Вот только громче стала гроза

Андрей с трудом разлепил глаза и уставился в потолок. Сморщил нос. Тело, в особенности мышцы рук, немного ломило. Тренировка в бассейне определенно дала свои плоды. За окном еще темно. Он задержал дыхание, прислушался: только тиканье часов и лай собаки где-то далеко. Получается, проснулся раньше Амины, но было непонятно, насколько именно. Дотянувшись до телефона, Андрей обнаружил, что сейчас — шесть часов утра. Мысли в голове ворочались словно толстые рыбины в маленьком ведерке, с немалым трудом. Там было что-то важное на подкорке сознания, мелькало размытыми картинками и образами. Амина, школа, работа, Марат… Марат. Сонливость как рукой сняло. Тихонечко застонав, Андрей перевернулся на бок и натянул на голову одеяло. Марат ворвался в их жизнь, словно ногой дверь вышиб, – резко, ярко; так, что на всю жизнь запомнишь. Впрочем, как и тогда, в автобусе. И с этим же надо было что-то делать, так ведь? Или просто переждать? Он же скоро уедет. Будет время восстановить силы. Как-то привыкнуть. Адаптироваться. Амине он очень понравился. И с Вовой она хорошо поладила. О Зарине можно было и не заикаться: девочка смотрела на нее с нескрываемым восторгом. Андрей считал, что в ее окружении должны были быть женщины, на которых можно было равняться. Он с силой начал тереть глаза, стараясь отогнать навязчивые мысли, так и норовившие утянуть его в состояние тревожности. Он подумает об этом завтра. А завтра был четверг. Сеня. Словно кувалдой по башке. Причем, второй раз за утро. Андрей вновь застонал, сдавливая голову руками. Совсем с этим Суворовым забылся. Поняв, что уснуть снова не удастся, Андрей сделал пару упражнений на растяжку и ушел в ванную умываться.

***

Он решил не звонить Марату так рано на случай, если тот решил понежиться в постели немного подольше. Андрей и сам был не прочь еще поваляться и посмотреть какой фильмец, но провожать дочку в школу было для него почти что святым делом. На кухне утром было уютнее всего. Запах чая, варенья и, именно этим утром, омлета с колбасой и помидорами помогали пережить столь раннее пробуждение. – Пап, я же и сама могу собраться, – с набитым ртом и крайне важным видом сообщила Амина. – Прожуй, а потом говори. И я знаю, что ты у меня самостоятельная, – ответил Андрей, доплетая ей правую косу. – Ладно уж. А то как в консерваторию поступлю, буду жить где-нибудь отдельно, и никто мне завтраки готовить не будет. – А я утром тебе буду еду подвозить, — рассмеялся он. – Нет уж, хорошего понемножку. – Самостоятельная и мудрая. Закончив с прической, Андрей сел за стол. Он решил позавтракать чуть попозже. – Кстати, в бассейн мы так и не сходили… – Сходим, Беляш. У нас просто трудная неделя. На следующей станет полегче, обещаю. – Это потому что дядя Марат уедет? – сощурила глаза Амина. – Когда дядя Марат уедет, все в городе от счастья запоют. А цветы прямо из снега расцветать начнут. – Папа, ты такой злыдень.

