям. – Ого! Это же..! – воскликнула Амина, увидев знакомый пейзаж. – Да, да, правильно. Москва. Компанией ездили. – Что, без бабушки? – Да, я нехорошо тогда поступил. Продал часы деда, чтоб билеты купить и уехал с ребятами. – Ничего себе, пап. Ты прям оторвой был! У тебя здесь волосы длинные, а на этих двух – очень короткие. – Ага. Эта фотография была раньше сделана. Потом налысо побрился. – Зачем? – Модно тогда было. На следующей они уже были вчетвером. С Зимой и Турбо. – А это кто? – Это Вахит и Валера. Тоже дружили. – Где они сейчас? – Не уверен, тоже с ними связь потерял, когда уехал. Зиму застрелили в девяносто пятом. Турбо зарезали на четыре года позже. Из-за ситуации в стране многим скосили срок. Он вышел. Но на свободе долго не проходил. Убийц так и не нашли, и Андрей иногда размышлял, мог ли это быть Марат. На остальных трех фотографиях Андрей был с мамой и Юлей. — Так, давай-ка наведем здесь порядок, а потом в канцелярский. А то до учебы три дня осталось.

* * *

И в музыкальной школе все было по-прежнему. Разве что символики СССР нет, как, впрочем, и красных галстуков на шеях ребят, суетливо бегающих от кабинета к кабинету. Директриса школы лично вышла встречать нового преподавателя по фортепиано. Интересная женщина с громким, мелодичным голосом. Она очень обрадовалась тому, что Андрей и сам здесь когда-то учился. А вдохновляющая история реабилитации бывшего группировщика так и вовсе растрогала ее до слез, если верить словам Ирины, которая его на работу и устраивала. — У меня племянник к ним попал, сестра уже столько всего перепробовала. Вы не против, если я ему Вашу историю расскажу? Может хоть тогда мозги на место встанут! – спросила она, когда экскурсия подошла к концу. – Если это поможет, буду рад. Даже могу лично с ним поговорить. – Ох, Андрей Михайлович! Это было бы прекрасно! Мы обязательно вернемся к этому разговору, а пока вами займется Инна Ивановна. – директриса остановилась у открытой учительской и рукой показала на миловидную женщину в зеленом, строгом костюме. Зайдите, пожалуйста, перед уходом. Доразбираемся с документами на вашу дочку. – Да. Спасибо. После лекции по поводу расписания, журналов и пары рассказов о том, как дети бедокурили в прошлом полугодии, Инна Ивановна передала ему довольно увесистую папку с документами. – Андрей Михайлович, вот основной список детей. На каждого есть краткая характеристика. Пока что только они, но когда Мадина Ринатовна уйдет в декрет, у вас работы будет, мама не горюй! А пока так. В принципе, вам повезло, проблемных ребят нет. Группа хорошая. Один только Суворов нервы мотает. И зачем его родители сюда привели, ума не приложу. Андрей замер. Дальнейшие рассуждения Инны Ивановны он не слышал. Как будто обухом по голове и под воду. После пятнадцати секунд полнейшего ступора, он дрожащими руками открыл папку и на первой странице со списком учащихся начал судорожно искать нужную букву. И наконец нашел то, что так боялся найти. Суворов Владимир Маратович.