***

Закончив с завтраком и глажкой одежды на работу, Андрей все-таки решил позвонить Марату. Чувствовал себя слегка взволнованно, особенно после вчерашнего разговора. Как будто душа была не на месте. – Алло, – судя по хриплому голосу, Марат либо заболел, либо только что проснулся. Андрей надеялся на второе. – Что с тобой? – Все хорошо. Сколько времени? – Сейчас уже десять, – ответил Андрей, взглянув на настенные часы. – Ладно, отсыпайся. – Подожди! Охренеть, я… Получается одиннадцать часов проспал. – Я тебя с этим сердечно поздравляю. – А чего такой ехидный? Сам-то выспался? Андрея вырубило почти сразу. Ромашковый чай вместе с таблетками, украшенный полуночной пробежкой, как вишенкой на торте, сработали просто на ура. – Выспался, выспался. – Ромашковый чай – реально клевая вещь. – Пользуйся. Ну, – вздохнул Андрей, ковыряя заусенец на безымянном пальце, – У меня перед работой дела. Хорошего дня. Я вечером позвоню. – Стой, подожди… Секунду, – Марат затих, послышалась возня и пара ругательств в придачу, – Я здесь. Это.. Я. Ну короче, прости, что я вчера на тебя это все выплеснул, не знаю, у меня крыша точно едет. Честно. – Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша, – неосознанно пробормотал Андрей в ответ. Он сам оказывался в такой ситуации много раз. Когда казалось, что ты сходишь с ума и вот вот сделаешь какую-то глупость. Или того хуже. Воспоминания вообще не из приятных. – Громко хлопает в ладоши: «Всем спасибо, план хороший!» – отозвался Марат, посмеиваясь. – Я даже не знаю, что и сказать. – Было бы круто, если бы это было что-то очень мудрое. Мне не помешает. – Если не хочешь утром похмелья, обязательно пей воду в том же количестве, что и алкоголь. А лучше даже чуть больше. А вообще, я не знал, что у «крыши» есть продолжение. – Ты еще скажи, что не знаешь продолжения «Ты, жопой нюхаешь цветы, с трехметровой высоты». – Прости, в училище, видимо, как-то забыли об этом рассказать. – Язва, – безапелляционно заявил Марат. – От язвы слышу. И… Про вчерашнее. Все нормально. У меня тоже такое бывало, и я рад, что ты… Ну, выплеснул. Потому что держать все в себе так заебывает, если честно. – Спасибо, Андрюх. За поддержку. – Нашел за что благодарить, – пробурчал Андрей, но уголки губ против воли потянулись вверх. – У нас… У нас же все нормально? – Конечно нормально. Стоп. Про воду — правда работает? – Ага, – выдохнул Андрей и сразу почувствовал облегчение. – Охренеть. Где ж ты раньше был, Андрюша?..

***

– Молодец! – Андрей похлопал в ладоши, впечатленный тем, как Амина прочитала стих, заданный ей на завтра. – Можно смело в актерское! – Спасибо, пап, но ты же знаешь, я буду скрипачкой, – с крайне довольным видом она уселась за стол и захлопнула свой учебник по литературе. – До одиннадцатого класса еще уйма времени передумать. Я тебя в любом случае поддержу. – Что, даже если захочу машины перегонять, как дядя Марат? – Скрипачка, так скрипачка, – развел руками Андрей, чем вызвал у дочки заливистый смех. Из его комнаты послышалась мелодия звонка. – Вспомнишь солнце, вот и лучик. Я отвечу, а ты иди на заслуженный отдых. – Дяде Марату привет!

***

– Здаров. Че, как день прошел? — голос у Марата звучал бодро, живо. – Хорошо. Работал, готовил, помогал Амине с уроками. А твой? – Да тоже ниче так. К родителям заехал, бате с тачкой помог. С Зариной по магазинам пробежались. В комп порубились с мелким. – Насыщенный день. – Ага. Кстати, родаки нас, это… В гости зовут. У меня о тебе допрос был, я там что-то конечно отвечал, но им мало. В общем, ты обдумай, ладно? Голос Марата звучал вкрадчиво, даже мягко. Ему действительно было неловко приглашать Андрея; конечно, он понимал, что ему такое давалось нелегко. – Я… Да, я подумаю. – Я им сказал, чтобы они лишнего не говорили, если что. – Понял. – Андрюх, ты не грузись этим, – теперь Марат звучал совсем уж виновато. — Идти реально не обязательно, хотя ты и так это знаешь. Никто не обидится. – Мы сходим. Просто не сейчас. Мне время нужно. За последнее время много чего случилось, ты в курсе. – Понимаю, понимаю. Не парься. Че завтра делать будешь? – Да то же, что и сегодня. А ты? – На массаж иду, спину перед поездкой готовить. А вечером к друзьям идем. – Отличный план. – Еще бы. Завтра с Аминой вас домой подбросим. – Супер, потому что я сегодня весь день ходил и думал: как это я без твоей физиономии умудрился целые сутки продержаться. – Ты сейчас договоришься, что я в гости приеду. – А мы не дома. – Ай, ай, ай. Врать нехорошо. – До завтра Суворов, буду с нетерпеньем ждать встречи. – Бывай, юморист.

***

– Охренеть, — почти на выдохе произнес Сеня, а после выудил из тумбочки пачку сигарет и, открыв, протянул ее Андрею. – Это же хорошее «охренеть», да? – улыбнулся Андрей, качая головой и поглаживая смуглое бедро. Кожа была на ощупь такой приятной, что он просто не мог перестать ее касаться. На сигареты старался не смотреть. Секс был сногсшибателен настолько, что Андрей до сих пор пытался восстановить дыхание. Как будто его побили, но при этом чувствовался такой кайф. – Раз мои стоны и, – Сеня довольно красноречиво указал на свой запачканный спермой живот, а после поджег сигарету, – вот это не являются доказательствами моего наивысшего удовольствия, то знай, что если я закурил в постели, то все прошло на ура. – Я рад. Андрей потянулся за салфетками. – Тебя расспрашивать не буду, твое выражение лица само за тебя говорит, — Арсений прикрыл глаза и затянулся. – Ух, я даже не уверен, что сегодня готов на второй заход. – Не страшно. – В воскресенье вечером хочешь прийти? – Хочу конечно, – быстро ответил Андрей, закончив вытирать чужие грудь и живот. – Только теперь — твоя очередь, — подмигнул Сеня. – Никаких возражений. – Что, — он ехидно улыбнулся, — Даже если два захода попрошу? – Да хоть три. – Вау… Знаешь, хорошо, что ты вернулся в Казань. Я в календаре отмечу сегодняшний четверг как один из лучших дней года. – Ты мне льстишь, я не был настолько хорош. – О, ты на комплименты напрашиваешься, да?

***

Марат, как и обещал, забрал их после музыкалки. – У тебя слишком довольное лицо, меня это пугает. – Суворов, ты от дороги не отвлекайся, – скривился Андрей. – Вот это уже другое дело, теперь тебя узнаю. – Не хочу это комментировать. – Не комментируй, а то в кафе отвезу и ваш, — Марат оторвал одну руку от руля, показывая пальцами кавычки, —«Баланс» нарушится. – Пять минут. Ровно пять минут тебе хватило, чтобы меня выбесить. – Что тут сказать, я талантлив.

***

– Так получается, Маша влюбилась в Захара из седьмого «б»? – спросил Андрей, ставя кружки с чаем на кухонный стол. Марат уже вовсю уплетал первый бутерброд, пока Вова, скромно сложив руки на колени, внимательно слушал Амину. – Да нет, пап! Азиза сказала, что Маша влюблена в Захара! А на самом деле, ей нравится Ринат из параллели! – закатила глаза Амина, зачерпывая варенье из банки. – А зачем Азиза так сказала? Ну провожает он ее домой, что с того? – спросил Марат и отхлебнул чай. – Ну вот и я так ей и сказала с Настей. Захар, вообще, сын Машиной крестной. Они и живут недалеко друг от друга. Но Азизу это не волнует. – А Маша не может ей рассказать про Рината? – вклинился Вова. – Нет, конечно! Азиза же жуткая сплетница! – Какая-то Санта Барбара – прокомментировал Марат. – И не говорите. Каждую перемену, какая-то мыльная опера. На прошлой неделе Федорчук, это который из седьмого «в», подрался с Антиповым из моего. Из-за Ирки. Такой переполох был! Родителей вызывали. – А тебе кто-нибудь нравится? – по-лисьи улыбнулся Марат. – Не-а. Амина вдруг погрустнела. – Беляш, ты чего? – спросил обеспокоенный таким внезапным перепадом настроения дочки Андрей. – Да просто девчонки постоянно мальчиков обсуждают, а мне не нравится никто, и я будто белая ворона. – Разве ж это плохо? – Марат ободряюще похлопал Амину по плечу. – Наоборот, радоваться надо! Потом влюбишься, и все мысли только об этом и будут. А сейчас — холостяцкая свобода! – Я вообще не понимаю, какие там могут быть влюбленности. Симпатия, ладно, но любовь… Я вот вообще в первый раз в четырнадцать лет влюбился и ничего. Андрей перевел взгляд на Марата и заметил, что тот резко поменялся в лице. У Андрея неприятно кольнуло в груди. Айгуль. Не стоило поднимать эту тему. – А кто это был? – Аминин голос заставил вынырнуть из своих мыслей. – Ну… — Андрей горько ухмыльнулся. – Училась в моей школе. В параллельном классе. Она была такая… Такая яркая. Очень бойкая. Смеялась так, что вся округа слышала. – Чет непохоже это на Ирку, – Марат тоже вернулся в разговор. – А это и не Ирка. – Опа! А кто такая? Почему я не в курсе? – А много знать вредно. – Так неинтересно. Я ее знаю? До нашего знакомства было? На дискачи приходила? – Пей чай и жуй свои бутерброды молча, пожалуйста. – Пап, а мне же ты расскажешь? – Никому не расскажу. Секрет. – Почему? – одновременно спросили Марат, Амина и, на удивление, Вова. – Могут же у человека быть свои секреты?